Глава 5: Алая роза

Возвращение в Будоббу было чем-то вроде выхода на поверхность после долгого пребывания под водой. Элен, измученная после всех недавних событий, вновь была в тех же лохмотьях, в которых впервые ступила на раскалённые каладорские земли. Ее брат, напротив, выглядел куда более живым, чем раньше. Он стал более разговорчивым, чем когда-либо, что её настораживало. Это был не тот молчаливый, собранный человек, которого она знала. Его новые всплески возбуждения резали ей слух, словно что-то сломалось в нем, не подлежащее восстановлению.       Для Элен превращение в зверя стало испытанием, с которым она справлялась всё хуже. Каждый раз её трясло от боли, голову сдавливала боль, как будто тысяча гвоздей вбивались в череп, а тошнота подступала к горлу. Но ходить на двух ногах после превращения она еще не могла, в отличие от Альфреда, который, казалось, овладел этой способностью с пугающей скоростью. Это ещё больше усиливало её тревогу.       Жаклин, сидя на белоснежном жеребце, болтала с кем-то из местных бандитов на каладорском диалекте. Было ясно: те, кто пришёл их "спасать", были далеко не чистыми на руку. Жаклин, напротив, источала уверенность, как будто привыкла вести дела с такого рода людьми. Мужчины откровенно пожирали её глазами, но всё же держали дистанцию — слишком много было скрыто за её улыбкой.       Позади их небольшого каравана ползли восемь повозок, гружённых железной рудой, и ещё две — с тем самым грузом, который они везли с самого начала. Крэг с Кинделом догнали их на одной из повозок и поравнялись с братом и сестрой. Киндел бросил взгляд на Элен и спросил:— Всё нормально?       — Могло бы быть и хуже, — устало ответила она, не желая вдаваться в подробности.       Когда Будобба показалась впереди, шум города всколыхнул тишину их медленного возвращения: смех, разговоры торговцев, крики зазывал. Элен почувствовала, как солнечные лучи снова обжигают её кожу, и плотнее завернулась в плащ, подаренный Жаклин. Этот плащ был настоящим произведением искусства каладорских магов и портных. Когда она спросила Жаклин, почему он меняет форму, та лишь пожала плечами и с лёгкой усмешкой ответила:       — Если не кормить его, он потеряет свою силу.       Эти слова долго крутились у Элен в голове, словно бессмысленная загадка, но интрига не отпускала её даже сейчас.              Когда они въехали в город, их встретил темнокожий мужчина, лицо которого было искажено гневом. Его громкие крики, разносившиеся по улицам, не оставляли шансов не обратить внимание.       — Половина порта разрушена, несколько лавок сгорело! Кто за это будет платить?! — раздавалось от него, и даже стража, собравшаясь поблизости, прислушивалась, не вмешиваясь.       Крэг нахмурился, переглянувшись с Кинделом, явно не понимая, о чём идёт речь. Элен тихо следила за происходящим, едва сдерживая внутреннее беспокойство. Лавины вопросов нахлынули на неё: что здесь произошло за время их отсутствия? Город выглядел не так, как прежде. Позади них медленно тянулись повозки с рудой и два ящика с товаром, который они обменяли на сделке — всё это казалось мелочью в сравнении с тем, что их ждало впереди.       Когда они подъехали ближе к порту, они увидели последствия взрыва: обломки валялись везде, несколько домов было наполовину разрушено, а порт казался охваченным хаосом. Небольшие группы горожан пытались что-то восстановить или просто обсуждали произошедшее. Откуда-то доносились отрывки разговоров.       — Говорят, взрыв был мощный, словно молния ударила… И это не первый раз такое в порту.       Элен попыталась связать услышанное с недавними событиями. Что-то в этом её беспокоило, хотя явной причины она пока не видела. Крэг и Киндел по-прежнему выглядели растерянными, словно не могли поверить своим глазам.       — Наш корабль… — пробормотал Крэг, напряжённо всматриваясь в разрушенный порт.       — Сомневаюсь, что что-то осталось, — угрюмо добавил Киндел.       Когда они спешились и начали расспрашивать местных, один из рыбаков махнул в сторону обломков и сказал:       — Вчера, порт разнесло. Какой-то свет, говорят, появился в небе, а потом — взрыв. Корабль ваш был там. Выжить в таком можно было разве что чудом.       Элен покосилась на Жаклин, но та стояла спокойно, наблюдая за разрушениями с выражением, которое было слишком нейтральным для подобной ситуации. Лицо не выдавало никаких эмоций, хотя это было сложно не заметить.       — Плохой день для торговцев, — тихо произнесла Жаклин, не глядя на них. — Похоже, нам предстоит потратить время на восстановление.       Её тон был безразличным, словно она давно привыкла к подобным катастрофам.              Темнокожий мужчина снова подошёл к Жаклин, недовольно жестикулируя, его лысая голова отражала лучи солнца, слепя алые глаза девушки. Она с усталым видом достала небольшой мешочек с монетами, пересчитала их, затем, усмехнувшись, бросила ему одну.       — Это твоя доля. Закрой рот и перестань беспокоить меня, — сказала она холодно.       Мужчина схватил монету, помолчал, но продолжать спор не стал, поняв, что пререкания с Жаклин не принесут ему ничего хорошего. Та лишь устало взглянула на Элен и Альфреда.       — Мне нужно разобраться с этим бардаком. А вам стоит купить себе новую одежду, пока есть возможность, — сказала она, небрежно указывая на рынок, где кипела торговля.       В это время один из ящиков на повозке начал скользить, неудачно закреплённый груз не выдержал и с глухим стуком рухнул на землю. Доски разлетелись в стороны, и вместо железной руды, которую они ожидали увидеть, из ящика вывалилась девочка — та самая, которую Крэг вытащил из клетки в лагере работорговцев.       