Глава 8

POV ?

В этом безвременном месте не бывает ночи или дня. Лишь вечное шептание каменных стен. Лишь треск цепей в темноте. Лишь я — дух без тела, заключённый в сердцевине забвения. Я не чувствую времени, только движения. Как волна в мире живых качнулась, дрогнула. Маленький толчок в зыбкой ткани мироздания. И я мысленно улыбнулся. Пророчество сдвинулось. Я ощутил, как оно пробудилось. Не громко, не бурно. Словно чьё-то дыхание на стекле в беззвучной ночи. Они открыли первый замок. Я скользнул в поток мыслей и мысленно позвал его. — Ты чувствуешь? Ответ не заставил себя ждать. Привкус горечи. Гнев, сдержанный, как яд под кожей. — Да, это они. Ты был прав, всё началось. — Я всегда прав, — шепнул я. — Мы ждали и теперь цепь наконец пошатнулась. Камень покатился с вершины. Его уже не остановить. — И всё же... мы ничего не делаем. — Не нужно. Кто умеет ждать, тот дождётся большего. Пусть рушится само. Пусть ломает их изнутри. Мы пока только наблюдаем. Они наконец открыли первую дверь. И Небеса это чувствуют. Им это не по вкусу.

POV Флора

Я словно ошпаренная влетела в свою комнату с парой книг в руках. Я разбросала их по своей кровати и принялась выискивать. Чёрт, лишь бы я ошиблась... Ненавижу ошибаться, но это именно тот случай, когда я предпочитаю быть неправой. Пусть это будет совпадением... Кажется, нашла. Вороны, кровавый дождь... Да, это оно. «Она будет любить его беспрекословно. Ни клятвы, ни страх, ни кровь не смогут вырвать это чувство из её сердца. Это будет её первая и последняя любовь. Единственная. Глубже инстинкта, выше памяти. Любовь, что не знает меры. Не просит взаимности. Не требует ответа. Она будет любить его, даже когда он причинит ей боль. Даже когда будет молчать. Даже если отвернётся навсегда. И эта любовь станет её силой и проклятием. Она поведёт её в пламя. Заставит броситься в бездну. Толкнёт на поступки, от которых отвернутся даже ангелы. Будет ли эта любовь счастливой — решат только они сами. Но препятствия станут тенью между ними. Боль, обман, кровь, ревность и страх — всё это встанет на их пути. Однако ничто из этого не убьёт её любовь. Ни смерть, ни Небеса, ни сам Дьявол. Она будет любить его до конца. И за гранью конца». Чёрт. А что же он? В пророчестве ни слова о нём. Она любит до конца, а он может и уйти? Бред какой-то. Если я всё же не ошиблась, я не допущу этого. — Ты чего сбежала? — в комнату вошли Стелла и Анаган, но я была так погружена в свои мысли, что не заметила их. — Ты что, правда засмущалась? — хохотал Анаган. Ему повезло, что я не обратила на это внимание. — Фло, нет ничего постыдного, что тебе понравился поцелуй, — улыбнулась Стелла, но её не устроило отсутствие реакции и она зарядила в меня подушкой. — Ты чего? — воскликнула я. — Я не люблю, когда на меня не обращают внимание, — взмахнула светлыми волосами она. — Теперь ты не переубедишь меня, что тебе не нравится Огрон, — усмехнулся Анаган. Мне было не до шуток. — Ан, катись, куда подальше! — со злости в моей руке загорелся огонь. Анаган поднял руки вверх и поспешил удалиться, но прежде чем закрыть за собой дверь крикнул: — Ты психопатка, Фло! — Иди уже! Я не могла рассказать Анагану о пророчестве. Он не знает, что я метис. Чем меньше людей об этом знает, тем лучше. Стелла сразу поняла, что что-то не так, что я на нервах. И уже не из-за поцелуя. Поэтому перестала веселиться и присела на свою кровать напротив меня. — Помнишь, Фарагонда недавно рассказывала нам о пророчестве про девушку-метиса и избранного? — Стелла задумалась, после кивнула. — После нашего поцелуя с Огроном пошёл кровавый дождь. — Серьёзно? Ты думаешь, вы должны исполнить то пророчество? — Не знаю. В нём говорится, что избранный рождён бессмертными. Это объяснило бы его крылья. Таких больших не бывает у обычных избранных. — Возможно, твой сон был об этом? — Всё может быть. — Историю каждого бессмертного и избранного можно узнать на острове Памяти, но туда нет доступа, — пожала плечами Стелла. — У отца есть. Я придумаю, как туда попасть. Я тяжело вздохнула. — Стелла, он никогда не должен узнать об этом. И не должен подойти ещё ближе, — устало, практически шёпотом произнесла я. — Этого не произойдёт, я обещаю тебе, — тихо сказала Стелла и коснулась моей руки. Но её голос не успокоил меня. Слишком многое уже вышло из-под контроля. Я смотрела в окно — мир снаружи казался другим. Будто небо что-то решило за нас. Будто с того мгновения, как мои губы встретились с его, началось нечто, чему нельзя было сопротивляться. — Я не знаю, что делать, — прошептала я больше себе, чем Стелле. — Мне кажется, всё только началось, но уже поздно отступать. Стелла молчала. И в этой тишине я поняла, что она тоже чувствует. Что-то древнее проснулось. Что-то, чего мы не понимаем. — Если ты правда решишь попасть на остров Памяти, — наконец сказала она, — я пойду с тобой. Даже если твой отец будет против. Я кивнула, хотя знала, что никогда не возьму её с собой. Это слишком опасно. Только не её. — Если всё это правда, если мы и есть те, о ком говорилось в пророчестве, — я сделала паузу. Сердце било в висках, как предупреждение, — тогда нам уже никто не сможет помочь.

