Глава 4: Танцующая с огнём

             

      

      

      "В этом мире ты либо держишь всё под контролем, либо сам становишься чьим-то делом. Время не ждёт, и случайностей не бывает — есть только те, кто готов к ударам, и те, кто ломается под ними. Я предпочитаю быть среди первых." — Жаклин Паскаль.                                   Повозка медленно покачивалась на ухабах, а солнце уже почти спряталось за горизонт, окрашивая небо в густо-оранжевый. Воздух в степи был горячим, но по мере того, как они приближались к лагерю работорговцев, становилось прохладнее. Ветер разносил запах пыли, и кочевые шатры казались чуждыми, враждебными. Вдоль лагеря тянулись клетки, как череда уродливых рубцов на теле этой безжизненной земли. Пленники и существа, которые здесь находились, даже не поднимали головы – их воля давно сломлена.       Элен сидела, напряженно сжимая край своей одежды, её взгляд беспрерывно скользил по горизонту. Мысли проносились вихрем: что их ждёт? Их ведут сюда как торговцев... или как товар? Пальцы дрожали, хотя она старалась этого не показать.       Альфред заметил её тревогу. Толкнул локтем.       — Расслабься, — пробормотал он, однако даже в его голосе чувствовалась напряжённость. — Мы просто доставляем груз. Выйдем отсюда быстро, получим деньги.       Элен покосилась на брата, чувствуя его напряжение. Слова казались пустыми, как сухой тростник в степи.       — Они смотрят на нас, как на мясо, — прошептала она, сдерживая себя, чтобы не обернуться и не встретиться глазами с теми, кто наблюдал за ними с лагеря.       Крэг, услышав их тихий разговор, хмыкнул, оглядываясь через плечо с видом человека, который бывал в подобных местах сотни раз.       — Ну, детки, — проговорил он, широко улыбаясь, — это просто кочевники. Племена. Они всегда такие. Мы доставим товар, получим золото и руду — и уедем, будто нас здесь и не было. Никаких проблем.       Его голос был полон уверенности, но Киндел, сидевший рядом, не разделял этой беззаботности. Его глаза не переставали выискивать угрозы вокруг, и лицо оставалось жёстким, словно он уже знал, что всё может пойти наперекосяк.       — Ты слишком уверен, Крэг, — тихо буркнул он, едва слышно, чтобы остальные не обратили внимания. — Работорговцы — не те, с кем можно шутить. Будь начеку.       Крэг лишь махнул рукой, словно отгоняя навязчивую муху. Повозка начала замедляться, когда они приблизились к лагерю. Всадники, которые сопровождали их на протяжении пути, начали переговариваться, их грубые голоса рвались на жарких порывах ветра. Элен почувствовала на себе взгляд одного из них — тёмные, маслянистые глаза пронзали её, словно желая увидеть всё, что она скрывает. Она отвернулась, прикусив губу, но отвращение не отпускало.       — Помни, зачем мы здесь, — тихо напомнил Альфред, не переставая внимательно следить за окружением.       Они остановились. Вокруг зазвучали шаги, а повозку окружила группа людей, чей вид вызывал тошнотворное ощущение тревоги. Люди, изнурённые и измученные, сидели в клетках. Из этих клеток доносился едва слышный лязг цепей, рёв зверей, которым не суждено было вернуться в родные земли. Ветер разносил запахи — пыль, пот, кровь.       Крэг первым поднялся, уверенно шагая к большому шатру в центре лагеря. За ним последовали Киндел, Элен и Альфред, словно по чьей-то невидимой команде. Их шаги казались тяжёлыми, глухими, как шаги тех, кто направляется к своей судьбе. По мере приближения к шатру, Элен не могла оторвать взгляд от пленников. Их глаза, опустошённые и уставшие, встречались с её собственными. Внезапно она увидела молодого зверолюда, который сидел, облокотившись на стенку клетки. Его глаза светились печальной, но какой-то слишком живой усмешкой, полной безнадёжности.       — Не смотри, — хрипло проговорил Альфред, словно уловив её взгляд. — Мы здесь не для этого.       Они подошли к шатру. Один из стражников, массивный, как гора, преградил им путь, осматривая каждого с подозрением. Всё вокруг казалось неправильным. Шатер, перед которым они стояли, был словно вырван из другой реальности, роскошный и чуждый в этом хаосе нищеты и жестокости. В воздухе витала напряжённость. Внутри шатра их уже ожидал главарь работорговцев, одетый в богато украшенные ткани и увешанный амулетами. Он стоял, сложив руки за спиной, оценивающе глядя на каждого, словно не люди вошли к нему, а очередной лот на продажу.       — Мы доставили ваш груз, — с ледяной уверенностью произнёс Крэг, сделав шаг вперёд.       Элен краем глаза заметила, как главарь работорговцев слегка приподнял бровь, а затем его глаза, проницательные, как у хищника, остановились на ней.       Элен не могла сдержать дрожь, пробежавшую по телу, когда взгляд главаря работорговцев остановился на ней. Словно ощутив, как она напряглась, Альфред чуть сдвинул плечи, заслоняя её собой. Всё в этом месте казалось ей чуждым и враждебным, от запаха пленников до пронизывающего холода, исходившего от самого шатра. Она старалась не привлекать внимание, но сердце колотилось так, будто готово было вырваться из груди.       Когда в шатёр вошли двое зверолюдей с ошейниками, Элен поймала себя на том, что её взгляд невольно следил за ними. Один из них, с жабрами на шее, едва заметно наклонился, когда ставил ящик перед главарём. У другого был хвост, извивающийся позади, как у ящерицы. Эти двое напоминали их с Альфредом, но что-то в их облике было сломано, словно их истинная сущность была закована в железные цепи. Элен почувствовала лёгкий укол сострадания, но быстро подавила его — здесь нельзя было проявлять слабость.       Звериные инстинкты, которые всегда помогали им выживать, сейчас играли против них. От главаря и его людей исходил отвратительный запах — смесь пота, крови и чего-то иного, неуловимого, но острого, как горький дым. Элен сжала зубы, чтобы не поддаться инстинктивному порыву — бежать, защищаться, рвать. Вместо этого она пыталась сохранить невозмутимый вид, спрятавшись за брата, словно это могло защитить её от всего, что происходило.       Главарь медленно обвёл их всех взглядом, прежде чем перевести его на ящики, стоявшие перед ним. Один из стражников шагнул вперёд и принялся вскрывать ящик. Когда крышка была снята, внутри оказалась золотая статуя в форме пирамиды, на вершине которой сияло солнце. Казалось, что золото испускает свет, хотя в шатре тускло мерцали только магические камни, установленные на стенах. Они переливались всеми цветами радуги, но этот свет казался холодным, почти неживым.       Главарь, несмотря на свою массивную, мужественную внешность, заговорил голосом, который неожиданно был мягким и женственным.       — Всего два? — спросил он, глядя на Крэга с лёгким, почти пренебрежительным прищуром.       Крэг на мгновение замялся, не ожидая такого вопроса, но быстро взял себя в руки.       — Мы доставили столько, сколько смогли. Остальной груз на корабле. Мы привезём его позже, — произнёс он, стараясь сохранить уверенность в голосе.       Главарь покачал головой, его мускулистое лицо оставалось бесстрастным, но в тёмных глазах блеснуло что-то опасное.       — Так дела не делаются, — проговорил он, по-прежнему мягким, но полным скрытой угрозы голосом. — Кто с вами договаривался?       