Глава 8: Сопротивляйся и кусайся

      Элен стояла у кузнечного наковальни, её руки обнажены, покрыты копотью и стальными искрами, которые взлетали вверх каждый раз, когда молот ударял по куску раскаленного железа. Рядом с ней, в хаотичном порядке, лежали остатки доспехов генерала Королевства Драконов, а также разные металлические обломки, которые когда-то были частью вражеских доспехов. Тяжёлый молот с каждым ударом словно бил не только по металлу, но и по её собственным мыслям, заглушая воспоминания о кровавом дне, когда они отбивали город.       Несколько солдат находились неподалёку, наблюдая за её работой и одновременно ожидая новых распоряжений. Среди них был Альфред, его глаза следили за каждым движением сестры, и на его лице читалось беспокойство. Уже несколько недель они оставались в Алалии, и с каждым днём Элен становилась всё более замкнутой и сосредоточенной на этой наковальне. Её брат понимал, что она использует работу как средство для заглушения боли и сомнений, которые накопились внутри.       Альфред, сжав кулаки, хотел что-то сказать, но не решался. Он понимал, что после того сражения они оба изменились. Его сестра, всегда яркая и стремящаяся изменить мир, казалась теперь сломанной, отчужденной, словно все надежды и мечты медленно исчезали в огне её кузнечного очага.       Рафаэль уже несколько раз приходил к ней с едой, но Элен почти не реагировала, её аппетит исчез вместе с радостью. Сегодня он снова попытался, но стоял в стороне, глядя, как она с мрачным упрямством продолжает ковать, будто сама кузнечная работа могла вернуть ей спокойствие. Альфред тоже стоял рядом, держа в руках очередной поднос с едой, на его лице виднелось выражение беспокойства и раздражения.       — Элен, — наконец сказал Рафаэль, пытаясь перекричать удары молота. — Тебе нужно отдохнуть. Это не поможет.       Элен не отвлеклась, её глаза были устремлены на металл, а мышцы напряглись, когда она вновь замахнулась и нанесла очередной удар.       — Мы победили, — добавил он, надеясь достучаться до неё. — Мы сделали то, что должны были. И ты — жива.       — А те дети? — голос Элен прозвучал неожиданно, резкий и хриплый от усталости. Она не повернулась, продолжая ковать. — Их тоже стоит поздравить? Или те люди, которых мы потеряли?       Рафаэль открыл рот, но не смог найти слов. Альфред тоже молчал, его глаза метались между сестрой и Рафаэлем, стараясь найти хоть какое-то решение, способ вытащить её из этой пропасти.       — Ты не одна, — тихо сказал Рафаэль, делая шаг ближе. — Мы здесь, рядом. И мы не дадим тебе потеряться.       Элен остановилась, опустила молот и, наконец, взглянула на Рафаэля. Её глаза были полны усталости и горечи.       — Я не потерялась, Рафаэль. Я просто пытаюсь вспомнить, зачем мы здесь, — сказала она, и в её голосе прозвучала печаль, словно она искала ответы, которые никак не находились.       Альфред подошёл ближе, положив руку на её плечо. Его голос был мягким, но твёрдым.       — Мы здесь, чтобы выжить, сестрёнка. Всё остальное — лишь слова. Но мы все ещё живы. И это значит, что у нас есть шанс что-то изменить.       Элен резко повернулась к ним, её глаза блестели не от усталости, а от внутренней напряжённости, которая в ней накопилась. Она жестом подозвала Альфреда к себе. Альфред, пытаясь понять, что именно она хочет, подошёл ближе, но едва успел поднять руку, как она со всей силы ударила молотом по его наплечнику. От удара металл прогнулся, и Альфред потерял равновесие, упав на землю. На его лице отразился не столько шок, сколько растерянность и боль.       — Лучше бы ты подумал о том, как лучше защитить себя, братец, — её голос звучал холодно, она с недовольством отметила качество его доспеха, смотря на вмятину, словно она видела в ней олицетворение его недостатков.       Альфред, приподнимаясь, бросил на сестру растерянный взгляд. Он не знал, что сказать, ведь знал, что Элен не была сама собой в эти дни. Она отвернулась от него и вновь обратилась к металлу, который бился под её молотом.       — Император все заслуги взял себе, Жаклин довольна, ведь город наш... точнее, то, что от него осталось, — говорила Элен, и в её словах звучал укор. Она продолжала наносить удары, каждый из которых был тяжёлым, как её собственные мысли. — А мы? Мы лишь орудие. Мы могли бы избежать таких потерь, всё изначально было не так. Если бы я знала...       Её голос затих, и она опустила молот, её руки немного дрожали. Казалось, что сила ушла, оставив только разочарование. Она знала, что могла бы предотвратить всё это — эти смерти, эти разрушения. Но теперь уже слишком поздно. Словно все их мечты о мире и переменах оказались наковальней, на которой каждый удар только приближал к трещине.       Рафаэль подошёл к ней осторожно, зная, что сейчас не время для напоминаний или советов. Он просто положил руку ей на плечо, и она не сбросила её, хотя не сделала ни движения в ответ.       — Элен, — сказал он тихо, — ты не одна несешь этот груз. Мы все сделали, что могли. Мы все изменились, и эта война нас меняет, но мы должны помнить ради чего всё это началось. Ради нас, ради будущего. Ради того, что мы ещё можем исправить.       Элен молчала, её глаза были устремлены на раскалённое железо. Она знала, что слова Рафаэля правдивы, но всё равно внутри что-то ломалось, заставляя её искать ответы, которых, казалось, больше не осталось.       — Сопротивляйся и кусайся, да? — тихо произнесла она, глядя на своё отражение в железе. — Не останавливайся, даже если знаешь, что ничего не изменишь.       