***

Во дворце Ада всегда царила особая атмосфера — напряжение, сила, древний порядок и первородный страх. Каждый камень, каждая статуя, каждый витраж, отражавший багровое свечение преисподней, помнил кровь, жертвы и власть. Но стоило мне ступить на тёмный мрамор пола, как всё вокруг будто подстраивалось под мой шаг. Это был мой дом. — Госпожа, — шептались стражи, склоняя головы. Кто-то замедлял шаг, кто-то отступал, стараясь не задерживать на мне взгляд. Некоторые действительно боялись, другие уважали, но никто не осмеливался не подчиниться дочери Дьявола. По дороге к центральной башне я столкнулась с Верховным главнокомандующим армией Ада. Высокий, с выжженным символом преданности на шее и взглядом, от которого меркли самые яркие звёзды. Он остановился, заметив меня. — Вот уж не ожидал Вас увидеть здесь во время учебного периода. Что-то случилось? Я безупречно улыбнулась. — Знаешь, я просто забыла кое-что важное дома. У девушек так бывает, особенно у тех, кто родом отсюда. — Конечно, — он усмехнулся. — И всё же, когда Вы улыбаетесь вот так, я сразу чувствую, что Вы что-то скрываете. Надеюсь, ничего слишком разрушительного. — Сегодня нет, — легко бросила я и продолжила путь, не давая ему времени на ответ. Двери кабинета отца я распахнула без церемоний, почти с вызовом. Медное дерево с коваными шипами скрипнуло, но не осмелилось мне помешать. — Какого хрена вы... — он замолк, даже не оборачиваясь. — Только у тебя, папа, хватит наглости подумать, что кто-то кроме меня войдёт вот так, — я, не дожидаясь разрешения, плюхнулась в кресло напротив его стола. — Что тебе вдруг понадобилось? — он медленно повернулся, глаза сверкнули тёмным пламенем. — А что, я не могу просто так прийти к любимому папочке? — промурлыкала я, хлопая ресницами. Он прищурился. — Твоё обаяние на меня не сработает. Выкладывай. Я сделала вид, что разочарована. — Ладно-ладно, мне просто нужен ловец снов. Ты ведь уже знаешь, что они вновь вернулись? Я не всегда могу их вспомнить на утро. Он склонил голову, и я почувствовала, как его взор прошивает меня насквозь. — Ты врёшь, но врёшь красиво. Я сделаю вид, что ничего не понимаю. Подожди здесь. Я едва сдержалась, чтобы не усмехнуться. Как только он скрылся за дверью, я лениво поднялась. Я знала, где он хранит ключ. Ключ-допуск на остров Памяти — место, которое для большинства существ было лишь легендой, но я знала, что он существует. Сейчас, когда всё начинало стремительно рушиться, мне нужно было туда попасть. Я действовала аккуратно, но быстро. Пара ловких движений и передо мной открылся стеклянный шкаф с тем, о чём, по мнению отца, я никогда не должна узнать. Но я знала об этом ещё с детства. Я прекрасно знала, что он специально позволяет мне самой вершить свою судьбу и, пожалуй, слишком сильно мне доверяет. Он знает, что ловец снов — это последнее, что мне нужно, но он позволил мне добраться до своей цели. И я знала, что это сходит мне с рук, пока он не поймает меня. Но если бы он знал, что я хочу попасть на остров Памяти, он бы уже запер меня под шестью замками. Когда отец вернулся, я уже сидела в кресле, как будто не двигалась с места. Он поставил ловец снов на стол и кивнул: — Если сны продолжатся, держи меня в курсе. Я не ответила. Только мягко улыбнулась и собиралась уйти, но папа вдруг спросил: — Ты знаешь, что пророчество сбывается? Вчера шёл кровавый дождь, — я не обернулась и через плечо кинула: — Я не видела. Старательно делая вид, что мне плевать, я покинула его кабинет. Но до самого выхода я чувствовала обжигающий взгляд. Он думает, что я отношусь к избранным с таким же презрением, как и он сам, поэтому не догадывается. Наверное.

