Глава 16

POV Огрон

Сначала я подумал, что у меня галлюцинации. И Флора тоже. Она минуту вглядывалась в фигуру матери, затем отвернулась, зажмурила глаза и помотала головой, словно надеялась прогнать это видение. Вновь повернулась к ней, но она никуда не исчезла. Её губы задрожали, а воздух вокруг стал вязким, словно затянутым паутиной сна. Женщина, стоявшая в нескольких шагах от нас, была похожа на ангела из сказок — светлая, нежная, почти нереальная. Она не шла, она скользила, словно сама была частью воздуха. Флора шагнула вперёд, она вся крупно дрожала. — Флора, — мягко сказала женщина, и её голос будто бы пробился сквозь десятилетия молчания, — ты должна быть осторожна. Они... Она протянула к дочери руку. Она хотела нежно потрепать её по волосам. Или погладить по щеке. Но не успела. За её спиной вдруг возник тёмный силуэт. Без лица, без очертаний, только дрожащая пустота в форме человека, сгущённая злоба, будто сама смерть встала между матерью и дочерью. — Флора? — как под гипнозом произнёс я и шагнул вперёд, но было поздно. Тень вытянулась, как змея, и в следующую секунду я увидел, как она вцепилась в спину женщины и вырвала белые, сияющие крылья. Хруст, вспышка, и мама Флоры рухнула вперёд, как кукла, которую резко отпустили. Но она не упала. Она просто... исчезла. Словно её вычеркнули. Флора глухо вскрикнула и дёрнулась назад. Её глаза расширились, она едва стояла на ногах, я приобнял её за талию, чтобы она не рухнула от бессилия и шока. — Нет, мама... — прошептала Флора, и я впервые в жизни услышал, как она по-настоящему плачет. Без сдержанности, без гордости. Настоящие, пронзительные слёзы, от которых у меня всё сжалось внутри. Я притянул её к себе, её тело било в лихорадке от шока. Она пыталась вырваться, будто надеялась догнать мать, вырвать из этой темноты обратно. — Пусти меня! — её голос срывался на крик, она стала задыхаться от слёз. — Почему? Почему я должна снова это проживать?.. — я еле мог разобрать слова сквозь её безудержные рыдания. — Всё, тише, — шептал я, обнимая её крепко, прижимая к себе, как только мог. — Ты со мной, ты не одна. Я здесь. Всё закончилось Это просто сон. Это не по-настоящему... Но я знал, что это было слишком реально. Я оглянулся, тени больше не было. — Пойдём отсюда. Ты не можешь здесь оставаться. Она не сопротивлялась. Просто позволила увести себя, как ребёнок, который больше не знает, где его дом. Я довёл её до комнаты. Она продолжала плакать, но перестала кричать. Я уложил её в постель, укрыл пледом, подал воды. — Что происходит? — Стелла откуда-то вдруг появилась, я не заметил, как она вошла. Она мгновенно оказалась рядом с подругой. — Я останусь, — тихо сказал я, присаживаясь рядом. — Если вы не против. Флора не ответила. Только сжалась сильнее, как будто пыталась сжать боль в грудной клетке. Она опустила голову на колени, её плечи дрожали. — Огрон? — Стелла успокаивающе гладила девушку по спине, она изумлённо посмотрела на меня, ждала объяснений. — Мы увидели её маму, — Стелла нахмурилась, её глаза забегали по комнате. — Я не знаю, что это было. Галлюцинация? Не знаю... — Флора тебе обо всём рассказала? — осторожно спросила она. Видимо, боялась, что Флора могла рассказать частично. — Да, я знаю, что она метис, — произнёс я тихо, глядя на Флору, которая всё ещё молчала, сжавшись в комок под пледом. Если бы в этот момент она попросила, чтобы я сжёг этот мир ради неё, я не колебался бы ни секунды. Стелла не удивилась. Но в её лице появилась та самая настороженность, которую я начал узнавать, — защитный инстинкт, включающийся всякий раз, когда кто-то подходил слишком близко к Флоре. Она выглядела так, будто боролась с желанием задать сотни вопросов, но не смела при ней. — Это был тот же образ, что во сне? — вдруг севшим голосом спросила она, склоняясь к подруге. Флора кивнула. Очень слабо. И прошептала: — Он… он вырвал крылья снова. Я почувствовал, как внутри всё оборвалось. Это уже происходило. Это не просто галлюцинация. Это воспоминание. — Кто он? — осторожно спросил я, но она покачала головой. — Я не знаю… Тень. Он приходил только в снах. Он каждый раз вырывает маме крылья также, как я это увидела в детстве. Стелла переглянулась со мной. Я впервые увидел в её глазах не только тревогу, но и страх. Настоящий, взрослый. — Флора, — мягко проговорила она, — ты не обязана проходить это одна. Девушка