Глава 15

POV Флора

Я услышала стук каблуков где-то в стороне. По лестнице спускалась Фарагонда. Она удивлённо взглянула на толпу, а затем на Рафаэля. Значит, он действует за её спиной? Я обдумала все свои шаги наперёд и двинулась к серафиму, но меня остановили две руки — тёплая и холодная. Огрон и Стелла. — Они тебя заподозрят, если ты продолжишь так рьяно защищать метисов, — грозно прошептала Стелла. — Взгляни на Фарагонду. Она не знала об этом, а Рафаэль не имеет права вмешиваться в дела академии без ведома директора. Я могу сыграть на этом. — Ты подставишься, — сказал Огрон. Стелла вдруг нахмурилась и удивлённо уставилась на Огрона, как будто только что поняла, что он знает больше, чем нужно. Хотя, так и было. Я воспользовалась этой заминкой и сбежала от них. Поднялась уверенным шагом на возвышение к Рафаэлю. — Мне не совсем понятно, почему ты в одиночку объявляешь о подобном, не согласовав свои действия с руководством академии, — произнесла я чётко, и голос мой разнёсся по залу, срываясь на звон, как натянутая струна. Рафаэль повернулся ко мне. На его лице не было ни удивления, ни раздражения. Только выжидание. — Насколько я помню, ты — всего лишь студентка. С каких пор ты говоришь от имени академии? — Я говорю от имени разума, — парировала я, чувствуя, как вспыхивает тишина вокруг. — Академия всегда была нейтральной территорией. Ни Рай, ни Ад не вмешивались в её внутренние процессы. А ты сейчас нарушаешь это равновесие. Он улыбнулся краем губ. — Разве не странно, что за пророчество, которое может уничтожить мир, кто-то всё ещё прячется? Я не пришёл сюда сеять страх. Я пришёл остановить катастрофу. — Катастрофа начнётся в тот момент, когда ты начнёшь охоту, — отчеканила я. — Метисы не обязаны быть злом, как и чистокровные ангелы не всегда бывают добром. Мы учимся здесь, чтобы делать выбор, а не чтобы его делали за нас. Он прищурился. — Ты слишком уверена в себе. — Моя кровь ничего не значит. А вот твои действия значат многое, — сказала я ровно, не позволяя ни голосу, ни лицу дрогнуть. — Своей охотой ты подтолкнёшь тех, кто мог бы остаться мирным, на путь ярости. Рафаэль посмотрел на меня так, будто впервые увидел не просто студентку, а соперника. Снизу донёсся голос Фарагонды: — Серафим Рафаэль, мы обсудим это… наедине. Вы не имеете права без разрешения совета академии устраивать внутренние проверки. Рафаэль не обратил внимания. Его взгляд был прикован ко мне. — Ты сказала «мы». Ты защищаешь их? Я выдержала его взгляд. — Я за тех, кто не заслуживает быть уничтоженным только за то, кем родился. Тишина в зале напоминала ожидание грозы. Затем он медленно кивнул: — Тогда да будет так. Но знай, когда придёт момент, и правда всплывёт, тебе придётся сделать выбор. Между теми, кого ты защищаешь… и собой. — Флора права, — вдруг снизу донёсся голос Стеллы. И это повлекло за собой волну поддержки практически от каждого. Даже от Блум. — Оставьте нас в покое! Вали отсюда! — послышалось откуда-то из толпы. Я усмехнулась. — Почему бы вам не найти этого избранного? — Анаган вышел вперёд. Это тоже не лучший вариант. — Тишина, пожалуйста! — громко произнесла Фарагонда. Она подошла к нам, что-то шепнула Рафаэлю. — Проверке быть, хотят они этого или нет, — ответил он ей, а затем вновь повернулся ко мне. — И ты будешь первой, дочь Дьявола. Он развернулся и направился прочь вместе с Фарагондой. Я стояла на месте, чувствуя, как сердце колотится, будто хочет вырваться наружу. Через час мы сидели на занятии у