Глава 11

POV Флора

Я застыла. Словно холодная волна прошла по спине, пока его голос всё ещё звенел в воздухе. Я медленно обернулась и встретилась с его взглядом. Тот самый — тёмный, колючий, прищуренный. Ни раздражения, ни злости. Он не повышал голоса, но от одного его взгляда у меня всё внутри съёжилось. Он знал. Не всё, конечно, но достаточно. Достаточно, чтобы начались вопросы. — О чём именно я не должен знать? — повторил он тише, делая шаг ближе. — Какого чёрта ты подслушиваешь мои личные разговоры? — попыталась я выдавить из себя всю злость, что у меня имелась, но этого было недостаточно. — О чём я не должен знать? — медленно повторил он, шагнув ближе. — Это не твоё дело, — я сказала слишком быстро, слишком резко. Я даже не узнала собственный голос. Стелла бросила на меня короткий взгляд, в котором было и сочувствие, и предупреждение: разбирайся сама. Она медленно отошла в сторону и оставила нас наедине. — Не моё дело? — переспросил он и чуть склонил голову. Я всё ещё чувствовала, как на меня давит его взгляд. Как будто он видел больше, чем должен. Как будто чувствовал, что я что-то скрываю. Я отвернулась. Я открыла рот, но замялась. В голове лихорадочно метались мысли. Скажи что-то нейтральное. Скажи, что это было недоразумение. Что Стелла просто не так поняла. — Это моё дело, — парировал он, даже не моргнув. — Ты только что назвала меня в контексте чего-то, что собираешься скрывать. — Ты не обязан всё знать, Огрон. Особенно то, что может тебе навредить. — То есть это обо мне, — медленно произнёс он, — но мне же лучше не знать? Как заботливо. — Ты драматизируешь, — я сделала шаг прочь, пытаясь уйти. Он перекрыл мне дорогу и схватил за руку. — Флора. — Что? Хочешь снова посмеяться надо мной? Сказать, что я боюсь? Что сбегаю? Да, ты прав, я сбегаю. Я боюсь. Не тебя и не себя, а того, что всё слишком быстро вышло из-под контроля. — Ты не можешь контролировать всё вокруг. — Но пытаюсь контролировать хотя бы то, что касается меня. Он молчал, не двигался, даже не дышал, казалось. Я чувствовала, он не отступит, он будет спрашивать, давить, лезть вглубь. А я не могла этого позволить. — Слушай, Огрон, — я вздохнула, стараясь не показать дрожи. — Мы с тобой просто… пересеклись. Всё это не имеет смысла. Ты не обязан быть частью моей жизни. Я не обязана быть частью твоей. Так будет лучше. Он долго смотрел на меня. Потом вдруг качнул головой и выдал то, что, пожалуй, убило бы кого угодно. — Проблема в том, что ты уже часть моей жизни, Флора. И слишком важная, чтобы я просто сказал: «Ну ладно, избегай меня». Я отвела взгляд. И сказала то, что растоптало бы его эго, но во что я не верила сама. — Проблема в том, что я — дочь Дьявола, а ты — просто избранный, ты человек. Нам не по пути, а ты не хочешь этого увидеть. — Но ты всё равно пошла со мной на остров Памяти, рисковала, искала правду обо мне. Почему? Зачем тебе это, если тебе плевать? Я подняла на него глаза. И он улыбался. Почти грустно. Почти тепло. Я почти чувствовала, как он пытается заглянуть глубже в мои мысли, чувства. И вдруг ужаснулась: а если он уже это сделал? Я резко отвела взгляд. — Я должна знать, с кем имею дело. Он медленно кивнул. — Ты решила снова возвести стену. Знаешь, Флора... Он сделал шаг назад. — Ты можешь сколько угодно прятаться, но правду нельзя остановить тем, что ты не хочешь её слышать. Я сжала кулаки, но не ответила. Он ушёл. Не