выпрямилась, последний раз всхлипнула и вытерла слёзы тыльной стороной ладони. Её взгляд приобрёл серьёзные оттенки, она вдруг посмотрела куда-то в сторону взглядом, полным решимости. — Я не буду вас в это втягивать. Сама со всем разберусь, — голос стал грубым, отрешённым. Она поднялась с кровати и куда-то пошагала прочь из комнаты. Нам со Стеллой оставалось только смотреть ей вслед. — Огрон, мне тревожно за неё. Мне кажется, она сходит сума, она не вывозит и очень скоро потеряет контроль, — вздохнула Стелла. — Ты знаешь больше, чем я. Что за пророчество? Она с ним связана? — девушка посмотрела на меня растерянным взглядом и отвернулась. — Я обещала не рассказывать, — промелькнуло в её мыслях. — Стелла, ты же и сама прекрасно понимаешь, что усложняешь задачу, скрывая это. Я понимаю, она твоя подруга и наверняка просила не рассказывать. Но ты помогла бы ей сильнее, если бы рассказала. Может, не мне, но хотя бы Фарагонде. — Это не изменило бы ничего, — она замолчала и надолго задумалась. Смотрела в окно, на своё отражение в зеркале, на дверь в коридор, но избегала моего взгляда. — Я скажу так: Флора связана с этим пророчеством, ты и сам догадался уже. Если ты хочешь узнать, что за пророчество, спроси у Фарагонды, но, прошу тебя, не говори, что это связано с Флорой. — Почему? — Потому что тогда очень велик шанс, что от неё избавятся, — Стелла посмотрела на меня едва ли не с яростью, отчего по коже пробежали мурашки. — Ты думаешь, что Фарагонда может рассказать Рафаэлю? — Ему вряд ли. Фарагонда относится к Флоре почти как к дочери или любимой племяннице. Мария, мама Фло, была её очень хорошей подругой. Фарагонда очень опекает Флору, хотя та и показывает периодически коготки и всячески защищает свою независимость. Если она узнает об этом, скорее всего, она расскажет Дьяволу. Он точно упечёт дочь под стражу. И ты точно больше никогда её не увидишь. — Я понял.

POV Флора

Я шла по тёмным коридорам, направляясь в сторону профессорского крыла. Насколько я знаю, Рейнару выделили комнату, но вряд ли он будет там. Должность не позволяет. Моя голова кипела. Я дёргалась от каждого шороха. Сначала мне казалось, что за мной кто-то идёт, но коридор был пуст. Потом казалось, будто на улице что-то происходит, но я выглядывала из окон и снова пусто. А затем я стала слышать шёпот и своё имя. — Чёрт... — я остановилась у подоконника и опёрлась руками на него. Я задыхалась. Воздух в коридоре будто сгустился, как дым после пожара, давил на грудь, не давал вдохнуть полной грудью. Шёпот становился всё отчётливей. Словно кто-то стоял совсем рядом, за спиной, в паре шагов. Кто-то, кого я не могла видеть, но чувствовала каждой клеткой кожи. — Флора… — едва слышно. Голос был до боли знакомый. Он будто шёл изнутри моего сознания, а не извне. Я резко обернулась — никого. Только игра теней от луны, тонкие полосы света на полу и глухая тишина. — Хватит, — прошептала я самой себе, стиснув пальцы в кулаки. — Соберись... В этот момент в окне что-то промелькнуло. Я подскочила, прижалась спиной к стене. Шаги. На этот раз настоящие. Твёрдые, ровные, как отточенный ритуал. Я узнала походку. Из-за поворота вышел Рейнар. Чёрный, как сама тьма, в безупречно застёгнутом костюме, взгляд сосредоточенный. — Я как раз собирался тебя искать, — сказал он спокойно, но чуть быстрее, чем обычно. — Что случилось? Ты выглядишь... неважно. — Мне… кажется, я схожу с ума, — пробормотала я. — Или меня кто-то преследует. Или и то, и другое. Рейнар подошёл ближе, взгляд стал серьёзнее. Он остановился в шаге от меня. — Ты снова видела силуэт? — спросил он, понижая голос. — Да, только в этот раз не во сне. Рядом был Огрон и он тоже всё видел. Это не просто глюки, да? — прошептала я. — Это он? Тот, кто забрал её? — Я не знаю, Флора. Я прикрыла глаза и вцепилась пальцами в подоконник. — Я хочу сжечь эту академию к чертям, — выдохнула я, будто выплюнула пламя. — Не теряй самообладания. Это худшее время, чтобы поддаться провокациям. — Ты думаешь, меня кто-то провоцирует? — Очень похоже на это. Если твои сны переместились в реальность, то, скажу тебе так, это больше ни на что не похоже, кроме как на провокацию. Где-то неподалёку хлопнула дверь и послышались шаги. — Ты тоже это слышал? Или это снова моя фантазия? — Рейнар только кивнул и испарился. Через пару секунд из-за угла вышла та, кого я меньше всего сейчас хотела встретить.