Валтора, но он не вёл его. Он отстранённо стоял у окна и вглядывался в небо. А потом нас стали по одному забирать на проверку. И я была первой. Рафаэль сдержал обещание. Я не задавала вопросов, просто встала, когда меня позвали. Зал был всё наполнен суматошным гулом, но все резко замолчали, когда произнесли моё имя. Шаги отдавались гулким эхом, когда я спускалась вниз по мраморной винтовой лестнице. Воздух становился холоднее. Дверь в кабинет была полуоткрыта. За ней — стол, строгие резные стены и тень серафима Рафаэля, сидящего в кресле. Он жестом предложил мне пройти внутрь. — Закрой дверь, пожалуйста. Я повиновалась, тихо и без резких движений. — Я решил начать с тебя, потому что ты… выбиваешься из общего ряда. Я наблюдал, как ты реагировала. Ты говорила слишком уверенно, как будто защищала не абстрактных метисов, а себя. Я села на край стула и скрестила руки на груди, глядя на него с вызовом. — Я защищала принципы, — ответила я спокойно. — Академия — не поле битвы для идеологий. Это место, где каждый заслуживает возможности быть кем-то большим, чем его происхождение. — Ты говоришь, будто не знаешь, кто ты. Или наоборот слишком хорошо знаешь. Он встал и обошёл стол. Его шаги были тяжёлыми, выверенными, как у охотника, приближающегося к дичи. — Расскажи мне о себе, Флора. Твой отец — Дьявол, а кто твоя мать? — он остановился за моей спиной. — Я её не знаю. У моего отца было много женщин, и ни одна из них не задерживалась надолго, — произнесла я выверенную за многие годы ложь, не оборачиваясь. Рафаэль подошёл ближе, слишком близко. Слишком внимательно. — Тебе не больно носить такую маску? Я молчала. Потому что не знала, что хуже — слова или молчание. А он продолжил: — Я не буду скрывать, ты мне не нравишься. Не потому что ты дочь Дьявола, а потому, что ты слишком ловко прячешься за словами. Люди так не умеют. Их истина всегда видна. А ты — нет. — Когда Совет с младенчества наблюдает за тобой и так и ждёт твоей ошибки, этому не так уж и сложно научиться, — съязвила я, прищурив глаза. — А ты когда-нибудь ошибалась? — А мне нечего скрывать. Он подошёл к шкафу в углу и достал тонкий металлический жезл — не оружие, но инструмент проверки. — Я проведу простой тест. Он покажет, к какой энергии ты склонна. Это не нарушит твою свободу, а только даст мне понять, что твоя душа не мечется с одной стороны в другую. Я сжала кулаки. Такого я ещё не видела. Если до этого я была уверена, что он не сможет почувствовать моё происхождение, то теперь я искренне испугалась. И едва не сбежала отсюда. Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Моя энергия смешана. Чаша может качнуться в любую сторону, и если она упадёт не туда, меня разоблачат. Прямо здесь. — Как считаешь нужным. В этот момент дверь в кабинет с резким гулом распахнулась. Рафаэль обернулся. Его лицо мгновенно застыло, а в моих ушах всё загудело. На пороге стоял высокий мужчина в тёмном мантии. Кожа словно затянута дымом, волосы цвета обсидиана, а глаза… глаза я узнала сразу. Как бы ни старалась забыть. Это советник моего отца — Рейнар. Он закрыл за собой дверь и неспешно прошёл вперёд, излучая власть, изящество и угрозу. — Ты не имеешь полномочий устраивать допросы без согласования с Советом, академией и Адом, Рафаэль, — его голос был спокойным, почти ленивым, но за каждым словом стояла сила, от которой в теле замирали мышцы. — А мы согласие не давали. Тем более ты не имеешь права допрашивать единственную наследницу трона Ада без присутствия