Глава 9

POV ?

Темница, в которой я пребывал, была тиха. Слишком тиха для тех, кто боится тьмы. Но я тьмы не боюсь, я ею дышу. Капли воды с каменного потолка размеренно падали в лужу, сливаясь с глухим эхом, будто пульс подземелья. Где-то в глубине стены дрожали от подземного жара — там просыпалась магма, спящая, как я когда-то. Из тени появилась фигура. Шаги — лёгкие, безошибочные. Она двигалась так, будто давно знала дорогу ко мне. Чёрное одеяние скрывало её лицо, но голос я узнал бы даже сквозь вечность. — Она собирается на остров Памяти, — сказала девушка. Я медленно поднял голову. Даже в своём призрачном облике я ощущал, как каждая её фраза сотрясает пространство вокруг нас. У неё был дар. Он был у неё всегда. Поэтому я и выбрал её. — Флора? — хмыкнул я, устало, с оттенком насмешки. — Люблю, когда всё идёт по плану. Даже когда кажется, что с него сходит. — Её беспокоит происхождение Огрона. Она хочет выяснить правду, — продолжила она. — Конечно хочет, — ответил я. Пламя, что было вплетено в стены, дрогнуло. — Метис с её природой не может игнорировать такие совпадения. Особенно после поцелуя и кровавого дождя. Она медлила. Я чувствовал это даже под её капюшоном. Она боялась, что всё может сорваться. — Ты боишься, — сказал я. — Но напрасно. Даже если она испугается и решит отдалиться, её любовь уже растёт, как корни под землёй. Они не остановятся. Ничто не остановит пророчество. Я подошёл ближе. С каждым шагом мой силуэт становился плотнее. Я ощущал, как материальность возвращается ко мне — с каждым её прикосновением к миру. С каждым их взглядом друг на друга. С каждым шагом к правде. — Но мы не станем полагаться на судьбу, верно? — осторожно спросила она. Я протянул ей руку, и она вложила в неё ключ из кости — символ преданности, клятвы и страха. Я сжал его, и стены темницы вздрогнули. — Найди нужную книгу, — приказал я, — и приготовь зелье притяжения. Оно ускорит их связь. Их чувства станут быстрее и глубже. Гораздо быстрее, чем это могло бы быть. Любовь станет неизбежной. А значит, пророчество сбудется и очень скоро. Она кивнула, но в следующее мгновение резко повернула голову. Я почувствовал: она уловила нечто. Слова. Шёпот. Движение за пределами наших измерений. Её дар делал её идеальным шпионом. И опасной союзницей. — Кто-то рядом, — прошептала она. — Уходи. Она исчезла в вихре теней. Как тень, как тьма, которой я когда-то научил её быть. Я остался один, но ненадолго. Я опустил ладони в огонь, и пламя приняло меня, как родного. Плоть возвращалась. Сухожилия, мышцы, кости. Я чувствовал, как тело восстанавливается — медленно, но верно. Как будто любовь в другом мире питает моё возрождение здесь, в этом. Хотя… так и есть.

POV Стелла

Я поправила ремень на брюках, ещё раз бросила на себя взгляд в зеркало и вышла из комнаты, закрыв за собой дверь на ключ. Стоило мне пройти пару метров, как я увидела знакомую фигуру в коридоре. Думан, как всегда, выглядел спокойно и даже немного отстранённо, будто этот замок, академия, мы все, были для него только временной остановкой. — Привет, — сказала я, приближаясь. — Не видела вашу прыг-скок команду со вечера. Где носит твоего друга? — Ты про Огрона? Гоняется за Флорой. Прямо-таки охота века, — Думан чуть улыбнулся. Я фыркнула и закатила глаза. — Серьёзно, он тратит на это столько усилий, что у меня аж мурашки от его самоотверженности. Если бы он так старался на занятиях... — Тогда он не был бы Огроном, — пожал плечами Думан. Мы оба рассмеялись, и смех разрядил обстановку. Было приятно просто поболтать. Ни намёков, ни напряжения. — Как тебе вообще здесь? — спросила я после короткой паузы. — Не скучаешь по Земле? — Скучаю. Но здесь интересно. И... по-своему захватывающе. Особенно когда ты рядом. Я подняла бровь. — Осторожно, я могу решить, что ты флиртуешь. — А вдруг и решишь? — Тогда мне придётся предупредить Анагана, — усмехнулась я. — Только не бей его сразу, ладно? Мы снова рассмеялись, и в этот момент за спиной послышались тяжёлые шаги. Я обернулась и сразу поняла, что всё испорчено. Анаган стоял позади, и на его лице читалось... даже не злость, а разочарование. Тот самый взгляд, от которого у меня сжималось внутри. — Привет, — сказала я как можно беззаботнее. — Мы просто... — Просто разговариваете, я понял, — перебил он. — Ты говоришь это каждый раз. — Потому что это правда, — пожала плечами я. — Мы