Глава 10: Страна Забвения

      

      

      

      

“Порочный круг замыкается. Мы снова столкнулись с агрессией. Тот мир, который я так надеялась принести, оказался слишком хрупким для этого мира, погрязшего в крови и жадности. Надежды рушатся, как карточные домики, а единственная истина, которую я вижу, — это то, что насилие порождает только новое насилие.” Элен Вульф

                    

3 месяца спустя

      

      

      — Уважаемые жители Пилатрии, Адриана и Алалия — наши исконные земли! — начал свою речь Гюнтер, стоя на возвышении в роскошном императорском одеянии. Его яркая одежда подчёркивала его статус, а лицо выражало гордость за свою страну. Рядом с ним, словно стражи, стояли Элен и Альфред, закованные в броню, их руки скрещены, а пальцы касались кончиков плечевых пластин.       — Я рад, что вы выбрали меня своим императором, — продолжил Гюнтер, его голос звучал уверенно и громко, разносился по всей главной площади Пилатрии. — И я буду править для народа!       Толпа ликовала, флаги новой Империи — с изображением щита и меча — развевались позади на фоне яркого неба. Взгляды всех были прикованы к новому императору.       — Империя драконов желает оккупировать наши земли. Соседние страны, которые когда-то отделились от нашей Империи, забрав её дарованные земли, не должны иметь свою независимость. Наш народ там угнетают, не дают ему жить, и в конечном итоге убивают, — сказал он, сжав кулак и затем, с печальной серьёзностью, опустив голову, положил руку на сердце.       — Как новый император, я не могу оставаться в стороне и смотреть на это. Поэтому, начиная с сегодняшнего дня, я объявляю о военном походе, чтобы восстановить историческую справедливость и помочь имперскому народу, который страдает за пределами наших границ.       Слова Гюнтера вызвали оглушительный восторг. Толпа загудела от радости, и в небо взмыли фейерверки, раскрашивая его множеством цветов. Даже Жаклин, наблюдавшая с одной из крыш, выпустила огненный снаряд. В небе он загорелся и взорвался, принимая форму огромной огненной птицы, которая воспарила над ликующим городом.       Когда Гюнтер удалился с площади, Элен и Альфред последовали за ним, скрывшись в коридорах имперского штаба — бывшей ратуши, что стояла на центральной площади. Новые фрески с изображением Гюнтера уже украшали стены, но внутри всё оставалось достаточно скромным, без лишнего великолепия.       Идя по пустым залам и убедившись, что никто не подслушивает, Элен начала разговор.       — Неплохо, Гюнтер. Я рада, что ты согласился нам помочь, — сказала она, её голос был ровным, но в нём ощущалась скрытая ирония. — В конечном итоге, я тебе доверяю.       Гюнтер рассмеялся, не сбавляя шаг.       — Не ври. Я не дурак. Ты сделала это не потому, что доверяешь мне, а потому, что тебе меня не жалко, — с усмешкой заметил он. — Но как тебе моя речь?       Элен похлопала в ладоши, хотя её шаги слегка ускорились, чтобы не отставать от Гюнтера, который, казалось, спешил на кухню — он явно проголодался.       — Речь была хорошей. Мне понравилось, — ответила Элен, при этом её лицо оставалось серьёзным. — Армии готовы. Нам нужно вернуть наши земли, отодвинуть линию фронта и создать буферную зону. Я не позволю драконам захватывать наши территории.       Гюнтер кивнул, его внимание уже было занято мыслями о предстоящем обеде, но слова Элен заставили его остановиться и на мгновение задуматься.       — Верно. Но ты понимаешь, что вернуть земли — это только начало. Они не оставят это просто так. Ты готова к тому, что впереди будет настоящая война?       — Война! — с явным удовольствием произнёс Альфред, его глаза сверкнули. — Ещё раз скажи, это словно музыка для моих ушей!       Элен тяжело вздохнула, слегка нахмурив брови.       — Мира не будет, пока Королевство Драконов ведёт свою агрессивную политику, — сказала она, её голос был полон усталости. — Думаешь, я не пыталась найти иной выход? Они не хотят возвращать наши земли, а бывшие страны, которые когда-то отделились от нас, теперь повернулись к Драконьему королевству. Я лишь хочу восстановить историческую справедливость.       Гюнтер рассмеялся, наконец дойдя до кухни. Она была довольно скромной, но еда, которая стояла на столах, была разнообразной и вкусной.       — Ну, хорошо, ребята, — проговорил он с лёгкой насмешкой, садясь за один из столов. — Я буду наслаждаться роскошной жизнью, а вы решайте проблемы страны, — с этими словами он удобно устроился, ожидая, когда ему принесут еду.       Элен, взяв себя в руки, кивнула.       — Мы тебя оставляем, Император, — сказала она, направляясь к выходу.       Альфред усмехнулся и бросил на прощание:       — Давай, дружище, не сдохни, пока мы не вернёмся!               Элен стояла перед величественным Остраковым, крепко сжимая горло одного из гонцов, который прибыл с предложением переговоров. Его лицо было искажено страхом, и он отчаянно хватал воздух, пока её рука не ослабила хватку. — Скажи своему королю, что если они не откроют ворота и не капитулируют, мы возьмём город силой, — холодно произнесла она. — Я дала вам три дня на вывод гражданских. Её хватка немного ослабла, и в этот момент Альфред, подойдя, щёлкнул гонца по носу. Его удар, усиленный железной перчаткой, заставил гонца покачнуться и чуть не потерять сознание. — У вас двадцать минут, как только ты скроешься за воротами. Уже темнеет, а значит, время у вас на исходе. Ночь — это наше время, — сказала Элен, её глаза в глубине шлема сверкнули звериным светом. Гонец, едва не упав от удара Альфреда, вскочил на свою лошадь и, не оглядываясь, поскакал к воротам. Повисла немая тишина, и, как только гонец исчез