развернулся, не бросил прощального взгляда. Просто пошёл ко входу во дворец, оставив меня наедине с моим решением, с моим страхом. Если он продолжит копать, он узнает всё. Я не могу этого допустить. Но почему же тогда каждый его шаг прочь от меня кажется таким неправильным? — Эй, — рука Стеллы легла мне на плечо. Я и забыла, что она всё ещё здесь. — Ты в порядке? Выглядишь ужасно. — Спасибо, поддержала, — горько усмехнулась я. Я тяжело вздохнула и зажмурила глаза, словно это стёрло бы этот разговор. — Я здесь, чтобы говорить тебя правду, когда ты сама не можешь её признать, — Стелла улыбнулась. — И я скажу тебе так: Огрон прав. Он должен узнать об этом, в одиночку ты не повлияешь на пророчество. Он имеет право знать, что является ключевой частью чего-то большого. Я, конечно, не расскажу ему, но подумай, пожалуйста, хорошенько над этим. И расскажи хотя бы Фарагонде. — Я справлюсь с этим сама. Ещё не хватало, чтобы Фарагонда узнала, что я была на острове. Если узнает она, узнает и папа, а он меня на цепь за это посадит. У него давно руки чешутся. — Ты не должна нести этот груз одна. — А я не одна. У меня есть ты. Пока что этого достаточно, — она посмотрела на меня осуждающим взглядом, и тогда я добавила. — Стелла, я обещаю, если всё выйдет из-под контроля, если я не справлюсь, я расскажу Фарагонде. — И как ты собираешься помешать пророчеству сбыться? — Стелла вопросительно приподняла бровь. Она совершенно не верила, что это вообще возможно. — Я буду избегать Огрона. С тренировками покончено, с Рокси и Думаном постараюсь тоже избегать общения, а то они постоянно вместе. Мы не успели сблизиться настолько сильно, чтобы прекратить наше общение стало невозможной задачей. — Почему тебе тогда так больно? Я замолчала. Горло сжало, как будто слова могли задеть что-то важное, хрупкое, такое, что трогать нельзя. Потому что мне не всё равно. Потому что он стал для меня чем-то большим. Потому что, чёрт возьми, я чувствую его даже тогда, когда он уходит. Но я не могла сказать это вслух. — Я устала, — выдохнула я. — От давления, от этого грёбаного чувства, будто я пешка в чьей-то игре, и моё мнение — последнее, о чём думают. Устала быть той, кто не имеет права на ошибку. Стелла не ответила. Просто подошла ближе и крепко обняла меня. А я позволила себе секунду слабости и уткнулась ей в плечо. — Я не могу позволить себе быть слабой, — прошептала я. — Если я сломаюсь, пророчество сбудется. Я должна держать себя в руках. Я должна… — …должна быть человеком, — мягко закончила за меня Стелла. — Хотя бы раз в жизни. Мы стояли так молча ещё какое-то время, пока внутренняя дрожь не отступила. Стелла отпустила меня первой, взглянула пристально и почти шепотом сказала: — Ты сильнее, чем думаешь, Флора, но если будешь прятаться от своих чувств, они сожрут тебя изнутри. Я кивнула, хотя в глубине души не была уверена, что согласна. Может, именно так и должно быть. Может, если я дам себе слабину, погибну не я, а все остальные. Мы вернулись во дворец. Каждый шаг по мраморному полу звучал особенно гулко, как будто само пространство пыталось напомнить: ты сделала выбор, кого потерять. И, наверное, я начала сходить сума, но где-то в тишине, на грани слышимости, мне почудился голос: Ты не одна. И никогда не была. Но я лишь крепче сжала пальцы в кулак. Сейчас — нет, я одна. И должна оставаться в одиночестве, пока не станет слишком поздно.

POV ?