же действительно просто... — Да, ты «просто» со всеми флиртуешь, Стелла. Это твоя суперспособность? — Да начнётся буря, — прошипела я и шагнула к нему. — Анаган, хватит. Серьёзно. Это становится утомительно. — Прости, что мне не всё равно, — бросил он. — Проблема в том, что тебе не всё равно всегда. Ты видишь угрозу в каждом, кто ко мне подходит. Даже если мы с человеком просто болтаем! — Ты не понимаешь... — начал он, но я уже вздохнула и отвернулась. — Нет, Анаган, это ты не понимаешь. Я не твоя собственность. Я устала, Анаган. Устала от того, что каждое слово приходится фильтровать, от того, что я должна вести себя так, как будто ты читаешь мои мысли и оцениваешь каждую эмоцию. Я пошла прочь. Не потому что была зла. Не потому что хотела что-то доказать. Просто... я правда устала. Иногда любовь — это когда ты хочешь рядом того, кто умеет тебе доверять. А сейчас я чувствовала, что тону в чьих-то ожиданиях. А я хотела дышать. Я шла по коридору, и от каблуков тихо отдавалось эхо в каменных стенах. Воздух чуть дрожал — моя стихия отзывалась на мои эмоции. Где-то за окнами завывал ветер, будто повторяя мой внутренний голос. — Стелла! — позвал кто-то позади. Я обернулась. Думан не бежал, просто быстро шёл, руки в карманах, как всегда расслабленно, будто всё происходящее — просто сцена, которую он наблюдает с трибуны. — Ты как? — спросил он, подойдя ближе. Не «что случилось», не «почему ты злишься». Просто «ты как». И это почему-то сбило меня с ног сильнее любых упрёков Анагана. — Ты будешь меня сейчас утешать? — я прищурилась, в голосе прозвучала ирония. — Нет, — он пожал плечами. — Просто не люблю, когда таки люди, как ты идут по коридору с таким выражением лица, будто внутри у них всё рушится. — Я не рушусь, — тихо сказала я. — Я просто... не хочу снова объяснять, что могу разговаривать с другими парнями, не влюбляясь в них. — Ты не обязана объяснять это никому, Стелла, — серьёзно сказал он. — Особенно тому, кто должен был это уже давно понять. Наступила тишина. Мы остановились у окна, где дул сквозняк. Я вдохнула прохладный воздух и выпустила его с облегчением. — Иногда я думаю, что мне проще было бы быть совсем одной, — произнесла я, не глядя на него. — Ты слишком живая, чтобы быть одной, — мягко ответил Думан. — Даже ветер хочет, чтобы кто-то слышал, как он поёт. Я взглянула на него. Его глаза были спокойны, но в них было что-то большее. Что-то настоящее. — Спасибо, — только и сказала я. Я развернулась и вернулась в свою комнату, совсем позабыв, зачем вообще из неё вышла. Ветер завывал снаружи, будто в знак солидарности. А внутри было немного тише. Я закрыла за собой дверь и на секунду прислонилась к ней спиной. Комната встретила тишиной и мягким шелестом занавесок, колышущихся от сквозняка. Мягкий свет солнца, чуть смятые простыни на кроватях, расставленные впопыхах флаконы духов и косметики на комоде, творческий беспорядок на тумбочке Флоры. Вроде всё привычное, но я чувствовала себя чужой внутри собственной комнаты. Или, может, просто опустошённой. Скинула туфли, пальцами прошлась по волосам, распуская их. Холодный пол успокаивал. Иногда одиночество — не наказание. Это передышка. Место, где можно быть собой и не бояться, что кто-то всё поймёт неправильно. Анаган любит меня по-своему. Наверное. Но каждый его взгляд, каждая вспышка ревности — как напоминание, что я в клетке, где должна постоянно оправдываться, доказывать, быть той, которую он хочет видеть. Между нами почти не бывает спокойствия. А я просто хочу, чтобы рядом был кто-то, кто не пытается доминировать, не считает твою независимость угрозой. Кто может просто посидеть в тишине и понять тебя без слов. Может, я многого хочу. Мой взгляд случайно упал на туалетный столик. Маленькая коробочка с поблёкшим бантом, которую я давно отодвинула в сторону, лежала там, где я её оставила вроде бы случайно, а на самом деле, чтобы всё равно видеть каждый день. Я встала, взяла коробочку и открыла её. Внутри лежал тонкий серебряный браслет. Без особой ценности, но в нём было что-то личное. Он подарил мне его, когда всё только начиналось. Когда у нас не было ни бурь, ни стен между нами. Я провела пальцем по застёжке и сжала в кулак. — Ты всё ещё надеешься? — тихо спросила я у самой себя, глядя на потухшее отражение в зеркале. И, похоже, ответ был «да». Я бросила браслет обратно в коробку и резко закрыла её.