POV Блум

Иногда мне кажется, что всё это началось не сразу и задолго до академии. Что нам суждено было стать врагами. Что всё началось с чего-то малого — с взгляда, с полуслова, с одного единственного раза, когда она улыбнулась ему чуть дольше, чем должна была. Флора. Такая «особенная». Все восхищаются ею — она дочь Дьявола, одна сплошная загадка. Она будто живёт в вечном сиянии, но в этом сиянии нет тепла. Оно не греет. Оно обжигает. Особенно когда ты рядом. Я любила его, а он, как мне казалось, любил меня, мы были помолвлены, и всё было правильно, идеально, так как я всегда и хотела. А потом появилась она. И как будто даже не старалась, просто была рядом. И заполняла собой всё пространство вокруг. Он стал отдаляться. Сначала стал просто рассеянным, потом отрешённым. А потом я увидела, как он смотрит на неё. Так не смотрят на неинтересную однокурсницу или просто подругу. Она не уводила его напрямую, не забирала из моих рук. Она просто была. Умная, хитрая, сильная, с этой своей непроницаемой маской. Она говорит мало, но каждый её взгляд как будто подрезает по живому. Каждый её комментарий будто специально продуман, чтобы сделать мне больно. Точно, метко, и так, чтобы никто не заметил, кроме меня. Она ударяет меня не словами. Она делает это взглядом. Тем, как входит в комнату, будто она уже всё знает, всё контролирует. Будто я — просто фон. Иногда мне хочется кричать, но я сжимаю зубы. Я не могу показать ей слабость, что она задела, как сильно болит. Но болеть от этого не перестаёт. Моя ненависть давно вышла за рамки ревности и обиды за расстроенную помолвку. Это гораздо глубже, и мы обе это знали. Но когда я узнала, что меня с Флорой может связывать что-то общее, мои устои будто пошатнулись. Я начала что-то подозревать, когда она стала очень агрессивно защищать метисов. Для дочери Дьявола это не самое очевидное поведение, но тогда я скинула это на её принципиальность и ненависть к Совету. А потом всё стало ещё страннее. Рафаэль стал подозревать Флору, а это значит, что она точно что-то прятала, раз серафим это почувствовал. Он вызвал её на проверку, и я ждала вердикта, как самый преданный фанат Флоры. Или ненавистник. Но она вернулась, злая, встревоженная. Я решила, что ошиблась, что Рафаэль ничего не нашёл, но потом появился Рейнар — советник Дьявола. Может, это он вовремя вытащил её из лап серафима? А потом Флора всё-таки допустила ошибку, чего она не признает никогда. Она успокоила Стеллу, что готова была разнести весь дворец в пух и прах. У них там опять что-то случилось с Анаганом. Флора применила заклинание гармонии, которым могут овладеть только ангелы... и метисы. Паззл сошёлся, все детальки встали на свои места. Я думала, что, если узнаю о таком, то сразу сообщу Совету. Ведь это было бы логично, правильно. Но я вдруг растерялась. В моём сознании не могла ужиться мысль, что мы с ней похожи гораздо сильнее, чем я думала. В ней тоже есть ангельская сила, ангельский характер, ангельское воспитание. Она не пропитана чернотой полностью. Я решила переждать с этой информацией и попытаться хотя бы принять её. А потом я увидела её маму. Я не знала эту женщину, но было видно по её глазам, что она — тот самый идеальный ангел, которого воображают себе все смертные. А потом ей вырвали крылья. И я впервые увидела Флору такой. Она рыдала, она пыталась побежать за мамой, как маленький ребёнок, она была напугана. Значит, её маму убили, и, судя по всему, на глазах у маленькой Флоры. В этот момент во мне что-то переломилось. Я только тогда осознала, что Флора — хладнокровная, хитрая и расчётливая, которую я всегда знала, была когда-то маленьким ребёнком, который