Глава 13

POV Флора

Солнечный свет казался слишком ярким, а воздух слишком чистым. Я шла рядом со Стеллой, и каждый шаг отдавался в груди тяжестью. Что-то во мне изменилось со вчерашнего вечера, и теперь я боялась наткнуться на Огрона. — Ты вся светишься, — она прищурилась на меня, но тут же переключилась на важный, чуть насмешливый тон. — Либо ты наконец выспалась, либо я вижу признаки утреннего постгреха. Я закатила глаза, но губы всё равно дёрнулись в улыбке. — Мы с Огроном… — я замялась, но потом всё-таки тихо сказала. — Мы переспали. Стелла чуть не остановилась посреди коридора. Она уставилась на меня выпученными глазами, я рассмеялась. — Что?! — она схватила меня за запястье. — Когда? Где? Как ты вообще жива после этого? Он же... Огрон! — Спасибо, знаю, с кем спала, — буркнула я. — И как ты себя чувствуешь? Я замолчала, пытаясь подобрать слова. В груди будто кто-то водил пальцем по тонкой линии между страхом и надеждой. — Он попросил меня пообещать, что я больше не буду его избегать, — выдохнула я. — Я не смогла. — Ты же понимаешь, что всё стало ещё сложнее? — тихо сказала она. — Я понимаю, — кивнула я. — Но когда я рядом с ним, всё кажется… тише. Я чувствую себя живой. Стелла нежно улыбнулась и ничего не сказала. И в этой тишине было больше поддержки, чем в тысячах слов. Пока мы шли до аудитории Валтора, Стелла несколько раз порывалась что-то спросить, но не решалась. Наверное, решила, что лучше обсудить это наедине, когда не будет никаких лишних ушей. Я едва успела занять своё место в колизее, как воздух наполнил запах клубничных духов и резкий стук каблуков. — Ну конечно, — прошипела я сквозь зубы. — Сейчас начнётся. — Ты хоть раз просто не ответишь ей? — прошептала Стелла. — Хочешь, чтобы она села мне на голову? Ко мне стремительно приближалась Блум, глаза горели, как будто я только что сожгла её дом. Она даже не притворялась вежливой. — Думаешь, ты выше всех? — выплюнула она. — Думаю, что ты не в том положении, чтобы говорить о морали, — холодно ответила я. — Или у вас в семье принято спать с теми, кто помогает вам удержать статус? Блум взвизгнула, как ошпаренная. — Ты просто решила, что можешь смотреть на всех свысока? Или ты теперь главная только потому, что рядом с тобой всё чаще крутятся избранные? Мой кулак сжался. Я медленно поднялась. Её взгляд был острым, как осколок стекла, губы поджаты. — Да сдались мне эти избранные. Не проецируй свои комплексы на меня, Блум. — Мои комплексы? — она усмехнулась, — Может, тебе напомнить, что тебя бы здесь не было, если бы папочка не похлопотал? — Всё, чего я добилась, было моим потом и кровью. Я не дочь архангелов. С меня не сдували пылинки, а кидали в огонь едва ли не с рождения. Но в отличие от тебя, мне не нужно притворяться идеальной, чтобы хоть кто-то меня уважал. — Ты и вправду думаешь, что можешь претендовать на трон ада, швыряясь магией в учебных залах и заводя интрижки с избранными? — глаза Блум вспыхнули. — Позор. Я шагнула к ней. Мы были почти вплотную. — Позор — это ты, закрывающая глаза на изменяющую мать и отца, играющего в примерную семью, — я слышала, как в аудитории замирают дыхания. — Хочешь говорить о морали? Тогда начнём с вашей. Блум пошатнулась, будто я ударила её по лицу. — Все знают, что за тобой тянется шлейф грехов! Может, начать с того, с кем ты делила постель, пока он был занят? Сердце у меня гулко бухнуло. — Вот видишь. Ты снова не стала отрицать очевидных вещей, — прошептала я и наклонилась к ней, едва не касаясь лбом её лба. — Хорошее начало для исповеди, что думаешь? — Ты… — кулаки Блум заискрились, она была готова напасть на меня. А я бы ответила. Огрон вдруг оказался рядом, удерживая меня, как только я подняла ладонь. А Валтор схватил Блум. Я удивлённо посмотрела на Огрона, словно не веря в его существование. — Довольно! Это академия, а не поле битвы! В следующий раз обе полетите вон отсюда, — прогремел голос Валтора. Он отпустил Блум, и та, метнув на меня яростный взгляд, ушла в другую сторону аудитории. Я тяжело дышала, пальцы дрожали. Огрон отпустил меня и легонько подтолкнул к моему месту. — Тебя настолько легко вывести из себя? — спросил он, заметив, как мы с Блум продолжаем обмениваться ненавистными взглядами. — Последнее время я нестабильна, — призналась я. Вскоре рядом с нами подсели Анаган, Рокси и Думан. Только Музы почему-то не было. Валтор хотел начать занятие, но вдруг дверь распахнулась, и все замерли. В аудиторию