POV Флора

Остров Памяти встретил нас тревожной тишиной и густым воздухом, наполненным чем-то древним. Пространство вокруг не поддавалось логике: небо здесь всегда было бледно-серым, будто затянуто дымкой прошлого, а под ногами простиралось ровное, как зеркало, тёмно-синее поле, отражающее всё, кроме людей. Это место будто отрицало настоящее, поглощённое вечным эхо прошедшего. Я остановилась у тяжёлых ворот из небесного металла — матового, с узорами, мерцающими при каждом движении света. Вставила ключ и собиралась провернуть. — Стой, — резко сказал Огрон, и я почувствовала, как он напрягся. — Я никуда не пойду, пока ты не скажешь, зачем мы здесь. Я опустила взгляд на замочную скважину, затаив дыхание. Я не хотела идти одна. Хоть он и новичок, но его способности нельзя сбрасывать со счетов. Он мог бы помочь. Я обдумала свои слова, медленно подняла голову и посмотрела ему в глаза: — Я хочу узнать твою историю. Твои крылья — они... необычные. Слишком сильные. Такими не бывают обычные избранные. — Значит, я тебе всё-таки нравлюсь, — язвительно протянул он, прищурившись. Нравится? Да. Но ещё он меня чертовски раздражает. Огрон странно усмехнулся. Я нахмурилась. — Что? — Ничего, — сказал он, отводя взгляд. — Просто не вижу других причин, по которым ты рискуешь, тащишь меня сюда и вообще лезешь туда, куда не стоит. — Я просто хочу знать, с кем имею дело. И, если мои догадки подтвердятся, — сообщить об этом кому нужно. Он тихо хмыкнул, но ничего не сказал. Ворота отворились, открывая путь на остров. Мы шагнули внутрь. Вдали, в самом сердце острова, возвышался Дворец Памяти. Не замок, не крепость — именно дворец, будто вырезанный из облаков и мрамора. Его белые шпили упирались в небо, теряясь в высоте, а окна сияли мягким светом изнутри, словно там до сих пор горят тысячи воспоминаний. Фасад украшали статуи — полулюди, полуабстракции, лица которых менялись в зависимости от угла зрения. Легенда гласит, что это образы тех, кто когда-то здесь побывал. Путь к дворцу вёл через узкую тропу, обсаженную чёрными деревьями с полупрозрачной листвой. Они шептали на ветру, и их шёпот казался почти понятным, будто чужие воспоминания оживали в воздухе. — Ты что-то недоговариваешь, — начал было Огрон, но резко замолчал, уставившись в сторону. Я последовала за его взглядом и увидела вихрь. Бледно-серый, неяркий, но тревожный. Он двигался слишком живо. — Это и есть охранная система, — объяснила я. — Это твои воспоминания, точнее самые неприятные из них. Чем дольше смотришь, тем сильнее они затягивают. Если поддашься, выбраться почти невозможно, ты потеряешь связь с реальностью. Именно поэтому мне нужен был кто-то, чтобы вовремя помочь прийти в себя. Остров чувствует незваных гостей и пытается избавиться от них, чтобы не нарушить течение времени и историю. — Почему ты не взяла с собой Стеллу? Или Анагана? Почему уговаривала пойти Музу? — Стелла... — я замолчала, пытаясь отфильтровать слова, чтобы не сказать слишком личное. — В её жизни было много таких неприятных воспоминаний, я не хочу подвергать её этому. Даже если бы я вовремя привела её в чувство, это ударяет по психике. Она настаивала, что хочет пойти со мной, но я знаю, что на самом деле она боялась. Поэтому она не знает, что мы сейчас здесь, она думает я у отца. Анаган не предназначен для таких мест. Он хорош в бою, но здесь требуется внимательность и жёсткая сила воли, чтобы не поддаться воспоминаниям. А у Музы дар абсолютного слуха. Она могла бы услышать опасность за тысячи миль отсюда. Я заметила за его спиной ещё один вихрь и отчётливо услышала своё имя. Надо уходить. Я схватила Огрона за руку, чтобы повести мимо. Но, не сделав и шага, замерла и уставилась на его руку. — У тебя... тёплые руки, — вырвалось у меня, почти шёпотом. — Никогда не трогала человеческие руки? — он рассмеялся и посмотрел на меня, как на сумасшедшую. — Дело не в этом… — я замялась, не находя слов. У бессмертных кожа всегда холодная, как у мертвецов. В