Глава 7

POV Флора

Я очнулась будто пролежала во льдах часов пять, не меньше. Мне было ужасно холодно. Тело перестало мне принадлежать. Я никак не могла понять — я всё ещё сплю или нет. Где-то в воздухе растворился мужской голос, до жути встревоженный. — …может, ей нужно к врачу? Почему она не приходит в себя? Так не должно быть, она бессмертная, чёрт возьми! — Она перегрузилась, — спокойно ответила Стелла. Я узнала её лёгкий, чуть ленивый тон. — Так бывает даже с сильными. Особенно с теми, кто много берёт на себя. Скоро очнётся. В ней больше упрямства, чем в армии Дьявола. — Я впервые вижу её такой... беспомощной что ли. — Хочешь сказать, она впервые похожа на человека? Молчание. Он не ответил. Ткань под моими пальцами была мягкой, шершавой — я лежала на своей кровати. Воздух пах сушёными травами и сандалом — Стелла, как всегда, поставила свои духи куда не нужно. Лоб слегка пульсировал, будто внутри черепа шевелились сотни пчёл. Я приоткрыла глаза, совсем чуть-чуть, и увидела размытые силуэты. Стелла сидела на подоконнике, будто хозяйка жизни, свесив одну ногу вниз. Огрон стоял ближе, у изножья кровати. Он выглядел не как обычно, он был растерян. Я не хотела, чтобы они заметили, что я проснулась. Хотела ещё немного просто послушать. — Знаешь, — с лёгкой насмешкой заговорила Стелла, — а ты влюбляешься. По-настоящему и очень сильно. — Не говори ерунды, — огрызнулся он. — Тогда почему ты стоишь тут уже час, как статуя? Он не ответил. Я сжала пальцы. Это был не обморок, я это знаю. Это был дар, проявивший себя снова впервые за долгое время. Один из тех снов, что приходит только к бессмертным, которым суждено что-то изменить. Или потерять всё. Дольше делать вид, что я ещё сплю, я не могла. В горле ужасно пересохло, мне необходима была вода. И чтобы Стелла проветрила комнату от приставучего запаха её духов. — Стелла... — О, очнулась! Я же говорила. — Принеси воды и открой окно, твои духи ужасно воняют. Я не видела, но уверена она закатила глаза. Огрон склонился рядом со мной. Его синие глаза переполняла тревога. — Прекрати смотреть на меня так, будто я умерла. Он усмехнулся, но в улыбке всё ещё дрожала неуверенность. — Ты, между прочим, действительно выглядела ужасно, — Стелла подошла ближе и подала мне стакан воды. — Ещё немного и я бы запаниковала. А это серьёзно, ты знаешь, я умею сохранять лицо. Я приподнялась и выпила половину стакана. — Что произошло? — Ты потеряла сознание, — ответил Огрон. — Что тебе снилось? Я готова записывать, пока ты не забыла, — Стелла схватила из моей тумбочки блокнот и села на кровать рядом со мной. — Я смотрю, у вас уже всё схвачено, — усмехнулся Огрон. — А как же. Такие сны забываются быстро, а их нельзя забывать. — Сон? — переспросила я, словно забыла значение этого слова. — Точно, сон! Я слишком резко подскочила на кровати, что боль отзывалась гулом в черепе. Я приняла удобное положение и сосредоточила все свои силы в попытках вспомнить, что мне снилось. — Там был мужчина, — я отрывками рассказывали всё, что получалось вспомнить, а Стелла записывала каждое моё слово. — Он смотрел на какой-то разлом в небе. Всё вокруг было в огне, а небо кровавое. Он сказал, что тень просыпается. Потом появились какие-то силуэты. А тот мужчина посмотрел на меня и сказал... — я напряглась, пытаясь вспомнить. Слова вертелись на языке, но каждый раз ускользали от меня. — Вспомнила! Он сказал, что это коснётся тех, кого я держу ближе всего. Силуэты стали исчезать. Потом мужчина вдруг оказался за моей спиной и схватил меня за горло. Он сказал: «Беги или выбери, кого потерять». В комнате повисла тишина. Стелла на мгновение растерялась и потеряла своё весёлое высокомерие. Ручка в её руке зависла, так и не коснувшись бумаги. — И что это значит? — глухо спросил Огрон. — Выбери, кого потерять... — Не знаю, — вздохнула я. — Расскажи Фарагонде и отцу, — Стелла протянула мне блокнот. — Я думаю, им стоит знать хотя бы о том, что дар вновь проявился. — Я не пойду сейчас никуда, мне нужен отдых. — Давай, я схожу к Фарагонде, — девушка быстро выскочила из комнаты. — Чёрт... — я схватилась за голову, когда Стелла как обычно хлопнула дверью. — Ещё и окно так и не открыла, до сих пор воняет её ужасными духами. — Давно это у тебя? — Огрон открыл окно и присел рядом. — Сны? Сколько