вошла Фарагонда, а за ней один из серафимов Верховного Совета — Рафаэль Виридиан. Высокий, с серебристыми глазами, в белоснежной мантии, украшенной золотыми рунами. Его лицо не выражало эмоций, но его присутствие гнуло пространство вокруг. На Земле ему бы дали не более тридцати лет, но я знала, что ему больше тысячи лет. — Доброе утро! Прошу прощения, что прерываем занятие, — Фарагонда обращалась к Валтору. — Я хочу представить нового преподавателя. Рафаэль Виридиан — серафим, представитель Верховного Совета. Он возьмёт на себя специальные курсы для ангелов и избранных. — Вчера по Небесам прошла волна аномальной энергии. Такой всплеск не фиксировался столетиями. Он свидетельствует об утрате баланса, об угрозе, — аудитория замерла. Его слова прозвучали, как выстрелы. — Причина, как мы предполагаем, — присутствие в Академии существ с… нестабильным происхождением. Метисов — детей тьмы и света. Они опасны, их природа противоречива, они непредсказуемы. И никто не знает, на чьей стороне они окажутся, когда грянет буря. Я почувствовала, как кровь стучит в висках. Он не знает. Он не знает, что говорит именно со мной. Стелла сразу заметила, как я напряглась, и незаметно сжала мою руку, словно это могло бы удержать меня. — Академия больше не вне политики. Она часть небесного устройства. И потому каждый метис, каждый, кто скрывает свою природу, должен быть найден и… — И что? — я поднялась, голос мой прозвучал холодно. — Уничтожен? Изолирован? Все взгляды обратились ко мне, но я не растерялась. Единственный взгляд, из-за которого я пожалела, что решила втянуться в спор, это Фарагонда. Она боялась, что я выдам себя. Рафаэль изучающе смотрел на меня. — С момента основания академии ни Рай, ни Ад не вмешивались в её дела. И, если вы попытаетесь это изменить, вы нарушите баланс сами, — сказала я, глядя прямо в глаза серафиму. — Мы больше не можем позволить себе нейтралитет. Дочь властителя Ада. Ты опасна по своей природе. — По своей природе? — я шагнула вперёд. — А по твоей природе, Рафаэль, ты кто? Судья? Палач? — Я — хранитель порядка, — отчеканил он. — А ты пытаешься его нарушить, Флора. — Своими заявлениями ты нарушаешь один из главных принципов академии. Принцип нейтралитета. Здесь учатся те, кто не делится по лагерям. Кто должен чувствовать себя в безопасности, вне зависимости от происхождения. — Безопасность для большинства важнее комфорта для меньшинства, — отчеканил он. — Или ты считаешь иначе? — Я считаю, что путь к катастрофе начинается тогда, когда кто-то решает, чьё существование неудобно для остальных. Вы хотите разыскать всех метисов и… что? Изгнать? Запереть? Уничтожить? Рафаэль шагнул ближе к краю платформы, его взгляд обжигал. — Я хочу избежать нового раскола, нового падения. А это значит, что нестабильные элементы должны быть под контролем. — Это не «элементы». Это живые души, такие же живые, как и ты, — я сделала шаг вперёд. — И их существование одобрил Бог. Ты не слишком много на себя берёшь, считая себя умнее Бога? — Это магия, которая может разрушить устои. Академия была построена не для того, что бы содержать возможных бомб замедленного действия. Я склонила голову, удерживая спокойствие. — Академией руководит мисс Фарагонда и Совет директоров. И не тебе, Рафаэль, принимать такие решения. — Я действую от имени Верховного Совета, — с холодной уверенностью заявил он. — И если академия не способна контролировать риски, это сделаем мы. Он смотрел на меня долго, как будто пытался что-то уловить, найти слабость, разоблачить. Но я всю жизнь училась держать лицо. — Забавно, — я позволила себе кривую усмешку, — я думала, серафимы хранят порядок, а не сеют страх. Рафаэль отвёл взгляд. Но не потому, что проиграл. Скорее, потому что ждал подходящего времени для следующего шага. — Я прослежу, чтобы список студентов был пересмотрен. Всё, что скрыто, выйдет наружу. И тогда посмотрим, кто действительно достоин твоего доверия, дочь Дьявола. Он развернулся и собирался уйти, но вдруг остановился и бросил мне через плечо. — Ах да, не думай, что тебя это не коснётся лишь потому, что ты наследница трона. Он направился к выходу. Фарагонда кинула на меня тревожный взгляд и направилась за ним. Валтор что-то говорил, аудитория зашепталась. А я стояла как в эпицентре шторма. В груди теснилось что-то тёмное и острое. Я знала, он не остановится. Он ищет меня. Но пока я — демон, дочь Дьявола, вне подозрений. А не ошибка, которую хотят стереть.