Дни пролетали за ковкой, и брат Элен, Альфред, также присоединился к её делу, помогая выплавлять новые части доспехов из подобранных на поле боя металлов. Каждый из них погрузился в работу, стараясь избавиться от мыслей, которые преследовали их с момента победы. Прошло несколько недель с тех пор, как они отбили Алалию, но тяжесть этой победы не отпускала.       Жаклин время от времени заходила к ним, принося в кузню каладорскую руду. Элен узнала её сразу — та самая, которую они когда-то давно забирали. Хотя эта партия была явно из нового поступления, руда всё равно была необычной. Она буквально соединяла металлы, которые по природе своей не подходили друг к другу, словно сама по себе была мостом между несовместимыми элементами.       В тот день Жаклин снова пришла в кузню. Она подошла к Элен и, положив руку ей на плечо, тихо сказала:       — Мира умерла. Болезнь...       Элен замерла, её сердце словно остановилось на мгновение. Слова Жаклин эхом отозвались в её голове. Болезнь. Мира... Она сжала молот так, что суставы на пальцах побелели, а затем с силой ударила по металлу на наковальне, выбивая из него искры. Но следующие удары так и не последовали — молот выскользнул из её руки и с грохотом упал на каменный пол.       — Уходи... — холодно и сдержанно проговорила Элен, избегая взгляда Жаклин. Она повернулась к ящику с каладорской рудой, её лицо было бесстрастным, но внутри бушевала буря.       Альфред, выковывающий новый наплечник, обернулся на звук молота и на слова Жаклин. Его лицо исказилось от внезапной боли и непонимания.       — В смысле?! — выкрикнул он, бросив молот и подойдя к Жаклин. — Она же была здорова! Это ошибка?       Жаклин лишь покачала головой:       — Антисанитария в городе. Эпидемия. Возможно, крысы или что-то более коварное — проделки наших врагов. Но факты таковы, Альфред. Мира ушла.       Альфред замолчал, его руки дрожали, и он не знал, что сказать. Взгляд его был затуманен яростью и болью. Он никак не мог поверить в это. Жаклин, видя его состояние, протянула письмо:       — Вот, она написала вам перед смертью.       Он дрожащими руками развернул письмо и стал читать вслух:                                          "Дорогие друзья, Элен и Альфред,              Я заболела, и, кажется, мне уже не выбраться. Врачи разводят руками, а я чувствую, как быстро уходит время. Прощание — дело тяжёлое, и я, пожалуй, не хочу его затягивать.       Я счастлива, что мы все встретились. Эти несколько лет вместе дали мне намного больше, чем я могла мечтать. Вы — моя семья. Спасибо вам за это.       У меня была заначка на чёрный день. Она вам пригодится. Увы, мне уже не суждено ею воспользоваться. Пусть эти деньги помогут вам в будущем, ведь вы заслуживаете того, чтобы продолжать бороться, чтобы ваша мечта о лучшей жизни стала реальностью.       Не грустите обо мне, я знаю, что мой путь был коротким, но полным.       С любовью,Мира."              Альфред опустил письмо, его лицо было напряжённым, словно он сдерживал внутренний шторм. Жаклин, понимая, что её присутствие нежелательно, лишь тихо вздохнула и отошла, оставляя брата и сестру наедине с их болью и горем.       Элен молча подошла к ящику с каладорской рудой и уставилась на него, её глаза были полны боли. Она чувствовала, как её душу сжимает печаль, но даже сейчас она не позволяла себе показать эту слабость. Она хотела кричать, выбросить эту боль наружу, но вместо этого сжала руки в кулаки и просто продолжила стоять.              Прошла ещё одна неделя. Время слилось в единый поток, дни и ночи казались неразличимыми в раскалённой кузнице, где грохот металла и шипение остывающего железа стали привычными звуками. Рафаэль вместе с другими солдатами присоединился к работе. Они переплавляли остатки старых доспехов, формируя из них новые. Его некогда красивый, возможно даже горделивый доспех был переплавлен в нечто более массивное, но при этом удивительно лёгкое. Свойства каладорской руды, как всегда, удивляли своей уникальностью.       Элен потеряла счёт времени, полностью погрузившись в процесс создания своей брони. Её мысли витали где-то далеко, отвлекаясь лишь на удары молота. И вот, наконец, она закончила — шлем. Никакой помпезности, рогов или пафосных декораций. Шлем выглядел мрачно, с узкими прорезями для глаз и небольшими отверстиями для дыхания, словно был создан для того, чтобы не пугать, а внушать страх. Её броня напоминала лоскутную сборку из разных частей доспехов, но каждая из них идеально подходила друг к другу, образуя единое целое.       Одевая доспех поверх мягкого поддоспешника, она касалась каждого элемента с особой осторожностью. Её новое оружие — меч с волнистым клинком, притягивал взгляд. Лезвие, с изгибами на две трети своей длины, было сделано для того, чтобы концентрировать ударную силу в волнах клинка. Конец меча оставался прямым и предназначался для колющих ударов, как у обычного оружия. Элен знала, что это оружие даст ей преимущество в бою: каждый рубящий удар будет наносить врагам существенные повреждения, даже если они защищены доспехом.              Элен перевела взгляд на брата. Он, казалось, был поглощён своим делом, доводя до совершенства доспехи, которые тоже выглядели как смесь старого и нового, но уже больше подходили для настоящего воина. Элен внимательно осмотрела свой шлем, убедившись, что в нём больше не осталось ни одной слабой щели, сквозь которую могла бы пройти стрела. Она не хотела повторения тех ошибок, которые стоили многим из их людей жизней.       — В следующий раз мы не должны потерять столько наших... — тихо сказала она, больше для себя, но слова прозвучали настолько твёрдо и уверенно, что все вокруг замолкли.       Она подняла новый двуручный меч, тяжёлый и мощный, и сжала его рукоять. Каждое движение было пропитано тяжёлым грузом пережитого. Оставив кузницу, Элен направилась к выходу из шахты. Она медленно и решительно шагала, одев свой шлем, скрывший её лицо за темным железом.       Снаружи яркий свет солнца заставил её прищуриться на мгновение, а затем она направилась в сторону города. Её цель — ремесленники в Алалии, которые смогут придать мечу и доспехам последний штрих: обтянуть рукоять кожей, сделать новые крепления на доспехах, чтобы они идеально сидели и обеспечивали ей подвижность в бою.       Путь в город был спокойным, но каждый шаг отдавало болью — не физической, а той, что глубоко поселилась в душе. Она шла по знакомым улицам, видела разрушенные дома, бедные и усталые лица жителей, которые, несмотря ни на что, продолжали жить. Война изменяла всех, но Элен знала, что её задача — стать той, кто сможет что-то изменить в ответ.       Её шаги эхом отдавались на мостовых улиц, когда она вошла в ремесленный квартал, наполненный шумом молотов, запахом кожи и дымом кузниц. Работники, узнав её, отложили свои инструменты и вежливо приветствовали, а Элен в ответ коротко кивнула и направилась к мастеру, с которым уже договаривалась. Тот уже знал, зачем она пришла, и, увидев её шлем и меч, с уважением взглянул на девушку.       — Всё по вашему заказу, госпожа Элен, — произнёс ремесленник, оценивающе оглядывая принесённое.       Элен коротко кивнула, передавая в руки мастеру свой новый меч. Она хотела, чтобы каждый элемент её снаряжения был идеальным. Не для славы, не для похвалы, а для того, чтобы в следующий раз у них было больше шансов выжить и сохранить свои жизни в этой беспощадной войне.              Элен стояла на ровнине, наблюдая, как их войско рассредоточивается по периметру Адрианы. Её голос, произнесённый сквозь жуткий холод и шум военной суеты, звучал твёрдо и уверенно:       — Я хочу мира...       Эти слова прозвучали не просто так. Она стояла перед последней задачей — Адриана, последний город, удерживаемый Королевством Драконов. Этот город стал целью, финальной точкой их кампании, которая затянулась на долгие месяцы. Город, стены которого сдерживали не только врагов, но и мечты о мире. Элен знала, что ради мира нужно пройти через кровь и боль, и понимала, что эта битва может стать самой сложной.       Тяжёлый таран, установленный на телегу, медленно тащился впереди, его стон разносился по полю, будто предвещая дальнейшие разрушения. Элен стояла рядом с генералом, их взгляды были обращены к городу вдали. Генерал, одетый в серебристые доспехи, был явно уверен в своей силе и желал быстрых решений. Элен же, наученная горьким опытом предыдущих сражений, понимала, что лобовая атака вновь обернётся кровавым побоищем.       — Мы возьмём город в осаду, — сказала она, обращаясь к генералу, её голос был холоден. — Окружим его и будем давить на врага измором. Они не выдержат, если лишить их продовольствия и воды.       Генерал молча слушал, но его лицо выражало лёгкое раздражение.       — Провизии у нас достаточно, — добавила она, обведя взглядом строй солдат, их тяжёлые обозы и колонны. — Но ключ в том, чтобы лишить её тех, кто внутри. Их ресурсы ограничены, нам нужно перекрыть все их пути снабжения.       — Осада? Ты слишком медлительна, Элен, — пробормотал генерал, недовольно качая головой. — Королевство Драконов не уважает слабость, и наша задача — показать Империю сильной.       Элен стиснула челюсти, чувствуя, как тяжесть решений давит на неё сильнее, чем когда-либо. Она взглянула на генерала, не отводя взгляда.       — Одна сила здесь не поможет. Мы уже потеряли слишком много. Если повторим старые ошибки, все эти жертвы будут напрасны.       Генерал нахмурился, но не возразил сразу. Он знал, что слова Элен полны правды, даже если его гордость это не признавала. Окружение Адрианы было правильным шагом, но требовало терпения. Элен понимала, что стоящие на стенах враги не сдадутся без борьбы, и знала, что каждому её решению предстоит пройти испытание кровью.       — Сначала перережем все пути к воде, — добавила она, оборачиваясь к генералу и кивая. — Дождёмся их слабости. Тогда и будем атаковать.       Генерал выдохнул, его недовольство всё ещё читалось, но слова Элен всё же достигли своей цели. Он с неохотой кивнул в ответ:       — Хорошо. Но если увидим шанс на прорыв, я буду первым, кто возглавит атаку.       Элен улыбнулась краем губ, её взгляд был пустым и серьёзным:       — Главное, чтобы этот прорыв не обернулся новой могилой для наших солдат. Мы должны быть умнее их. Не забывайте об этом.       Она направилась к своим людям, готовясь к началу осады. Пыль на ровнине поднималась под сапогами, и ей оставалось надеяться, что этот город станет последним испытанием на её пути к тому миру, который она так хотела вернуть.       Элен вошла в шатёр, её шаги тяжело гулко звучали по полу, когда она двигалась к столу, где собрались несколько офицеров. Они были моложе, чем она ожидала, и каждый из них выглядел нервным, но готовым к действию. На столе была разложена большая карта, отмеченная позициями войск, путями снабжения и предполагаемыми слабостями города.       — Так, ребята, — начала Элен, касаясь указкой на участке карты, где находилась береговая линия, — капитан Крэг и его флот полностью перекроют доступ к морю. Мы должны изолировать Адриану, чтобы они ни в коем случае не получили снабжения или возможности сбежать морем.       Её голос был твёрд и прямолинеен, каждый офицер в шатре следил за её движениями и внимательно слушал её слова. Альфред, стоявший за её спиной, перекрещивал руки на груди, наблюдая за сестрой и офицерами.       — Наши люди уже окружили город, — продолжила она, пальцем обводя внешние границы Адрианы на карте. — Мы должны убедиться, что ни одна крыса не просочится наружу. Ваша задача — организовать патрули, перекрыть каждую тропу, каждую дорогу, даже лесные тропинки. Мы создадим для них иллюзию надежды на прорыв, но на деле — эта иллюзия станет их ловушкой.       Она указала на сектор, где находился ближайший пункт снабжения.       — Понимаете, враг может попытаться пробиться, чтобы добыть провизию. Но, если они сделают это, мы тут же захватим их. Пусть они думают, что могут дать нам бой за стенами — и именно там, вне стен, мы их разгромим.       Один из офицеров, молодой парень с русыми волосами и серьёзным взглядом, поднял руку.       — Капитан Элен, что если они попробуют договориться? — спросил он, осторожно глядя на неё.       Элен взглянула на него, её лицо было суровым.       — Они уже сделали свой выбор, когда встали на сторону Королевства Драконов, — её голос звучал холодно. — Здесь не будет переговоров. Их правитель и их генералы решили, что силой смогут взять наши земли. Теперь они сами должны познать эту силу.       Альфред, всё это время молчавший, вдруг добавил, словно обращаясь ко всем в шатре:       — Мы почти вернули все, что они забрали у нас. Удивительно, что они так долго ничего не предпринимали. Может, они думают, что смогут ускользнуть и спастись? Ну, им стоит понять, что таких возможностей больше нет.       Элен кивнула, оборачиваясь к своему брату.       — Да. Мы должны показать им, что эта земля теперь закрыта для них. И что каждый, кто попытается пройти, встретит лишь холодную сталь.       Она вновь перевела взгляд на карту, затем оглядела всех присутствующих офицеров.       — Вопросы есть? Если нет, приступайте к выполнению приказов. Нам надо быть на шаг впереди.       

***

      

      

      Элен сидела в шатре, неподвижно глядя на карту, разложенную перед ней на столе. Затхлый запах пороха, железа и пота наполнял воздух, угнетая своей тяжестью. Она устало провела рукой по длинным прядям своих волос, убирая их с лица, и опустила взгляд на позиции войск Империи, окружающих Адриану. Снаружи доносились звуки военных приготовлений, гул голосов, топот солдатских сапог и бряцание доспехов.       Рафаэль вошёл в шатёр, принеся что-то вроде еды. Элен посмотрела на него с короткой улыбкой, хотя и было видно, что вся ситуация вымотала её.       — Ты должна поесть, Элен, — мягко произнёс он, ставя миску с едой на край стола. — Ты почти не ела с тех пор, как мы начали осаду.       Элен вздохнула, посмотрела на миску, затем на Рафаэля, а потом вновь отвела взгляд.       — Еда... Всё это кажется мне сейчас таким неважным, — произнесла она, задумчиво наблюдая за фигурками, отмечающими их войска на карте. — Мне просто нужно понять, что мы делаем. Мы здесь, ожидаем, а они молчат. Я не знаю, что правильно. Не хочу, чтобы здесь началась ещё одна бойня.       Рафаэль сел напротив неё, глядя на её усталое лицо.       — Понимаю, но это война. Мы не всегда можем контролировать происходящее. Враги тоже знают, что ты не хочешь крови. Но, возможно, как раз поэтому они и отказываются сдаваться. Они понимают, что если будут просто ждать, Империя рано или поздно ослабит хватку.       Элен слабо улыбнулась.       — Может быть, ты и прав, Рафаэль, но мне это не нравится. Всё это затягивается, и я боюсь, что каждый день ожидания приносит лишь новые жертвы. И не со стороны солдат — а с гражданских, которые страдают от голода и болезней.       Рафаэль положил свою руку на её, постаравшись вселить в неё хоть немного уверенности.       — Тебе не обязательно нести всю тяжесть на себе. Мы все здесь, чтобы поддержать друг друга. А если кто-то и может найти способ закончить это дело мирно, так это ты.       Элен посмотрела на его руку, затем медленно подняла глаза, заметив в его взгляде что-то, что её всегда успокаивало.       — Я просто хочу, чтобы всё это закончилось, — тихо сказала она. — Хочу, чтобы мы наконец смогли жить нормально, без всей этой крови.       Рафаэль кивнул, понимая её чувства, хотя и знал, что такие желания были почти недостижимы в их положении.       — Мы сделаем всё, что в наших силах, чтобы это произошло. Мы постараемся избежать худшего, Элен, я тебе обещаю.       Она с благодарностью кивнула, снова переведя взгляд на карту. Война — это не то, чего она когда-то желала. Её мечта заключалась в мире, в справедливости, но реальность поднимала к ней кулак, вынуждая принимать решения, которые она ненавидела.       — Спасибо, Рафаэль, — произнесла она, на мгновение закрывая глаза, чтобы спрятать усталость. — Только одно мне нужно от тебя: оставайся со мной, пока всё это не закончится.       — Я всегда с тобой, — с улыбкой ответил он, глядя на неё.       Элен снова открыла глаза, снова взглянув на карту. Планы, расчёты, возможные атаки... Всё это осталось на своих местах, но теперь в её сердце появилась маленькая искра надежды — может, не всё ещё потеряно.       