На моём столе были разбросаны стеклянные склянки, пробирки, пыльные книги с пометками на полях и мерцающий флакон, в котором слабо светится почти прозрачное зелье. Оно не должно было быть ярким, это ведь не театральный трюк. Это серьёзная работа, тонкая настройка энергетических каналов. Я аккуратно капнула последнюю каплю эфирного экстракта в пробирку. Лёгкий пар на мгновение поднялся вверх, и в нём прозвучал одинокий аккорд — чистый, почти печальный. Если ноты становятся слышимыми, значит зелье готово. Если честно, я сама уже не знаю, на чьей стороне играю. Они слишком долго кружат друг вокруг друга, словно оба боятся быть первыми, кто оступится. А я устала смотреть на это. Если чувства есть, пусть узнают. Если нет, пусть поймут. И хватит уже этого вечного «что если». Это не совсем зелье любви. Любовь невозможно создать искусственно. Но я могу подтолкнуть, усилить влечение, раскрыть то, что они сами стараются спрятать. А дальше — дело за ними. Если между ними нет любви, то зелье и не сработает. Я не вмешиваюсь в чью-то судьбу, я лишь ускоряю события. Он сказал, что это мой шанс. Что раз я получила приглашение на этот проклятый бал, я могу сделать нечто важное. Он — тот, кого я до сих пор боюсь называть даже в мыслях. Он появляется, как всегда, когда тишина в моей голове становится слишком гулкой. И говорит те вещи, которые я не хочу слышать, но не могу игнорировать. Я не знаю, чего он добивается. Возможно, ему просто нравится, как я постепенно перестаю быть собой. Но в его словах есть логика. Я и правда хочу, чтобы всё скорее разрешилось. Я вытираю ладони и тщательно закупориваю флакон. В небольшой сумочке он ничем не выделяется. Незаметный, лёгкий, совсем простой. На балу будет куча напитков, бокалов, возможностей. Я справлюсь. И всё же что-то внутри меня скребётся, как слабый фальшивый аккорд в идеально выстроенной мелодии. Что если это неправильно? Что если я играю чью-то чужую музыку, даже не зная, кто дирижёр? Я трогаю пальцами край амулета на шее. Один из немногих подарков, что я храню. Напоминание, кем я была до того, как впуталась во всё это. — Один вечер, — тихо говорю себе. — Лишь одна маленькая искра. Остальное они решат сами. И всё-таки… иногда я боюсь, что искра, которую я зажгу, может обернуться пламенем, в котором мы сгорим все.

POV Огрон

— Приветик! — в комнату впорхнула Стелла. — О, ты опять читаешь? Интересный ты человек, Огрон. Всё больше напоминаешь мне одну мою подругу... — захихикала она. — Не начинай, — угрюмо бросил я. — Если ты к Анагану, то он вышел на улицу. — Хорошо, спасибо. Я с усмешкой наблюдал, как Стелла на крыльях ветра помчалась к нему. Эти двое уже почти неделю не ругались, прогресс! С того грёбаного разговора с Флорой прошло шесть дней. Она словно исчезла. Точнее, избегала меня, и делала это весьма искусно. Не появлялась в тренировочных залах, не отвечала, когда я пытался поймать её взгляд в столовой, обходила мимо, словно я одна из мраморных колонн во дворце, даже рукой случайно старалась не задевать. Словно стёрла моё существование. И, честно говоря, это сводило меня с ума. Я знал, что всё началось после острова Памяти. Но что именно там пошло не так — оставалось тайной. Я сжал в пальцах кольцо с гравировкой — обычная побрякушка ещё с Земли, но сейчас она помогала мне сосредоточиться. Я читал очередную книгу о своём даре. За эти дни я научился контролировать его. Теперь я мог читать мысли, когда мне это понадобится. Не фрагментами или случайными всплесками, а осознанно. Фарагонда помогла мне в этом. Пару дней назад я пришёл в её кабинет. Она до сих пор единственная, кто знает о моём даре. — У меня, кажется, проявился дар. Я могу читать мысли, — заявил я, сидя в кресле напротив директрисы. Она опустила свои очки на переносицу, оглядела меня и спросила: — Ты уверен? — Абсолютно. Это повторялось