***

Задания на Земле всегда были сложными — там всё сложнее, чем в нашем мире. Люди противоречивы, запутаны, уязвимы. Но в этот раз было новый формат: один избранный на свет, другой — на тьму. И их кураторы. Я стала куратором для Огрона. И, как назло, Блум попала в нашу команду. Она была куратором для Элиана — особо непримечательный избранный, явно склонявшийся к ангелам. Если бы нас не поставили сегодня в одну команду, я бы и не узнала о его существовании. Огрон играл за тьму, Элиан — за свет. И слава Богу. Не то, что бы я ревновала Огрона к Блум, если бы всё было наоборот, но было бы не очень приятно. Наша с Блум задача — наставлять, наблюдать и корректировать. — Азалия — молодая певица из мусульманской семьи. Откровенная фотосессия в мужском журнале может взорвать её карьеру… и разрушить всё остальное в её жизни, — описывала я задание. — Огрон должен попытаться склонить её на сторону тьмы и убедить участвовать в фотосессии, а Элиан наоборот — отказаться. Мы с Огроном работали слаженно. Я подсказывала: — Не дави. Задай вопрос, заставь её самой проговорить сомнения. Дай ей подумать, что она пришла к этому решению сама. Он кивнул, и его голос стал мягче, гибче. Он знал, как слушать, и я ловила себя на мысли, что любуюсь им снова. Слишком сильно. Они о чём-то говорили с Азалией, она улыбалась, и я чувствовала перемены в её настроении. У Огрона получалось. Блум, напротив, явно саботировала всё. Я ни разу не видела, что они разговаривали, что Блум советовала Элиану, как действовать. Когда пришёл его черёд поговорить с девушкой, он остался один, а ангелочек стояла в стороне и смотрела на нас с прищуром. — Какая же удобная задача досталась, — бросила она насмешливо. — Почти как по заказу. Разве нет? Я выпрямилась, холодно глядя на неё: — Что ты имеешь в виду? — Да так. Всё как у тебя, Флора. Нарушение традиций, соблазн, скандалы. Ты ведь разбираешься в этом. Ты же знаток запретного, — её голос стал тише, язвительнее. Я шагнула ближе: — Осторожнее, Блум. Ты всё ещё на задании. И, может, ты не поняла, но твоё бездействие разрушает работу всей группы. Огрон встал рядом со мной, скрестив руки: — Она права. Если бы ты не тратила время на личные выпады, мы бы уже приблизились к решению. Ты просто завидуешь. — Я? Завидую?! — Блум вскинулась. — Ты думаешь, что я завидую ей? Наши голоса стали громче, и это заметила Азалия. Мы напугали её. Элиан, что только что с ней разговаривал, вернулся к нам. — Из-за вас она путается всё сильнее! Мы проваливаем задание! Девушка с огромными глазами и растерянным лицом в панике смотрела на нас. Миг и всё потеряно. Она отшатнулась от нас и уехала, не выбрав ничего. Мы проиграли. — Прекрасно, — бросила Блум, взмахнув руками. — Весьма профессионально. — Это ты развалила всё, — Огрон шагнул вперёд, но я схватила его за руку. И в этот момент он резко обернулся, словно что-то учуял. Я проследила за его взглядом и увидела мужчину. Кажется, мы его уже видели, когда выполняли первое задание на Земле. Точно, это Гантлос. — Что он тут делает? — яростно прошептал Огрон. — Мы же не в Нью-Йорке. Он начал медленно отходить. Я мгновенно напряглась. — Огрон, не надо. Он может тебя узнать. — Я просто поговорю, — он разжал мою руку и пошёл вперёд. — Я ничего не сделаю, обещаю. — Огрон, будут проблемы! — бросила я. Но он меня не слушал. Я последовала за ним, держась в тени. Я не слышала слов, но движения — сдержанные, скрытные, напряжённые. Гантлос прищурился, и вдруг я почувствовала, словно удар: тёмная энергия. Причём очень сильная. Я шагнула вперёд, не раздумывая. — Всё в порядке? — я положила руку ему на плечо, как бы невзначай, но настойчиво. — Нам пора. — Не смею более