Киндел тут же напрягся, его лицо исказилось от недовольства. Он бросил на Крэга укоризненный взгляд, но тот молча кинулся к ребёнку, помогая ей встать и проверяя, всё ли в порядке. Альфред и Элен тоже подбежали, внимательно осматривая девочку.       Жаклин устало выдохнула, смотря на них с лёгким раздражением.       — Великолепно, Крэг. Ты снова решил действовать по-своему? Всех не спасёшь. Или думаешь, что для такого балбеса, как ты, откроются врата в священные чертоги? — её голос звучал презрительно, но с тенью развлечённости.       Крэг, не отвлекаясь от девочки, лишь мельком посмотрел на неё.       — Я не адепт никакой религии, тем более Светоносцев, — ответил он, совершенно не озабоченный её уколами.       Жаклин хлопнула в ладоши, смеясь.       — Какой ты дурак, Крэг! Такими темпами она не переживёт даже первый абордаж пиратов. Оставь её здесь, в лагере, может, у неё был бы шанс выжить. А вытаскивать её с родных земель — это уже просто жестокость.              Девочка, не говоря ни слова на общенародном языке, сжалась от страха. Её огненно-красные волосы, запутанные в хаотичный клубок с жёлтыми кончиками, напоминали языки пламени. В её глазах был страх, а след от туго затянутого ошейника всё ещё был виден на худой шее. Крэг, покопавшись в своём подсумке, достал горсть серебряных монет и протянул их Элен.       — Возьми её с собой и приодень. Смотреть на неё в этих лохмотьях невозможно, — сказал он, устало вздохнув.       Элен взяла монеты, переглянулась с Альфредом и протянула руку девочке, намереваясь взять её с собой. Но та в ужасе сжалась и обхватила капитана, как будто боялась, что если отпустит его, то вновь окажется в кошмаре, от которого сбежала. Крэг мягко обнял её, но растерянно посмотрел на Элен, не зная, что делать дальше.       Жаклин, несмотря на явное недовольство ситуацией, подошла к девочке и, опустившись на одно колено, заговорила с ней на каладорском языке.       — Как тебя зовут? — спросила она.       Девочка смотрела на Жаклин с недоверием и страхом, её губы дрожали, но она наконец прошептала:       — Офелия...       Жаклин продолжила:       — Где твой дом? Сколько тебе лет? Где твои родители?       Офелия не смогла ответить на большинство вопросов, кроме одного. Ей было 16 лет — ровесница Элен, хотя на вид она была намного меньше и слабее. Её хрупкое тело было измождено голодом, который, как понимала Элен, они с Альфредом тоже хорошо знали. Глядя на девочку, Элен не могла не вспомнить те времена, когда и они с братом боролись за выживание на улицах.       Жаклин медленно протянула руку, осторожно касаясь щеки девочки. Несколько секунд она внимательно всматривалась в её глаза, словно пыталась уловить её мысли. Затем, поднявшись, сказала на каладорском:       — Ты можешь не бояться, мы с радостью примем тебя в нашу дружную семью.       Офелия вскинула взгляд и прошептала:       — Семью?       Жаклин кивнула с улыбкой.       — Да, все мы здесь — одна семья. Я просто беспокоюсь за твою жизнь, ведь мы живём в Западном континенте, в огромной Империи.       Глаза Офелии наполнились слезами, и она тихо, почти не дыша, проговорила:       — Маму и папу убили, а меня украли и делали… со мной...       Она не продолжила, но следы ран и запачканное кровью платье в районе паха рассказали больше, чем могли бы слова. Жаклин кивнула, сохраняя невозмутимость.       — С тобой всё будет хорошо, — сказала она мягко, — Элен и Альфред... — произнесла она, указывая на брата и сестру.       Элен и Альфред вздрогнули, услышав свои имена. Это было единственное, что они поняли из монолога Жаклин на каладорском.       — Они купят тебе одежду и накормят, — добавила Жаклин, вручая Элен золотую монету.       Альфред невольно выругался вслух — на такую сумму они могли бы жить месяц в Пилатрии в полной роскоши. Элен аккуратно взяла монету, понимая её ценность — она была равна девяноста девяти серебряным монетам. Офелия через силу отпустила Крэга и, с трудом преодолев страх, позволила Альфреду взять её за руку. Он наклонился к ней, улыбнувшись:       — Меня зовут Альфред. Всё будет хорошо, я позабочусь о тебе.       Офелия, с небольшим акцентом, повторила его имя, явно стараясь его запомнить. Элен кивнула Жаклин, и они направились в сторону рынка. Но уже на первых шагах её звериный слух уловил слова Жаклин, брошенные в сторону Крэга:       — Ну ты даёшь, — усмехнулась она, — я думала, ты хочешь использовать её для плотских утех, а ты нашёл настоящий клад.       Жаклин отправилась к стражникам, которые с нетерпением ждали, когда вся эта сцена закончится, чтобы обсудить возмещение ущерба за разрушенный порт.       Проходя мимо торговых рядов, Элен слегка коснулась щеки Офелии, пытаясь уловить то, что почувствовала Жаклин, но ничего не ощутила. Мысли путались в её голове; возможно, Жаклин имела в виду что-то совсем другое. Альфред заметил небольшой ларёк и поманил их за собой, увлекая Офелию внутрь.       Лавка выглядела словно скрытый жемчуг посреди шумного рынка Каладора. Фасад украшали резные деревянные панели с изысканными орнаментами, напоминающими песчаные дюны и звёздные узоры пустыни. Тяжёлые ткани глубоких оттенков — от насыщенного индиго до тёплого охристого — свисали с потолка, создавая полумрак и атмосферу уюта. В воздухе витали ароматы пряностей, смешанные с лёгким дымком благовоний.       Внутри глаза Альфреда разбегались от множества нарядов. Их встретила молодая девушка с тёмными волосами, заплетёнными в тонкие косы, и живыми карими глазами. Она сначала поприветствовала их на каладорском диалекте, но, заметив недоумение на их лицах, повторила на общенародном:       — Добро пожаловать в "Маленький оазис"! Я Зеллсия. Чем могу помочь?       Элен и Альфред переглянулись. Взгляд Зеллсии быстро оценил их изношенную одежду, и она с улыбкой предположила:       — Вы здесь за новой одеждой? У нас есть всё, что вам нужно!       