я себя помню. В детстве это происходило крайне редко, чем старше я становилась, тем чаще мне снились сны. Последний год их не было совсем, и вот теперь они вернулись. — А они связаны только с тобой? — Не всегда. Чаще всего сны бывают очень абстрактны и из них тяжело что-то понять, но иногда я видела будущее таким, какое оно есть. То есть, сны повторялись потом в жизни, один в один. Иногда мне снится то, что произойдёт с моими близкими. Но чаще всего сны так или иначе связаны со мной. — Это всегда предвестник чего-то плохого? — Нет, но, как правило, о хорошем меня не предупреждают, — слабо улыбнулась я. Огрон тихо выдохнул и на мгновение отвёл взгляд в сторону, будто переваривал услышанное. Его лицо потемнело от какой-то внутренней тяжести, которую он даже не пытался скрыть. — Значит, всё это не просто так, — наконец произнёс он. — Ты не просто бессмертная и даже не просто дочь Дьявола. Ты как часы, отсчитывающие до чего-то. — Иногда мне хочется, чтобы всё это было просто фантазией, — призналась я, сжимая пальцы. — Что это обычный сон, который забудется утром. Но я просыпаюсь и точно знаю, что это не так. Внутри всё уже трещит, как лёд под ногами. Я чувствую, когда мир начинает дрожать. — То есть, ты знала, что случится что-то плохое заранее? — он прищурился, всматриваясь в меня. — Ты знала, что здесь что-то назревает? — Я чувствовала, но не понимала, где и как. Эти сны не дают прямых ответов. Это как... сигналы в тумане. Я иду вслепую, пока что-то не происходит и только тогда понимаю, что сигнал был о нём. Он кивнул. Словно не столько соглашаясь, сколько подчиняясь этой логике. Мы оба молчали. И за этим молчанием звучала тревожная уверенность: что бы ни надвигалось — оно уже было в пути.

***

На следующий день меня рано утром выдернула из сна Фарагонда. Она молчала, пока за нами не захлопнулась дверь её кабинета. Кабинет мисс Фарагонды всегда пах пряностями и старой бумагой. Здесь время текло иначе, как будто прошлое не отпускало этот уголок академии, шепча из-за тяжёлых полок и витражей. Фарагонда присела за свой стол, как всегда собранная, но что-то в её лице было другим — тревожная усталость, словно ночь она провела без сна. — Закрой, пожалуйста, дверь, — сказала она тихо. Я подчинилась и, не дожидаясь жеста, села напротив. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. Она первая отвела взгляд. — Мне рассказала Стелла о твоём сне. Неужели они снова вернулись? — я медленно кивнула. Врать было бессмысленно. Она знала меня с самого детства. Помнила, как я в первый раз проснулась в слезах и не могла говорить. Как мама крепко обняла меня, и как долго потом Фарагонда объясняла, что сны — это не проклятие. Это дар. Даже если он кажется слишком тяжёлым. — Я думала, что это закончилось. Что исчезло навсегда, — почти шёпотом произнесла я. Фарагонда встала и медленно прошла к окну. Свет, пробивающийся сквозь витраж, рассыпался по её волосам золотыми пятнами. Она выглядела так… хрупко. Но я знала: эта женщина пережила больше, чем кто-либо в этой академии. В ней было столько силы, сколько я не видела ни в ком, кроме отца. — Ты стала старше и сильнее, Флора. А мир, судя по всему, ближе к трещине, чем мы думали. Все это чувствуют, но пока не понимают, что это значит. Ты просто видишь раньше. Я опустила взгляд, чувствуя, как в груди сжимается что-то острое. — Это предупреждение? — Это напоминание, — мягко ответила она. — Мы слишком долго жили в уверенности, что границы между мирами надёжны. Но ты знаешь, как всё зыбко, милая. Ты — дитя этой трещины. Я вздрогнула. Такое она не говорила никогда. — Вы хотите, чтобы я что-то сделала? — Пока нет. Но будь внимательна к себе и к тем, кто рядом. Я кивнула. Молча. Как будто голос перестал быть моим. — И ещё, — добавила она уже тише. — Если сны начнут повторяться, сообщи мне сразу. Даже если это больно и страшно. Особенно если страшно. Я поднялась. В горле стоял ком, но я не позволяла себе сломаться. Фарагонда провела меня до двери. — Я сообщу твоему отцу, — продолжила она. — Он должен знать. Он обещал, что будет держаться в стороне, но если ты в опасности, он нарушит любое обещание. Береги себя, Флора. Я кивнула и ушла, чувствуя, как дрожит воздух за спиной. Я шла по коридору медленно, почти неслышно. Когда тебе снится кровь на