задерживать, — улыбнулся Гантлос, но прозвучало это хищно. И... очень знакомый голос. Когда-то я точно слышала его. Внутри всё сжалось. Эта энергия… она была зловещей. Почти демонической, но не моей природы. Чужая. Гантлос сдержанно кивнул и скрылся в переулке. Мы остались вдвоём. — Что это было? — спросил Огрон. — Ты выглядишь так, словно увидела смерть. — Я… — я закусила губу. — Ничего. Просто нехорошее предчувствие. Он не стал давить. Слава Богу, потому что я и сама не смогла бы ему объяснить, что произошло. От человека не может исходить такая мощная энергия. Либо я ошиблась, либо он и не человек вовсе.

POV Рокси

С заданием я справилась быстро и довольно неплохо. Меня вновь поставили в пару с Анаганом, он был моим куратором и отлично справлялся с этой ролью. Мы оба были упрямыми, но по-своему дополняли друг друга. Наверное, это и было залогом нашего успеха. Когда задание было выполнено, мы шли по парку вдоль улицы, где уже солнце село почти на половину. Анаган шёл впереди, чуть притормозил, будто ждал, что я его догоню. Я ускорила шаг и поравнялась с ним. — Спасибо тебе, — сказала я. — Без тебя я бы не справилась. Он улыбнулся. — Думаю, ты справилась бы и без меня. Но приятно было быть рядом. Я усмехнулась. — У вас со Стеллой... всё хорошо? Он бросил на меня взгляд из-под тёмных ресниц. Я не могла не заметить, что отношение Стеллы ко мне резко изменилось. Она перестала со мной общаться, даже когда мы были в одной компании. И Ан вдруг стал меньше со мной общаться. Не то, что бы избегал, но лишний раз предпочитал сделать вид, что не заметил меня. — Если честно, не знаю. Мы стали чаще ссориться. Раньше такого не было. Но... всегда миримся. Просто всё как-то напряжённо, что ли. — Это потому что вы оба упрямые, — предположила я. — Вы как две искры: вместе красиво, но может вспыхнуть. Он усмехнулся. — Возможно. А у тебя как с искрами? — У меня их не бывает, — я покачала головой. — Или не было. Всё или мимо, или слишком серьёзно, а это становится страшно. Я скорее сбегаю, чем иду в это. Мы шли медленно, неспешно. Разговаривать с ним было легко, не потому что он притворялся, просто он слушал, а не ждал своей очереди говорить. Удивительно редкое качество. — Думаешь, можно всё усложнить и всё равно остаться вместе? — спросила я. — Думаю, можно. Но для этого нужно очень хотеть быть вместе, а не просто хотеть быть правым, — он посмотрел вперёд. — Иногда я сам забываю это. Надеюсь, Стелла нет. В переулке справа, у лавки с кофе, стояли Думан и Стелла. Я притихла и замедлила шаг. Анаган пошёл вперёд, не заметив, что я осталась. Я шагнула ближе к углу здания, чтобы услышать их. — Я удивилась, когда узнала, что вы с Рокси друзья, — сказала Стелла. — Сначала я подумала, что ты её брат, а не Огрон. Они совершенно не похожи. — Когда-то она мне даже нравилась, но она очень долго не принимала моих ухаживаний. Она сказала, что не хочет отношений. А потом начала встречаться с каким-то парнем из Лондона, — Думан усмехнулся. Моё сердце замерло. Я вспомнила, как действительно пыталась объясниться, как пыталась сохранить дружбу. Как убегала от того, чего боялась. Думан продолжал: — Тогда я понял, что она не хочет отношений со мной. Было неприятно, да, но прошло. Если любишь, надо отпустить, чтобы человек был счастлив. Мы пережили это. И теперь даже можем шутить об этом. — А почему ты решил рассказать мне об этом именно сейчас? — в голосе Стеллы звучало любопытство. Может, даже что-то большее. — Потому что я хорошо знаю Рокси. И знаю, как она держится рядом с парнями. Она всегда держит дистанцию, всегда строит стены, но... с Анаганом по-другому. Я не могу это объяснить, но знаю её и не могу не заметить, что что-то не так. Я почувствовала, как покраснела. Стало жарко. Воздуха не хватало. Стелла молчала, потом сказала: — Интересно. Она задумалась. О себе, о нём, обо мне, может быть, о своих чувствах. И, возможно, о том, как легко можно упустить что-то важное, если закрыть глаза. Я развернулась, сделала вид, что просто задержалась. Анаган уже ждал впереди. Я улыбнулась, и он ответил мне той самой лёгкой, спокойной улыбкой. А внутри вопрос, на который я пока не знала ответа: а что, если я больше не хочу убегать?