за горизонтом, вокруг Элен раздался смех её солдат. — Видели? — громко смеясь, воскликнул Альфред. — Я же говорил, только Империя растит настоящих мужчин! Какие же они слабые! Солдаты поддержали смех, но Элен, стоявшая впереди, сохраняла невозмутимый вид. В лагере Элен царила напряжённая, но не лишённая воодушевления атмосфера. Её отряд состоял из опытных воинов, каждый из которых понимал, что впереди их ждёт жестокая битва, но никто не терял уверенности. Разговоры воины вели на приглушённых тонах, но смех Альфреда раздавался то и дело, нарушая тишину. Он шутил с солдатами, поддерживая боевой дух, и его грубый юмор находил отклик среди подчинённых. Элен, напротив, была погружена в свои мысли. Рафаэль подошёл к Элен, его лицо было серьёзным, как всегда, когда он думал о битве. Он обратился к ней привычно и уважительно, называя её Седьмой. — Седьмая, нам нужно обсудить план атаки, — сказал он, его голос был тихим, но уверенным. — Шестой займёт правый фланг, его группа пойдёт через лес, они обеспечат нам внезапный удар по крепости с той стороны. Ты с основной армией пойдёшь на штурм ворот, мы ударим в лоб. Нужно быть готовыми к тому, что оборона у них будет крепкая. Элен кивнула, следя за каждым словом Рафаэля, хотя её мысли были где-то ещё. Она ощущала, как её броня стала теснее. Живот, который ещё недавно был почти незаметен, начинал выдавать её секрет. Она не говорила об этом ни Рафаэлю, ни Альфреду. Её мысли крутились вокруг того, как долго она сможет скрывать это — но сейчас ей было важно держать фокус на сражении. Рафаэль наклонился к ней, опираясь на карту, разложенную на деревянной столешнице: — Если они выдержат наш первый натиск, — продолжал он, — мы должны будем перейти к плану Б. Легион пойдёт через западные ворота, а я постараюсь ударить сзади, устроив засаду, чтобы сковать их войска. Элен задумчиво кивнула, но чувствовала, как броня давит на живот, заставляя её слегка сместить положение тела, чтобы уменьшить дискомфорт. Рафаэль заметил, что её внимание на мгновение ускользнуло, и спросил с беспокойством: — Ты в порядке, Седьмая? — Да, всё в порядке, — холодно ответила она, снова сосредоточив взгляд на карте. — Мы ударим точно и без колебаний. Всё должно пройти по плану. Тем временем Альфред вдалеке громко смеялся с другими солдатами, разбивая лёгкую палатку. Его грубый смех был полон энергии, он обшучивал планы на битву, добавляя нотки цинизма. — Эй, Седьмая! — крикнул он, с ухмылкой на лице. — Не забудь, ночь — это наше время. Я уже вижу, как мы разорвём их на части. Элен сдержанно кивнула, не отвечая на его насмешки. Она старалась удерживать свои эмоции под контролем, но живот вновь дал о себе знать. Она понимала, что скоро будет сложно скрывать беременность и надо что-то решать. Рафаэль вернулся к обсуждению: — Мы начнём штурм через двадцать минут, как только солнце полностью сядет. Всё готово, и наша победа зависит от того, насколько слаженно мы будем действовать. Седьмая, я полагаюсь на тебя, как всегда. Элен посмотрела на него, чувствуя его поддержку, но молчала. В голове вертелись тысячи мыслей, и одна из них была о будущем, которое она должна была планировать не только для Империи, но и для себя. — Спасибо… — Элен тихо наклонилась к Рафаэлю, её голос был наполнен теплотой. — Когда вернёмся, нам надо будет поговорить… любимый, — добавила она с нежностью, чтобы никто из солдат не услышал. Рафаэль кивнул, но не успел ничего ответить, как грозный рёв медведей раздался с другой стороны лагеря. Элен сразу направилась в ту сторону. — Эй, мишек не обижайте! — сказала она, подходя к гигантским медведям, которые были запряжены к огромному тарану, украшенному волчьей головой. — Им ещё в броню заковываться и это полено тянуть. Шесть массивных медведей, высотой намного выше Элен, стояли готовые к бою. Их огромные тела с трудом могли удержать железные цепи, но они были спокойны, чувствуя уверенную руку Элен, которая поглаживала их, успокаивая перед предстоящей битвой. Осадные орудия были наготове, а вокруг них кипела подготовка. Неподалёку Ира и Алексис тискали огромных волков, которые грызли кости. Ира, заметив Элен, подозвала её. — Всё готово? — спросила она, когда Элен подошла ближе. — Жаклин сейчас занята пропагандой и организацией воспитания детей в стране. Беременность её изменила, думаю, в лучшую сторону, — ответила Ира, с лёгким сарказмом в голосе. Элен кивнула, затем бросила взгляд на мочки ушей Алексис, которая поглаживала волка. — Раны зажили? Она больше вас не обижает? — спросила она, заметив, что на ушах девушки больше не было следов старых травм. Ира и Алексис переглянулись и пожали плечами. — Она всегда к нам плохо относилась, — вздохнула Ира. — Но мы не можем уйти от неё. Элен нахмурилась. — Почему? — задала она прямой вопрос. Они синхронно ответили: — А куда нам идти? Элен пожала плечами, не видя в этом проблемы. — Вернитесь на Сен'юру к своим сородичам, там же много ваших, Кодо. Ира рассмеялась, качая головой: — Нет, наши годы уже уходят. И потом… я думаю, всё изменится к лучшему, когда её дети родятся. Элен кивнула, не желая спорить, и взглянула на небо, которое постепенно темнело. Близилось время штурма. Небо над Остраковом было тёмным, и лишь слабое мерцание огней освещало массивные стены города. В лагере Элен всё было готово к штурму. Армия заняла позиции, осадные машины были на своих местах, а огромные медведи, запряжённые в таран, неторопливо двигались вперёд, их рёв гулко отдавался в ночи. Таран, украшенный головой волка, казался угрозой, готовой вот-вот обрушиться на врага. Элен стояла в шлеме, её лицо было скрыто, лишь глаза, блеск которых был виден сквозь узкие