POV Огрон

Комната Рокси и Музы была наполнена мягким светом, пахло лавандой и чем-то сладким — Муза опять зажигала свои ароматические палочки. Я сидел на полу, облокотившись на кресло, в котором, поджав ноги, устроилась Рокси. Думан стоял у окна, следя за тем, как за стеклом ветер лениво кружит листья. — Бывает у вас… ну, тоска по дому? — неожиданно спросил он. — По родным местам, людям, по себе, какими мы были до всего этого. Рокси тихо усмехнулась, склонив голову: — Конечно. Иногда так хочется просто вернуться в обычную жизнь в свою комнату, к родителям. Но тут слишком много всего. Учёба, тренировки, какие-то испытания... Это всё не даёт времени, чтобы загнаться по-настоящему. — Да уж, — усмехнулся Думан. — Если бы мне раньше сказали, что я окажусь в академии бессмертных, я бы не поверил. А теперь я сижу с вами и думаю, как бы не откинуться до следующей недели. — Отличная мотивация к выживанию, — хмыкнула Рокси. — Главное, чтобы не слишком много вдохновения, а то сгорим на взлёте. Мы рассмеялись. — Знаете, порой не место определяет, а люди, — сказал я. — Согласен, — отозвался Думан. — Такое чувство, что здесь мы ищем себя, а не просто по какой-то неведомой случайности вдруг обрели крылья. Разговор прервался, когда дверь открылась, и в комнату почти влетели Муза и Флора. Дочь Дьявола выглядела как обычно уверенно, даже грациозно, но что-то в ней поменялось со вчерашнего вечера. Она была явно очень напряжённой. — Твой дар абсолютного слуха мне бы сейчас очень пригодился, — сказала Флора, глядя на Музу почти с мольбой. — Ты серьёзно собираешься это сделать? — Муза скрестила руки на груди. — Мне нужно туда. Сейчас, — прошептала Флора, и хоть её голос был спокоен, Муза почувствовала решимость, с которой спорить было бесполезно. — Это опасно, — резко ответила Муза. — Даже для тебя. Ты же не представляешь, что может случиться. Зачем тебе туда? На остров Памяти просто так не ходят. Флора вздохнула и, кажется, только сейчас заметила нас. — Это секрет. — Я люблю секреты, расскажешь?, — неожиданно сказал я. — Если тебе что-то нужно, я всегда готов помочь, принцесса. Флора рассмеялась, глядя на меня с иронией. — Избранный, который пару дней назад едва научился летать, хочет мне помочь пробраться на самый охраняемый остров бессмертных? Мило, но не сегодня. Она повернулась, взмахнув волосами, и вышла, а за ней тихо затворилась дверь. — Что это вообще было? — удивлённо произнёс Думан, поднимая брови. — Она ищет какие-то ответы, что-то очень важное, — тихо сказала Муза, глядя на закрытую дверь. — И боится, что правда ей не понравится. — Что за остров Памяти? — спросил я. — Там хранится история всего мироздания, история каждого бессмертного и смертного, буквально ответы на все вопросы. Это действительно самый охраняемый остров бессмертных, ключ-допуск есть только у Верховного Серафима и Дьявола. Говорят, довольно опасное место. Многие вообще не верят в его существование. — И зачем ей туда? — спросила Рокси. — Откуда ж мне знать? Я поднялся, глядя в сторону двери, которая недавно захлопнулась за Флорой. — Я пойду за ней. — Огрон, — Рокси ухватила меня за руку, — ты же не знаешь, во что ввязываешься. Она не просто так держит это в секрете. — Может, но у меня тоже много вопросов. Я не стал дожидаться ответа и вышел в коридор, ускоряя шаг. Даже если ей это не нравится, я хочу отправиться с ней. Происходит что-то странное, я чувствую это кожей. Её сон, кровавый дождь, теперь ей вдруг жизненно необходимо попасть на этот остров Памяти. Что за ответы она ищет? И что за вопросы крутятся в её голове? Искать долго её не пришлось. Флора сидела на подоконнике в своей комнате, поджав ноги. Когда я постучал в дверь, ответа не последовало, и я аккуратно заглянул внутрь. Но она не замечала меня, погружённая в свои мысли. Она с какой-то тягучей тоской смотрела в окно. И даже сейчас выглядела божественно красиво. Хотя для неё больше подойдёт слово «дьявольски». — Ты выглядишь так, словно у тебя депрессия, — по-доброму усмехнулся я. Флора вздрогнула, едва не соскочив с подоконника. — Какого чёрта ты здесь делаешь? — она выпучила глаза, словно я застал её за чем-то