Элен почувствовала, как напряжение в воздухе нарастает, будто туго натянутая струна вот-вот порвётся. Крэг открыл было рот, чтобы что-то ответить, но его перебил Киндел.       — Она занимается доставкой основного груза, — быстро сказал он, не отводя глаз от главаря.       Глава окинул всех взглядом, затем, сказав что-то на своём языке, подозвал двух кочевников, стоявших неподалёку. Переговоры между ними были короткими и отрывистыми, как команда, после чего он повернулся к Крэгу, подняв два пальца.       — Два на два, — проговорил он спокойно, его голос звучал, как тихое шипение ветра в степи. — Мы даём вам руду, вы даёте нам два ящика с товаром.       Элен нахмурилась, глядя на это молчаливое соглашение. Её не покидало ощущение, что они что-то упускают. Всё выглядело слишком странно. Зачем привозить такое количество золота, если его хватило бы не только на руду, но и на безбедную жизнь для всех их? Эти статуи и монеты могли бы стать ключом ко всему, но казалось, что золото здесь не имело той ценности, к которой она привыкла. Она чувствовала это. От золота исходил слабый, но отчётливый запах — запах крови, древний и тяжелый, как если бы каждую монету и каждую статую на протяжении веков омывали кровью.       Странно, но никто из присутствующих не касался золота, будто от него исходила незримая опасность. Даже главарь, чьи пальцы медленно скользили по поверхности ящиков, ни разу не позволил себе прикоснуться к драгоценностям. Казалось, что это золото не было простой валютой — оно было чем-то большим, чем-то проклятым. Элен чувствовала, как этот запах пропитывает воздух вокруг, становясь невыносимым.       Крэг снова заговорил, но на этот раз его голос звучал чуть более напряжённо:       — Нам нужны гарантии. Мы доставили товар, но нам нужно быть уверенными, что получим своё.       Главарь лишь усмехнулся, его тёмные глаза сузились от снисходительности.       — Гарантии? — переспросил он, медленно поднимая руку и протягивая письмо Крэгу. — Вы говорите о гарантиях, но не в состоянии выполнить даже основное условие. — Он перевёл взгляд на письмо, словно с укором. — Здесь указано десять пунктов товара. И что я вижу перед собой? Всего два.       Слова главаря прозвучали как приговор. Крэг замолчал, не в силах взять письмо из-за своих размышлений, оглядываясь на своих спутников, но продолжал стоять, как будто пытаясь собрать силы для следующего шага. Пока они говорили, второй ящик был вскрыт. Внутри находилось множество монет, каждую из которых украшало изображение солнца. Монеты не блестели, как новое золото, но излучали тусклый свет, будто солнце давно ушло из этих земель, оставив лишь отголоски былого величия.       Крэг уже открыл рот, чтобы сказать что-то в свою защиту, но главарь жестом прервал его, легко, как будто ничего важного не происходило. Его взгляд снова остановился на Элен, и он прищурился, словно изучая её с особым интересом.       — Мне приглянулись твои спутники, — произнёс он мягким, но холодным голосом. — В частности, та девочка, что прячется за спиной брата.       Элен напряглась ещё сильнее. Она почувствовала, как все взгляды в шатре сосредоточились на ней, словно её внезапно поставили в центр арены. Альфред незаметно двинулся вперёд, готовый защищать её любой ценой, но даже его уверенность не могла скрыть растущую тревогу.       Киндел тут же вмешался, его голос был твёрдым, но чуть дрожал от сдерживаемой ярости:       — Она не продаётся.       Главарь приподнял бровь, словно это заявление его позабавило.       — Я и не говорил, что она продаётся, — его тон был обманчиво спокойным, почти учтивым. — Я всего лишь предлагаю сделку. Вы привезёте остальной товар, а она останется в качестве залога. Время у вас есть.       Крэг бросил на Киндела напряжённый взгляд и, облизнув губы, попытался снова вмешаться:       — Мы — грузчики. Мы здесь только для того, чтобы доставить товар. Эти двое не имеют никакого отношения к нашей компании. Мы не можем и не будем оставлять их в залог или вверять вам что-то более ценное, чем просто груз.       Главарь не отводил глаз от Крэга, его выражение не менялось, но в воздухе повисла тишина, гнетущая и опасная. Он неторопливо поднялся с места и подошёл ближе, остановившись прямо перед ним.       — Сколько времени вам потребуется, чтобы привезти остальное?       Крэг выдержал его взгляд, но руки выдавали его напряжение. Он быстро оглянулся на Элен, потом на Киндела, прежде чем ответить:       — Два дня. Караван прибудет через два дня.       Главарь кивнул, будто это устраивало его, но взгляд всё ещё оставался прицельно направленным на Элен.       — Хорошо. Сделка не будет аннулирована, если она останется здесь залогом. Вы привезёте остальной товар, и тогда мы поговорим.       Элен почувствовала, как ледяной холод пробежал по её позвоночнику. Это был сложный выбор, тот, к которому она не была готова. Она украдкой посмотрела на Киндела и прошептала, едва двигая губами:       — Почему мы привезли только два ящика, если знали, что нужно доставить всё?       Киндел замялся, его взгляд метался между главарём и Крэгом, а потом, будто вспомнив что-то, выпрямился и резко проговорил:       — По договору остальные ящики должны были забрать вы сами, с причала. Так что вся эта ответственность на вас, а не на нас.       Главарь вдруг рассмеялся. Это был странный, короткий смех, почти неестественный. Он сделал шаг назад, протягивая письмо и швырнул его прямо в лицо Киндела.       — Читай внимательнее, — сказал он, в его голосе не было злобы, только насмешка. — В письме нет ни слова о том, что мы должны забирать остальной товар. Это ваша работа.       Киндел схватил письмо и стал лихорадочно его читать, его лицо темнело с каждой секундой. Элен и Альфред смотрели на него, ожидая хоть какого-то выхода из этой ситуации, но по мере того как его взгляд углублялся в строки, по его лицу стало ясно, что ошибки не было.       Киндел повернулся к Альфреду и Элен, его лицо, обычно уверенное, сейчас выражало внутреннюю борьбу. Он тихо, почти шёпотом, сказал им:       — Скорее всего, вам придётся остаться здесь на пару дней.       Элен покачала головой, её глаза метались от Киндела к Альфреду, и она отчётливо понимала, что это предложение было равносильно приговору. Альфред тоже качнул головой, его голос, хоть и тихий, прозвучал жёстко:       — Это безумие. Мы не можем оставаться здесь.       Крэг, казалось, не слушал их. Он взял письмо, его пальцы чуть подрагивали, когда он перечитывал текст. Почерк показался ему знакомым, но он никак не мог вспомнить, кто его написал. В голове мелькала мысль, что в их организации появился человек, который совершенно не умеет договариваться. Это письмо было настоящим провалом. Он бросил быстрый взгляд на брата и сестру, потом посмотрел на главаря. В этот момент Крэг собрался с мыслями и заговорил с твёрдой уверенностью, которую, казалось, сам от себя не ожидал:       — Я не могу оставить детей. Но могу отправить Киндела в след за караваном. Я останусь здесь, чтобы убедиться, что с ними всё будет в порядке. Я прослежу, чтобы их не трогали.       