уже не один раз. Сначала я слышал чьи-то мысли всплесками, они появлялись и пропадали. Потом это участилось. А вчера я чуть не свихнулся на лекции, когда стал слышать мысли всех в аудитории одновременно. Я не слышал профессора, я слышал, что кто-то хочет есть, что кто-то хочет спать, кто-то поругался с девушкой, кто-то хочет домой. Я подумал, может быть Вы поможете мне научиться контролировать его? — Ты осознаёшь, что этот дар опасен в неправильных руках? — её голос, как всегда, был строг, но не враждебен. Она смотрела на меня сдержанно, но не отводила взгляда. — Твои способности не до конца раскрыты, но они крайне редки. Читать мысли других — значит, в какой-то степени, лишать их свободы. Ты можешь прочитать мысли соперника в бою и знать каждый его шаг наперёд. — Я не хочу использовать это против кого-то. Просто… я должен понять, что происходит. Мне нужно знать. Фарагонда с минуту молчала, потом тихо кивнула. — Хорошо. Но ты должен пообещать, что применишь это лишь в случае крайней необходимости. И только с теми, кого действительно хочешь понять, а не контролировать. Я кивнул. — Не расскажешь, что ты хочешь узнать? Это помогло бы мне понять, с кем мы имеем дело и насколько глубоко тебе нужно развить свои способности, — мягко улыбнулась она. Я слегка усмехнулся. — Флора что-то скрывает, это связано со мной. Про остров Памяти я, естественно, рассказывать не стал. Флора предупреждала, что, если кто-то об этом узнает, у нас будут проблем. В частности у неё. — Флора... — протянула Фарагонда. — Она очень много учится и часто это не самые очевидные вещи, не то, что могло бы пригодится ей повседневно. Пока что ты читаешь только самые поверхностные мысли, то, что пролетает в голове человека в данную секунду. Но ты не можешь забраться в глубь. Ты не знаешь, как проникнуть в сознание человека и найти более глубокие части нашего мозга, воспоминания, эмоции. С Флорой здесь возникнут проблемы. Я сейчас очень некрасиво поступаю по отношению к ней, но, возможно, она, сама того не понимая, вредит себе, а ты вовремя успеешь помочь. Фарагонда вздохнула и на пару секунд задумалась. — Она умеет воздвигать стену, чтобы никто не мог проникнуть в её подсознание и узнать что-то, что она хотела бы скрыть. Тебе понадобится много времени и усилий, чтобы научиться пробивать эту стену. — И что мне нужно делать? — В первую очередь, научиться управлять даром. Дальше — учиться проникать глубже. Только потом попробовать сломать эту стену. Она написала мне огромный список книг, которые стоит изучить, и пообещала, что поможет, если возникнут трудности. С того дня я проводил всё своё свободное время за книгами. И ещё не раз возвращался в кабинет директрисы. Теперь я был ближе к пониманию, но не ближе к ответу. Флора отдалилась, и я не мог пробиться через её стену. Ни в мыслях, ни в жизни. Каждый раз, когда я был рядом, она будто зала о моих способностях и гасила свои мысли. Что произошло? Что она узнала на острове? Что за пророчество, чёрт возьми? Я пробовал искать что-нибудь в архивах. Спрашивал у Анагана, но он, похоже, действительно ничего не знает. Спрашивал у Стеллы, но она резко лишалась дара речи в моём присутствии. Прикрывала подругу. Они обе думали, что я не слышал о пророчестве, что я не догадываюсь. А я уже неделю сижу за книгами и ищу хоть что-то. Но я не знал, что искать. Перечитывать каждое пророчество, которое существует, было бы глупо. Поэтому я искал хоть что-то, что может относиться ко мне или Флоре. Вспомнил её странный сон, но и это не помогало. Мне нужна хотя бы одна маленькая зацепка. Чёрт, да что, в конце концов, она узнала? Почему смотрит на меня теперь как на угрозу? Если она не хочет мне говорить, я заставлять не буду. Но если на балу у меня будет хоть малейший шанс, я использую его. Либо она расскажет мне правду, либо я прочту её сам. Но я