небе и голос, шепчущий «выбери, кого потерять», — нет правильного решения. Ты не можешь остаться чистой. Не можешь спастись, не запачкав кого-то ещё. В детстве мне казалось, что дар — это что-то светлое. Что видеть сны — значит предостерегать, помогать, спасать. Но с возрастом я поняла: видеть — не значит предотвращать. Знать — не значит изменить. Я поняла это в тот же миг, когда мама закрыла глаза навсегда. Всё это снова вернулось. Эти чувства — чужие, тяжёлые. Они свисают с плеч, как мокрые крылья. «Ты — дитя трещины», — сказала Фарагонда. Я всегда знала это. Мать — ангел. Отец — Дьявол. Я — граница. Не первая и не последняя, но от того не менее важная. Моя кровь — это линия между мирами. Моя душа — это нож, у которого нет рукояти. Его нельзя держать, не поранившись. А если я уже раню всех, просто оставаясь рядом? Я остановилась перед окном. Небо было мутным, серым, будто и само не решалось, быть ли ему чистым или кровавым. В глубине груди снова зашевелилось что-то чужое. Слишком знакомое. Как руки того мужчины из сна — холодные, режущие. Беги или выбери, кого потерять. Я никогда не сбегаю. И выбирать я не хочу. Всё это — только начало.

***

Из окна нашей комнаты открывался отличный вид на заброшенную башню академии. Она выглядела так, словно была частью замка в Аду, совершенно не вписывалась в архитектуру академии. Возможно, поэтому и была заброшена. Но сейчас именно в её стенах забывают о прошлом бессмертные и притворяются, что сами решают, каким будет их будущее. Я стояла у подоконника, скрестив руки. Анаган стоял в дверном проёме. Стелла собиралась дольше всех. Как обычно. — Ей бы дали медаль за скорость, — усмехнулась я, глядя на отражение безупречно красивой девушки в зеркале. Это я про Стеллу. — Уже сорок минут, между прочим. — Это ещё по-божески, — отозвался Анаган, лениво привалившись к стене. — Вчера она потратила час на макияж и всё равно вышла с тем же лицом. — Что ты сказал?! — раздался разъярённый голос, и через секунду в лицо Анагану с точностью лучника прилетела пушистая подушка. Я рассмеялась. — Никогда не шути над макияжем девушки. Тут даже бессмертный может умереть. — Особенно если девушка — демон, — добавила она, бросив Анагану укоризненный взгляд. Мы вместе зашагали в сторону старой башни. Лёгкий ветер гнал по аллее опавшие листья, и в их шелесте словно слышались отголоски смеха и шагов тех, кто гулял тут когда-то до нас. Интересно, какими были эти бессмертные? А ведь и наши родители когда-то гуляли по этой аллее. — Я пригласила Огрона и остальных, — сказала я мимоходом. — О, значит, всё-таки он тебе нравится? — Анаган улыбнулся, приподняв бровь. — А то чего бы тебе иначе его тренировать, приглашать… Я ткнула его локтем в бок. — За свои шутки ты точно когда-то поплатишься. — Я рассчитываю на это, дьяволица, — ухмыльнулся он. — Если честно, — протянула Стелла, поправляя волосы, — в этом есть доля правды. Я остановилась и обернулась на них. — Да что ты? Тогда развлекайтесь без меня! Я шагнула вперёд, ускоряя шаг, не дожидаясь, пока они перестанут хихикать за моей спиной. Пускай. Я привыкла быть той, о ком шепчутся, как о загадке, которую никто не может разгадать. Но почему-то именно сейчас это раздражало сильнее обычного. — Всё равно она слышит, — сказал Анаган, как бы в пространство. — Думаешь, обиделась? — Думаю, ей просто не нравится, когда попадают в точку, — усмехнулась Стелла. — Огрон ведь действительно ей интересен. А знаешь, что он у меня вчера спросил? — Что? — Спросил, нравятся ли ей цветы, — рассмеялась Стелла. Цветы? Он это серьёзно? Нашёл, что дарить демону. — О, это серьёзно, — фыркнул Анаган. — Я ему говорил, что она просто наслаждается тем, как он тщетно старается. — И что он? — Улыбнулся, как идиот. Сказал, что она красивая, когда злится. — Вот видишь, — прошептала Стелла. — Если бы ей было плевать, она бы даже не отреагировала на наши шутки. — Но знаешь, мне кажется, с ними что-то не так. Не просто химия, не просто флирт. Что-то большее. Я не могу это объяснить, — Анаган вдруг стал серьёзнее и заговорил тише. — Ты тоже это почувствовал? — он что-то прошептал Стелле, я не смогла разобрать. Тогда я остановилась и повернулась к ним. — Может хватит? Я всё слышу, между прочим. Стелла и Анаган вдруг заулыбались, словно дети. — Мы знаем.