прорези, пристально смотрели на городские стены впереди. Когда гонец вернулся с вестью, что гражданских из Остракова не вывели, она едва заметно напряглась, но не подала виду. — Они не хотят сдаваться, — тихо произнесла она, больше для себя, чем для окружающих. Рафаэль, стоявший рядом, уловил её слова и обратился к ней: — Седьмая, что прикажешь? Элен посмотрела на него, её голос прозвучал твёрдо, но без излишней напыщенности: — Мы начинаем. Она повернулась к своему отряду, который ожидал её сигнала. Солдаты были готовы, каждый держал перед собой массивные щиты, способные защитить от стрел и камней. Элен шагнула вперёд, взяв свой собственный щит — высокий, до самого её роста. Он полностью закрывал её, оставляя лишь узкие щели шлема для наблюдения за полем битвы. — Вперёд, — отдала она приказ. Строй начал двигаться, солдаты шли медленно, но уверенно, скрываясь за щитами, приближаясь к воротам. Лучники, находившиеся среди них, были готовы отвечать на любую угрозу. Тишина в лагере казалась угнетающей, нарушаемой лишь звуками шагов и грохотом осадных орудий, выплёвывающих каменные ядра и огненные шары. Ядра ударялись о стены Остракова, вызывая взрывы пламени и облака пыли. Медведи, тянувшие таран, рычали и напрягались, их огромные тела медленно приближали массивное орудие к воротам. Огонь осадных машин отражался в их глазах, добавляя сцене зловещий оттенок. Элен двигалась вперёд, скрытая за своим щитом. Стены Остракова ожили. Слухи о неминуемом штурме подтвердились, когда со стен замка в небо взлетели сотни стрел. Лучники врага, не теряя времени, осыпали щитовые порядки Элен дождём смертоносных стрел, их острые наконечники с треском врезались в защитные щиты. Но строй не дрогнул, тренировавшиеся годами солдаты двигались вперёд, шагая синхронно, как единое целое. В этот момент в небе появились крылатые твари — виверны, а их всадники, управляя этими чудовищами, начали метать копья. Металлические наконечники пробивали броню, летели с ужасающей точностью, на мгновение парализуя солдат. Но Элен шла вперёд, несмотря на хаос, держа перед собой массивный щит в правой руке. В левой она сжимала двуручный меч за лезвие, как будто готовилась пустить его в ход в любой момент. Окружающий её хаос не сбил её с пути. Крики, звон оружия, треск дерева и металла — всё это было частью неизбежного. — Огонь! — раздался её командный голос, эхом разлетаясь по полю. Огненные снаряды взмыли в небо и, словно кометы, рухнули на город. Пламя начало охватывать деревянные постройки Остракова, черный дым поднимался к небесам. Осадные машины врага в ответ продолжали выплёвывать град стрел и копий, но армия Элен не дрогнула. Потери были минимальны благодаря строгой дисциплине и слаженной работе. Однако потерь избежать не удалось: некоторые щитоносцы падали, пронзённые копьями или стрелами, найденными в уязвимых местах доспехов. Их место тут же занимали другие, закрывая строй и удерживая натиск врага. Стрелы пробивали защиту тех, кто оказался менее удачлив, и солдаты глухо падали на землю, но строй шёл дальше. Виверны кружили над ними, всадники метали копья, но с земли по ним вели ответный огонь лучники из отряда. Прокачанные годами тренировки делали своё дело — штурм продолжался с минимальными потерями. Ира и Алексис держались за спиной Элен, укрываясь за её огромным щитом. Ведьмовский отряд, хоть и без своей командирши, держал позиции и уверенно сражался, защищая фланги от атак с воздуха. Когда они наконец подошли к массивным воротам, таран был готов к удару. Огромные медведи, напрягаясь из последних сил, дотащили его до цели. Элен и её солдаты взялись за таран и с размаху оттолкнули его назад, затем отпустили, позволяя ему врезаться в ворота с громким гулом. Город содрогнулся, но враги на стенах не прекращали атак. Стрелы продолжали сыпаться, пробивая щиты, и копья с ужасающей силой пробивали броню самых стойких бойцов. Ира и Алексис продолжали оставаться под защитой, ожидая своего момента. Их глаза горели ожиданием, но пока они удерживали позиции, доверяя своим соратникам. Со стороны лагеря медленно шла Офелия в огненно-красном платье. Она двигалась уверенно, её руки поднимались к небу, выпуская потоки огня, которые устремлялись в сторону виверн. Огромные огненные струи сжигали крылатых тварей прямо в воздухе, оставляя лишь облака пепла. Солдаты Легиона прикрывали её щитами, защищая от атак врага, пока она продолжала своё огненное разрушение. Элен, стоя на передовой, чувствовала напряжение с каждым ударом тарана, с каждым шагом, который приближал их к победе. Последний удар тарана сотряс ворота Остракова, сорвав одну из створок с петель. Она с грохотом рухнула, придавив нескольких солдат, стоявших позади. Элен, тяжело дыша, выпрямилась и, увидев разрушенные ворота, крикнула: — За Императора! — её голос, усиленный магией, пронёсся эхом по всему полю боя, наполняя солдат решимостью. Как только ворота рухнули, лучники с другой стороны выпустили рой стрел, и те, кто расслабился и опустил щиты, были мгновенно поражены. Но Элен не замедлилась. Ускорив шаг, она рванулась вперёд, принимая удары стрел и копий своим массивным щитом, который глухо звенел от постоянных попаданий. Когда она добралась до строя врагов, её щит обрушился на них с такой силой, что несколько солдат было отброшено назад. Её двуручный меч, преобразившись в одноручный, стал удобным для ближнего боя. Элен начала рубить врагов, не оставляя им шансов на ответный удар. Каждый её удар был мощным и точным, она прокладывала путь через солдат противника, словно не встречала сопротивления. Вокруг неё разгоралось сражение. Солдаты Империи сражались, подавляя врагов, хотя потери