***

      

      

      Элен в шатре сидела одна, изучая карты и разбросанные бумаги. В её голове крутились мысли о том, насколько затянулась эта осада. Весь план полагался на ожидание и подрыв морального духа врага. Входить в город силой было опасно, она понимала это лучше многих.       Вдруг в шатёр ворвался один из её солдат, его дыхание сбивалось, лицо раскраснелось от бега.       — Командир, ваш брат! Он вместе с генералами возглавил атаку на главные ворота!       Элен замерла на мгновение, её взгляд потемнел. Она ущипнула себя за руку, будто проверяя, что не спит. Потом медленно встала, скрипя зубами, и направилась к стойке с доспехами.       — Так вот значит как, — пробормотала она себе под нос, доставая свои вещи. Надев тёмную маску как подшлемник, она надела шлем поверх, жестоко и твёрдо зафиксировав его на голове. Кожаные ремни плотно обвили её шею, железо приятно холодило кожу. В левую руку она взяла двуручный меч, клинок, который издавал едва слышный скрежет, когда железная перчатка касалась его лезвия.       Выходя из шатра, она была в своём полном доспехе. Остальные её солдаты уже ждали снаружи, её верные воины, готовые следовать за ней в любую битву. Однако Альфреда среди них не было. Он был впереди, на поле битвы, и Элен видела, как издалека к городским стенам подступали военные отряды. Она не могла сдержать гнев, который нарастал внутри неё с каждым шагом.       — Кто отдал приказ атаковать? — бросила она молодому солдату, идущему рядом.       Парень нервно оглянулся, слегка отшатнувшись от её тяжёлого взгляда.       — Генералы, командир. Они сказали, что это приказ императора. Решили выступить немедленно.       — А меня почему не предупредили? — её голос набирал всё большую жестокость.       — Ваш брат сказал, что так будет лучше... — промямлил он, но тут же отпрянул под её взглядом.       Элен стиснула зубы так сильно, что ей казалось, что их вот-вот раздавит. Генералы решили обойтись без неё, её брат решил подчиниться — она чувствовала, как кровь бурлит от ярости.       В небе внезапно появились виверны — чёрные силуэты, которые стремительно пикировали вниз. Их крылья рассекали воздух, а зловещий рёв оглушал и деморализовал всех, кто стоял на земле. На их спинах виднелись всадники — закованные в броню воины Королевства Драконов. Копья словно дождь начали сыпаться на войска Империи, и строй атакующих на ворота пошатнулся под внезапным ударом с воздуха.       Осадные машины стояли без прикрытия, а маги и лучники едва успевали реагировать на происходящее, направляя стрелы и заклинания в сторону летающих тварей.       Элен знала, что её брат был там, среди штурмующих. С каждым шагом её гнев возрастал — как они могли пойти на такой риск, не подготовившись как следует? Почему Альфред поддался этому приказу?       С трудом пробиваясь через толпу солдат, она направлялась к тарану, который как раз подвезли к воротам. Вид солдат, разлетавшихся от удара пикирующих виверн, пробивал её на боль, и Элен ощущала, как её ярость только растёт. Наконец, в этой каше из людей и ударов, она заметила фигуру Альфреда, который с трудом пробивал себе путь к воротам.       — Альфред! — крикнула она, но его внимание было сосредоточено на таране. Он, казалось, не слышал ничего, кроме звуков битвы, и был весь в боевом азарте.       Элен подбежала к одному из генералов, которого защищали щитоносцы от дождя копий. Не задумываясь, она схватила его за плечо и, рванув, бросила на землю, прижимая к земле своей железной перчаткой.       Когда Элен схватила генерала и повалила его на землю, тот с трудом пытался не выглядеть испуганным, его глаза расширились, но он пытался сохранять достоинство, несмотря на ситуацию.       — Кто дал приказ начать атаку?! — выкрикнула она, её голос звучал громко и угрожающе, словно металлическое эхо вырвалось из-под её шлема.       Генерал задыхался, пытался собрать дыхание, но в его взгляде читалось негодование:       — Это приказ Императора, капитан. Ты, по сути, здесь не главная. Мы не можем позволить, чтобы нам диктовали наёмники, решившие сыграть в солдат. Ты должна знать своё место.       Элен сжала свою железную перчатку сильнее, и лицо генерала исказилось в болезненной гримасе.       — Моё место там, где бой, — прошипела она. — Мы могли избежать всех этих потерь, если бы вы не лезли вперёд, будто слепые! Вы решили идти на лобовую атаку без разведки и без координации!       — Ты не понимаешь ничего, наёмница, — с презрением бросил генерал, хотя его голос подрагивал от боли. — В армии есть дисциплина, а ты просто привыкла действовать по собственным правилам. Я не обязан слушать советы того, кто младше меня по званию и вообще является всего лишь наёмницей, даже если тебе удалось добиться некоторых побед.       Элен заскрежетала зубами и отпустила генерала, толкнув его на землю. Он, перевернувшись, начал подниматься, грязно ругаясь. В этот момент очередной взрыв разнёсся совсем рядом, и Элен вновь обратила внимание на поле боя — там, среди дыма и летящих обломков, был её брат, окружённый солдатами, и она знала, что ни в коем случае не может потерять его в этой безумной атаке.       