здесь меня или самого Дьявола. — Я действую по праву серафима. Пророчество ясно говорит… — Пророчество говорит о метисах, но не о том, как их искать. Силой ты добьёшься только паники и недоверия. Времена, когда ты мог сжигать на кострах, прошли. — Ты угрожаешь мне? — тихо спросил Рафаэль. Советник усмехнулся. — Нет. Я просто напоминаю тебе, что твои крылья здесь не единственные. Я смотрела на Рейнара, как парализованная. Он не взглянул на меня ни разу. Как будто специально. Чтобы не выдать. Или чтобы проверить, насколько я крепка. Рафаэль сжал челюсть, затем бросил жезл обратно в ящик и шагнул в сторону двери. — Значит, играем в политику. Хорошо. Но это не конец. Он вышел, громко хлопнув дверью. Только тогда советник обернулся ко мне. — Ты неплохо держалась. Я встала, горло пересохло. — Я не просила… — И не должна была, — спокойно прервал он. — Я не для тебя пришёл. Я пришёл, потому что этот мир слишком хрупкий, чтобы его баланс шатал фанатик с крыльями. — Откуда ты узнал? — Фарагонда успела предупредить твоего отца. Рейнар повернулся к выходу, но, остановившись у двери, добавил: — Ты ведь понимаешь, что пророчество всё равно сбудется, верно? — К чему ты спрашиваешь? Он внимательно посмотрел на меня. — Ты умна и хитра, Флора. И опасна. Я лишь хочу убедиться, что ты не знаешь больше, чем все мы. Ведь раз Рафаэль тебя заподозрил, значит он, как и я, чувствует, что ты что-то прячешь. Я не ответила. Он посмотрел на меня через плечо: — Главное, чтобы ты знала, на чьей ты стороне. И исчез. Словно растворился в воздухе, оставив за собой только еле уловимый запах серы и страх, что я всё глубже погружаюсь в игру, в которую не умею играть.

POV Рокси

Сегодня все были на взводе. Флора вернулась с проверки злая и встревоженная. Она ничего не рассказала, лишь бегло кинула, что никого не будут проверять. А потом Фарагонда представила нам ещё одного нового преподавателя — советника Дьявола. Все сидели по струнке смирно на первой лекции с серафимом. Я сидела в тишине, пытаясь не выдать, насколько мне не по себе. Занятие шло уже минут тридцать, но Рафаэль даже не думал делать атмосферу хоть чуть более живой. Ни тебе приветствия, ни шутки для разрядки. Только холодные фразы, будто вырезанные из мрамора: — Ваша сила — не дар, это обязанность. И вы должны уже сейчас определиться, какую сторону вам принять, и действовать в этом ключе. Ни академия, ни Совет не ограничивают вас в этом выборе, но вам стоит уяснить одну вещь: мы ближе к Всевышнему. Я украдкой бросила взгляд на Огрона. Он сидел по диагонали от меня, расслабленно откинувшись на спинку стула, будто эта проповедь не имела к нему никакого отношения. Но я знала, он слушает, просто по-своему. Рядом с ним — Думан. За время пребывания здесь он будто утратил свою детскую игривость, он стал серьёзнее, я часто стала замечать, как он стал глубоко вдумываться, будто проигрывал собственную войну где-то внутри себя. — В ближайшие недели, — продолжил Рафаэль, обходя нас, — каждому из вас будет предложено задание. Мы проверим, на чьей стороне вы на самом деле. Никто не останется в стороне. Ни один из вас не уйдёт от своего выбора. Я сжала кулаки на коленях. Он говорил так, будто всё давно предрешено. Как будто мы не просто участники какого-то испытания, а фигуры в его собственной игре. — Враг не всегда тот, кто стоит напротив. Иногда это тот, кто стоит рядом, — добавил Рафаэль, резко обернувшись к нам. — Это всё, что вам пока нужно знать. Некоторые переглянулись. Кто-то