не были малы. Осадные орудия медленно продвигались вперёд, стреляя дальше, чтобы не задеть своих, а виверны, что всё ещё кружили над полем боя, были вынуждены отступать из-за плотного огня Офелии и лучников. Элен вместе со своим отрядом продвигалась по улицам Остракова. Враги отступали перед её натиском, но их сопротивление всё ещё было ощутимым. Одного из врагов она выбила из строя ударом меча, выбив оружие из его рук. Схватив его за шею, она с силой прижала его голову к стене, и тащила его, стирая лицо о каменные стены, оставляя за собой кровавый след. На её лице мелькнула тень улыбки, когда она продвигалась дальше. Тем временем Ира и Алексис, незаметные в толпе, пробирались по мелким улочкам, чтобы открыть другие ворота. Это должно было позволить Альфреду с его войском ворваться в город с другой стороны, а Рафаэль должен был перекрыть пути к отступлению. Элен продолжала сражаться, её сила и опыт делали её практически неуязвимой на поле боя. Она разрубала врагов пополам, но в моменте наступила опасная тишина. Внезапно в неё влетело копьё, пробив её наплечник и разлетевшись внутри, причинив сильную боль. Она упала на спину, издав крик боли, который был заглушен шумом битвы. С неба, на одну из крыш, приземлилась огромная виверна. На её спине восседала всадница с длинной косой и выбритыми висками, украшенными руническими татуировками. Она сняла свои лётные очки, которые защищали её глаза во время полёта, и, усмехнувшись, крикнула: — Все сюда! Добьём генерала! Её крик мгновенно отдался в воздухе, и остальные виверны взмыли в небо, устремляясь к Элен, поливая её копьями. Элен, действуя на инстинктах, сделала перекат, стараясь защитить живот. Её солдаты ринулись вперёд, накрывая её щитами, пытаясь защитить своего командира. Она бросила взгляд на своё плечо, рана, хотя и медленно, начинала заживать. Кровь наполняла её глаза, и она, зарычав, поднялась на ноги. Силы начинали возвращаться, но её гнев рос с каждым ударом сердца. Скрывшись за спинами солдат, Элен медленно пробиралась в сторону одного из домов, замечая, как местные жители прячутся, затаившись в тенях. Она не останавливалась, двигаясь дальше через узкие коридоры и наконец выбираясь через окно. Тяжело карабкаясь, она взобралась на крышу небольшого строения, стараясь подловить момент. С её позиции она наблюдала за вивернами и их всадниками, координирующими атаки. Одна из них явно была командиром. Она парила над городом, отдавая приказы своему летному отряду, облетая территорию в поисках Элен. Элен заметила, как вокруг виверны начали искриться молнии, будто сама стихия была заключена в теле этого зверя. В этот момент небо прорезал сильный дождь, который стал тушить пожары, раздуваемые осадными снарядами. На поле боя атмосфера изменилась, а Офелия, которая до этого вела огненные атаки, остановилась и развернулась, направляясь обратно в лагерь. Тем временем Альфред уже ворвался в город, размахивая своей алебардой, насаживая врагов на её острие. Сопротивление усиливалось, особенно со стороны наездников на вивернах, но его отряд не останавливался. В глубине города трое мужчин, выглядевших как шаманы, держали упряжки с огромными волками. Что-то нашёптывая на каладорском диалекте, они выпустили своих зверей, и те рванулись вперёд, разрывая всех, кто попадался им на пути — солдат, гражданских, выживших, не имело значения. Элен продолжала наблюдать с крыши, спрятавшись за дымоходной трубой. Её солдаты падали под ударами врагов, которых она видела лишь мельком. Иногда копья или мечи драконьих всадников находили уязвимые места в доспехах её людей. Она с трудом удерживалась от желания снова броситься в гущу боя, но понимала, что для этого момента нужно было дождаться правильного времени. Когда одна из виверн с наездницей спикировала рядом, девушка выпустила электрический разряд, поразивший нескольких солдат Элен. Они упали замертво. Это был шанс. Элен, не теряя ни секунды, сделала рывок и схватилась за чешую виверны. Начав взбираться на её спину, она на мгновение задержала дыхание — всадница не сразу поняла, что происходит, слишком поздно обернувшись. Когда Элен ухватилась за чешую виверны, взбираясь на неё, она поняла, что в её руках находится не просто враг, а командирша летного отряда. Девушка с выбритыми висками и руническими татуировками явно не ожидала такой дерзкой атаки. Командирша попыталась дать виверне команду взлететь, и зверь, издав оглушительный рёв, взмыл в воздух. Элен, крепко держась за чешую, чувствовала, как электричество пробегает по телу виверны. Молнии мелькали вокруг, словно само небо откликалось на её гнев. Они мчались над полем боя, и командирша уже собиралась ударить, как Элен резко взмахнула мечом. Попав в плечо противницы, клинок пронзил её насквозь, пригвоздив к седлу. Виверна, не справившись с управлением, рванулась в сторону, теряя высоту. Земля стремительно приближалась, и через мгновение они врезались в крышу здания. Они обе рухнули вниз, пробив крышу, и оказались внутри здания, среди полок и старых книг, покрытых пылью. Элен тяжело дышала, глотая пыль, с трудом поднимаясь. Командирша виверн была ранена, но её выносливость оказалась не меньшей. Меч всё ещё торчал в её плече, но она, сквозь боль, встала на ноги. Элен быстро оценивала обстановку, они были в незнакомом помещении, среди книг и древних фолиантов. Снаружи продолжался бой, но здесь, в библиотеке, на мгновение стало тихо. Элен, не теряя времени, сделала рывок вперёд и пробила стену плечом, обрушившись на свою противницу. Та рухнула на пол, но быстро оправилась и вонзила кинжал в ногу Элен. Клинок, как только коснулся её крови, разлетелся внутри, причиняя ей