POV Огрон

Толпа гудела, как один живой организм. Музыка гремела, стены вибрировали, воздух был насыщен жаром и алкоголем. В башне, где когда-то преподавали древние заклинания, сегодня танцевали бессмертные и избранные. Смех, грохот бокалов, громкая музыка — вечеринка кипела, как дикая алхимия. Мы стояли неподалёку от бара. Рокси рассказывала, как на лекцию, которую мы с Думаном успешно проспали сегодня утром, какой-то парень явился в пижаме, уверяя, что это форма ангельской скромности. — Безумие, — хохотнул Думан. — Вот почему демоны всегда веселее. Муза подошла с подносом в руках, на котором дрожали бокалы с разноцветными жидкостями. — Попробуйте вот это, — она подмигнула. — Земной алкоголь в академии — это отдельный культ. Его здесь просто обожают. Особенно ангелы — они пьянеют быстрее всех. Я сделал пару глотков. После коктейлей Гантлоса страшно пить что-то намешанное, но вряд ли Муза может выкинуть что-то подобное. Я отчётливо узнал вкус моего любимого виски и какого-то апельсинового сока. Интересно. В дверях я вдруг увидел Флору. Уверенная, спокойная, как будто не вошла в комнату, а появилась на сцене, где всё вокруг — её фон. Она шла медленно, чуть покачивая бёдрами. Музыка тут же как будто изменилась, и она влилась в неё, танцуя, как будто родилась внутри ритма. Все взгляды устремились к ней, не потому что она старалась, а потому что у неё это получалось. — Тебе она наверняка уже снится, да? — усмехнулся Думан. — А тебе Стелла, да? — бросил я в ответ. Флора направилась к барной стойке. Я не стал медлить и подоспел к ней раньше, чем она успела схватить бутылку. — Позволь, — я выхватил бутылку из её руки и налил ей сам. — Всё-таки, я стараюсь быть галантным. — И у тебя неплохо получается, — сказала она и сделала глоток. — До сих пор считаешь, что бессмертные не умеют отдыхать? — Я? Никогда такого не говорил, — пожал я плечами. — Тут почти как у нас на Земле. Даже лучше. Всё настоящее, ни лицемерия, ни фальши. — Возможно, — она кивнула. — У нас с людьми и правда много общего. Но советую быть осторожным — бессмертные не любят, когда их сравнивают с кем-то. Особенно с людьми. — Принято, — усмехнулся я. К нам подошёл Анаган с дьявольской ухмылкой и закинул руку на плечи Флоры. — А ты всё продолжаешь водиться с избранными? — Да, а избранные продолжают крутиться вокруг меня, — с ленцой ответила она. — Вокруг твоей девушки, кстати, тоже. — Сучка ты, дьяволица, — добродушно бросил он, рассмеявшись. — Только по праздникам, — подмигнула она. — Ну что, может быть, в покер? — Анаган потёр ладоши, а я довольно присвистнул. — Я обожаю покер, — заявил я. — Я в нём непобедим. На Земле у меня не было равных. — Его самоуверенность раздражает меня всё больше, — пробормотала Флора, смотря на своего друга, будто меня здесь нет. Тогда я потянул её за руку, заставив смотреть на меня. — Тогда сыграй со мной. Если выиграешь — сделаю, что хочешь, — я сделал паузу. — А если я, то ты должна мне поцелуй. Не просто «чмок» и не в щёчку. Настоящий. Горячий. Флора ухмыльнулась. — Это самое банальное и предсказуемое желание, которое ты мог выбрать. — Боишься? — прищурился я. — Или стесняешься? Она замерла. Я почувствовал, как в ней зажглась та самая искра. Она приняла вызов. — Хорошо. Но если выиграю я, то ты публично заявишь, что ненавидишь бессмертных. — Идёт, — я протянул ей руку, и она ударила по ладони. — Вот это мне нравится! — довольно протянул Анаган. Когда Флора отошла подальше, он шепнул мне. — Если хочешь чего-то добиться от неё, бери на слабо, это всегда работает. Мы заняли столик где-то в середине клуба. Ан стал раздавать карты, Муза и Рокси стали ответственными за коктейли, а Думан и Стелла стали чересчур весёлыми болельщиками. Мы с Флорой сели друг напротив друга. Она смотрела на меня исподлобья, с вызовом и даже мысли не могла