тихо выдохнул. Я молчала, в горле пересохло. Рафаэль вышел, не попрощавшись, а в зале осталась гнетущая тишина. — Иногда враг — это тот, кто рядом? Серьёзно? — буркнул Думан. — Слова настоящего параноика. — Или того, кто знает, о чём говорит, — тихо бросил Огрон. Он не смотрел ни на нас, ни куда-то в зал. Просто сидел, уставившись в пол. Мы встали и начали расходиться. Я задержалась, чтобы не идти рядом с остальными. Хотелось подумать. Или хотя бы прийти в себя. — Ой! — да чтоб тебя, я снова врезалась в кого-то... — Эй, ты чего такая задумчивая? — Анаган. Чёрт, почему именно он? — Прости, — пробормотала я и быстро отступила назад. — Просто день такой. — День ещё не закончился, — ухмыльнулся он, чуть наклонив голову. — У тебя всегда такой вид, или это эффект занятия с Рафаэлем? — Его слова звучат как приговор, — вздохнула я. — Честно, я не понимаю, почему он обращается с нами так, будто мы уже на скамье подсудимых. Анаган пожал плечами и пошёл рядом, не отставая. — У него своя правда. Старые войны, старые страхи. Он думает, если держать нас в напряжении, мы не сорвёмся. — А ты не думаешь? — спросила я, бросив на него взгляд. — Что всё это как будто под давлением, как будто они нас ведут к чему-то, чего мы ещё даже не понимаем? Он замолчал на мгновение. — Думаю. Но мне проще сначала сделать шаг, а потом анализировать. У тебя всё наоборот, да? — Не знаю. Наверное. Просто… сегодня я впервые почувствовала, что нас действительно готовят к какой-то войне. Мы шли молча ещё пару секунд, и вдруг он мягко сказал: — Стелла тоже так говорит. Иногда. Я дернулась, но сделала вид, что не поняла. — Правда? — Угу. Только потом закатывает глаза, швыряет подушку и уходит хлопать дверьми. А на следующий день ведёт себя так, будто ничего не случилось. Я не знала, смеяться или сочувствовать. — У вас всё нормально? — Не знаю, — он пожал плечами, — Иногда такое чувство, что мы оба как две кометы, которые столкнулись. Красиво, ярко и очень громко. — А как ты думаешь, что помогает сохранить отношения? Анаган задумался. — Доверие. И возможность говорить. Даже когда больно, даже когда злишься. Если этого нет, всё рушится. — Да. Ты прав. — А ты чего спрашиваешь? Я улыбнулась в ответ, но на самом деле внутри всё сжалось. — Просто… размышляю. Мы остановились у перекрёстка коридоров. Я собиралась свернуть в сторону сада, но заметила, как он колеблется. — Пойдём прогуляемся? — спросил он. Я колебалась, потому что хотела, но я знала, что бы я ни чувствовала, у Анагана уже есть кто-то, кто швыряет подушки и возвращается. А мне нельзя рушить это. — Пойдём. Флора правильно сказала, это их ответственность. Но я всё равно буду чувствовать себя виноватой. Анаган слегка приподнял бровь, будто не ожидал, но тут же ухмыльнулся: — Воу, это была неожиданная победа. Я почти почувствовал себя симпатичным. — Не преувеличивай. Просто я не хочу идти в одиночестве, а ты — самый безопасный выбор. — Самый безопасный? — он притворно возмутился. — Я же вообще-то мужчина с опасным прошлым. Когда-то я сломал крыло одному бедному купидону. — Боже, как ты с этим живёшь? — С подушкой совести, — пожал он плечами. — Она такая же, как у Стеллы, — декоративная. Я фыркнула. Мы шли по дорожке вдоль академии, солнце ещё было высоко, пахло травой и земляникой — всё было каким-то странно спокойным. — Ты серьёзно думаешь, что у Стеллы нет совести? — спросила я. — Нет, конечно. Просто у неё... другая тактика. Она может обидеться, разозлиться, закатить