невыносимую боль. Элен пошатнулась, её колени подогнулись, и она упала, но командирша не смогла добить её — её нож разлетелся, не пронзив нагрудник Элен. Стиснув зубы от боли, Элен схватила врага за горло и с силой ударила её об свой шлем. Удар был настолько мощным, что шлем слетел с головы Элен, а на лице обеих женщин появились тонкие струйки крови. — Как тебя зовут? — сквозь стиснутые зубы спросила Элен, пытаясь удержать контроль над ситуацией. Девушка с кровавой улыбкой сплюнула и, отстёгивая кинжал со своего ремня, в её руках он внезапно преобразился в копьё. Её голос прозвучал резко, но с насмешкой: — Меня зовут Вайпер. А ты, полагаю, Элен Вульф? Приятно познакомиться. Ну а теперь... прощай. Вайпер сделала стремительный выпад, нацелившись на горло Элен. Но Элен успела перехватить удар, её глаза быстро скользнули по полу в поисках меча. Ногой она подкинула своё оружие в воздух и молниеносно атаковала. Вайпер встретила её клинок, удерживая его лезвие голой рукой, что удивило Элен. — Ты дракон? — с трудом прошипела Элен, видя, как тонкие струйки крови медленно стекают с пальцев Вайпер. Её клинок должен был прорезать плоть, но кожа Вайпер была не просто толстой — она была похожа на кожаный доспех. — Угадала. Неожиданно, да? Что драконы сражаются за Драконье королевство? — съязвила Вайпер, мгновенно ударив Элен ногой в живот и отскочив назад. Элен согнулась от боли, упав на колени, едва дыша. Она почувствовала холодное лезвие у своей шеи, и Вайпер, стоя над ней, с лёгким презрением произнесла: — Было приятно познакомиться, но пора прощаться. В этот момент раздался рёв. Альфред, ворвавшись через окно, словно вихрь, пригвоздил Вайпер к стене. Его длинная волчья морда и звериные глаза, светившиеся в полумраке, наполнили комнату ужасом. Вайпер попыталась метнуть копьё в его доспех, но оно не пробило его защиту. Альфред был без шлема, его звериная форма придавала ему жуткий облик. Элен, полуослеплённая болью и усталостью, видела, как её брат вступает в бой с Вайпер. Их схватка была хаотичной и неистовой. Вайпер, перешедшая на рукопашный бой, наносила Альфреду удары, которые казались ещё более разрушительными, чем её копьё. Её пальцы складывались в странные жесты, мизинец и безымянный были согнуты, а указательный и средний — полу согнуты, создавая особый боевой стиль. Одним взмахом руки она легко проходила сквозь доспехи Альфреда, как будто его защита была лишь иллюзией. Альфред был сбит с толку, его звериные глаза выражали удивление, когда он чувствовал, как её удары наносят реальный урон. Но в этот момент прозвучал сигнал к отступлению. Вайпер свистнула, и её виверна пролетела мимо окон, готовая принять её обратно. Девушка ловко вскочила на свою виверну и, оборачиваясь, бросила прощальный взгляд. — Ещё увидимся! — крикнула она, взмывая в небо. Бой был выигран, но Элен, истощённая и раненая, оставалась в полубессознательном состоянии на полу разрушенной библиотеки, где лишь остаточные звуки боя долетали до её слуха. Элен медленно очнулась, чувствуя глухие удары молота, которые эхом разносились по полуразрушенной ратуше, словно удары её собственного сердца. Звуки ремонта казались странно умиротворяющими, напоминая, что битва осталась позади. Она осмотрелась, чувствуя слабость в теле, и, услышав шаги, инстинктивно потянулась к нагруднику, который мешал ей дышать. С трудом отстегнув его, она погладила живот, где уже отчётливо ощущалась округлость. К ней подскочил Рафаэль, обеспокоенный её состоянием. — Ты в порядке, любимая? — спросил он, его голос был полон тревоги. Элен кивнула, хотя ей было тяжело говорить. В этот момент Альфред, всё ещё в звериной форме, но передвигаясь на двух ногах, потягивался, явно довольный собой. — Согласись, было круто, сестрёнка! Я их отделал, как щенят. Можешь не благодарить, что я снова вытянул твою задницу из... — Я беременна, — тихо, но твёрдо прервала его Элен. В комнате тут же повисла тишина. Рафаэль застыл, а Альфред, удивлённо принюхиваясь, подошёл ближе. Он не мог поверить своим ушам, будто проверял, что перед ним действительно его сестра, а не замаскированный враг. Но запах был её. Элен, усмехнувшись, щелкнула его по носу. — Это не сон, — сказала она, поднимая рубаху и показывая виднеющийся живот. — Ты станешь дядей. А ты, — её взгляд устремился на Рафаэля, — станешь отцом. Рафаэль, поражённый, не смог сдержать эмоций. Он медленно подошёл к Элен и, нежно обняв её, крепко прижал к себе. Он касался её лица, словно проверяя, что это действительно правда. Его губы легко коснулись её лба, а затем он прошептал: — Это счастье… Я люблю тебя, Элен, — в его голосе была неподдельная радость, смешанная с беспокойством. Элен прижалась к нему, на мгновение забыв обо всех трудностях, которые окружали их жизнь. В этот момент всё вокруг стало неважным — только они и их будущее. Рафаэль приподнял её подбородок и взглянул в её глаза, полные нежности и благодарности. — Мы справимся, — добавил он, глядя на её округлившийся живот с лёгкой улыбкой. Но их романтический момент был недолгим. Альфред, потирая нос после щелчка, встал перед сестрой и раздражённо пробормотал: — Ты совсем с ума сошла?! Беременна и полезла в бой?! Даже Жаклин, в своём состоянии, отказалась от штурма, а ты? — он начал ходить по комнате, махая руками, явно нервничая. Элен усмехнулась, глядя на брата: — Я знаю, что это было опасно, Альфред, но ты же меня знаешь. Остановить меня — как остановить бурю. Альфред фыркнул, но, видимо, не зная, как ещё выразить своё беспокойство, подошёл к ней и аккуратно дотронулся до её живота. — Ну, ты хотя бы могла сказать раньше, — пробормотал он, смягчаясь. — Чёрт, я стану дядей…