Главарь медленно улыбнулся, и его лицо осветилось чем-то похожим на удовлетворение. Он засмеялся, показывая три пальца:       — Вы предлагаете мне в три раза больше выгоды, чем я ожидал.       Он перевёл взгляд на Киндела и, сказав что-то на каладоском диалекте, подозвал двух своих подчинённых. Те коротко переговорились между собой, после чего главарь направился к выходу из шатра, приподнимая ткань входа.       На улице стояла телега, нагруженная двумя массивными ящиками. Главарь жестом подозвал Киндела к себе, продолжая говорить с тем же спокойным тоном:       — Я не знаю тебя, но желаю тебе удачи. Я выделю тебе пару своих людей, чтобы по дороге вас не убили. А я буду ждать груз через два дня.       Киндел на мгновение замер, неуверенность на его лице стала более явной, но выбора не было. Он бросил короткий взгляд на Крэга, и тот быстро подошёл к нему, схватив за руку. В его голосе было беспокойство, которого он обычно не показывал:       — Будь осторожен.       Киндел кивнул, всё ещё выглядя неуверенно.       — Я буду ждать вас на борту корабля, — сказал он, прежде чем отправиться к телеге.       Элен сжала руку Альфреда, глядя на то, как Киндел медленно уходит, и чувствовала, как вокруг неё сжимается невидимая ловушка.       Время словно ускользало из-под контроля, и каждый час в лагере казался быстрее и напряжённее предыдущего. Главарь, который, казалось, не имел намерения убивать их, вызывал у Элен и Альфреда ещё большее беспокойство. Его спокойствие, его расчётливые действия — всё это делало его ещё более опасным. Когда он приказал заколотить обратно ящики с золотом, Элен едва сдержалась, чтобы не спросить, что происходит на самом деле. Ящики исчезли в недрах лагеря, возможно, к тем местам, где лежали остальные товары.                            Первый день прошёл на удивление спокойно. Им выделили приличную еду — ничего необычного, но гораздо лучше, чем можно было ожидать в таком месте. После ужина их отвели в отдельную палатку, где они могли переночевать. Однако ни о каком сне не могло быть и речи. Элен и Альфред поочередно дежурили, словно ожидая, что каждое мгновение кто-то может попытаться их связать или убить. Лагерь не спал: работорговцы патрулировали территорию, кормили рабов, наблюдали за товаром. На рассвете, не выспавшиеся и настороженные, Элен, Альфред и Крэг покинули палатку, погружённые в суету лагеря.       Клиенты съезжались со всех уголков Каладора. Лагерь наполнился движением, голосами, переговорами. Одни выбирали рабов, другие — экзотические ткани, которые явно были крадены. Ткань развевалась на ветру, и она казалась ещё одной деталью этого мрачного, торгового механизма, поглощающего всё вокруг.       Позже к ним подошёл главарь, который представился как Бату. Его фигура вновь вызывала настороженность — уверенный, спокойный, но с чем-то зловещим внутри. Он остановился перед Элен и, наклонившись чуть ближе, сказал:       — Мне нужна твоя помощь.       Элен тут же отвергла его просьбу, коротко и решительно, чувствуя, как внутри всё сжалось от напряжения.       — Ты можешь взять своего брата, — добавил Бату, с лёгкой усмешкой. — Оба вы мне полезны.       Он вынул из кармана золотую монету, играя ею между пальцев, как будто этот жест должен был её убедить.       — Заплачу щедро, — пообещал он.       Элен и Альфред обменялись взглядами, затем перевели взор на Крэга. Тот кивнул, давая своё молчаливое согласие. Оставалось только следовать за главарём.       Когда они вошли в шатёр, Бату замедлил шаг, оглядывая их с каким-то странным интересом. Элен почувствовала, как его глаза ощупывают каждую деталь их внешности. Затем он подошёл ближе, медленно обойдя их кругом, и, словно хищник, принюхался, как если бы ощущал запах их природы. Его движения были плавными, почти животными.       — Знаю, кто вы такие, — проговорил он, присев на трон, сделанный из костей животных       — Вы зверолюди. У вас, кроме глаз, нет ярко выраженных звериных черт. Скорее всего, вы проклятые.       Элен кивнула, сдерживая внутренний порыв возразить. Бату усмехнулся, его лицо изменилось. Внезапно он высунул раздвоенный язык, как у змеи. Это движение выглядело настолько неестественно и пугающе, что на мгновение она замерла. Его глаза сверкнули изумрудным светом.       — Меня интересует ваше тело, — продолжил он, улыбаясь своей странной улыбкой. — Точнее, не всё тело, а ваше обоняние. И твоего брата тоже.       Элен вскинула брови, но Бату не дал ей времени на вопросы.       — Мне нужно, чтобы вы проверили товар перед тем, как его отгрузить. Зверолюди обладают лучшим обонянием, — добавил он, его голос был холоден и резок, как шипение ядовитого змея.       Альфред, в свою очередь, заметил, что у главаря есть другие зверолюди в клетках, готовые служить его целям. Элен кивнула, соглашаясь.       — У тебя есть множество зверолюдей, — пробормотала она.       — Но ваше обоняние лучше, — перебил Бату, его голос стал твёрже. — Проклятые не такие, как остальные. Вы — звери в человеческом обличии, а не люди с чертами зверей. Вы отличаетесь.              Альфред поднял два пальца, не скрывая своей уверенности, и вгляделся в глаза главаря:       — Заплатишь вдвойне. И еда получше нужна.       Элен резко обернулась к брату, её глаза метали молнии, в них был немой вопрос: «Что ты творишь?» Она не могла понять, зачем он так откровенно торгуется в такой опасной ситуации, но, похоже, Альфред был уверен в себе. Главарь, чей голос снова стал мягким и почти женственным, рассмеялся, бросив в сторону Альфреда две золотые монеты.       — Со мной давно никто так не говорил, — сказал он с лёгкой усмешкой, его изумрудные глаза блестели от удовольствия. — Ты заслужил награду.       Не успела Элен что-то сказать, как в шатёр начали приносить диковинные вещи, которые сразу приковали внимание. Альфред, без лишних слов, аккуратно снял свою одежду и сложил её рядом с Элен. Она продолжала смотреть на него с удивлением и беспокойством, но никто из присутствующих не выразил никакого удивления его действиями. Всё происходило так, словно это было обычной частью сделки.       Тело Альфреда стало изменяться, его фигура приобретала черты волка — длинные, сильные конечности, тёмная шерсть покрывала его спину, а когти вытягивались, становясь длинными и острыми, как у зверя. Глаза светились жёлтым, они на мгновение встретились с глазами Элен, прежде чем Альфред перевёл их на главаря. Теперь его голос был хриплым, но звучал уверенно и громко, заполняя шатёр:       — Ну, давай посмотрим, что у тебя за товар.       Альфред медленно подошёл к одному из ящиков и провёл когтями по его крышке. Движение было лёгким, как взмах лезвия, и ящик разломился на две половины, открывая взору старую вазу. Альфред взглянул на неё, затем перевёл взгляд на главаря:       — Серьёзно? — его тон был почти насмешливым.       Главарь кивнул, его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах читался интерес. Альфред наклонился ближе к вазе, его длинная морда принюхивалась к старой вещице. Некоторое время он молчал, затем произнёс:       — Пахнет фруктами.       Главарь кивнул снова, как будто всё шло по плану.       — Чувствуешь ли ты что-то опасное, исходящее от неё? — спросил он, пристально глядя на Альфреда.       Тот покачал головой.       — От монет, которые мы привезли, пахло ужасно. Кровь и страх. Но от вазы ничего такого.       Главарь усмехнулся, скрестив руки на груди:       — Да, монеты пропитаны кровью эпох. Они несут с собой тени прошлого.       Альфред продолжил проверять следующий ящик, не проявляя особого энтузиазма, но работа шла быстро. Элен, не перевоплощаясь, стояла рядом, пытаясь уловить запах с расстояния. Её обострённое обоняние помогало проверять брата, если вдруг что-то ускользнёт от его внимания.       Главарь, сидя на своём костяном троне, время от времени рассуждал вслух:       — Мои товары делятся на опасные и безопасные. Я не могу позволить себе брать что-то опасное, особенно если артефакт может сработать только один раз. Риск слишком велик, а я не привык рисковать деньгами.       Альфред вскрыл очередной ящик, внутри которого оказались древние украшения. Он снова принюхался, его жёлтые глаза скользнули по каждому предмету.       — Эти чистые, — произнёс он, — никакой магии или угрозы.       Элен внимательно наблюдала за братом. Всё происходило быстро, но в её голове не отпускал вопрос: насколько опасна эта работа?              Когда в шатёр ворвался огромный мужчина, волоча за собой обессиленную девушку, обстановка внутри резко изменилась. Элен, заворожённая ужасом происходящего, не могла отвести взгляд от этой сцены. Девушка, не старше её самой, выглядела так, будто пережила нечто чудовищное. Волосы, напоминающие пламя — огненно-рыжие с золотыми прядями на концах, закрывали её лицо, но это не могло скрыть синяков и кровавых пятен на платье. Она была избита, а на её теле виднелись следы насилия. Девушка тяжело дышала, борясь за каждый вздох, а из её носа текла кровь. Слёзы стекали по её щекам, но она больше не плакала, её лицо застыло в маске отчаяния.       Мужчина резко бросил её к ногам главаря и начал что-то говорить на каладорском языке, раздражённо размахивая руками. Тот, кто ещё секунду назад был поглощён сделками, не торопясь оторвался от разговора с Альфредом и повернулся к мужчине, выслушивая его с непроницаемым лицом. Их диалог шёл на незнакомом Элен языке, слова звучали грубо, отрывисто. Она не понимала, о чём шла речь, но могла только догадываться. Часть её хотела отвернуться, не смотреть на эту сцену, но другая, та, что давно уже не знала покоя, заставляла её оставаться на месте.       Элен не могла отвести глаз от девушки, лежащей на полу, жадно глотающей воздух. Вид этой юной, разбитой души вызвал в ней нечто глубокое и болезненное. Её взгляд отчаяния, замешанный на страхе и смирении, был до боли знакомым. Элен знала этот взгляд. Она видела его в отражениях луж на холодных, мокрых улицах Пилатрии, когда сама была такой же беспомощной, не находя выхода в жестоком мире.       Она обернулась к Альфреду, её голос был тихим, но решительным:       — Ты должен что-то сделать.       Альфред, занятый проверкой товара, не обернулся сразу. Его морда чуть повернулась в сторону сестры, и он ответил холодно, не отрываясь от дела:       — Это не наше дело, Элен.       Его слова прозвучали глухо, словно откуда-то издалека. Элен не могла поверить своим ушам. Сердце её сжалось от гнева и обиды.       — Не наше дело? — прошипела она, её голос был наполнен горечью. — Как ты можешь так говорить? Ты сам знаешь, что это такое. Мы не можем просто стоять и смотреть!       Альфред поднял на неё жёлтые глаза, в которых мелькнуло что-то звериное, дикая природа, которая всегда была с ним.       — Мы здесь ради работы, Элен, — сказал он медленно, словно с трудом подбирая слова. — В этом мире таких, как она, тысячи. Мы не сможем помочь всем.       Но Элен не могла больше сдерживать эмоции. Она сделала шаг вперёд, готовая возразить.       Элен сжала кулаки, её глаза сверкнули дикой яростью, словно она была готова в любой момент превратиться и броситься на защиту избитой девушки. Её тело начало дрожать от напряжения, внутренний зверь требовал вырваться наружу. Но в тот самый миг, когда она уже готова была возразить брату и действовать, её взгляд выхватил несколько мужчин с тяжёлыми тесаками, которые вошли в шатёр вместе с Крэгом. Это осадило её пыл, и она ощутила, как сила покидает её. Реальность вернула её к осторожности — их было слишком много.       Два работорговца бросили настороженные взгляды на Альфреда в его зверином обличье, отшатнувшись немного назад. Но как только они убедились, что он занят своими делами, они снова вернулись к разговору с главарём. Тот, судя по его виду, получил важные новости, которые заставили его изменить планы. Указав здоровяку на выход, он произнёс несколько коротких команд. Мужчина, явно раздражённый, поволок за собой девочку, бросив на Элен похотливый, наглый взгляд. Она почувствовала, как её желудок скрутило от отвращения, но ничего не могла сделать. Девочка исчезла за порогом шатра, её судьба теперь была вне их досягаемости.       Главарь снова обратил внимание на своих людей, оживлённо обсуждая с ними что-то на каладорском. Казалось, что разговор касался их торговых путей и каких-то проблем. Его взгляд вскользь коснулся Крэга, прежде чем он снова заговорил, уже на общем языке:       — Время идёт, а товара всё нет. Мои люди перестали присылать сообщения. И вдобавок... — его голос стал резким, словно удар кнута. — На наши маршруты стали совершаться нападения.       Бату медленно подошёл ближе к Крэгу, и его манеры изменились. Его язык снова подрагивал, как у змеи, а голос перешёл на низкое шипение, как у пресмыкающегося:       — Ты что-нибудь об этом знаешь, капитан?       Крэг замотал головой, его лицо выдало мгновенное беспокойство.       — Нет, я ничего не знаю, — ответил он, едва сдерживая напряжение в голосе. — Это не имеет ко мне никакого отношения.       Главарь внимательно наблюдал за ним, его изумрудные глаза сверкали недоверием.       Главарь, не скрывая маниакального удовольствия от сложившейся ситуации, улыбнулся своей жуткой, зловещей улыбкой. Его слова прозвучали как приговор, когда он сказал:       — Если к концу дня товар не придёт, капитан, ты умрёшь. А что касается вас, — его взгляд переместился на Элен и Альфреда, — либо присоединитесь ко мне, либо я убью вас обоих.       Его улыбка становилась всё шире, он вернулся на свой костяной трон, глядя на Альфреда, чья волчья фигура была напряжена, глаза сверкали яростью. Альфред не мог скрыть недовольство и задал вопрос, который звучал больше как вызов:       — Ты уверен, что сможешь меня победить?       Он медленно поднялся на задние лапы, угрожающе подходя к главарю. Каждый его шаг отдавался тяжёлым эхом в напряжённой тишине шатра. Но Бату не сдвинулся с места. Его взгляд остался спокойным, и он лишь медленно сжал кулак, как будто это было частью какого-то древнего ритуала. Внезапно ковер, по которому шёл Альфред, стал деформироваться, словно земля под ним превратилась в вязкую жижу. Каждый его шаг погружался глубже, как будто мир сам по себе начал его пожирать.       Альфред боролся, пытаясь вырваться, но чем больше он двигался, тем сильнее его затягивало. С каждым мгновением его тело всё больше уходило под землю, и вскоре его лапы уже тонули в этой странной, живой земле. Элен, почувствовав, что брат в опасности, не раздумывая, начала трансформироваться — её когти удлинились, лицо вытянулось, превращаясь в волчью морду. Она готова была напасть на главаря, когда вдруг Крэг, стоявший в стороне, схватил кинжал с пояса одного из работорговцев и метнул его в сторону Бату.       