скандал, но она всегда возвращается. Иногда это бесит, но... без этого мне становится пусто. Я посмотрела на него краем глаза: — Значит, тебе нравится драма? — Нет, — он улыбнулся, — мне нравится она. Даже с её драмой. — Звучит как диагноз. — Ну, ты же тоже не из лёгких. — Я? — притворно изумилась я. — Я образец сдержанности. — Да-да, особенно когда врезаешься в людей в коридоре. Думаешь, я не заметил, что это не случайно? — Не льсти себе, — отрезала я, но не смогла не усмехнуться. Мы замолчали, но не от неловкости. Просто это был один из тех редких моментов, когда всё и так было понятно. — Ты знаешь, — вдруг сказал он, — иногда мне кажется, что у нас с тобой много общего. Даже больше, чем у меня со Стеллой. — Например? — Ну… циничность, сарказм, страсть к разочарованию в людях, — он ухмыльнулся, а я рассмеялась. — Мы не любим говорить о чувствах, но зато умеем в них тонуть. И ещё мы оба... — …срываемся на тех, кто меньше всего этого заслуживает? — подсказала я. — Ты успел меня так хорошо изучить? — У меня было достаточно времени. Я почувствовала, как горло перехватило. Это слишком легко, слишком тепло. Слишком для меня. — Ан, можно я кое в чём тебе признаюсь? — выдохнула я. — Это… сложно. Я не люблю тебя, Анаган, но иногда мне с тобой так спокойно, будто мы знали друг друга всю жизнь. И это… пугает. Я не хочу мешать вам со Стеллой. Я просто... Не знаю, я запуталась. Он долго молчал. Затем вздохнул и посмотрел мне в глаза. — Я не знаю, как это назвать, Рокси, но с тобой легко, спокойно. Даже когда ты едкая. Особенно когда ты едкая. Но... Стелла — это буря, которую я выбираю каждый раз. Даже когда она сносит всё к чёрту. Я кивнула. Это было честно. И больно. И правильно. Всё одновременно. Именно в этот момент мы услышали знакомый смех. Стелла и Думан стояли на поляне недалеко от нас. Она облокотилась на него, и он приобнял её за плечи. — Что они делают? — Анаган резко остановился. — Похоже, болтают? — сказала я осторожно. — Ага. Видимо, очень весело, — в его голосе прозвучала ярость. Он стиснул челюсть. — Он её трогает. — Анаган, не… А дальше всё как в тумане. Он резко обернулся ко мне с безумным взглядом и… поцеловал. Сначала я даже не поняла, что происходит. Грубовато, быстро, но не случайно. Его ладони были на моих плечах. В этом поцелуе было что-то отчаянное, словно он хотел заткнуть свою злость этим действием. И тут... — Что за чёрт?! Я дёрнулась. Стелла уже мчалась к нам, глаза горели, и, кажется, этот огонь был направлен на меня. Думан, словно её свита, шёл сзади, ошарашенный. — Ты поцеловал её? — закричала она, врезаясь почти в грудь Анагана. — Ты серьёзно?! — А ты что делала с этим? — огрызнулся он. — Дай угадаю. Просто обнимались? — Мы разговаривали, Анаган! А ты её поцеловал! Ты не видишь разницы между этими двумя действиями? — То есть тебе у нас всё дозволено, ты можешь в открытую флиртовать со всеми, так? — крикнул он. — Твоя ревность перешла все границы! — она сверлила его глазами. — Если ты настолько не уверен в себе, просто скажи. Не вовлекай в это меня! Я стояла молча. Хотела уйти, но не могла. Меня будто приковали. Наконец Стелла отвернулась, бросила на меня взгляд, в котором было всё: боль, ревность, обида. — Надеюсь, оно того стоило, — сказала она холодно. — Не советую тратить на этого психопата своё время. И ушла. Анаган кинул на меня беглый взгляд, словно до него только сейчас дошло, что произошло, но ничего не сказал и ушёл куда-то. — Рокси… — начал Думан почти шёпотом. — Не