***

Путь обратно в столицу занял несколько недель, и, хотя Остраков был частично отстроен, жизнь там постепенно возвращалась в норму. Элен решила, что её присутствие больше не требуется в городе. Легион и защитные ограждения оставались на страже порядка, поддерживая мир. Когда Элен вернулась в столицу, облачённая в свой повреждённый доспех, с покорёженным шлемом, толпы ликующих людей встречали её как героиню, освободительницу ещё одного города. Император, с высоко поднятой головой, объявил о новом освобождённом городе, заявив, что все земли, которые когда-то были частью Империи, вновь воссоединятся, и что Империя снова станет главенствующей силой на континенте. Прошли долгие месяцы. Элен теперь проводила большую часть времени в штабе, командуя отрядами, улучшая жизнь столицы и городов под контролем Империи. Хотя Император был марионеткой, он оказался достаточно смышлёным, чтобы не отказываться от удовольствий, которые ему предоставляли власть и роскошь. Его конец был не столь величественным — однажды его нашли мёртвым в борделе, с перерезанным горлом. Жаклин быстро нашла ему замену, и за шесть месяцев на троне сменилось два Императора, каждый из которых служил лишь временной фигурой. Империя быстро набирала военную и политическую мощь, становясь всё более привлекательной целью для тех, кто стремился её ослабить. Но несмотря на угрозы наёмных убийц и интриги, Альфред и Элен оставались вне досягаемости. Они скрыли свои имена, и даже те немногие, кто их знал, старались не упоминать об этом. Жаклин, единственная, кто не выбрала себе кодовое имя, тем временем отдыхала в своём уединённом домике в лесу, где она недавно родила двойню. Порты Реверанса и Адрианы работали на пике возможностей, обеспечивая торговлю с обеих сторон континента. Адриана, восстановленная после разрушений, стала укреплённым и более закрытым городом, контролирующим важные торговые маршруты. Элен, поглощённая своими обязанностями, редко вспоминала о личной жизни. Каждый день приносил новые задачи — управление городом, контроль армии, улучшение жизни граждан. Но теперь, когда Империя расширялась с каждым днём, будущее становилось всё более неопределённым.