Она бросила генералу последний холодный взгляд:       — Если мы все выживем, я ещё вернусь к этому разговору, генерал. Надеюсь, ваши приказы стоят тех жизней, которые вы рискуете потерять.       Генерал остался на месте, стараясь восстановить дыхание, в то время как Элен, не теряя ни секунды, направилась в гущу боя, к своему брату и к тарану, который уже отчаянно пытались подкатить к воротам, несмотря на летящие копья и ужасное давление со стороны защитников.       Крылатые твари кружили над полем, поливая его градом копий, что пробивали доспехи, вбивая солдат в землю. Осадные орудия, которые они привезли с собой, теперь стояли без дела — те, кто управлял ими, лежали мертвыми. Вдалеке виднелись корабли капитана Крэга, но они были слишком далеко, чтобы оказать поддержку.       Элен, прикусив губу, подошла к Альфреду и вместе с ним подтолкнула телегу с тараном ближе к воротам, после чего принялась бить по воротам, как будто вся её злость и боль воплотились в этих ударах. Она молчала — не хотела сейчас говорить с братом. Но знала, что разговор их ждёт, если они оба останутся живы.       В воздухе слышались вопли, шум битвы, стук копыт, виверн и пронзительные крики тех, кто умирал. Защиты от летающих тварей не было. Лучники старались сбить их, но тщетно — виверны, маневрируя, избегали стрел, а их всадники, безжалостные, метко бросали копья. Элен глотала это отчаяние, держа фокус на одном — выбить ворота. Её люди гибли, но задание должно быть выполнено. "Если бы Жаклин была с нами", подумала она, ударяя тараном с большей силой. "Она бы нашла способ. Она бы знала, как остановить это".       Альфред поднял голову, заметив тень новой виверны, приближающейся.       — Они опять на подходе! — крикнул он сквозь шум битвы.       Элен не могла отвлечься. Она знала, что ворота должны быть выбиты, иначе их шансы на успех просто испарятся. Вид того, как её люди падают, только усиливал её гнев. Это было словно затмение разума, когда все эмоции и мысли сжались до одного — продолжать бить по воротам, пока они не падут.       — Продолжай! — выкрикнула она Альфреду, её голос был полон напряжения, и она снова ударила тараном. Руки ныли, но она не позволяла себе остановиться. Между ударами она заметила, как Альфред смотрит на неё с выражением, которое она не смогла сразу прочесть.              Ворота наконец пали под их ударами с грохотом, и Элен, не давая себе и мгновения на передышку, подняла свой меч с земли, сжимая рукоять в обеих руках. Вместе с Альфредом она врезалась в ряды врагов, ворвавшихся через разломанные ворота. Город был их целью, и они не собирались уходить отсюда без победы.       Они влетели в город, воины королевства драконов пытались встретить их сопротивлением, но отряды Элен были уже в бешенстве и кровавой ярости. Меч её мелькал, словно смертоносная молния, оставляя за собой только трупы и крики умирающих. Она прорезала себе путь через узкие улочки, отражая удары и нанося их в ответ, всё ещё с напряжением ощущая присутствие виверн над головой.       Альфред рядом шёл впереди, размахивая алебардой, сшибая противников на своём пути. Он рубил, не оглядываясь назад, как если бы вся эта кровавая пляска не имела для него ни малейшего значения, кроме движения вперёд. Элен смотрела на его профиль — она знала, что его звериная натура стала проявляться всё чаще, и теперь он сражался с какой-то дикой радостью.       Отряд продвигался вперёд по узким улочкам города, их окружали остатки домов, разрушенные бои. Над их головами кружили виверны, отбрасывая тёмные тени на землю и продолжая забрасывать копьями. Элен двигалась быстро, стараясь избежать следующего броска, когда одно из копий вонзилось в землю в шаге от неё, разлетевшись о камни. Она отшатнулась, подняв свой меч и зная, что не может позволить себе остановиться.       — Альфред! — крикнула она, когда тот рубанул очередного врага, поворачиваясь к ней. — Прорвёмся к ратуше, не останавливаться!       Альфред коротко кивнул, не теряя ритма в своих атаках. Виверны сновали над ними, их тени словно дразнили, внушая страх в души тех, кто ещё оставался в сознании и не бежал. Элен видела, как копья вонзались в тела её солдат, как люди падали и уже не вставали, но у неё не было времени жалеть, не было времени останавливаться и переживать. Война требовала её полного сосредоточения — она знала цену слабости, видела, как её близкие погибают от её ошибок, и больше не могла себе этого позволить.       Когда они добрались до ратуши, перед ними стоял небольшой отряд воинов в тяжёлых доспехах. Элен насторожилась, увидев, как солдаты, как заворожённые, расступаются, давая пройти этой странной девушке. Её платье было украшено созвездиями, а длинная шляпа с алой лентой словно напоминала о чём-то древнем и загадочном. Элен прищурилась, оценивая незнакомку, пока та приближалась, в то время как визг виверн наполнял воздух.       — Так это ты та самая легенда, которая возвращает земли Императора? — спросила Джульетта, остановившись напротив Элен. Виверны приземлились на крыши домов, а их всадники, закованные в меха и покрытые татуировками, внимательно следили за всем происходящим.       