Кинжал летел с молниеносной скоростью, нацелен прямо на шею главаря. Но когда он почти достиг своей цели, в воздухе раздался слабый звук — кинжал завис на месте, остановленный невидимой силой, буквально в дюйме от его шеи. Крэг не успел сделать следующий шаг — несколько мужчин моментально схватили его, скрутили и заломили руки за спину. Он не сопротивлялся, понимая, что шансов было мало.       В тот же миг земля, которая поглощала Альфреда, застыла, словно по команде. Он больше не проваливался, но остался частично затянутым в этот странный пол. Главарь медленно поднялся с трона и подошёл к нему, его фигура казалась ещё более зловещей в полумраке шатра. Он опустился на одно колено перед Альфредом и медленно провёл рукой по его голове, словно поглаживая зверя.       — Проклятые, — начал он тихо, почти задумчиво, — это не всесильные существа. Да, вас убить сложнее, но это не делает вас неуязвимыми.       Альфред заскрипел зубами, но не мог сдвинуться с места. Элен, даже будучи частично трансформированной, понимала, что их шансы падают с каждым мгновением. Бату тяжело вздохнул, будто размышляя над чем-то важным.       — Что же с вами делать? — произнёс он вслух, глядя то на Альфреда, то на Крэга, затем на Элен. — Дать вам ещё один день? Или убить мальца, оставить девочку в качестве рабыни, а капитана... — он усмехнулся, его змееподобный язык снова мелькнул, — пустить на корм экзотическим зверям?       Он встал и отошёл к трону, словно давая им время осознать свою беспомощность.              Всё происходящее в шатре внезапно прервалось, когда один из работорговцев ворвался внутрь, держась за раненый бок и крича:       — Другие кланы на подходе! Это мятеж!       Лицо Бату исказилось от непонимания, его спокойствие пошатнулось. Он шагнул к своему трону, схватил меч и, сжав кулак, снова сосредоточился на Элен. Она ещё не завершила свою трансформацию, и с каждым его движением земля под ней начинала медленно затягивать её, как и Альфреда до этого.       — Я займусь вами позже, — прошипел он, направляясь к Крэгу.       Подойдя к капитану, Бату поднял меч, намереваясь одним ударом снести ему голову. Меч сверкнул в воздухе, устремляясь вниз, но его путь преградило нечто неожиданное. Сильный толчок заставил Бату отшатнуться: перед ним стояла Элен, вернувшая себе человеческую форму. Её одежда была разорвана, и она выглядела измождённой, но ей удалось выбраться из земли, едва не затянувшей её. Она бросилась вперёд, преграждая путь к Крэгу. У неё не было оружия, но её ногти на левой руке превратились в когти. Одним резким движением она вонзила их в тело Бату, когда тот даже не успел среагировать.       Главарь удивлённо вздрогнул, его глаза расширились от шока, когда он почувствовал, как когти Элен пронзили его плоть. В то же мгновение меч, которым он замахивался, вонзился в плечо девушки. Элен ощутила резкую, пронизывающую боль, но всё же продолжала держаться, стиснув зубы. Она хрипло дышала, её тело дрожало от напряжения, но она не отпускала меч, пытаясь защитить Крэга.       Бату осмотрел свои раны, а затем с яростью ударил Элен, заставив её хватку ослабеть. Она едва удержалась на ногах, но этого было достаточно, чтобы Бату пронзил её своим мечом. Удар был сокрушительным, и Элен не смогла больше сопротивляться. Её тело рухнуло на землю, когда Бату пнул её в сторону, отступив, чтобы осмотреть свои раны. Кровь текла по его боку, но его взгляд был холодным и убийственным.       — Проклятые... — выругался он на своём языке, его люди поспешили к нему на помощь. Они бросили короткий взгляд на Альфреда, который завыл в ярости, его звериная сущность взяла верх. Звук, вырвавшийся из его глотки, был диким и полным гнева. Он изо всех сил пытался вырваться из ловушки, чувствуя, как внутри него нарастает ярость.       Альфред видел, как его сестра упала, и его глаза налились кровью. Он больше не мог сдерживать зверя, который рвался на волю. Тело дрожало от силы, каждый мускул был натянут, как струна, готовая лопнуть.              Бату, чувствуя, как раны на его теле мешают сосредоточиться, сжал кулак с яростью и холодной решимостью. Он больше не мог позволить себе оставлять врагов рядом. Слишком много совпадений, слишком много напряжённых моментов, которые могли обернуться катастрофой. Глаза его горели жгучей ненавистью, когда он погружал в землю не только Альфреда, но и Крэга. Земля под ними вновь начала извиваться, словно тёмное, ненасытное существо, жадно поглощающее всё, что касалось её поверхности. На этот раз даже несколько его собственных подчинённых оказались захвачены вязкой субстанцией, но Бату уже не заботился об этом. Сейчас главное — избавиться от угрозы, которая нависла прямо перед ним.       Альфред изо всех сил рвался из земляного плена, его когти царапали мягкую, податливую субстанцию, но она только сильнее затягивала его, как если бы сама земля была против него. Его жёлтые глаза метались в поисках выхода, гнев закипал внутри, но тело больше не подчинялось ему. Он чувствовал, как каждое движение только ускоряло его погружение. Крэг, который тоже оказался в ловушке, бился как мог, но вязкая земля стремительно поглощала его, и каждый вздох давался с трудом.       Элен, сражённая болью от удара меча, едва могла двигаться. Её дыхание было прерывистым, тело почти не слушалось. Сквозь пелену боли она видела, как брат и капитан исчезают под землёй, и её сердце сжалось от беспомощности. Она не могла кричать — сил не оставалось даже на это. Каждый вдох приносил резкую боль в груди, но она не могла отвернуться от происходящего. В глазах замелькали воспоминания о детстве — как Альфред всегда был рядом, защищая её, как они вместе выживали на холодных улицах Пилатрии. И сейчас она не могла помочь ему, когда он был в беде.       Бату наблюдал за происходящим, его лицо оставалось холодным. Ему нужно было избавиться от них, уничтожить угрозу, пока она не уничтожила его. Всё вокруг будто замерло в ожидании неминуемой развязки. Тишина в шатре была давящей, и лишь стон затягиваемых тел нарушал её.       Но вдруг тишина была разорвана оглушительным взрывом. Звук разнёсся по лагерю, словно гром среди ясного неба. Гулкий, сокрушительный удар взметнул воздух за шатром, и земля под ногами задрожала. Шатёр содрогнулся, будто вот-вот рухнет, а ткань его стен на мгновение наполнилась огненным сиянием. Взрыв произошёл совсем близко — его мощь отозвалась дрожью в их телах.       Бату резко повернул голову в сторону источника взрыва, его глаза расширились от неожиданности. Это была ошибка, которая стоила ему концентрации. Земля, которая поглощала Крэга и Альфреда, вдруг застыла. Альфред почувствовал, как давление ослабло, и его звериный инстинкт заставил его рвануться с новой силой.       Крэг, который уже едва дышал, попытался поднять голову, глядя на хаос вокруг. Взрыв принёс не только разрушение, но и надежду на спасение, пусть даже иллюзорное.              