пережил огромную утрату. И, видимо, эта утрата и боль преследуют её до сих пор. Я не могу сказать, что во мне проснулась жалость, но определённо что-то изменилось. Я долго размышляла. О ней, о себе, о нашей взаимной ненависти, о том, стоит ли рассказать об этом Совету. А потом я услышала её голос в коридоре. Флора стояла, прижавшись спиной к холодной стене. Она спрятала лицо в своих ладонях, будто пыталась избавиться от головной боли. Потом провела руками по распущенным волосам и тяжело вздохнула, как будто ей очень тяжело дышать. Она почувствовала моё присутствие и обернулась в мою сторону. Её глаза были красными от слёз, лицо опухшим, руки дрожали. — Пришла позлорадствовать? — голос у неё был хриплый, но ровный. Такая сломанная и такая упрямая, Флора, как всегда, пыталась держаться. Как будто сила воли может заменить воздух, когда тебе нечем дышать. — Мне не до этого, Блум, извини. Я усмехнулась. Извини? Что-то новенькое. Флора нахмурилась, как будто сама не ожидала этого. — Я пришла не за этим, — я встала рядом, оперевшись на подоконник. — Знаешь, я думала ты мастер скрывать правду, свои чувства, свои мысли. Но, как оказалось, ты тоже иногда бываешь не идеальной. Флора глупо уставилась на меня и несколько раз моргнула. — Я видела, как ты используешь магию гармонии. А потом видела эту иллюзию твоей мамы. Она устало вздохнула. Кажется, у неё не осталось сил даже на малейшую встревоженность. А потом вымученно усмехнулась. — Я не сожалею, Блум, — вдруг сказала она. — Ни о чём. Ни о том, что ты узнала. Ни о том, кто я. Ни о том, что он выбрал меня. Попыталась уколоть. Но, кажется, это первый раз за долгое время, когда меня это не задевает. — Я не об этом, — ответила я, удивившись себе. В этот раз в голосе не было ни злости, ни обиды, только усталость. Флора подняла на меня взгляд. В нём не было высокомерия, лишь щемящая, тягучая боль. — Тогда о чём? — Я не знаю. Может, о том, что мы обе потеряли. О том, что нас с тобой никогда не учили быть мягкими. Мы всё время сражаемся. С миром, с собой, друг с другом. Флора молчала. Только смотрела на меня с этим странным выражением, как будто в ней боролись десятки чувств. Потом она чуть кивнула, почти незаметно. — Если ты решишь рассказать Совету, делай это быстро. Я не люблю тянуть. — А если не решу? — Тогда, может, мы наконец перестанем притворяться, что ненавидим друг друга только из-за парней. Я усмехнулась. Горько, но искренне. — Ты правда веришь, что это можно изменить? — Нет, — сказала Флора и почти улыбнулась. — Но иногда даже ложь может согреть, если слишком долго было холодно. На несколько минут мы замолчали. И было в этом молчании что-то почти человеческое. Было странно стоять вот так рядом с ней, плечом к плечу. И при этом нам будто обеим сейчас это было необходимо. Мне казалось, что Флора бы не вынесла ещё и бурю между нами, что для неё это стало бы последней каплей. В ней явно что-то боролось. — Знаешь, мне кажется, я схожу сума, — она вдруг устало рассмеялась. — Сегодня был сумасшедший день, и у меня потихоньку едет крыша. А теперь я стою тут с тобой и душевничаю. — Когда я поняла, кто ты, во мне что-то сломалось. Я никогда бы не подумала, что между мной и тобой может быть что-то общее. Я думала, мы полностью противоположны друг другу. — А теперь ты не уверена? — спросила она, не глядя на меня. — Я не уверена уже ни в чём, — я вздохнула и прислонилась к стене. — То, что ты — метис, что в тебе тоже есть что-то светлое… Это не укладывается у меня в голове. Ты же всегда была тем, чему я противостояла. — А ты — той, которой хотела меня видеть мама, — спокойно сказала Флора. — Ты — идеальный