Элен стиснула зубы, её сердце забилось быстрее от злости и волнения. Она шагнула вперёд, намереваясь ударить эту самоуверенную незнакомку, но натолкнулась на что-то твёрдое, невидимое. Её меч, казалось, упёрся в воздух, не давая продвинуться даже на шаг.       — Меня зовут Джульетта Сорентино, — продолжила незнакомка, её голос звучал так, будто она наслаждалась всем этим зрелищем. — Ты ведь слышала про моих родственников?       Элен покачала головой, снова попыталась пробить эту преграду, но все усилия были напрасны. Меч ударялся о невидимую стену с металлическим звуком, оставляя её без возможности приблизиться к Джульетте.       — Нет, не слышала, — отрезала она, пытаясь не выдать своё раздражение.       Джульетта наклонила голову, как будто удивившись ответу, и её глаза прищурились с лёгкой, снисходительной улыбкой.       — Жаль. Но не страшно, — сказала она, её голос был полон холодного, ледяного спокойствия. — Достаточно того, что ты узнаешь меня сейчас.       Джульетта провела пальцем по воздуху, и воздух вокруг Элен стал тяжёлым, сдавливая её легкие. Дышать становилось всё труднее, и её сознание начало меркнуть от нехватки кислорода. В тот момент, когда казалось, что она теряет сознание, воздух неожиданно вернулся, и Элен, шумно вдохнув, смогла снова дышать. Джульетта подошла к самой границе своего барьера, касаясь его рукой.       — Убирайся с нашей земли... теперь это место принадлежит драконам, — сказала Джульетта, её глаза сверкали, а голос звучал безжалостно.       Виверны завизжали, а всадники на их спинах закричали в ликовании. Джульетта обернулась, и невидимая стена буквально вытолкнула Элен назад, вместе с её войском и братом.       — Ну что ж... время пить чай... — не успела договорить Джульетта, как на её барьер обрушился небывалый шквал огня, ослепляя всех вокруг. Огонь охватил всё вокруг — как здания, так и солдат, но, казалось, не причинял вреда тем, кто находился внутри невидимого барьера. Виверны, сидевшие на крышах, начали гореть, а те, кто успел взлететь, заметили приближающийся флот кораблей капитана Крэга.       Залп орудий, магия, выпущенная наугад, и стрелы буквально обрушились на врагов и союзников. Элен среагировала моментально — схватила Альфреда за руку и утянула его в ближайшее укрытие, скрывшись в одном из полуразрушенных домов.       Грохот битвы, казалось, длился вечность, но спустя несколько часов он прекратился. Тишина, наконец, наступила, и Элен ослабила хватку на руке брата. Альфред всё ещё дёргался, пытаясь прорваться наружу, но она держала его крепко. Когда стало ясно, что сражение завершилось, она выпустила его, и они вместе выбрались из полуразрушенного здания.       На поле битвы царил хаос. Повсюду были тела, разбросанные как марионетки, потерявшие своих кукловодов. Земля была усеяна осколками оружия, доспехов и разрушенных телег. Дым поднимался от догорающих тел виверн, чьи огромные крылья теперь лежали опалёнными и обугленными, напоминая груды чёрных листьев. Мертвые солдаты обеих сторон были смешаны в этом кровавом месиве. Пыль и запах гари наполнили воздух, и даже стоя на месте, чувствовалась тяжесть всего того, что произошло.       Элен внимательно оглядела поле боя, её взгляд задержался на местах, где догорали останки виверн. Нигде не было видно Джульетты. "Она сбежала," — подумала Элен, прикусив губу.       Она повернулась к своему брату, её глаза полыхали гневом. Не раздумывая ни секунды, она сорвала с себя шлем и швырнула его в Альфреда. Тот успел поймать шлем, но его руки задрожали от неожиданности и силы броска.       — Что ты творишь?! — прокричала Элен, не сдерживая ни ярости, ни эмоций. — Ты вообще понимаешь, что из-за тебя мы оказались в такой ситуации?!       Она шагнула вперёд и ударила его в грудь кулаком. Альфред, опешив, даже не стал защищаться. Его глаза округлились, он выглядел растерянным, как будто не мог понять, почему его сестра так на него злится.       — Ты просто бросился в эту глупую атаку! Без плана, без координации, без меня! — её голос дрожал от гнева и усталости. — Ты хоть понимаешь, сколько людей погибло из-за этой тупости?!       Альфред сжал зубы, сдерживая ответ, но было видно, что он не меньше зол на себя, чем его сестра. Он опустил взгляд, чувствуя, как вина давит на плечи.       — Я... я думал, что смогу сделать что-то полезное, — пробормотал он, пытаясь оправдаться.       — Полезное? — её голос сорвался на саркастический смех. — Ты чуть не умер! Мы все чуть не погибли! Это всё, что ты называешь "полезным"?       Она снова ударила его кулаком, но на этот раз её сила явно иссякла, и её рука просто упала на его грудь. Её глаза заблестели, но она не позволила себе заплакать.       Элен подняла свой меч с земли, к счастью, он не был поврежден в битве, лишь покрыт грязью и кровью. Она смахнула слезы с глаз, пытаясь взять себя в руки. В голове прозвучала страшная мысль, от которой мороз прошел по коже: где-то среди этого хаоса мог быть Рафаэль. Его образ стоял перед глазами — его улыбка, его уверенные слова, и теперь она не знала, жив ли он.       