Бату не успел осознать, что происходит, как мгновение спустя его мир превратился в бурю боли и хаоса. Острое, мучительное ощущение разлетелось по его телу — его рука, которой он ещё недавно контролировал их жизни, была разорвана на куски. Сзади него, как вспышка молнии, Элен, в своём зверином облике, вцепилась ему в шею зубами. Её когти впивались в его плоть, и кровь лилась ручьём. Альфред, не менее неистов, рвал и кромсал его тело когтями, работая методично, как безжалостный хищник, исполняющий свою природу.       Вокруг всё превратилось в хаос. Лагерь пылал, огонь охватывал шатры, превращая их в горящие факелы, и в воздухе витала паника. Работорговцы метались, пытаясь укрыться от развернувшегося ада. Взрыв словно открыл двери в хаос, и теперь этот хаос поглощал всех.       Элен, почувствовав, что от главаря работорговцев осталось лишь изуродованное тело, попыталась остановить брата. Но Альфред, потерявший всякий контроль, полностью погрузился в звериную ярость. Он был неуправляем. Его когти продолжали разрывать то, что уже давно перестало сопротивляться. Она попыталась схватить его за лапу, но в ответ получила удар, который ослепил её от боли. Альфред ударил её по морде, оставив глубокие, кровоточащие царапины. Элен на мгновение застыла, почувствовав, как её тело отказывается слушаться. Боль была резкой, и её разум едва не затуманился, но она не могла позволить себе ослабить хватку на реальности.       — Альфред! — её голос был полон отчаяния и боли. — Ты должен прийти в себя!       Но брат, одурманенный яростью, не слышал её. Его звериная натура полностью поглотила его. Элен с трудом удерживала его, пытаясь силой вытащить из горящего шатра, пока огонь поглощал их окружение. Стены шатра обрушивались, воздух становился плотным от дыма, а вдалеке раздавался свист стрел — лагерь был атакован. Паника охватывала всё вокруг, но для Элен всё сжалось в один момент: спасти брата.       Крэг, тем временем, выбравшийся из земляной ловушки, быстро сориентировался в хаосе. В его руках появился меч, и он сражался с теми, кто бросился на него, блокируя удары, отводя атаки. Его глаза ловили каждый момент битвы, и вот он заметил ту самую девочку, которую недавно видел избитой и сломленной. Теперь она сидела в клетке, словно застыла в ожидании своей смерти. Её лицо, казалось, оторвано от реальности, а улыбка на губах была жуткой. Она смотрела на огонь, как на что-то неизбежное и прекрасное.       Крэг крикнул Элен, стараясь перекричать шум сражения:       — Элен! Мне нужна помощь!       Но Элен не слышала. Она изо всех сил пыталась вытянуть Альфреда из горящего шатра, отбиваясь когтями от тех, кто пытался помешать ей. Альфред, всё ещё находясь в состоянии бешенства, рвался на свободу, не понимая, что его собственная сестра вытаскивает его из эпицентра разрушения. Его когти царапали землю, а дыхание становилось хриплым.       Крэг продолжал пробираться через пламя, стараясь добраться до клетки с девочкой, но огонь с каждой секундой становился всё ярче и горячее, преграждая ему путь. Ему приходилось отбиваться от врагов, сражаться за каждый шаг, но его взгляд не покидал ту самую девочку — словно она была его последним шансом на спасение души в этом аду.       Элен, видя, как их окружает огонь и сражения, понимала, что времени оставалось мало.              Крэг, напрягая все силы, ломал прутья клетки, и когда, наконец, металл поддался, его одежда мгновенно вспыхнула в огне, опаляя кожу. Он отчаянно пытался избавиться от горящей ткани, сбрасывая с себя остатки пылающей одежды, а затем, не теряя времени, поднял обессиленную девочку на руки и поспешил вытащить её из охваченного огнём лагеря. Огонь уже поглотил большую часть лагеря, и многие рабы в клетках не подавали признаков жизни — их тела были неподвижны, словно они давно смирились со своей участью.       Элен, таща своего брата из последних сил, вышла из горящего шатра. Её ноги подкашивались, дыхание было сбивчивым. Когда она наконец вернулась в человеческий облик, её тело предало её. Она рухнула на землю, обнажённая и свернувшаяся клубочком, её била дрожь. Тошнота подкатила к горлу, а сознание начало разрываться от боли и усталости. Бессилие охватило её, но в этот момент Альфред, очнувшийся от своего яростного забвения, посмотрел на сестру. Его разум медленно возвращался в норму, и перед ним предстала его израненная сестра, покрытая едва заметными шрамами там, где удары клинка пронзили её плоть. Он не мог ничего сказать, но, встав на четыре лапы, обошёл её и стал защищать, отгоняя любого, кто пытался приблизиться.       Крэг, пробираясь через битву и хаос, через всадников, которые без разбора убивали всех на своём пути, наконец добрался до места, где находились Альфред и Элен. Он рухнул на землю рядом с ними, тяжело дыша и задыхаясь от едкого дыма. На его руках была девочка, которую он спас, но его лицо было уставшим, а волосы частично обожжены. Откашливаясь, он не мог отвести взгляда от пламени, которое продолжало медленно подступать к ним. Казалось, что всё вокруг рушится, а смерть подбирается всё ближе.       Шум битвы начал стихать, но пламя всё ещё окружало их, поглощая лагерь. В этот момент на горизонте появились два всадника. В воздухе раздался свист стрел, которые с поразительной точностью пронзали всех, кто осмелился приблизиться к Крэгу, Альфреду и Элен. Это была Жаклин. Она мчалась на своём коне, держа лук наперевес и выпуская по три стрелы за раз, методично устраняя противников. Рядом с ней, ускоряя темп, скакал Киндел, увидевший своего капитана.       Крэг смог лишь облегчённо вздохнуть, когда увидел их приближение. Но Элен, чьё сознание уже было на пределе, больше не могла бороться с усталостью. Её глаза медленно закрылись, и она погрузилась в глубокий сон, позволяя себе, наконец, отключиться от этого мира боли и огня.                     Элен погружалась в сон, который сначала казался безмятежным убежищем от всего ужаса, который они с братом пережили. Она видела себя и Альфреда снова в заброшенной лавке в Пилатрии. Они были детьми, бесконечно голодными, отчаянными, но в какой-то степени счастливыми. Мрачная реальность города давила на них, но она не была так пугающа, как те ужасы, что они испытали, став частью команды Крэга. Альфред, как всегда, обдумывал маршрут, который они должны пройти, чтобы достать хоть что-то съедобное, а Элен склонилась над лоскутами ткани, сшивая из них одежду, чтобы хоть как-то защитить себя от холодных улиц. Всё это казалось далеким от тех кошмаров, что преследовали их сейчас.       Но этот иллюзорный мир разрушился, когда Элен почувствовала что-то горячее на своём лбу. Она медленно открыла глаза, чувствуя, как знакомый, тёплый жар прошёл по её коже. Жаклин склонилась над ней, её губы едва касались лба Элен, проверяя температуру. Прикосновение было обжигающе горячим, словно сама Жаклин излучала тепло, как огонь. Элен постепенно приходила в себя, её тело всё ещё было уставшим, но сознание возвращалось. Она провела взглядом по комнате, где оказалась.       