POV Огрон

Воздух академии казался тяжелее обычного, когда мы вернулись. Я всё ещё не понимал, что именно произошло там, на Земле, но что-то точно было не так. Флора нервничала, её движения были резкими, дыхание чуть сбивчивым. Я шагал рядом, но она будто отдалилась на тысячи километров. — Флора, — тихо сказал я, но она даже не повернула голову. — Всё в порядке, — бросила она через плечо. Слишком резко, слишком быстро. Прежде чем я успел спросить снова, из тени у входа в академию вышел Валтор. Его лицо как всегда было холодным, но в голосе звучала злость. — Интересно, кто из вас первым объяснит мне, что это было? — его глаза сверлили каждого из нас. — Я знал, что с Блум и её амбициями будет беда. Но Флора? От тебя я ожидал разума и расчёта. Флора опустила глаза. На мгновение её лицо стало абсолютно бездушным, словно камень. А потом она просто развернулась и ушла, почти бегом. Я хотел оправдать нас перед Валтором, но он прервал меня взмахом руки. — Пусть идёт, — отрезал он. — Раз она считает, что может позволить себе истерики. Я повернулся и пошёл за ней. Поднялся на нужный этаж как раз вовремя, она уже собиралась захлопнуть дверь в свою комнату, но я ловко проскользнул внутрь до того, как замок щёлкнул. — Выйди, — холодно сказала она. — Нет, — ответил я так же спокойно. — Пока не скажешь, что происходит. Она отвернулась, плечи дрожали. Мой взгляд упал на кровать, на которой мы вчера занимались прекрасными вещами. И мне вдруг стало душно. — Хватит, Огрон. Мне и без того достаточно. — Это не из-за провала и не из-за Валтора. Ты и раньше умела держать удары, — я сделал шаг ближе. — Что произошло? Флора резко обернулась. — Я не знаю, понимаешь? Не знаю. А когда не знаю, я не делаю выводов. Потому что если ошибусь — последствия могут быть катастрофическими. Я на секунду замолчал. В голове промелькнула мысль: а если прочитать?.. Всего на пару секунд заглянуть в её мысли. Я почти сделал это, но остановился. Она нервничала из-за меня. А я собирался влезть в её голову и разрушить ту защиту, которую она выстроила. Я и так вчера достаточно узнал, чего она бы не хотела мне говорить. — Хорошо, — выдохнул я. — Тогда скажи мне… какое твоё любимое место на Небесах? Она моргнула, будто не поняла вопроса. — Что? — спросила она уже немного спокойнее. — Место, где ты чувствуешь себя в безопасности. Где забываешь обо всём. Флора немного помолчала. Потом подошла к подоконнику и присела на него. — Есть такое. Тихая долина, на краю Небес. Там горы, снег, иногда туман. Она находится очень близко к Земле, там время идёт как у смертных, поэтому бессмертные там стареют. И поэтому никто там не живёт. Она улыбнулась. Устало, но с теплотой. — Я люблю смотреть оттуда вниз, на людей. Не вмешиваться, просто наблюдать. — Отправимся туда? — спросил я тихо. — Вместе. Она повернула ко мне голову, прищурилась. — Только если ты расскажешь мне больше о Гантлосе. И вечером. Там очень красивые закаты. Я кивнул. — Хорошо. Сколько хочешь. И в этот момент я увидел, как её взгляд немного потеплел. Мы не договорились ни о чём важном, мы ничего не решили, но в этот миг она позволила мне быть рядом. А для неё это уже было слишком много.