Махнув рукой, она словно по волшебству притянула к себе несколько нарядов, которые висели на стенах. Она начала примерять их на глаз, предлагая варианты для юноши и девушек. Элен мягко сказала:       — Я сама осмотрюсь, спасибо. Альфред, помоги Офелии выбрать что-нибудь подходящее.       Пока они выбирали, Элен двинулась дальше по просторному магазину. Пробираясь между рядами тканей и манекенов, она заметила за одним из столов миловидную старушку с седыми, как лунный свет, волосами. Она сидела на низком стуле и аккуратно вышивала узоры на тонкой материи. Когда Элен приблизилась, старушка подняла голову, и её золотистые глаза встретились с глазами девушки.       — Рада видеть гостей в нашем скромном уголке, — произнесла она хрипловатым, но тёплым голосом.       Старушка была одета в простое, но элегантное платье из тёмно-синей ткани, украшенное тонкой вышивкой. Её морщинистое лицо излучало спокойствие и мудрость, а лёгкая улыбка придавала ей добродушный вид. В руках она держала тонкую иглу, которой выводила сложные узоры, напоминающие звёздные созвездия на ночном небе.       Элен кивнула, ощущая странное спокойствие в её присутствии.       — У вас здесь очень красиво, — тихо сказала она.       — Благодарю, дитя моё, — ответила старушка, возвращаясь к своей работе. — Каждая нить здесь рассказывает свою историю. Может быть, и для тебя найдётся что-то особенное.       Элен задумчиво оглядела развешанные ткани и почувствовала, как внутреннее беспокойство немного отступает. Что-то в этой лавке, в этой женщине, казалось, приглашало к покою и размышлению.              Элен принюхалась, её волчий нюх уловил необычный запах, исходящий от старушки, которая не прекращала вышивать.       — Меня зовут Скай, — представилась она, слегка улыбаясь и не отрываясь от работы.       — Элен, — коротко ответила девушка, осматривая ряды тканей вокруг. Взгляд Скай медленно скользнул на её плащ.       — Ого, каладорская ткань. Очень дорогая, — удивлённо сказала старушка, подняв голову от вышивки.       Элен кивнула и добавила:       — Нам её подарила знакомая, мне и брату, сказала, что его нужно "кормить".       Скай кивнула, словно это было очевидно:       — Всё верно. Если не пополнять ткань, она быстро износится, а если порвётся, восстановить будет почти невозможно.       Элен нахмурилась, не совсем понимая:       — Кормить ткань? В каком смысле?       Скай вытянула руку, и небольшой кусок ткани, словно паря в воздухе, устремился к ней, мягко опустившись на ладонь. Она медленно направила его к плащу Элен, где ткань буквально впиталась, став частью материала.       — Если не пополнять его новым материалом, ткань не сможет восстанавливаться, — пояснила старушка. — Вот почему нужно подкармливать плащ. Это как лоскутное одеяло — из ничего не сделаешь что-то новое.       Элен почувствовала, как магия прошла через её тело, и ткань начала медленно растворяться в её плаще. Он чуть потяжелел, или это был просто эффект удивления от магического трюка.       — А разве магия не восстанавливает ткань сама по себе? Зачем ей нужен материал? — спросила Элен.       Скай покачала головой:       — Магия нестабильна. Если её не подпитывать, она исчезает. А для создания чего-то всегда нужна жертва. Нельзя просто взять и сделать что-то из ничего.       Элен по-прежнему не до конца поняла, но задала ещё один вопрос:       — А цвет ткани имеет значение?       Скай пожала плечами:       — Если хочешь, чтобы плащ поменял цвет — возьми любой.       Она щёлкнула пальцами, и с полки свалился большой рулон чёрной ткани. Он громко ударился о пол.       — Двадцать серебряных. Хватит на долгие годы тебе и твоему брату.       На звук прибежали Альфред с Офелией и Зеллсия. Альфред сразу же посмотрел на сестру с тревогой:       — Всё в порядке?       Зеллсия подошла к старушке, осторожно взяв её за руку.       — Мама, зачем колдуешь? Знаешь же, что магия отнимает силы, — сказала она с лёгким упрёком.       Скай засмеялась, мягко сжав руку дочери:       — Жизнь без таких мелочей была бы скучна. А конец приходит всему — не стоит переживать из-за этого. Главное — наслаждаться моментами, пока они есть.              Элен с небольшой завистью посмотрела на Зеллсию, понимая, как сильно хотела бы иметь рядом живых родителей. После долгих поисков они, наконец, нашли подходящую одежду. Элен и Альфред выбрали практичные наряды в традиционном кочевом стиле. На Элен теперь был длинный свободный кафтан тёмно-коричневого цвета, украшенный тонкими вышитыми узорами в форме ветвей деревьев. Под кафтаном она носила свободные брюки из плотной ткани и мягкие кожаные сапоги, идеально подходящие для долгих путешествий. Альфред надел просторный жилет, обшитый ремнями, и такие же брюки, как у сестры. На его шее висел лёгкий шарф, который можно было использовать для защиты от ветра и песка.       Офелии же выбрали огненно-красное платье, подчёркивающее цвет её ярких волос. Тонкие золотистые нити на подоле платья создавали иллюзию языков пламени, играя на свете. Платье сидело на ней так, словно было создано специально для неё, подчёркивая её хрупкость и внутреннюю силу.       На прощание Элен поблагодарила Скай и Зеллсию за их помощь:       — Спасибо за всё. Нам это очень пригодится.       — Удачи вам, — ответила Скай с лёгкой улыбкой, её золотистые глаза словно пронизывали их, провожая.       Выходя из магазина, Элен продолжала крепко держать Офелию за руку, размышляя, как ей объяснить базовые фразы на общенародном языке. Она не знала каладорского, поэтому приходилось импровизировать.       — "Здравствуй", — Элен указала на себя и сделала приветственный жест рукой, затем показала на Альфреда и повторила: — Привет.       Офелия, глядя на жесты и пытаясь уловить смысл, нерешительно повторила:       — Привет?       — Да, вот так, — Элен кивнула с улыбкой. Она понимала, что обучение будет сложным, но шаг за шагом они продвигались. Следующим она решила научить её благодарности.       — "Спасибо" — это... — Элен пожала плечами, изображая лёгкий поклон и указала на себя, затем на Офелию. Она протянула руку, словно что-то передавала. — Спасибо.       Офелия, подражая её движениям, попробовала произнести это слово:       — Спа...сибо?       — Почти, — подбодрила её Элен, улыбаясь.       Понимая, что просто слова будут сложны, она пыталась объяснять на пальцах и жестах, иногда добавляя драматизм в мимику, чтобы девочка поняла суть.       — А вот "пожалуйста" — это... — Элен развела руки, словно приглашая что-то взять, и протянула Офелии пустую ладонь: — Пожалуйста.       Офелия с интересом наблюдала за жестами и попыталась повторить:       — Па...жалуйста?       Элен снова кивнула, продолжая импровизировать. Они двигались по шумному рынку, и Офелия старательно запоминала движения, звуки, лица. Элен знала, что обучение будет медленным, но даже этот прогресс вселял в неё надежду.              Дело шло к вечеру, и за покупками время пролетело незаметно. Элен обошла множество лавок, затариваясь едой и купив себе новую сумку взамен старой. Она аккуратно перенесла свои вещи в новую сумку, но старую не выбросила — вместо этого повесила её на плечо Альфреда. Жизнь научила её ценить даже самые изношенные вещи, ведь кусок старой ткани всегда может пригодиться.       Когда все необходимые покупки были завершены, они направились к причалу. Там вовсю кипела работа: Крэг и Киндел, оголённые по пояс, ныряли в воду, стараясь поднять со дна утонувший груз. С каждым погружением они доставали что-то новое: причудливые вазы, золотые фигурки животных и другие драгоценности. Жаклин стояла в стороне, явно избегая воды, но пристально следила за тем, сколько товара удаётся спасти. Смотрящий за портом нервно сжимал кулаки, понимая, что, зная заранее о золоте на борту, давно бы уже забрал его себе.       Элен подошла к Жаклин, ведя Офелию за руку. Альфред, держа рулон с тканью, тепло поприветствовал её.       — Вы выглядите просто замечательно, — с улыбкой отметила Жаклин, осматривая их новые наряды. — Но почему Офелию одели так красиво, а сами выбрали одежду, как будто собираетесь покинуть нашу команду?       Элен на мгновение замялась, но всё же решила рассказать правду:       — Мы покинули Империю, потому что ввязались в большие проблемы. Нам доверили серьёзную миссию, но потом пытались подставить. Мы перебили стражу, и теперь за нами охотится преступная группировка.       Альфред кивнул и добавил:       — Они называют себя «Весёлые маски».       Лицо Жаклин стало серьёзным, она нахмурилась и на мгновение задумалась.       — Не вы ли те самые зверолюди, что покромсали патрули в Пилатрии? — спросила она, сверля их взглядом. — Я слышала через свои источники, что кто-то навёл там много шума.       Элен кивнула в ответ. Жаклин, слегка задумавшись, похлопала её по плечу, достала из своей сумки яблоко и положила его в руку девушки.       — Не беспокойтесь, — сказала она, её голос снова стал мягким и уверенным. — Я вас защищу. Любая напасть, что попытается вас настигнуть, сначала столкнётся со мной.              Альфред, улыбаясь, поддержал Жаклин, обратившись к сестре:       — Может, Весёлых масок вообще не существует, Элен. Ты просто накручиваешь себя. Тем более, если мы останемся с Жаклин, наша жизнь может круто измениться. Деньги, возможности... Мы сможем, наконец, жить полной жизнью. Верно? — спросил он у Жаклин, которая время от времени бросала взгляды на Крега и Киндела, вытаскивающих очередную партию золота.       Жаклин устало взглянула на обломки, что ещё плавали по воде, и ответила:       — Ты прав и не прав одновременно, — сказала она, отведя взгляд от Альфреда.       Тот удивлённо посмотрел на неё, и Жаклин пояснила:       — В мире множество группировок. Подпольный мир огромен, и кто сказал, что за вами вообще кто-то должен охотиться?       Элен нахмурилась и сказала:       — Когда мы были в порту, я слышала, что они взяли ответственность за убийство стражи на себя.       На лице Жаклин мелькнула лёгкая улыбка. Постояв несколько секунд, она ответила:       — Может, они просто хотят привлечь к себе внимание. Многие такие группы стараются создать себе репутацию. Я слышала, что они — крутые наёмники, убийцы в тени и прочее, но, может, это всего лишь кучка сумасшедших, которые приписывают себе каждое происшествие в Империи?       Элен кивнула, но, не дав Жаклин снова отвлечься, спросила:       — А почему они берут золото руками? Когда я касалась его, у меня были видения.       Жаклин слегка улыбнулась и ответила:       — Они просто люди. Они не чувствуют того, что чувствуем мы.       Альфред заинтересованно посмотрел на Жаклин и спросил:       — А в чём разница?       Он опустил рулон с тканью на землю, и Жаклин задумалась, а затем сказала:       — Эти монеты и всё золото было принесено в жертву богине Тлачинолли более трёх тысяч лет назад. В то время она собирала золото, возможно, вы видели её дворец, который парит над архипелагами? Тогда древние жили среди людей, и многие поклонялись богине. Чтобы умилостивить её, ей приносили сундук с золотом, отливали красивые фигуры и приносили в жертву трёх юношей и одну девушку. Но юноши должны были сначала победить в боях.       Жаклин рассказывала это с особым удовольствием. Альфред с горящими глазами задал вопрос:       — А как она выглядит?       Жаклин задумалась, пытаясь описать богиню:       — Представь девушку со смуглой кожей, в золотистом платье, где каждая нить словно сделана из чистого золота. Она сияет, как солнечный свет. Её глаза — золотистые, и в ушах множество разных...       