непристойным. — Я стучал, ты не ответила. — Ты умеешь ходить бесшумно. Это тревожит. — Полезный навык, если хочешь застать кого-то врасплох. Я присел рядом на подоконник, не слишком близко, но и не так, чтобы выглядело как случайность. Флора взглянула на этот жест, но, видимо, против не была. — Хочешь, я тоже помолчу рядом? Она хмыкнула, уголок её губ чуть приподнялся. — Ты и помолчать? Не верю. Мне кажется, ты из тех, кто обязательно должен сказать последнее слово. — Я предпочитаю думать, что просто люблю красивые окончания. — Ага, особенно, когда речь идёт о твоей победе, — она взглянула на меня краем глаза. — Что ты, — улыбнулся я, — я сама скромность. — Ты как гром среди ясного неба. Появился, всех перекрыл, всех перекричал, ещё и крыльями машешь. — А ты как огонь. Горишь красиво, горячо, но обжигаешь каждого, кто подходит слишком близко. — Главное, не превратиться в пепел, — слова прозвучали так тихо, будто эхо. Словно она и не говорила этого вовсе. — Зачем тебе на остров Памяти? Что за ответы ты ищешь? — она вздохнула. — Почему я должна тебе обо всём рассказать? Это не твоё дело, Огрон, — огрызнулась она. — А если я хочу, чтобы стало моим? Она внимательно посмотрела на меня. В её взгляде не было злости, но и мягкости тоже не осталось. — Ты избранный и только учишься контролировать свою силу. Ты не можешь так рисковать. — А ты? — спросил я. — Ты можешь? Она вздохнула и посмотрела в сторону, туда, где вершины островов терялись в голубом небе. — У меня нет выбора. — А у меня есть. И я выбираю идти с тобой. — Почему? Я чуть усмехнулся и пожал плечами: — Потому что ты мне нравишься. Потому что я видел, как ты улыбаешься. Потому что ты вызываешь у меня бурю, которую я не чувствовал с тех пор, как ушёл с Земли. А ещё… потому что мне кажется, что ты несёшь что-то слишком тяжёлое. Что-то, что не должна нести одна. Она долго молчала. Слишком долго. Я уже начал думать, что она пошлёт меня куда подальше. Но потом она снова заговорила — тихо, почти шёпотом: — Этот путь не для тебя, Огрон. — А вдруг как раз для меня? Вдруг мы оба туда и должны были прийти? — Ты даже не знаешь, что это за место. — Муза рассказала в общих чертах, — я взглянул в окно на аллею, где гуляли другие бессмертные. — Тогда ты должен понимать, насколько это опасно. Это не просто запретная зона. Это место, где стираются границы. Там можно узнать правду… и потерять себя, — и снова последняя фраза прозвучала, будто эхо. Что это? Я не успел об этом подумать, как Флора вновь заговорила: — Ты всё ещё думаешь, что у тебя получится переиграть судьбу? — Нет, — сказал я. — Я просто не собираюсь позволять ей всё решать за нас. Флора долго смотрела на меня. Потом придвинулась ближе. Настолько близко, что я почувствовал аромат её кожи, запах вишни. Она дотронулась до моего плеча, будто проверяя, действительно ли я здесь. — Хорошо. Но если ты попадёшь в беду, я брошу тебя без колебаний. Я усмехнулся. — Лжёшь. Она отвернулась. Я долго всматривался в её идеальное лицо, но, когда мой взгляд задержался на её губах, я вдруг услышал её голос: — Лгу. Её губы не двигались. Я услышал это, словно в своих мыслях. Стоп. Я читаю её мысли? — Ты скучаешь по Земле? — вдруг спросил она. — Да. Там было проще. Здесь всё красиво, но каждый шаг, будто идёшь по стеклу. Всё может порезать. Она повернулась ко мне, прищурилась: — Не ожидала от тебя такой глубины. — У всех нас есть слои, — усмехнулся я. — Просто некоторые из нас хорошо прячут нижние. — А некоторые выставляют наружу всё, чтобы запутать. Я молчал. Не потому что нечего было сказать, наоборот. Просто в этот момент с ней, в этой идеальной как и она сама тишине, я вдруг почувствовал, что слишком многое может измениться, если я скажу хоть слово лишнее. — Если бы ты мог вернуться назад, — вдруг сказала она, — ты бы сделал это? Я подумал. А потом уверенно покачал головой. — Нет. Она удивилась. — Серьёзно? Несмотря на всё? Ты говорил, что там было проще. — Но я не говорил, что не люблю сложности. Она не ответила. Только посмотрела в сторону, а пальцы её медленно скользнули по подоконнику. Мы оба молчали. И, как ни странно, это молчание не было пустым.