своей жизни я не встречала ни одного бессмертного, у кого были бы такие же тёплые, живые руки. Кроме мамы. Я крепче сжала его ладонь, отгоняя лишние воспоминания. — Пошли. Не смотри на вихрь. Просто иди. Мы шли молча, и только наши шаги отдавались гулом по каменным плитам. У самых дверей архива нас встретил страж — высокий ангел в белых доспехах, с лицом, будто высеченным из льда. Его глаза были непрозрачными и слишком проницательными. — Пропуск? — спросил он, даже не поприветствовав. Я подняла руку с ключом. — Всё официально. У меня есть допуск. Он посмотрел на меня внимательно, слишком внимательно. Уголок его губ дрогнул. — Украла у папочки, да? — почти весело сказал он. — Неважно. Моя работа устранять тех, у кого нет пропуска, и впускать, тех у кого он есть. Вперёд. Мы вошли внутрь. За этими дверями — истина. Возможно, даже не одна. И я боялась её больше, чем вихрей воспоминаний. Воздух стал гуще, насыщеннее, как будто сам хранил чужие воспоминания и шептал их сквозь каменные стены. Я невольно замедлила шаг, вглядываясь в высокие своды. Внутри дворец был величественным и пугающе безжизненным. Колонны из чёрного обсидиана тянулись вверх, теряясь в тумане под потолком. По ним ползли синие огоньки — светлячки памяти, почти не дающие света, но наполняющие пространство вибрацией, от которой по коже шли мурашки. Пол был выложен плитами, каждая из которых казалась зеркалом, но отражала не нас, а что-то другое — размытые силуэты, чужие лица, фрагменты событий. Иногда крики, отголоски, будто пойманные между мирами. Я шла впереди, крепче сжимая ключ в ладони. Огрон молча следовал за мной, и хотя он не задавал вопросов, я чувствовала на себе его взгляд. Слишком внимательный, словно он пытался прочитать меня. — И куда теперь? — наконец спросил он, глядя по сторонам. — Тут можно заблудиться даже без ловушек. — В глубь, — ответила я, стараясь говорить спокойно. — Архив памяти находится в самом сердце дворца. Это его сердце и мозг. Там хранятся все записи, прошедшие через Врата. Он кивнул, хотя, кажется, не до конца понимал, насколько это место священно. Или проклято, смотря с какой стороны посмотреть. По пути стены начинали меняться. На них проступали образы — они двигались, дышали, менялись прямо у нас на глазах. Чужие детства, чужие утраты, войны, поцелуи, слёзы. Целые жизни проживались за секунду и исчезали. — Не смотри долго, — сказала я. — Воспоминания могут затянуть. — Ты уже говорила, — ответил он. — Но сложно не смотреть, когда всё вокруг будто тянет за живое. — Это и есть магия этого места. Оно не просто показывает, оно впитывает. Всякий, кто приходит сюда, оставляет след. И получает в ответ. Мы свернули в коридор, где стены уже не показывали чужие жизни, а стали похожи на свитки. Они шептали, слова на забытых языках касались слуха, но не попадали в сознание. Наконец впереди показались огромные двери, украшенные знаками времён, спиралями и древними письменами. Я остановилась. — Здесь. — Что внутри? — спросил Огрон, медленно подходя ближе. Я обернулась к нему. — Архив. Все родословные, все перемещения, все сны, даже те, что не были увидены до конца. Если кто-то хотел скрыть свою суть, здесь она всплывёт. Он медленно выдохнул. — Ты уверена, что хочешь туда? — Нет, — честно сказала я. — Но я должна. Я подняла руку с ключом, и на мгновение он вспыхнул зелёным светом. Двери распахнулись бесшумно. Внутри было тихо и светло. Вопреки ожиданиям, архив не был сырым подвалом с пыльными полками. Это было огромное светлое пространство с хрустальными стенами, по которым стекали лучи света. В центре круглый зал, окружённый лестницами и проходами. Пол был вымощен символами стихий, все сплетены в одну спираль. В воздухе плавали тома, они двигались сами, будто знали, где их место. Некоторые раскрывались, пролистываясь, прежде чем снова закрыться и исчезнуть. Перед нами появился ангел-хранитель архива — высокая фигура в доспехах из светлого стекла, с крыльями, складывающимися, как