Жаклин внезапно замолчала, прикусив губу.       — Расскажу как-нибудь потом, — сказала она и, осмотревшись, добавила: — А сейчас мне нужно на рынок.       Она махнула им на прощание и ушла, оставив троицу у причала.              Троица наблюдала за тем, как работа по извлечению золота с морского дна медленно продвигалась. Ремесленники и плотники вовсю трудились, чиня разрушенные части порта. Основной удар пришёлся на гавань и соседние корабли, что стояли рядом с «Хищной птицей». Теперь от их корабля осталась лишь носовая фигура — грубо вырезанная птица, качающаяся на волнах и иногда ударяющаяся о борт причала.       Жаклин закончила свои дела, оставив крупную сумму в качестве возмещения ущерба, улаживая вопросы как с портовыми властями, так и с ханами. Элен, Альфред и Офелия сидели на ящиках с золотом и рудой, которые они привезли из своего путешествия. В этот момент в гавань медленно входил корабль в золотистых тонах, его палуба была испещрена орудиями разного калибра, и, когда судно пришвартовалось, по трапу спустился мужчина в белоснежных одеяниях с золотыми узорами. Его длинные, свободные одежды развевались на ветру, создавая впечатление неземного величия. Лицо его было обрамлено аккуратной бородой, а на голове красовалась золотистая повязка с символами солнца.       Жрец шёл с непоколебимой уверенностью, его движения были точными, будто он нес свет своей веры в каждом шаге. За ним на палубе осталась целая группа мужчин в схожих нарядах, держащих в руках небольшие золотые жезлы. Белый флаг с изображением золотистого солнца развевался над кораблём, символизируя их веру и миссию. Однако матросы и капитан выглядели иначе — типичные морские волки, закалённые ветрами и солёной водой.       Жаклин, откусывая кусок моркови, медленно направилась к причалу.       — Ну наконец-то, думала, в этой дыре помру, — фыркнула она, подходя ближе.       Мужчина, увидев Жаклин, почтительно склонил голову.       — Да освятит свет этот чудный вечер, — произнёс он с театральной торжественностью.       Элен не смогла сдержать смешок, хихикнув от несуразности его фразы, и Альфред подхватил её смех. Жаклин слегка поклонилась в ответ, со снисходительной улыбкой на губах.       — Воистину, свет вечен, — произнесла она, поддерживая тон жреца.       Мужчина оглядел ящики с грузом, а затем бросил взгляд на золото, которое уже удалось поднять со дна.       — Надеюсь, вы собрали всё? — его голос стал строже, а взгляд — настойчивым.       — Собрали всё, до чего смогли доплыть, — невозмутимо ответила Жаклин, откусив ещё кусок моркови. — Конечно, остались мелочи, до которых не добрались.       Лицо жреца помрачнело, но, прежде чем он успел выразить недовольство, Жаклин добавила:       — Не беспокойтесь, мы возместим ущерб. Всё под контролем.              Жрец нахмурился, когда Жаклин закинула ему руку на плечо и стала что-то шептать на ухо. Сначала он явно был возмущён таким поведением, его лицо покраснело от сдержанного гнева, но вскоре это раздражение стало постепенно угасать. Казалось, влияние Жаклин было сильнее, чем его собственная воля, и хотя мужчина хотел возразить, он всё же не стал перечить.       Работы в порту медленно прекращались, вечер опускался на Будоббу, и свет факелов с магическими камнями больше не мог достаточно освещать площадку для ремонта. Трупы экипажа, выловленные из реки, уже были унесены, а уцелевшие, те, кому повезло не оказаться на борту «Хищной птицы» во время взрыва, стояли рядом с Кинделом, который что-то объяснял им.       Крэг подошёл к Офелии, протянув ей руку. Она робко взяла его за руку, и он мягко подтянул её к себе, ведя в сторону Киндела. Офелия пыталась произнести приветствие, и хотя выходило у неё это неловко, Крэг с улыбкой посмотрел на неё.       — У тебя получится.       Альфред же не спускал глаз с Жаклин. Элен быстро поняла, что её брат задумался, и решила сразу задать вопрос:       — Она тебе нравится?       Альфред сначала стал отрицать, но вскоре, поняв, что скрывать от сестры нет смысла, признался:       — Да, она мне нравится.       Элен устало вздохнула и тихо сказала:       — В этой битве тебе не выиграть, Альфред. Она намного старше тебя, и вы разные по характеру. Будь осторожен с такой женщиной. Её волнуют только деньги. Первое, что она приказала — доставать золото, а не тела погибших.       Альфред, нахмурившись, ответил:       — А от мёртвых толку мало.       В этот момент Жаклин закончила обсуждение с жрецом и позвала всех к себе. Оставшиеся матросы с «Хищной птицы», Крэг, Киндел и Офелия подошли к ней. Элен и Альфред, находившиеся неподалёку, просто наблюдали за происходящим, не двигаясь с места.       Жаклин элегантно поклонилась жрецу и представила его:       — Это Луций Доссениус Матернус, один из главных жрецов храма света на Архипелаге Сан.       Жрец церемониально поклонился всем присутствующим, и собравшиеся ответили ему поклонами. Жаклин, выпрямившись, продолжила:       — Поскольку наш корабль потерпел крушение, я попросила об услуге банк Цитадель. Они выделили нам корабль для возвращения в Арканию.       Луций указал на мостик, ведущий к их кораблю:       — Вы можете подниматься на борт.       Выжившие матросы сразу направились к кораблю, следом за ними пошёл капитан Крэг, ведя за собой Офелию. Киндел задержался, чтобы поговорить с Жаклин, указывая на Крэга:       — Это безрассудно — позволять ему забирать эту девчонку с её родного континента.       Жаклин тихо хихикнула, бросив быстрый взгляд на Киндела, а затем на Крэга. С лёгкой насмешкой она произнесла:       — Ты слишком заботишься о своём капитане... Или же это что-то большее? — ехидно улыбнулась она, доедая морковку.       