допустить, что может проиграть. А меня это только сильнее раззадорило. И выигрыш неплох, за такой стоит побороться. Карты лились рекой. То я перетягивал на себя победу, то она вырывала её своими острыми ноготочками. Мы не отрывали взгляда друг от друга, пытались скрывать эмоции, когда выпадала неплохая комбинация, иногда блефовали. Я видел, что Флоре нравится эта игра. Не покер, нет, а игра между нами. Последняя раздача была решающей. Мы оба поставили всё на кон. Флора попыталась на меня повлиять, я чувствовал, что она применяет магию. Но она уже показывала этот трюк, в этом она просчиталась. Тогда я решил подыграть ей, поставил всё, заставил думать, что она уже выиграла. А потом ударил. — Фулл-хаус, — довольно улыбнулся я, хотя не был до конца уверен, что выиграл. Но ей этого знать не нужно. Флора выругалась и бросила карты на стол. Я усмехнулся. Стрит. — Уу... — протянул Анаган. — Выходит, не такая уж ты и непобедимая, дьяволица. — Заткнись, — прошипела Флора. — Красиво сыграно, — отметила Муза. — Такого напряжения я ещё не видела. — Я же говорил тебе, в покере я мастер, — я наклонился к девушке через стол и просмаковал свою победу. Отлично, я победил дочь Дьявола. — Какое там было желание? — невинно спросила Стелла. Точно, они же не знают. Флора почти вскипела и уставилась на подругу так, словно сейчас испепелит её взглядом. — Точно, желание! — радостно улыбнулся я. — Зачем ты сказала? — воскликнула Флора. Стелла лишь развела руками. Девушка вздохнула. — Это было глупое условие. Я передумала. — Так не пойдёт. Ты проиграла, дочь Дьявола, прими поражение достойно, — я был жутко доволен своей победой и выражением лица Флоры. Её взгляд стал холоднее. — Вот именно, я дочь Дьявола. И я не обязана выполнять желания каких-то избранных. — Но ты обещала. А если откажешься, я подумаю, что боишься. Что тебе не всё равно. Что ты стесняешься. Это задело. Я увидел, как в ней что-то щёлкнуло. Она откинулась на спинку стула и вздохнула глубже, чем нужно было для простого раздражения. — Ты манипулируешь. — Конечно, — я пожал плечами. — Мне кажется, ты даже это немного уважаешь. Она резко встала так, словно собиралась уйти. Я машинально повторил её действия и поднялся со своего места. Только сейчас я заметил, что за нашей игрой наблюдали не только наши друзья, но и добрая половина бессмертных. Конечно, им было интересно сможет ли обычный избранный победить саму дочь Дьявола. — Скажи честно, принцесса, ты стесняешься? Мы можем уйти, если ты не хочешь делать этого при всех, — я продолжал издеваться над ней. И это был финальный удар. Ан был прав, её нужно брать на слабо. Флора втянула воздух сквозь зубы, усмехнулась так, словно собиралась убить меня здесь и сейчас, и уверенными шагами приблизилась ко мне вплотную. Её рука резко легла мне на шею и притянула к себе. Она поцеловала меня. При всех. Не мягко и не нежно. А так, как будто этот поцелуй был вырван из неё бурей. Как будто между нами была вспышка силы, жара, всего, что только могло гореть. Её поцелуй был как заклинание — глубокий, хищный, волнующий до дрожи. Я крепко обнял её за талию, прижав к себе, чувствуя, как она отвечает. На пару секунд весь мир исчез. Осталась только она. Вкус её губ, её жар, её решимость. Её внутренний огонь боролся с моим. И победителя здесь не будет никогда. Когда она отстранилась, её дыхание было рваным. Она провела языком по губам, будто стирала след. — Надеюсь, ты доволен, — сказала она. Голос был немного хриплым, как у хищницы после охоты. — Это только начало, — ответил я. — И мы оба это знаем. Её глаза сверкнули. — Играешь с огнём, избранный. — Мне он к лицу. Мы ничего вокруг не замечали. Для нас продолжала существовать только наша игра. И ни возгласы толпы, ни довольный смех Стеллы и Думана, ни удивления Рокси и Музы не смогли оторвать нас друг от друга.