Перед ней стоял Альфред. Он всё ещё находился в своём зверином облике, покрытый огромным плащом, который, казалось, был сшит специально для его звериной формы. Это выглядело странно и пугающе, но в то же время его фигура внушала уверенность. Элен почувствовала, как что-то тёплое касается её шеи с другой стороны, и, повернув голову, увидела ту самую девочку из шатра. Она лежала рядом с Элен, видимо, тоже истощённая, и уснула от усталости.       Жаклин выпрямилась, её взгляд был острым и сосредоточенным, когда она обратилась к Крэгу, сидевшему у кровати девочек.       — Какого чёрта ты рисковал своей жизнью ради рабыни? — её голос был резким, почти обвиняющим.       Крэг поднял голову, его лицо было исчерченным сажей и едва скрывало усталость.       — Это тебя не касается, — коротко ответил он.       Киндел, стоявший рядом с Жаклин, хмуро смотрел на капитана. Его голос был полон упрёков:       — Ты подверг свою жизнь опасности ради незнакомки, — сказал он, его слова были тяжёлыми, словно камни. — Я могу терпеть твою наивность, но не могу смотреть, как ты разрушаешь свою жизнь ради кого-то, кого даже не знаешь.       Элен, ощущая, как силы медленно возвращаются к ней, приподнялась на кровати и перевела взгляд на Альфреда. Он всё ещё был в зверином облике, стоял на задних лапах и выглядел так, словно это не доставляло ему никакого дискомфорта.       — Почему ты всё ещё в этой форме? — её голос был слабым, но в нём чувствовалась тревога.       Альфред вдруг рассмеялся. Его смех был бодрым и весёлым, в нём не было той хрипоты, которая обычно сопровождала его звериную форму. Это был его обычный человеческий голос, только сейчас, в зверином облике.       — Не волнуйся, сестрица, — с улыбкой сказал он, его глаза сверкали от возбуждения. — Я впервые за долгое время чувствую себя по-настоящему живым. Видела, как я уделал этого ублюдка? Это было круто!       Элен встала с кровати, чувствуя, как силы возвращаются к её телу. Она бросила короткий взгляд на Жаклин, а затем подошла к Альфреду. Её лицо оставалось спокойным, но внутри неё росла злоба. Она протянула руку и провела по его шерсти, поглаживая звериную морду, но затем резко притянула его голову к себе. Её клыки чуть выдвинулись из-за гнева, который она больше не могла сдерживать.       — Немедленно вернись обратно, полудурок! — прошипела она, в её голосе слышалась угроза. — Каждая минута в этой форме разрушает тебя как личность.       Альфред замер, шокированный такой реакцией сестры. Его весёлое настроение исчезло, а в глазах мелькнул страх. Он моментально начал возвращаться в человеческий облик, его тело медленно уменьшалось, а огромный плащ, на удивление, уменьшался вместе с ним, словно был частью его звериной формы.       — Ладно, ладно, успокойся, — пробормотал он, опуская голову.       Киндел и Крэг, почти синхронно, отвернулись от Элен, смущённо прикрывая глаза. Элен не сразу поняла, что их так смутило, пока не заметила, что она стояла полностью обнажённой — ткань, которой она была укрыта, упала на пол, когда она поднялась. Лицо Элен мгновенно залила краска, её щёки покраснели от смущения. Жаклин, всегда оставшаяся спокойной и уверенной, молча подошла к ней и накинула огромный плащ. Магия, излучаемая от Жаклин, быстро пропитала ткань, и плащ словно сжался, приобретая размер, идеально подходящий для Элен. Девушка укуталась в него, пытаясь скрыть смущение, но делала вид, что всё под контролем.       Жаклин бросила быстрый, недовольный взгляд на Крэга и выругалась себе под нос. Тут к ней подошёл один из кочевников, явно из нападавших, и они начали спорить на каладорском языке. Спор был коротким, но энергичным, и вскоре Жаклин посмотрела на Альфреда, который теперь был в человеческой форме, хоть и с видимым удовольствием от недавней битвы.       — Альфред, мне нужна твоя помощь, — сказала она, оценивающе глядя на него.       Альфред, всё ещё полон энергии и радостного возбуждения, охотно согласился. Они быстро вышли за пределы шатра, оставляя Элен в компании Крэга и Киндела. Элен внимательно осмотрела шатёр, в котором они находились. Он напоминал шатёр Бату, но был куда менее элегантным, с более грубыми элементами. Казалось, что его только недавно поставили, словно это временное укрытие.       Элен подошла к Кинделу, не выдержав и спросив:       — Что вообще произошло?       Киндел, устало вздохнув, рассказал:       — Когда я двигался за остальным товаром, я заметил, что за мной следят. Потом на меня напали. Я думал, что всё — конец, но потом появилась Жаклин. Оказалось, это были её люди. Она предусмотрительно решила подстраховаться, если что-то пойдёт не так со сделкой.       Крэг хмыкнул, выругавшись:       — Если бы не тот идиот, который неправильно указал количество товаров в письме, и не эти чёртовы инструкции Жаклин, ничего этого бы не произошло.       Элен, внимательно слушая их, подошла к спящей девочке, чей вид снова пробудил в ней чувство сострадания. Её пальцы осторожно коснулись странного ошейника, который всё ещё был на шее ребёнка.       — Почему вы не сняли его? — спросила она, глядя на Крэга.       Крэг, продолжая потирать лицо от усталости, вздохнул:       — Это магический артефакт. Он блокирует поступление магической энергии извне, лишает человека или существо магических способностей. Снять его можно только с помощью специалиста или с помощью ключа.       Элен настороженно посмотрела на ошейник. Это был странный, пугающий предмет, и она не могла понять, как долго девушка носила его. Крэг, поднявшись на ноги, выдохнул и добавил:       — Я пойду к шатру Бату. Возможно, там найду ключ.       Он бросил ещё один взгляд на Элен, словно надеясь, что это решение спасёт ситуацию, и направился к выходу.              Когда Крэг ушёл, Элен заметила, как Киндел, стиснув зубы, выругался, его раздражение было невооружённым глазом видно. В его глазах мелькали забота и беспомощность, а голос, полный горечи, тихо прозвучал:       — Я ненавижу его за эту беспечность... Я жалею, что не смог его защитить. Если бы с ним что-то случилось, я бы себе этого не простил.       Он бросил злобный взгляд на девочку, спавшую на кровати, и погрузился в свои тёмные мысли. Элен, мягко перебирая босыми ногами по земле шатра, вышла наружу. Вокруг неё простирались остатки лагеря, сгоревшего до тла. Шатёр, в котором они находились, был поставлен недавно и казался временным, в то время как шатёр Бату превратился в горстку углей. Обугленные тела рабов, застывшие в клетках, стояли, словно зловещие статуи. Вокруг лежали тела, обожжённые и искорёженные огнём.       Её взгляд упал на Альфреда, снова принявшего свою звериную форму. Он смеялся, помогая Жаклин перетаскивать руду, разбросанную позади шатра. Жаклин отпускала шутки, а Альфред смеялся в ответ, бросая на неё задумчивые взгляды, которые, казалось, не ускользнули от Элен. Сжав кулаки, она почувствовала гнев — брат снова игнорировал её предупреждения.       Её внимание переключилось на Крэга, который копался в углях бывшего шатра Бату, обыскивая обгоревшее тело главаря в поисках ключа. Элен медленно подошла к нему, почувствовав, как её ступни наступили на что-то твёрдое. Она опустилась на одно колено и подняла одну из золотых монет, которую Бату бросил Альфреду за его помощь. Монета сверкала в её руке, и Элен задумчиво провела по ней пальцем. Крэг, не обращая на неё внимания, вдруг радостно воскликнул:       — Нашёл! Я нашёл ключ!       