Затем её выражение стало серьёзным:       — У этой девочки невероятный магический потенциал. Если она не нужна вам, то она пригодится мне. Её тело буквально излучает потоки огня.       Киндел был явно недоволен её словами, но жрец, уставший слушать их спор, сказал:       — Мы увидимся на борту.       Он поклонился и направился к кораблю. Жаклин перевела взгляд на Элен и Альфреда:       — Отнесите ящики с рудой на корабль. Золотом займутся священнослужители.       Элен и Альфред молча кивнули и принялись за работу. Они вдвоём поднимали тяжёлые ящики с рудой, которые стояли на причале, и несли их по мосту на корабль.       Когда они переносили ящики, священнослужители света аккуратно собирали золото, которое успели достать со дна моря. Золото блестело под светом магических факелов, а жрецы старательно загружали драгоценности в небольшие сундуки, связывая их крепкими верёвками. Каждый сундук осторожно поднимался на борт, будто был не просто грузом, а священной реликвией.       Элен обратила внимание на то, как трепетно священнослужители обращались с золотом. Они будто чувствовали связь с каждым предметом, обращаясь с ними с благоговением. Альфред тем временем уже нёс очередной ящик с рудой, бросив короткий взгляд на священников:       — Забавно, как они таскают эти штуки, будто это не просто металл, а что-то магическое, — пробормотал он.       Элен слабо улыбнулась:       — Для них это больше, чем золото.       Когда Альфред спросил у Элен, почему золото для священников больше, чем просто металл, она задумалась на мгновение, прежде чем ответить:       — Когда я коснулась одной из монет, меня будто затянуло в видение. Это было странно... И помнишь, Жаклин рассказывала про Тлачинолли? Всё это золото связано с ней, и, похоже, оно действительно источает что-то недоброе.       Альфред кивнул, задумчиво посмотрев на священников, которые продолжали аккуратно грузить сундуки с золотом. Вскоре они вместе затащили последний ящик с рудой на борт, и корабль медленно начал отходить от причала. Вода тихо плескалась о борта, когда судно медленно двигалось к выходу из гавани. Матросы поднимали паруса, и, когда ветер подхватил их, корабль набрал скорость, уходя всё дальше от Будоббы.       Морская гладь отражала мерцающий свет звёзд, когда они всё быстрее начали плыть в сторону Аркании. Паруса, подсвеченные факелами, казались тёмными тенями, колышущимися над кораблём, который уверенно продвигался сквозь волны.       Альфред, наблюдая за этим, вдруг обернулся к сестре:       — Ты не замечала за Жаклин чего-то... странного?       Элен слегка усмехнулась:       — Она сама вся странная.       Альфред покачал головой:       — Нет, я о другом. Когда она поднялась на корабль, она всё время держалась в центре палубы. Как будто избегает края.       Элен пожала плечами, словно не придавала этому значения:       — У неё и без того много странностей, может, это ещё одна.       Корабль продолжал набирать скорость, разрезая тёмные волны, а в воздухе уже ощущалось приближение долгого плавания.       Двигаясь всю ночь по морскому полотну, корабль медленно покачивался, вызывая у Элен и Альфреда лёгкую морскую болезнь. Однако она уже не так сильно их беспокоила, как раньше. На борту разгорелся большой спор между священниками храма света и моряками, касающийся сбрасывания фруктов богине моря Ярель. Мореходы пытались выполнить ритуал, сбрасывая в воду дары, чтобы умилостивить свою богиню. Но священники храма света категорически отказывались признать этот ритуал, ведь их вера конфликтовала с поклонением Ярель.       Спор накалился настолько, что Киндел тоже вмешался, защищая моряков. Всё чуть не переросло в драку, пока Жаклин, вмешавшись, не сказала:       — Моя команда, включая капитана, должна проявлять уважение ко всем древним.       Её слова произвели эффект, и, несмотря на напряжение, морякам разрешили сбросить пару ящиков с фруктами в море, чтобы соблюсти свой ритуал.       Путь был долгим, но спустя несколько дней корабль наконец прибыл в порт Реверанса. Элен и Альфред помогли разгружать бочки с рудой, но когда Альфред попытался перенести одну из бочек с золотом к порту, Жаклин остановила его:       — Золото остаётся у священнослужителей, — её тон не оставлял места для сомнений.       Альфред не понимал, почему, но спорить не стал. Жаклин, как всегда невозмутимая, протянула ему морковку, которую он осторожно взял.       — Так надо, — сказала она с загадочной улыбкой.       Элен, наблюдая за этим, тихо засмеялась и, наклонившись к брату, прошептала на ухо:       — Она ещё и мясо не ест. У вас абсолютно разные вкусы.       Альфред лишь пожал плечами, взглянув на морковь с недоумением.       Тем временем Реверанс преобразился с их последнего посещения. В городе стало заметно больше агитационных листовок, призывающих защищать родину. Они висели на каждом углу: яркие плакаты с изображениями героических солдат и патриотических лозунгов заполнили стены домов и магазинов. Пропаганда призывала людей вступать в армию Империи, говорить о долге перед родиной и противостоять внешним врагам.       Элен с Альфредом обменялись короткими взглядами, понимая, что ситуация в городе накалилась.       Жаклин остановила Крэга, когда тот, держа Офелию за руку, выходил последним с корабля. Она посмотрела на девочку, её лицо было серьёзным, но голос мягким, когда она заговорила на каладорском:       — О тебе нужно хорошо позаботиться, — сказала она, погладив Офелию по голове. — Ты в безопасности. Когда ты освоишься, я найду для тебя учителя, который обучит тебя магии.       Офелия молча кивнула, её глаза всё ещё блестели от пережитого волнения. Жаклин выпрямилась, посмотрела на Крэга и добавила:       — Я передам Мастеру, чтобы он вознаградил тебя и всю команду за труды. Деньги для семей погибших можно будет забрать с монетного двора.       