ангел, правильная, сияющая. Тебя ставили мне в пример ещё до того, как мы познакомились. Я фыркнула. Иронично. — В пример? Меня? — Мама хотела, чтобы я была похожа на тебя. Доброй, мягкой, непротиворечивой, чистой. Она не выносила мысли о том, что однажды я стану копией отца, — Флора чуть усмехнулась, с таким горьким оттенком, что у меня по спине прошёл холод. — Проблема в том, что я родилась не такой. — И ты её потеряла, — сказала я. — Я видела, как ты кричала. Ты… ты не просто страдала. Это было что-то другое. Как будто весь твой мир в тот момент умер заново. Флора кивнула. Медленно. Почти не заметно. — Потому что так и было. — Мне жаль, — сказала я вдруг, сама удивившись этим словам. Флора обернулась. На её лице не было иронии. Только усталость. — Спасибо, — она посмотрела мне прямо в глаза, и я вдруг поняла: не важно, что между нами было. В этот момент мы обе были просто девочками, которых в детстве сломал мир. — Я не знаю, что делать с этим знанием, — призналась я. — С тем, кто ты есть на самом деле. И с тем, что я, возможно… немного завидую тебе. — Завидуешь? — она искренне удивилась. — Да. Ты всегда была собой. Не притворялась, не прогибалась под то, чего от тебя ждали. А я всю жизнь старалась быть «правильной». И всё равно всё потеряла. Флора смотрела на меня молча, словно взвешивая каждое моё слово. А потом сказала: — Может, у нас больше общего, чем ты думаешь. Просто мы по-разному учились выживать. Я кивнула. Потому что впервые за долгое время не хотелось спорить. — Я никому не расскажу, — бросила я напоследок и двинулась обратно в свою комнату. — Блум! — окликнула она меня, когда я уже почти скрылась за углом. — Но мы всё равно не друзья. Я улыбнулась, а затем обернулась. — Конечно нет, что за ерунда?

POV Флора

Следующим утром я проснулась от света, просачивающегося сквозь полуприкрытые шторы, но внутри меня было ощущение, будто я вовсе не спала. Я тяжело выдохнула и уставилась в потолок. Глаза жгло, будто я всю ночь плакала, возможно, так и было. Несколько раз я просыпалась от кошмаров. Или с криком, или с глухим стоном, или просто резко садилась в постели и хватала ртом воздух, как будто вынырнула из-под воды. И каждый раз это была мама. Но это была не та мама, что раньше. Не та, что приносила тепло, не та, что шептала мне предостережения и пыталась направить. Нет, этой ночью она была другой. Её голос звучал холодно, как звон льда, и её глаза смотрели сквозь меня. «Ты подвела меня», — сказала она. Я не ответила, но внутри меня всё обрушилось. Она не пыталась прикоснуться ко мне, не пыталась обнять, просто стояла на расстоянии, и её взгляд был полон разочарования. «Ты всё ещё не готова», — сказала она. — «Ты всё ещё боишься. А страх убивает силу». Я пыталась крикнуть ей, что мне тяжело, что я устала, что я больше не понимаю, где добро, где зло, кто враг, а кто союзник. Но я не могла говорить, горло будто сжало чьей-то рукой. В последний раз, когда я увидела её за эту ночь, она стояла спиной ко мне. Её крылья были уже не белыми, они были изломанными, чёрными и обугленными, словно пепел. Она не попрощалась. Я проснулась в липком страхе, который всё ещё пульсировал в груди. Голова гудела, будто в ней кто-то отбивал вой сирены. Медленно села на кровати, прижимая колени к груди. Казалось, что во мне поселилось что-то чужое. И я не знала, что с этим делать. Прошлой ночью я потеряла мать, снова. На этот раз окончательно. Не физически, а как якорь, как голос, что звал меня к свету, что напоминал, кем я была. Теперь осталась только я. С тенью, что растёт за моей спиной. И выбора больше не было. Я едва собрала себя по кусочкам и пошла на занятия. Стелла решила