Он развернулся к Элен с улыбкой на лице, показывая ей ключ и спешно направляясь в сторону временного шатра. Элен проводила его взглядом, чувствуя странное напряжение, словно в этом месте осталось что-то важное, что-то, что нельзя игнорировать.       Она начала принюхиваться, чувствуя запах гари и тлеющих углей, которые обжигали её ступни, но это её не остановило. Элен подошла к яме, образовавшейся от взрыва позади шатра, и с удивлением обнаружила, что золотая пирамида, несмотря на близость к эпицентру взрыва, осталась неповреждённой. Монеты и другие артефакты вокруг были уничтожены и разбросаны, но эта пирамида выглядела как новая. Элен опустилась на одно колено, её пальцы коснулись основания пирамиды, особенно солнца на её вершине.       Внезапно мир вокруг неё потемнел. Перед её глазами возник образ существа, который невозможно было описать словами. Это было что-то огромное, выше всего, что она когда-либо видела. Оно сияло таким ярким светом, что от него исходил ужас. Существо напоминало огромную птицу с множеством крыльев. Из его клюва текла раскалённая лава, а его взгляд пронизывал Элен, словно намереваясь поглотить её тело, растворив в пламени.       Она чувствовала, как её сущность была на грани растворения, когда резкий толчок вывел её из транса. Жаклин оторвала её руку от пирамиды и слегка похлопала по щекам, чтобы привести её в сознание.       — Никогда не трогай золото Тлачинолли, — упрекнула Жаклин, её голос был полон предупреждений.       Элен моргнула, её голова была тяжёлой от странных видений. Она посмотрела на Жаклин, которая, казалось, старалась держаться подальше от этой пирамиды.       — Странно, — пробормотала Элен, её голос был слабым. — Взрыв произошёл совсем рядом, но золото не повредилось.       Жаклин, глядя на пирамиду с опасением, начала отводить Элен в сторону.       — Это не простое золото. Возможно, кто-то решил его забрать, и это вызвало ярость Тлачинолли. Может, именно она и вызвала этот взрыв.       Элен непонимающе посмотрела на Жаклин. Она вспомнила, как они перевозили это золото на другой континент, и сказала:       — Но мы везли его через полмира. Никто даже не трогал его.       Жаклин задумалась, на её лице мелькнуло что-то похожее на осознание:       — И вправду…       Элен нахмурилась, её мысли вернулись к тому моменту, когда она видела, как никто из каравана не приближался к золоту. Жаклин приобняла её за плечо, стараясь успокоить:       — Всё хорошо, — мягко произнесла она. — Мы хорошо поработали, хоть миссия и вышла ужасной. Но теперь я уверена, что вы — надёжные союзники. И я могу порекомендовать вас на вступление в Алую Розу.       Элен напряглась. Она никогда не слышала об этой организации.       — Алая Роза? — переспросила она.       Жаклин кивнула:       — Это подпольная организация, на которую я работаю. Её главу зовут Мастером, и он управляет всей сетью. Ты и твой брат могли бы стать её частью.       Элен помотала головой, чувствуя нарастающую тревогу:       — Я просто хочу, чтобы мы с братом могли жить спокойно.       Жаклин улыбнулась, но в её глазах читался скрытый цинизм:       — В этом мире покоя не существует. Но Алая Роза может дать вам достаточно денег, чтобы вы забыли о своих проблемах.              Альфред, закончив переносить руду к шатру, с весёлой ухмылкой подошёл к Жаклин. Но, по мере того как он замечал мрачное выражение лица сестры, его улыбка начала медленно сползать с волчьей морды. Он вздохнул и, вернувшись в человеческий облик, попытался скрыть лёгкую тошноту от превращения. Подойдя к Элен, он откашлялся, стараясь заранее смягчить её недовольство.       — Послушай, — начал он, его голос звучал мягче, чем обычно, — я понимаю, что ты злишься. Но теперь у нас есть возможность зажить новой жизнью. Это наш шанс.       Он достал из-под плаща мешочек и открыл его перед сестрой. Внутри были золотые монеты вперемешку с серебром и бронзой. Их было не так много, но для них — сирот с улиц Пилатрии — эта сумма казалась богатством, о котором они могли только мечтать. Элен на мгновение потеряла дар речи. Она перевела взгляд с Альфреда на Жаклин, которая кивнула в знак согласия.       — Это ваши деньги, — сказала Жаклин спокойно, её голос был уверенным. — Независимо от того, какое решение ты примешь, вы оба заслужили хорошую награду за свои труды.       Жаклин подошла ближе, её глаза внимательно изучали лицо Элен. Она не торопила её, давая время для раздумий.       — Чего ты на самом деле хочешь, Элен? — спросила она мягко.       Элен задумалась. Найти ответ на этот вопрос оказалось сложнее, чем она ожидала. Впервые за долгое время перед ней возник выбор, который касался не только выживания, но и будущего. Она почувствовала, как сердце застучало быстрее. Мир, в котором они жили, был жесток и беспощаден. Но в душе всё ещё теплилась надежда, что можно что-то изменить.       — Я... — Элен на мгновение замерла, а затем продолжила. — Я хочу спокойной жизни с братом. Но... я также хочу изменить Империю. Она не должна оставаться такой, какой мы её знаем.       Её голос звучал решительно, но в нём всё ещё ощущалось сомнение. Слова прозвучали тихо, но твёрдо. Элен знала, что это желание могло показаться наивным, но она не могла отвернуться от того, что происходило вокруг. Империя была их домом, несмотря на всё то зло, что она принесла им.       Жаклин с лёгкой улыбкой приобняла и Элен, и Альфреда, создавая ощущение теплоты и поддержки, хотя её действия оставались осторожными.       — Алая Роза может помочь тебе в этом, — тихо произнесла Жаклин. — Мы можем изменить Империю к лучшему, если ты присоединишься к нам. Ты сможешь бороться за то, во что веришь. Мы — не просто тени в подземелье, Элен. Мы можем влиять на власть. Возможно, с твоей помощью Империя станет другой.       Альфред посмотрел на сестру, затем на Жаклин. Его взгляд был более решительным чем у сестры и казалось он уже был согласен присоединится к Жаклин.       — Если мы пойдём с тобой, — тихо произнёс он, — что нам придётся делать?       Жаклин, улыбнувшись, медленно отпустила их, её взгляд снова стал серьёзным.       — Работать вместе с нами. Мы не просто преступники, Элен. Мы можем стать силой, которая влияет на судьбы. У вас будет выбор. И если вы хотите, чтобы Империя изменилась, у вас будет шанс что-то сделать.       Элен, нахмурившись, посмотрела на брата, тот казалось уже принял свое решение.       — А что, если мы откажемся? — осторожно спросила она.       Жаклин на мгновение задумалась, а затем тихо ответила:       — Тогда вы пойдёте своим путём. Но знайте, в этом мире покоя не существует. Только борьба. И только деньги могут подарить вам свободу от этих проблем.       Элен чувствовала, как воздух вокруг них становится плотным от напряжения, но внутри неё теплилась решимость. Мир, в котором они жили, не был справедлив. И если у неё был шанс что-то изменить, она не могла отказаться.       — Хорошо, — наконец сказала Элен, её голос звучал твёрдо. — Мы согласны. Но это не значит, что мы станем марионетками. Мы хотим сделать Империю лучше.       Жаклин кивнула, её улыбка стала чуть шире, как если бы она ожидала такого ответа.       — Это всё, что я хотела услышать.