***

Я толкнул дверь нашей комнаты плечом, она со скрипом поддалась, и я застал знакомую сцену: Анаган развалился на кровати, закинув руки за голову, а Стелла, сидя на подоконнике, лениво вертела в пальцах своё кольцо. — Надеюсь, я не испортил вам романтический ужин при свечах, — усмехнулся я, заходя внутрь. — Мы обсуждали, кто из нас круче в ближнем бою, — отозвался Анаган. — Какой уж тут романтизм. — Очевидно, я, — добавила Стелла, не поднимая глаз. — Если не веришь, могу продемонстрировать на тебе. — Вы звучите, как старая супружеская пара. — Потому что мы в состоянии адекватно вести диалог, — сказала Стелла с лёгкой ухмылкой. — В отличие от тебя и Флоры, например. Я закатил глаза. Чёрт, я что уже её привычки перенимаю? — О чём болтали-то? — спросил я, плюхаясь в кресло. — О еде, — сказал Анаган. — Стелла жаловалась, что у нас в академии мало сладкого. — Я просто сказала, что шведский стол мог бы быть послаще. Где всякие пирожные, кексы? Я хочу изысканный десерт, а не энергетические батончики в форме кирпича. Мы посмеялись. Ненадолго воцарилась тишина. Только голоса бессмертных доносились из коридора. — Слушайте, — задумчиво произнёс я после паузы, — а у вас когда дары проявились? — У кровных бессмертных они появляются в далёком детстве, — заговорил Анаган. — Меня зажало обрушившейся каменной плитой на тренировке, и я почувствовал, как тело само впитывает силу из земли. С тех пор и началась моя каменная броня. А у тебя? — Ещё не было, — пожал я плечами. — Наверное. — Удивительно, — протянула Стелла. — У большинства избранных дар активируется чуть ли не в первые пару дней. — Я не всякий дар буду замечать, если он не бросается в глаза, — сказал я уклончиво. Стелла прищурилась. — Значит, что-то уже есть. Просто ты не говоришь? Я пожал плечами и усмехнулся: — Ты пытаешься что-то вытащить из меня? — Нет. Если бы я хотела вытащить из тебя что-то, ты бы уже всё выложил, — подмигнула она. Я усмехнулся, но внутренне напрягся. Я не хотел им рассказывать. Ни про то, что дар уже дал о себе знать. Ни про то, как он проявился. Когда я слушал мысли Флоры, не по своей воле, а как будто кто-то открыл передо мной закрытую дверь. Её голос был в моей голове — отчётливый, живой, пугающе честный. Пока я шёл до своей комнаты почувствовал это снова — мимо прошёл какой-то демон и думал о том, что жутко хочет есть. Его мысли будто стали эхом, едва различимым шепотом. И я не хочу, что бы об этом узнала Флора. — Может, у тебя дар какой-нибудь скрытный, — сказал Анаган, перебивая мои мысли. — Типа… телепатии? Я посмотрел на него. Ироничная ухмылка, ничего подозрительного. — Вряд ли, — сказал я. — Тогда бы я уже давно сошёл с ума, слушая вас двоих. — Справедливо, — хмыкнула Стелла. — С нами и без телепатии тяжело. Я рассмеялся. И почему рядом с Флорой всегда происходит что-то странное?