***

Рафаэль резко обернулся к Элен, его голос был полон гнева: — Я не хочу, чтобы наш ребёнок участвовал в войнах, и моя жена тоже! Элен, лежа на кровати с книгой в руках, бросила на него уставший взгляд. В её объятиях покоился их сын, и она, не отрываясь от книги, ответила сухо: — Мы — Империя, каждый должен отдать долг родине, будь то девочка или мальчик. — Её голос был ровным, почти равнодушным. — Королевство драконов не станет давать нам поблажек. Рафаэль был зол. Он с трудом сдерживал свои эмоции, а его раздражение росло: — И что?! Ты для меня важнее всего. Мне плевать на Империю и всё, что с ней связано, только ты для меня важна, — его голос дрожал от напряжения. Элен с тяжёлым вздохом встала, аккуратно уложив ребёнка на кровать. Подойдя к Рафаэлю, она резко дала ему звонкую пощёчину. — Мы — это Империя. Едины. Не смей относиться так к нашей родине, — её глаза сверкали гневом. Рафаэль побагровел от ярости, но не мог ответить на её удар. Он стоял, задыхаясь от обиды, но не находя слов, чтобы выразить свой протест. Он перешёл на крик: — А я для тебя не важен, Элен? Я твой муж! Разве я не нуждаюсь в тебе? В этот момент в комнату вошёл Альфред, небрежно одетый в белую рубаху, коричневые брюки и сапоги. В его руке была бутылка с элем, явно украденная у Жаклин, когда он в очередной раз гостил у неё. — Ох, как поживают наши голубки? Опять ругаетесь на пустом месте? — ухмыльнулся он, явно наслаждаясь моментом. Элен резко возразила: — Не на пустом месте. Рафаэль считает, что нашему сыну не нужно служить в Легионе, что ему не нужно отдавать долг Империи, за которую мы проливали свою кровь! Альфред с удивлением посмотрел на сестру, поднимая брови: — Без обид, сестра, но я солидарен с нашим человеческим другом. Нахрен армию и всё, что в ней происходит. Для меня важна только ты. Элен фыркнула, а Рафаэль одобрительно хлопнул Альфреда по плечу. — Слушайте вы оба, — раздражённо сказала Элен, — вы понимаете, что то, что мы вернули наши земли, ненадолго? Если вы хотите мира, надо готовиться к войне! Альфред развёл руками, делая глоток эля: — Ты не ценишь момент, сестрёнка. Будь как Жаклин, живи в своё удовольствие, и не думай об Империи. Не станет её — будет другая страна. Элен, раздражённая его легкомысленностью, перебила: — О да, это называется безответственность и легкомыслие. Альфред усмехнулся, не принимая её слов всерьёз: — Иногда нужно просто наслаждаться жизнью, Элен. Элен устало перевела взгляд на Рафаэля, тяжело вздохнув: — Я всё сказала. Когда наш сын вырастет, он станет легионером. И я лично его буду обучать. Рафаэль, явно на грани срыва, хотел что-то ответить, но в последний момент сдержался, лишь плюнув на пол. Не говоря ни слова, он резко вышел из дома, громко хлопнув дверью. Элен, поправив рубаху, аккуратно прижала к себе ребёнка, укрывая его теплом своих рук. Она вышла на свежий воздух, вдыхая прохладу лесного воздуха. Их дом, окружённый деревьями, находился на окраине леса, недалеко от владений Жаклин, но достаточно далеко, чтобы избегать её частых визитов. На западе, сквозь кроны деревьев, едва виднелись высокие стены Пилатрии. — Эх, тишина и покой. Давно такого не было, да, братец? — усмехнулась Элен, глядя на Альфреда, который в этот момент икнул, потягивая алкоголь из бутылки. Альфред, беззаботно улыбаясь, кивнул, а Элен, рассмеявшись, поцеловала своего сына в лоб. Вдруг она повернулась к брату, явно размышляя о чём-то. — Кстати, получается, отец детей Жаклин — это ты? — спросила она прямо. Альфред пожал плечами и ухмыльнулся: — У нас не так часто и было, да и отношениями это сложно назвать… — Он задумался на мгновение, а потом, пародируя Жаклин, добавил, имитируя её голос: — "Я потеряла чувство любви много веков назад!" — Он громко рассмеялся. — Ты с Алексом поосторожнее, — сказал он, глядя на её младенца, которого она держала на руках. — Он ещё так мал. Элен улыбнулась и ещё раз поцеловала сына в лоб: — Ну, через неделю я уже смогу выполнять часть своих обязанностей. Если память мне не изменяет, пора выбрать следующие цели для наших военных походов. Альфред отмахнулся, недовольно фыркнув: — Сестрёнка, завязывай с этим. Поживи как обычный человек. Что тебе мешает? Элен покачала головой: — Не могу. Я пыталась, но не могу. Это не моё — ходить по рынкам, покупать продукты, гулять по барам и развлекаться на праздниках. Я нашла своё предназначение. Моё дело — нести добро и справедливость. Альфред поднял бровь, недоверчиво глядя на неё: — Сомнительная у тебя справедливость, сестрёнка. Мы убили больше гражданских, чем солдат при каждом захвате. Элен махнула пальцем, как бы останавливая его: — Не гражданских, а сепаратистов, которые отказались покинуть города. — Да, но не всегда. Иногда их просто не выпускали, — возразил Альфред, его голос звучал тихо, но настойчиво. — Мне всё равно. Если ты гражданин Империи, будь готов положить свою жизнь за неё. Открой нам ворота, саботируй патрули, и… — Элен вдруг замолчала, когда Альфред схватил её за плечо. Она осознала, что её сознание уплывало в какую-то тревожную пустоту. Детский плач пронзил её мысли — она слишком сильно прижала сына к себе в пылу рассказов. Альфред аккуратно забрал младенца у неё из рук и, с улыбкой на губах, сунул ей в руки пустую бутылку. — Дядя о тебе позаботится, пока твоя мама не сведёт тебя в могилу, — усмехнулся он, поглаживая ребёнка. Элен нахмурилась. Это был не первый случай, когда её разум подводил её. Она вспомнила, как часто по ночам просыпалась в холодном поту, выкрикивая команды, как её взгляд постоянно искал угрозы, шпионов, опасности. Но она всегда находила этому логические объяснения — напряжённая работа, ответственность за Империю, война. Однако в этот раз что-то было иначе.

***

Элен шла по улицам Пилатрии, укрыв свои волосы под платком, а длинное поношенное платье колыхалось под порывами ветра. Она старалась не привлекать к себе внимания, смешиваясь с простыми горожанами. Когда она приближалась к рынку, её остановили двое патрульных. — Здравствуйте, товарищ, — произнесла она, пытаясь сохранять нейтральный тон. Один из патрульных, мужчина в тёмно-синей форме с металлическими вставками и повязкой со знаком Империи на плече, оглядел её с головы до ног. Его грубый голос, хоть и пытался звучать доброжелательно, выдавал его солдатское прошлое. — Здравствуйте, гражданочка. Документы предъявите? Элен, не показывая раздражения, кивнула, открыв свою сумку и достала жетон — небольшую железную монету с её инициалами. Мужчина покрутил её в руках, осматривая, и продолжал ждать, явно недовольный одним лишь жетоном. — Кажется, я поняла, — усмехнулась Элен, продолжив рыться в сумке и вытащив несколько бумаг, подтверждающих её личность. Патрульный пробормотал: — Элен Вульф... где-то я это имя уже слышал. Элен пожала плечами, не подавая виду: — Распространённое имя, товарищ патрульный. Можно я пойду? Мне надо закупиться на рынке, да и муж меня ждёт. Мужчина вернул ей документы и жетон, скрестив руки на груди с уважением: — Можете идти, гражданочка. Элен, не теряя времени, прошла на рынок, где её внимание сразу привлекли играющие дети и суета вокруг торговых рядов. Её мысли были простыми, почти домашними: — Очень хочется фруктов... и мяса. Да, мясо, пожалуй, важнее, — пробормотала она, рассматривая лавки и иногда торгуясь с продавцами, набирая корзину продуктов. Она чётко знала, что ей нужно для дома, и составляла мысленный список блюд. — Молоко возьму в соседней деревушке... Думаю, всё, — произнесла она про себя, направляясь к телеге, которая ждала её у выхода из Пилатрии. На контрольно-пропускном пункте её остановила Ира для досмотра, но, заметив знакомое лицо, улыбнулась и махнула рукой: — Тут всё чисто, на следующем пункте не проверяйте. Элен кивнула в знак благодарности и телега проехала первые ворота, остановившись между ними, пока вторые оставались закрыты. Алексис, одетая в офицерскую форму, подошла, оценивая грузы, и, подмигнув Элен, крикнула Ире: — Всё чисто, проезжайте. Ворота медленно открылись, и телега покатилась в сторону леса. Элен вздохнула с облегчением, направляясь домой, к тишине и спокойствию, подальше от суеты Пилатрии.