спрашивай. Я сама не понимаю, — выдохнула я и пошла прочь. Слишком много чувств. Слишком мало здравого смысла. Поздравляю, Рокси, тебя использовали. Я сидела на камне у фонтана, обнимая колени. В груди стояло какое-то странное ощущение — то ли злость, то ли разочарование. Может, и то, и другое вместе. Анаган меня использовал. Пусть даже неосознанно, пусть просто, чтобы вызвать ревность у Стеллы, — это всё равно было использование. А я позволила. Не потому что люблю. Потому что мне было хорошо. Потому что я почувствовала себя кому-то нужной. Дура. Я вздохнула, уткнувшись лицом в ладони. А потом услышала чьи-то тихие, но знакомые голоса. За кустами стояли Флора и… Рейнар? Я даже не сразу осознала, что подслушиваю, просто зацепилась взглядом. Они разговаривали тихо, но не шёпотом. Привыкли, наверное, к дисциплине. — Ты слишком явно идёшь против Рафаэля, — сказал Рейнар, сложив руки за спиной, выверенный до кончиков пальцев. — Совет будет не в восторге. — Совет уже давно не в восторге, — усмехнулась Флора. — Им не нравится даже само моё существование. — Рафаэль не дурак. Он это заметит. — Я не ради Рафаэля сюда пришла, — ответила Флора, глядя на тень под деревом. — И не собираюсь играть по его правилам. — Это не игра, — Рейнар повернулся к ней. — Здесь всё заканчивается либо подчинением, либо исчезновением. Ты это знаешь. Ты рискуешь, даже не представляешь насколько. — Я рисковала ещё до того, как попала в академию, — отрезала она. — И ты это прекрасно знаешь. Он на секунду отвёл взгляд. Что-то промелькнуло в его лице — то ли воспоминание, то ли вина. — Знаешь, — сказал он чуть тише, — если бы всё было по-другому… я бы остался. Флора молчала. А потом вдруг посмотрела прямо ему в глаза. — Но ты не остался. И у тебя были причины. Моё сердце сжалось. Они что, были вместе? Или мне показалось? Я даже представить себе не могла этого — он такой хладнокровный, выверенный, идеальный демон. И Флора — самый независимый и ненуждающийся в отношениях человек, которого я знаю. — Ты не одна, — тихо произнёс он. — В этом всё отличие от прошлого. Раньше ты шла против всего одна. Сейчас… я рядом. Если позволишь. Флора молчала несколько секунд. Потом чуть вскинула бровь. — Ты снова хочешь, чтобы я тебе доверилась? — Нет, — мягко сказал он. — Я хочу, чтобы ты решила сама. Без давления прошлого. — Прошлое всё равно здесь. Оно в каждом нашем разговоре, в каждом взгляде, — она резко обернулась к нему. — Зачем ты вернулся, Рейнар? — Меня пригласила Фарагонда, — усмехнулся он. Флора закатила глаза. — Но ты мог отказаться. Почему не сделал этого? — Чтобы закончить то, что мы не успели, — он выдержал её взгляд. — И, может быть, чтобы защитить тебя. — Ты слишком поздно решил быть защитником, — сказала она слабо, но не отвернулась. Он слегка кивнул, как будто признавая свою вину. А потом добавил, уже тише: — Я не претендую ни на что. Но если ты решишь, что тебе нужен союзник, я готов. Без условий. Флора посмотрела на него долгим, задумчивым взглядом. И в её голосе не было уже ни злости, ни иронии — только усталость и честность: — Тогда мне нужно всё твоё внимание и беспрекословная поддержка. Потому что дальше будет только сложнее. Он кивнул, как будто это не требовало дополнительных слов. Я прикусила губу. Эти двое — они скрывали куда больше, чем казалось. И если Флора доверяет ему, с ним стоит быть аккуратнее. Потому что Флора не разбрасывается своим доверием. Я выпрямилась и наконец-то пошла прочь. В голове был шум.