Элен решительно двинулась вперёд, через разрушенные улицы города. Ратуша, некогда величественная, теперь была полуразрушенной развалиной, её крыша обрушилась, стены местами трещали, будто готовы были окончательно рухнуть в любой момент. Она шла между разломанными стенами, в дыму, в клубах огня, крича его имя: "Рафаэль! Раф!"       Пустые взгляды мёртвых солдат, крики раненых и стенания умирающих заполняли пространство. Она искала его взглядом, надеясь на чудо. Её ноги продирались через обломки и останки, она спотыкалась, но снова вставала и продолжала идти.       Её сердце заколотилось, когда она увидела знакомое серебристое мерцание на земле. Блестящий меч, который Рафаэль так и не переплавил, оставив его таким же ярким и демонстративным. Она ускорила шаг, практически побежала к месту, откуда исходил этот блеск.       Когда она добралась до этого места, ей открылось ужасающее зрелище: Рафаэль лежал под огромной тушей мёртвой виверны. Только его рука и меч были видны из-под этой массивной массы. Элен почувствовала, как её дыхание перехватило, она замерла на мгновение, пока страх и паника завладели ею.       "Нет, нет..." — прошептала она, её голос дрожал. Она подошла ближе, опустившись на колени рядом с ним. Всё её тело напряглось, когда она начала пытаться сдвинуть тяжёлую тушу виверны. Она вцепилась в её шершавую шкуру, стиснув зубы, и потянула, используя всю свою силу.       Сначала виверна не поддавалась, но Элен, обуреваемая отчаянием, продолжала тянуть, всё больше усиливая давление. Наконец, благодаря её звериной силе, она смогла сдвинуть тушу достаточно, чтобы освободить его.       Рафаэль был без сознания, его лицо выглядело бледным, и казалось, что жизнь едва держится в нём. Элен прижалась к его груди, прислушиваясь, пытаясь уловить хотя бы слабое биение сердца. Она почувствовала слабое, едва заметное сердцебиение. Он был жив.       — Живи... ты должен жить... — прошептала она, сквозь слёзы, которые снова хлынули из её глаз. Она откинула его меч в сторону и аккуратно подняла Рафаэля, чувствуя, как тяжело ему дышится. Элен понимала, что ей нужно вывести его отсюда, и как можно скорее найти помощь.       Собрав все свои силы, она поднялась, неся его на своих плечах, направляясь прочь от пылающего города.       Альфред следовал за Элен по разрушенным улицам Адрианы, его взгляд метался от сгоревших домов до обугленных тел, оставшихся после последней атаки. Его шаги были тяжёлыми, и хотя он пытался понимать свою сестру, отчаянно пытаясь осознать её злость, это не давало покоя. Он знал, что поступил, возможно, опрометчиво, но всё это ощущалось таким далеким от его намерений. Он хотел победы, хотел славы — возможно, этого было слишком мало.       Когда они приближались к выходу из города, Элен вдруг замедлила шаг, её взгляд зацепился за знакомые фигуры, стоящие у выхода. Капитан Крэг и Киндел, оглядывая последствия боя, спокойно обсуждали масштабы разрушения. Их спокойствие словно контрастировало с тем адом, который происходил вокруг.       Рядом с ними стояла молодая девушка с длинными огненно-красными волосами, которые сверкали в свете пожаров, а её платье сливалось с пламенем, словно само оно было частью огня. Элен, увидев их, будто обрела новую цель. Она ускорила шаг, практически побежала к ним, её ноги еле слушались, а сердце, казалось, замедлило свой бег. Она рухнула перед ними на колени, дрожащим голосом прося помощи:       — Помогите ему! Рафаэль... ему нужно помочь! Пожалуйста...       Крэг взглянул на её измученное лицо и лишь коротко кивнул, подозвав своих моряков, которые были неподалёку. Они поспешили к Элен, поднимая Рафаэля с земли. Солдаты аккуратно подняли его тело, укладывая на импровизированные носилки, и быстро направились в сторону гавани, где стояли корабли Крэга.       Элен осталась сидеть на земле, её руки дрожали, сжимая меч, словно она до сих пор пыталась удержать что-то бесценное, что вот-вот может ускользнуть от неё. Слёзы снова катились по её лицу, и она, казалось, не замечала ничего вокруг.       Альфред, наконец, подошёл к ней, хотел приобнять сестру, хотел сказать что-то ободряющее, слова поддержки, которые могли бы вернуть ей силы. Но Элен внезапно резко встала, подняла голову и бросила на него взгляд, полный боли и отвращения:       — Не подходи ко мне, — её голос был полон горечи и усталости. — Я не хочу тебя видеть... ты...       Она не закончила фразу, её голос дрогнул, и она просто повернулась и пошла вслед за Рафаэлем. Она даже не смотрела назад, не смотрела на брата, который стоял растерянный и, возможно, обиженный её словами. Её шаги были тяжёлыми, но её намерение было кристально ясным — она не хотела оставлять Рафаэля одного.       Крэг и Киндел молча наблюдали за всем этим, их лица не выражали ничего, кроме понимания и тихого осознания того, что каждый на этой войне потерял что-то важное. Киндел склонил голову, наблюдая, как Элен уходит:       — Когда война заканчивается, иногда остается только пустота, — тихо заметил он, словно говорил сам с собой.       Крэг вздохнул, кивая в ответ, а затем бросил взгляд на Альфреда. Парень стоял неподвижно, опустив голову, его пальцы нервно сжимались и разжимались, и было видно, что слова сестры пронзили его глубже, чем любые удары, что он получал на поле боя.