***

Элен стояла в полной экипировке, пытаясь протиснуться через дверной проём, но перед ней возвышались два непоколебимых барьера — её брат Альфред и Рафаэль, её муж. Альфред, загораживая дверь, мягко, но твёрдо смотрел на сестру: — Я сам со всем разберусь, сестрёнка. Элен стиснула зубы, глядя прямо в его глаза: — Я не могу отпустить вас самих разбираться с проблемами. Рафаэль в свою очередь попытался успокоить её: — Да там ерунда, — сказал он, обнимая её. — Очередное нападение мелких групп королевства драконов. Ты нужна нашему сыну, Элен. Останься здесь. Но Элен не хотела слушать. Её тревога за Империю не давала ей покоя. — Королевство драконов не будет бездействовать после провалов. Они что-то придумают. Мы слишком уязвимы, пока я и Жаклин не можем сражаться. Альфред развёл руками: — Сестра, ты берёшь на себя слишком много. Мы защитим Империю. Я знаю, что для тебя самое важное — это мир, и мы будем его защищать, пока ты растишь моего племянника. Рафаэль подошёл ближе и, обнимая Элен, прошептал: — Всё будет хорошо, дорогая. Я принесу тебе сувенирчик с этой мелкой стычки. Элен покачала головой: — Вы оба идиоты, которые только и умеют идти в атаку. Как вы собираетесь удерживать порт Адрианы? — Она пристально смотрела на Рафаэля, а потом на Альфреда. Альфред ухмыльнулся и похлопал её по плечу: — Сестра, не переживай. Я укреплю позиции, Крэг будет снабжать нас провизией, а Офелия поможет сбивать крылатых тварей. Что они могут нам противопоставить? Элен покачала головой, её беспокойство усиливалось: — Вы понимаете, что мы ещё не встречались с их генералами? А как насчёт Джульетты? Рафаэль задумчиво почесал затылок: — Ну, Джульетта — это всего лишь третья дочь из Кантеллы, страны, которая ближе к королевству драконов. Их семья специализируется на защитных заклинаниях и грязных делах. Жаклин передала, что у неё встреча с нашими людьми по поводу закупки алхимических ингредиентов. Элен, почувствовав нарастающий гнев, возмутилась: — Вы что, торгуете с врагом? Вы с ума сошли?! Альфред снова попытался её успокоить: — Да ладно тебе, Элен, все так делают. Королевство драконов продавало нам магические камни, а мы им поставляли порох и руду. Это экономика. Элен смотрела на брата с недоумением: — В задницу такую экономику! Вы укрепляли врага всё это время?! Тут за спинами мужчин появилась Жаклин, медленно покуривая трубку. Её глаза были уже не такими яркими, как прежде, а от её тела не исходило того жара, что был до рождения детей. Она выглядела уставшей, но её тон оставался властным: — Элен, это называется геополитика и экономика. Пока твои дуболомы рушили города, я поддерживала Империю так, чтобы не было бунтов. Сейчас мы занимаем лидирующее положение, впереди всех, кроме, пожалуй, Архипилагов и их банка Цитадель. Элен сняла шлем и тяжело выдохнула: — Мне нужно всё обдумать. Жаклин пожала плечами, не сводя с неё взгляда: — Я не пойду в бой. Мне нужно следить за Марком и Вероникой. Они ещё маленькие. А вот тебе стоит подумать об Алексе. Хотя, если хочешь, я могу присмотреть за ним, — её улыбка стала слегка маниакальной. — К черту, Альфред, ты следишь за тем, чтобы с Рафаэлем ничего не случилось… Рафаэль, ты следишь за собой, чтобы тебя не убило, — произнесла Элен, не скрывая напряжения в голосе. Альфред грустно покачал головой и сказал: — А как же я, сестрёнка? Элен махнула рукой, чуть усмехнувшись: — Во всех битвах я спасала твою жирную задницу. Думаю, в этот раз судьба убережёт тебя хотя бы от случайной гибели. Альфред лишь пожал плечами, как будто принимая её резкие слова как нечто само собой разумеющееся. — Всё будет хорошо, сестрица. Мы начинаем сбор и выдвигаемся на оборону, — заверил он её, потом посмотрел на Жаклин и, слегка приподняв брови, предложил: — Может, перед отъездом прогуляемся где-нибудь? Жаклин покачала головой, но в её голосе прозвучала игривая нотка: — Мне за детьми следить… но ты заглядывай… на огонёк. Альфред усмехнулся и направился к карете, запряженной громадными волками. Рафаэль обнял Элен и крепко поцеловал, её объятия были такими же крепкими, словно она не хотела его отпускать. — Чем будешь заниматься, любимая? — спросил он, слегка улыбаясь. — Наверное, буду учиться обрабатывать кожу и меха… А вообще думала, когда захватим весь континент, открою мясную лавку. Люблю мясо, — усмехнулась Элен, облизнувшись в конце фразы. Рафаэль хихикнул и наклонился, чтобы поцеловать её ещё раз: — Береги себя и не оставляй меня одну. Элен улыбнулась и отстранилась от него, наблюдая, как он направляется к Альфреду. Жаклин, быстрым взглядом окинув дом Элен, скрестила руки и произнесла: — Мясо я не хочу… даже смотреть на него не могу, а вот от выпивки не отказалась бы. Элен развела руками: — Есть только чай. Я стараюсь не употреблять алкоголь часто — влияет на координацию. Ты, кстати, лучница, тебе бы тоже следовало… — она не успела договорить, как Жаклин, как будто из ниоткуда, достала бутылку эля. — Давай, красотка, выпьем. Мы теперь с тобой мамочки, — произнесла Жаклин с хитрой улыбкой. — А значит, первый тост — за материнство! Элен усмехнулась, не в силах сдержаться, хотя и знала, что будет жалеть об этом решении.