POV Флора

Я вырвалась из его рук, как только почувствовала, что теряю контроль. Сделала шаг назад, будто это могло вернуть границы, которые я сама же стёрла. Губы всё ещё горели от его поцелуя. Это было не мимолётное касание, не игра, не пустой жест — это было настоящим столкновением, будто два мира на миг сомкнулись, и в трещине между ними вспыхнул огонь. И в этом огне, к несчастью, было слишком много меня. Он смотрел на меня так, будто знал. Знал, что я не собиралась выполнять желание. Что я убеждала себя, что это просто розыгрыш, просто баловство на вечеринке. Что поцелуй ничего не значит. Но он значил. Проблема в том, как он заставляет кровь бурлить. В том, как мои инстинкты путаются, стоит ему приблизиться. В том, что когда его пальцы слегка коснулись моей талии, я забыла — кто я. Забыла, что я демон. Забыла, что я должна быть сильнее этого. Забыла, что я не могу позволить себе такой роскоши, как любовь. Выбери, кого потерять. Я ведь знаю, что всё имеет цену. И если поцелуй может разбудить нечто большее, чем просто чувства — то, возможно, я только что сделала первый шаг в пропасть. Я должна была остановиться, оттолкнуть его. Но я поцеловала его первой. И не потому, что проиграла, а потому, что хотела сама. А это гораздо страшнее. Под удивлённые взгляды я практически выбежала на улицу, не оглядываясь назад. Холодный ветер подул в лицо, и я почти облегчённо прислонилась к стене. По крыше отбивал ритм дождь, и я даже не задумалась о том, что на Небесах не идут дожди. Сердце билось быстро, неритмично. От поцелуя. От его взгляда, прикосновения, слова «начало» шёпотом, как проклятие. Мне понравилось и именно это пугало больше всего. Мне не чуждо желание. Я демон, я знаю, как играть в эту игру. Игра страсти, власти, подчинения. Но то, что я почувствовала, не было игрой. Это было куда глубже. Почти первобытно. Словно я узнала его на каком-то другом, заброшенном уровне реальности. И именно это мне не нравилось. — Сбегаешь? — его тихий, но отчётливо уверенный голос послышался за спиной. Я сжала зубы, не оборачиваясь. — Свежий воздух полезен. Особенно после вечеринок, где воздух пахнет самодовольными мужчинами, — я всё же улыбнулась краешком губ. Он подошёл ближе, встал рядом. — Ты зря отрицаешь. Это всё было настоящим. — Это? — я фыркнула. — Огрон, я могла бы составить тебе список поцелуев, куда жарче. И мужчин, куда умнее. Не переоценивай эффект случайной игры в покер. — Ага. Только вот после тех «жарких поцелуев» ты наверняка не выбегала под дождь, — он посмотрел на меня в упор. — Стелла сказала, что никогда не видела тебя такой... такой возбуждённой. — Стелла любит драматизировать, — прошипела я, хотя сама понимала: я действительно сбежала. Не из страха перед ним. Из страха перед собой. Я подняла голову и замерла. Небо потемнело резко, почти неестественно. Ни молний, ни грома. Только тьма, медленно сжимающая свет. До меня наконец дошло, что здесь не бывает дождей. — Что-то не так, — выдохнула я. — Обычный дождь, — Огрон пожал плечами и подставил ладонь под капли. — Вот именно. На Небесах не идут дожди. Мы оба одновременно замерли. Капли были густыми, липкими, тёмно-багровыми. Я смотрела, как алая струйка тянется по его запястью. — Это кровь, — шепнула я, и мой голос вдруг стал чужим. Сердце сжалось. Выбери, кого потерять. Я вспомнила слова Фарагонды о древнем пророчестве. О цепочке, что начнётся, когда избранный и метис соприкоснутся. Я посмотрела на Огрона как в неведении. Это началось с нас. С поцелуя. В этот миг я поняла: путь назад закрыт.