даже представить не мог, насколько сильно я оказывается влип. Я стоял у колонны, чуть поодаль от основной толпы, с бокалом в руке. Бал только начинался, в зале уже скопились почти все приглашённые, даже Блум, стоящая чуть поодаль, в одиночестве, со своим вечно оценивающим взглядом. Рокси, Стелла, Анаган и Думан болтали неподалёку. Их смех и случайные шуточки глухо отражались от мраморных стен зала. Муза подошла ко мне с лёгкой улыбкой, протянула бокал: — Улыбайся, Огрон. Мы же не на допросе. Расслабься хоть на вечер. Даже Анаган спокойно общается с Думаном. — Ты сегодня добрее обычного, — заметил я, принимая напиток. — Что в бокале, магия терпимости? Она усмехнулась, ничего не ответив, и развернулась к остальным. Напиток был чуть горьким, с лёгкой пряной ноткой. — Почему Флоры до сих пор нет? Уже на полчаса опаздывает, — я обернулся к Стелле. — Ты не знаешь? Стелла, держа свой бокал, усмехнулась. — Ну, Дьяволу и его дочери едва ли не необходимо опаздывать на подобные мероприятия. Это, можно сказать, правило. Она говорила почти на автомате, глядя в зал с высокомерной отстранённостью. — Ад — единственное место в небесной иерархии, где существует абсолютная монархия. Единоличный правитель. И если он позволяет себе опоздание, значит, вы обязаны подождать. Это как демонстрация статуса. Она отпила ещё. — Да и весь этот бал как мостик. Ад и Рай снова делают вид, что пытаются найти компромиссы. Только не суть важные, а второстепенные. Как всегда. Я уже не слушал. Мои пальцы сжали бокал, когда входные двери распахнулись. Она появилась внезапно. В длинном кроваво алом платье. Она вошла с отцом, и в тот момент будто весь зал перестал дышать. Или это я. Моё сердце будто сбилось с ритма. Я всегда находил её красивой. Но сейчас… Было в этом что-то иррациональное. Как будто все мои чувства вдруг выбросили якорь прямо в её сторону. Каждое её движение казалось выверенным, каждое слово — бесконечно важным, хотя я даже не слышал, что она говорила отцу. Я просто смотрел. И не мог отвести взгляд. Я вдруг поймал себя на мысли, что не слышу больше музыки, не чувствую вкуса напитка, не различаю шумов зала. Всё слилось в гулкое эхо где-то на задворках сознания. Флора стояла в арке парадного входа, рядом с ней — фигура, которую невозможно было спутать: Дьявол — строгий, уверенный, властный. Его тёмный плащ развевался за спиной, будто ветер в помещении существовал только для него. Но я почти не заметил этого. Я смотрел только на его дочь. Ткань её платья двигалась, как живая, словно дышала вместе с ней. Волосы, мягкими волнами уложенные на плечи, сияли, как золото в тёплый полдень. Она не смотрела в мою сторону. Шла спокойно, сдержанно, привычно сохраняя ту самую осанку, которая отличала благородных бессмертных. Но даже её шаги казались красивыми. Слишком красивыми. Горло сдавило, будто я вдруг вдохнул слишком глубоко и забыл, как выдохнуть. Что со мной? Я уже видел её сотню раз. Знаю, как она двигается, как морщит лоб, когда злится, как поправляет волосы, когда нервничает. Но сейчас всё это будто стало новым, хрупким, невыносимо прекрасным. Я не мог отвести взгляд. — Ого, — усмехнулась Рокси, заметив моё выражение лица. — Ты как будто в неё только что впервые влюбился. Я не ответил и даже не улыбнулся в ответ. Я просто стоял, как прибитый к полу, наблюдая, как Флора и её отец направляются в другую часть зала, где уже ожидали другие бессмертные — в основном те, кто представлял адскую знать. Единственное, что я знал сейчас наверняка — это то, что теперь я не могу думать ни о чём, кроме неё. И самое страшное — я ведь и раньше не особо справлялся с этим. А теперь… теперь это ощущение нарастало лавиной. Я чувствовал это всем телом: мне нужно поговорить с ней. Прямо сейчас. Узнать, в чём дело, разобраться, добиться ответа. Либо она скажет мне правду, либо я её услышу.