зеркальные осколки. — Дьявольская дочь, — сказал он с едва заметной усмешкой. — Украла ключ и явилась сюда за ответами. — Мне нужен доступ, — спокойно ответила я, поднимая голову. — Законно или нет, но я здесь. Ангел взглянул на Огрона. — И с кем ты пришла? — Это... спутник, — я едва заметно поколебалась. — Он нужен мне. Ангел качнул головой. — Всё имеет последствия, дитя. Особенно то, что ты найдёшь в этих стенах. Я не ответила, просто прошла мимо. Позади услышала, как Огрон шепчет: — И ты ещё говорила мне быть осторожным... Мы шагнули внутрь, и двери за спиной закрылись. Остров Памяти начал открываться. Секрет за секретом, шаг за шагом. И больше не было пути назад. Я шла между рядами книг, и каждая из них дышала. Буквально. Я чувствовала, как из корешков исходит тепло, или, наоборот, холод. Истории хранились здесь не просто словами. Они были живыми, упорядоченными потоками памяти. Я знала, что искать. Имя, которое теперь слишком часто звучало в моей голове. Остановилась у одной из парящих полок. Протянула руку, и одна из книг словно сама прыгнула ко мне в ладони. Тяжёлая, тёплая. Переплёт — светлый, вензеля на обложке тускло светились. Я едва успела прочесть начальные строки имени, как за моей спиной раздался голос: — Это она? Огрон стоял совсем близко. И, конечно же, смотрел на книгу о нём с интересом. — Дай взглянуть, — попросил он и протянул руку. — Если это про меня, я имею право знать. Я прижала книгу к груди. — Нет. — Почему? — он нахмурился. — Потому что ты можешь найти там не то, что хочешь узнать, — сказала я тихо. — Ты думаешь, ты готов. Но ты понятия не имеешь, что скрывают эти страницы. — Я не боюсь. — А может и зря, — сказала я. — Иногда правда разрушает. Иногда она хуже любой лжи. Он остановился. Повернул голову чуть в сторону, будто пытаясь прочитать мои мысли. Я почувствовала что-то едва ощутимое, что проскользнуло между нами. Нет, Флора, не сейчас. Не дай ему прочесть. Я сжала книгу сильнее и прошептала: — Поверь мне. Если бы я могла, если бы ты должен был знать, я бы рассказала. Он смотрел в упор, но потом просто отступил. — Делай, что хочешь, — бросил он. — Но не жди, что мне всё равно. Он отвернулся и отошёл на несколько шагов, оставляя мне пространство. Я открыла книгу. Мне не нужна была вся история его жизни, мне не нужно было знать все самые потаённые части. Мне было достаточно первой страницы, только самые формальности: Имя: Огрон Вейрис Возраст: 27 лет при смерти Род: бессмертный, выведен за пределы Небесной системы Место рождения: Земля Мне стало трудно дышать. И очень холодно. Отец: Харон, демон, ныне заключён в темницу Ада Мать: Авелина, демон, падшая бессмертная Сестра по матери: Рокси Вейрис Моё сердце замерло. Я не знала этих имён, но знала, что означает такая запись. Авелина была одной из бессмертных, но судьба или кто-то очень могущественный сделал её смертной. Она уже была беременна, когда её сослали на Землю. Огрон не мог выжить в утробе матери, когда буквально менялось её ДНК. Но выжил. Словно этому поспособствовал сам Бог лично. Значит, он не просто избранный. Он не просто родился в невозможных условиях. Он ещё и по праву может называть себя бессмертным. Он уже демон, он всегда им был, просто ждал своего времени отправиться на Небеса, домой. Я захлопнула книгу. И вдруг всё стало слишком отчётливым. Пророчество — слова, произнесённые ещё тысячелетия назад — непонятные, пугающие, от которых у меня болели виски. Линии, что сходились в одну точку. Всё подтвердилось. Это мы станем виновными в разломе Небес. Он — вторая половина пророчества. Он — тот, с кем я должна дойти до конца. Огрон и я — не случайность. Нас не просто связала академия. Нас связало время, пророчество, судьба, от которой не спрятаться. Я бросила последний взгляд на полки архива. И впервые за долгое время поняла: я боюсь. Потому что всё оказалось реальным. И изменить это уже нельзя. Пророчество уже сдвинулось, я сама толкнула его с мёртвой точки.