Крэг молча кивнул, принимая её слова как должное, хотя его глаза казались потухшими, возможно, от потерь, которые он пережил. Жаклин, не задерживаясь больше, повернулась к Элен и Альфреду, которые ждали неподалёку.       — Вы проделали хорошую работу. С рудой разберутся сотрудники нашего маленького предприятия, — она сказала это с полуулыбкой, как будто всё было под контролем.       Не прошло и нескольких минут, как на причал прискакали несколько мужчин в форме имперской стражи. Они быстро обменялись с Жаклин короткими фразами, сказав, что рады её возвращению и что все документы улажены. Элен с Альфредом молча наблюдали за происходящим, когда Альфред бросился к Жаклин, его рыжие волосы, освещённые лучами солнца, сверкали яркими бликами. Элен последовала за ним, бросив взгляд на Офелию, которая осталась с Крэгом. Тот как раз пытался объяснить стражникам, куда нужно отнести груз, в то время как Киндел решал оставшиеся вопросы с моряками, пережившими плавание.       Врата главной столицы Империи, Пилатрии, отворились для Альфреда и Элен почти мгновенно, как только их повозка подъехала к городу. Всю дорогу из Реверанса они провели, погружённые в сон после долгого путешествия. Когда телега мягко въехала за городские стены, Элен с удивлением заметила, что их даже не остановили для проверки документов.       — В Пилатрии деньги говорят громче, чем законы, — прокомментировала Жаклин, заметив недоумение на лице девушки. — Без звонкой монеты ты здесь никто.       Вокруг столпились люди, повсюду висели агитационные листовки, а зазывалы выкрикивали призывы быть готовыми к войне. Элен огляделась, а Жаклин тем временем обратилась к извозчику:       — Что произошло за те два месяца, что я была вне города?       Извозчик, подгоняя лошадей, ответил:       — Несколько дней назад Имперские силы впервые столкнулись с армией короля драконов Джерарда. Говорят, он решил объявить войну и уже ударил по промышленным городам.       Жаклин выругалась тихо, но достаточно резко:       — Вот чёрт. Это ударит по торговым путям. Экономика континента серьезно пострадает.       Её взгляд упал на Элен, и, на мгновение раздумав, она спросила:       — Ну что, деточка, не хочешь с братом немного размяться?       Элен вскинула брови в удивлении, не понимая, что та имеет в виду.       — Ты предлагаешь нам отправиться на войну? — спросила она, невольно напрягаясь.       Жаклин рассмеялась, качая головой.       — Нет, я говорю про танцы. Танцы, Элен. Время для трактиров и выпивки, — сказала она с хитрой улыбкой и указала на здание без вывески, с заколоченными окнами.       Здание выглядело заброшенным, и Элен почувствовала лёгкий холодок тревоги, глядя на него.              Когда Жаклин, Альфред и Элен спустились по лестнице, их взору открылся совершенно другой мир. Подпольный бар оказался просторным подземельем, освещённым тусклым светом ламп и магических кристаллов, установленных в металлические держатели по углам помещения. Пространство казалось одновременно уютным и таинственным, словно скрытое от глаз Империи.       За столами сидели разнообразные зверолюди, каждый из которых отличался лишь некоторыми животными чертами. У одних были острые звериные уши, у других — мех, покрывающий часть тела, а некоторые имели длинные хвосты или когти вместо ногтей. Они разговаривали между собой, смеялись и шумно обсуждали последние новости. Некоторые носили маски с изображениями волков, кошек или других животных, что добавляло дополнительного мистицизма к общей атмосфере заведения.       В углу стояла группа музыкантов, играющих на традиционных инструментах. Звуки лютни и барабанов смешивались с мелодичными голосами певцов, создавая атмосферу, в которой танцевали несколько пар зверолюдей. Их движения были плавными и грациозными, почти как у настоящих животных.       За стойкой бара стоял массивный человек с медвежьими чертами — густой мех покрывал его руки и шею, а грубыми когтистыми пальцами он умело разливал напитки посетителям. Зрелище было необычным, но явно привычным для этого места. Большинство посетителей выглядели расслабленно, но несколько пар глаз всё же настороженно наблюдали за новоприбывшими.       Жаклин легко провела их через шумное помещение, оглядывая каждого гостя. Воздух был пропитан запахом табака, крепких напитков и ароматных блюд, которые подавали на столах. В углу некоторые гости азартно играли в кости и карты, делая громкие ставки и смеясь над проигрышами.       — Добро пожаловать в «Волчий клык», — произнесла Жаклин с широкой улыбкой, оглянувшись на Элен и Альфреда, — здесь можно расслабиться и, как я обещала, немного потанцевать.       Альфред с восторгом оглядывал подпольный бар, его глаза горели азартом. Схватив Элен за руку, он потянул её к сцене, радостно воскликнув:       — Ну, вот теперь мы можем повеселиться, как высшие члены общества!       Его радость была заразительна, и на мгновение Элен поддалась этому порыву. Кто-то из посетителей поперхнулся от его слов, кто-то громко рассмеялся, но Альфред, казалось, вошёл в состояние беззаботного веселья. Он всегда хотел пожить простой человеческой жизнью, наслаждаясь моментами.       Элен же пыталась поддержать брата, улыбаясь, но её взгляд постоянно возвращался к окружающим. Мрачные фигуры в масках, шумные беседы, атмосфера тайны — всё это усиливало её тревогу. Она не могла избавиться от ощущения, что за ними кто-то следит, что слухи о Весёлых масках могли быть правдой, и они могли оказаться в опасности.       Тем временем Жаклин присела за барной стойкой, и сразу несколько постояльцев обступили её, двое из них были в странных масках, похожих на кроликов. Жаклин активно жестикулировала, водя пальцами по воздуху, как будто рассыпала монеты, явно что-то объясняя. Её лицо становилось всё более напряжённым и злым, когда мужчины пытались ответить ей. К ней постоянно подходили другие посетители, что-то обсуждая вполголоса, но слова терялись в общем шуме зала.       