POV ?

Тени в зале шевелились, как живые. Они всегда вели себя так, когда мне предстояло говорить с кем-то из приближённых. Сгусток тёмной энергии в центре зала завибрировал, и вскоре очертания моего верного помощника стали видны в зеркальной глади портала. Его лицо, обычно спокойное, сегодня было настороженным. — Ты наблюдал за ними? — голос мой прозвучал ровно, почти лениво, хотя я уже знал, что он пришёл не с пустыми руками. — Да, я наткнулся на них сегодня. Что-то изменилось, причём сильно. Между ними определённо возникла связь. Флора не просто влюблена, она чувствует страх. Она переживает за него. — Флора была на острове Памяти, она узнала о происхождении Огрона. Теперь она и сама знает, что должна исполнить пророчество вместе с ним. — Разве это не помешает нашим планам? Я усмехнулся. — Помощница постаралась на славу. Она дала им зелье притяжения. Связь возникла раньше, чем я рассчитывал. Теперь Флора как бы не хотела, но уже не сможет отказаться от Огрона. — Но этого мало, — Гантлос сжал кулаки. — Флора начала оберегать его. Причём глубоко. Она больше не просто любопытна к нему, она боится, что с ним что-то случится. И при этом… — он помедлил, — граница не стёрта. И чем крепче её чувства к нему, тем крепче и её решимость удержать себя. Она борется, не сдаётся. Я вздохнул, подняв взгляд к колышущемуся потолку. — Она сильна. Слишком сильна. Одна из тех, кто плачет редко, а значит, каждая её слеза будет весомой. Но сломать её... — я усмехнулся, — сломать можно любого. Гантлос перегнулся ближе к порталу. — Тогда надо пошатнуть её устойчивость. Сломать то, на что она сейчас опирается. Сделать так, чтобы она сначала дрожала, а потом при любой размолвке с ним плакала. Моё сердце стукнуло быстрее. — Разумно, даже очень. Она пока ещё считает себя сильной. Это можно использовать. Вспыльчивость, обострённое чувство контроля, подавленные страхи — всё это сидит в ней, глубоко. — У нас нет её слабых мест, — хмуро сказал он. — Ни друзья, ни её отец не могут быть использованы. Она словно отрезана от мира. Это её не пошатнёт. Я усмехнулся. — У всех сильных есть рана, которую они не залечили. А у неё это мать. И ты должен лучше всех знать это. Ты же видел, как она совсем маленькая плакала и кричала, просила маму не уходить. Гантлос молчал, но в его глазах появился интерес. — У меня есть пара идей. Он кивнул. — Слушаю. — Мы создадим иллюзию. Не просто образ, а призрак. Достаточно реалистичный, чтобы Флора усомнилась в реальности, и достаточно жестокий, чтобы её пошатнуть. — Она умная. Может заподозрить. — Именно поэтому сначала это будет непрямо — воспоминания, намёки, сны. Пусть она усомнится в себе. А потом она увидит мать. Ту, что будет разочарована её выбором. Или будет просить остаться. Или… отвернётся. У нас есть много вариантов для идеального сценария. Мы заставим её почувствовать вину. Память — лучшее оружие против разума. — А Огрон? — С ним всё проще. Он будет думать, что она теряет контроль, что не справляется. Что, может быть, чувства её не так глубоки. Или наоборот слишком сильны, чтобы она осталась собой. Я поднял взгляд. — Нам не нужна её смерть. Нам нужна её слеза. Гантлос кивнул. — Я займусь этим. Осторожно. — Ты знаешь, что делать. И пусть она почувствует себя маленькой, напуганной девочкой, которая снова не смогла никого спасти. Я снова остался один в зале. Но теперь тени шептали громче. Они ждали её слёз.