POV Огрон

Вечер в академии застал меня одиноким в зале с гаснущими свечами и пустыми стенами. Все шумы, все разговоры и даже тяжёлые слова Рафаэля наконец отступили, но внутри меня был хаос. Последние два дня ощущались словно вечность. Флора призналась, что она метис. И я, наконец, понял, почему она фильтрует каждое своё слово и действие. Я не знал, что тогда сказать, и до сих пор не могу подобрать слов. Но меня грела мысль о том, что она доверила мне что-то настолько важное, почти сакральное. Потом явился этот Рафаэль. Сверкнул своими идеальными крыльями и всех перевернул с ног на голову. Какое-то пророчество, метисы... Ворвался сюда со своими устоями, и всё как будто полностью изменил. И я бы не уделял этой ерунде столько внимания, если бы не одно «но». Недавно я услышал разговор Флоры и Стеллы, они тогда говорили о каком-то пророчестве. И после этого Флора стала избегать меня, пока не случился осенний бал. Я все эти дни думал об этом, пытался узнать у неё хоть что-то, найти какую-то информацию, но всё тщетно. И, кажется, теперь паззл начал складываться. Не об этом ли пророчестве они тогда говорили? Ведь Рафаэль говорил, что его должен исполнить метис. Что если она знала об этом уже тогда? Я поднялся с места и, не дожидаясь, пока мозг предложит мне более разумное решение, направился к Фарагонде. Она должна знать. Она знает всё, что касается пророчеств, древних писаний и прочей ерунды, на которую я обычно плюю. Но не сегодня. Я шёл по пустым коридорам, решительно, с каждым шагом ускоряясь, пока… — Эй, — голос, который я узнаю в любой толпе, — куда торопишься? — Прогуляться, — соврал я с привычной лёгкостью. — Воздухом подышать. — Я тоже об этом думала. Тут стало слишком душно за последнее время. Ты же не против моей компании? — мягко усмехнулась она. — Никогда, принцесса, — улыбнулся я и пригласил рукой направиться на улицу. — Признай, ты просто ждала там, когда я найду тебя. Это уже становится нашей традицией. Ты прячешься, а я, герой с сомнительной репутацией, нахожу тебя и порчу тебе одиночество. Она усмехнулась, не глядя на меня: — Если бы ты знал, как много смысла ты придаёшь случайному совпадению. — Случайность — это просто тщательно замаскированная закономерность. Особенно, когда ты мне интересна. — Ты так говоришь со всеми девушками? — Флора повернулась ко мне и чуть прищурилась. — Только с теми, кто умеет ответить. И заставить меня замолчать… иногда. — Это комплимент? — Это признание. А для меня — редкое удовольствие. Наслаждайся, пока оно свежее. — Щедро с твоей стороны. Мы вышли на улицу и направились куда-то по аллее. — Я умею быть щедрым. Особенно, — я наклонился ближе, — в симпатичной компании. Она чуть повернула голову, чтобы взглянуть мне прямо в глаза, с прищуром и долей вызова: — Ещё одно слово и я испепелю тебя. — Флора, если я сгорю, это будет из-за тебя. Но в поэтическом смысле. Она фыркнула, не выдержав: — Ты невыносим. — Ты сделала целых пять ошибок в слове «необходим». Флора закатила глаза, но не смогла сдержать улыбку. А может и не пыталась. Уже неплохой результат. Я украдкой смотрел на неё. В ней была какая-то сосредоточенность, сдержанная тревога. И я вдруг решил. Сейчас или никогда. Я осторожно коснулся её сознания. Не глубоко, я просто попытался пройти сквозь стену, которую она всегда держала поднятой. На этот раз я был уверен, что пробью её. Я хотел понять, что происходит и что она скрывает. Но что-то пошло не так. Флора дёрнулась. Буквально на шаг от меня, как будто я ударил её. Лицо побледнело, глаза расширились. Она несколько секунд вглядывалась в мои глаза, будто пыталась до конца осознать, что произошло. Чёрт. — Ты... пытался залезть мне в голову? Ты что, умеешь читать мысли? — прошипела она. — Флора, я… — начал я, но она уже смотрела на меня с яростью и не позволила мне договорить. — Какого хрена, Огрон?! Это твой дар? Почему ты не сказал мне? И давно ты копаешься в моих мыслях?! — её голос стал резким, звенящим. — Я просто пытался понять, что, чёрт возьми, происходит, — буркнул я. — Ты же ничего не объясняешь, ты выбираешь исчезнуть и не принимаешь помощи ни от кого вокруг! — Не лезь, — она отвернулась. — Просто не лезь. Хотя бы не так, пожалуйста. За нашими спинами вдруг послышался шёпот: — Флора... Она замерла. Перестала дышать. Её лицо вдруг стало стеклянным. Мы оба обернулись. И где-то вдалеке, в глубине аллеи, среди теней садов, стояла женщина. Русые волосы, изящная фигура, глаза, как у Флоры, только глубже, старше, полные боли и нежности одновременно. Флора уставилась на неё. Она ущипнула себя за руку, будто проверяя, спит она или нет. Её глаза намокли, а голос стал тихим. — Мама?..