Альфред, несмотря на все её опасения, вдруг прижал сестру к себе, закружив в медленном танце. На мгновение её тревога отступила, будто растворилась в обнимках брата. Это было так привычно и так родственно, что в его объятиях она почувствовала себя в безопасности.       — Я люблю тебя, Элен. И всегда готов защитить, — тихо прошептал Альфред, глядя ей в глаза.       Элен коротко кивнула:       — Я знаю.       Закрыв глаза, она на мгновение позволила себе расслабиться и просто существовать в этом моменте — в танце с братом, под звуки далёкой музыки, на мгновение забыв о мрачных угрозах, что могли поджидать их за стенами этого странного места.       Когда Альфред и Элен вернулись к Жаклин, они заметили, что она сидела за столом с мужчиной в маске зайца, которая закрывала только половину его лица. Эта маска не выглядела мило, как можно было бы ожидать, а скорее жутко: её покрывали трещины и осколки, что придавало ей зловещий вид.       Жаклин терпеливо ждала, пока брат с сестрой присядут рядом, а затем указала на мужчину:       — Знакомьтесь, это Гюнтер, мой старый друг. И ваш будущий начальник.       Элен вскинула брови и удивлённо посмотрела на Жаклин:       — Начальник? Мы вроде ещё ни на что не соглашались.       Жаклин выдержала паузу, а Гюнтер тем временем высыпал на стол перед ними десять золотых монет, сверкающих при свете ламп.       — Ваша жизнь может круто измениться, — тихо и уверенно произнёс он. — Всё, что нужно делать — это мелкие поручения.       Жаклин добавила, с хитрой улыбкой:       — Я знаю, что вы не прожили простую жизнь на улицах Пилатрии. И знаю, каково это — подниматься со дна. Если вы согласитесь работать, двери Алой Розы всегда будут открыты для вас.       Элен нахмурилась, глядя на монеты, но явно собиралась отказаться. Она уже готова была сказать это вслух, как Альфред посмотрел на неё с вызовом в глазах.       — Элен, подумай, — тихо, но настойчиво начал он. — Сколько лет мы прятались? Жили как звери, скрываясь на окраинах города? Как часто у нас была возможность заработать что-то большее, чем пару монет?       Элен нахмурилась, но не ответила.       — Я знаю, ты не доверяешь Жаклин и этому Гюнтеру. Да и я не полностью им верю, — продолжил Альфред. — Но деньги на столе — это наша возможность. Мы можем перестать быть теми, кто вечно убегает. Мы можем, наконец, начать контролировать свою судьбу.       Элен вздохнула, всё ещё сомневаясь:       — А что, если они используют нас? Ты же видишь, это не просто мелкие поручения. Они втянут нас во что-то опасное.       Альфред кивнул:       — Конечно, это может быть опасно. Но и без этого мы живём на краю. Ты знаешь, что если не мы, то кто-то другой займёт это место, и у нас не будет ни единого шанса выжить. Мы всегда в опасности, Элен. Но с такими деньгами и поддержкой мы сможем стать сильнее.       Он посмотрел на сестру серьёзно и твёрдо:       — Ты знаешь, я не отпущу тебя в этот мир одну. Я всегда буду рядом. Мы справимся вместе.       Элен долго смотрела на брата, взвешивая его слова. В конце концов, она медленно кивнула:       — Хорошо. Но если это окажется ловушкой, мы уходим. Сразу.       Альфред удовлетворённо улыбнулся, зная, что убедил её.              Жаклин терпеливо ждала, пока брат и сестра завершат свой спор. Когда они согласились, Гюнтер, глядя на них сквозь свою маску, сказал:       — Ваша первая задача — выбрать себе маски. Мы всегда носим их в деле.       Альфред мгновенно откликнулся:       — Я хочу маску волка.       Элен лишь покачала головой, её настороженность не угасала:       — Всё это больше похоже на какой-то культ.       Гюнтер усмехнулся, его смех был коротким, но глубоким.       — Это особенности нашей группы, — ответил он, затем кивнул и продолжил: — Мы занимаемся контрабандой и взысканием долгов. Простая работа, если знаешь, что делать.       Жаклин вмешалась, слегка улыбаясь:       — Если проявите себя, я смогу взять вас на более выгодные дела. Возможности здесь огромные.       Элен нахмурилась, её подозрения всё ещё не отпускали:       — А что насчёт закона? Всё это выглядит слишком... подозрительно.       Гюнтер махнул рукой, как будто вопрос был уже решён:       — Большинство стражи у нас под контролем. Нам нужны люди, которые способны решить вопрос силой, если потребуется.       Альфред кивнул уверенно:       — Сила — не проблема.       Жаклин, видя сомнения на лице Элен, добавила:       — Я арендую вам жильё, обеспечу пищей. Вскоре вы сможете жить так, как никогда не мечтали. Но, Элен, — её голос стал серьёзнее, — если ты хочешь изменить Империю, этого недостаточно. Одного желания мало. Нужно иметь возможности. Если мы сможем достичь наших целей, мы изменим не только Империю, но и всю Арканию.       Элен молча смотрела на Жаклин, осознавая вес её слов. Глубоко внутри она понимала: изменить систему можно только, играя по её правилам. Она бросила взгляд на Альфреда, который был уверен в своём решении. Вдохнув глубже, Элен, наконец, сказала:       — Ладно. Мы попробуем.       На этом их встреча закончилась. Гюнтер, с коротким кивком, поднялся, его маска странно поблёскивала в свете ламп. Жаклин удовлетворённо проводила взглядом Элен и Альфреда, которые медленно, но уверенно вступали в новый этап своей жизни, не подозревая, что впереди их ждёт не только опасность, но и неожиданные возможности.       Это был только первый шаг к переменам, но для братa и сестры он был важнейшим. Война шла не только на полях сражений, но и в самом сердце Империи, среди тех, кто боролся за место под солнцем в её тени.