не идти. Особенно сильно ей не хотелось идти на пару Валтора. Она ужасно не хотела видеть Анагана и Рокси. Вчера она прибежала ко мне вся в слезах, я едва различала слова, но общую суть поняла. Сегодня я не стала возражать тому, что она решила прогулять, потому что она бы просто убила бы их обоих. Рокси я встретила в коридоре. Она была подавлена, Муза что-то тихо ей говорила, а та как будто не слышала её. Стоило Рокси заметить меня, она стала оглядываться в поиске Стеллы. — Рокси, — окликнула я её довольно грубо, когда она вдруг решила сбежать. — Радуйся, что я не Стелла, а то, боюсь, тебя бы уже здесь не было. — Перестань, — вступилась за неё Муза. — Ты хотя бы узнай все три версии произошедшего. — Я ещё не начинала, Муза. Девушка удивлённо взглянула на меня. Мой голос был жёстким и грубым. Во мне что-то сломалось за эту ночь. — Я не хотела… — начала она, но я подняла руку. — Не начинай. Мне всё равно, чего ты там хотела, — я подошла ближе. — Я не Стелла, и у меня нет с тобой никаких счётов, но если ты ещё раз причинишь ей такую боль, клянусь, я научусь срывать кожу не магией, а руками. Муза дёрнулась, будто хотела вмешаться, или от шока, не знаю, не хотелось ещё и в этом разбираться. Рокси только кивнула. Без истерик. Без оправданий. — Я знаю, — глухо сказала она. — Я всё знаю. Она выглядела так, будто её душу пропустили через шредер. — Тогда веди себя соответственно, — бросила я, развернулась и пошла дальше, чувствуя, как меня начинает трясти. Это всё слишком. Стелла, Рокси, Анаган, кто кого предал, кто кого поцеловал, кто кому разбил сердце, надоело. Я сижу внутри всей этой воронки и будто задыхаюсь от чужих эмоций, как от дыма. Анаган сидел в углу, мрачный и напряжённый. Он не смотрел ни на кого, просто механически вертел ручку в руках, будто был где-то очень далеко. — Какого чёрта, вот объясни мне, а? — мой голос разлетелся по всему кабинету. Мне было плевать, кто это услышит, тут и так все знали об этой драме. Анаган вздрогнул. Его пальцы перестали крутить ручку, он медленно поднял взгляд. В нём не было ни злости, ни защиты. Только усталость. И что-то почти похожее на вину. — Флора, — тихо сказал он, — не здесь. — А где? — усмехнулась я. — Где мне, по-твоему, спросить? Пойти к Стелле и вместе обсудить? Или в холле, где Рокси будет снова делать вид, что ничего не случилось? — Это было ошибкой, — выдохнул Анаган, избегая моего взгляда. — Я не должен был её целовать. Я не должен был делать этого при Стелле. — Ошибкой? — я засмеялась, хрипло и зло. — Знаешь, Анаган, ты вечно всё «не должен», но почему-то всегда делаешь. А потом все вокруг виноваты. Что значит не при Стелле? Если бы там её не было, всё было бы нормально, да? Он встал. Медленно, почти вяло. — Потому что я... — он замолчал, будто не мог подобрать слов. — Потому что я сам себя не понимаю, чёрт возьми. Я запутался. — А знаешь, кто не запутался? — я шагнула ближе. — Стелла. Она точно знала, чего хотела. И кого. И кого готова была защищать. А ты? Ты просто испугался. Он молча отвернулся. И в этот момент что-то сломалось. Не между нами, там и так уже были одни обломки. А внутри меня. Я вдруг поняла, что всё это — не про любовь, не про предательство. Это про слабость. Про то, что одни борются, а другие сдаются. И он сдался. Когда в кабинет вошёл Рейнар, я пулей вылетела оттуда и молилась, что он не пойдёт за мной. Но за спиной хлопнула дверь. Я закатила глаза. — Чего тебе? — Не сбегай, ты же знаешь, я всё равно догоню. Я обернулась резко, во мне полыхала злость. — У меня нет настроения играть в твои интеллектуальные перепалки. — А я не ради перепалок, — он прищурился. — Хотя ты умеешь метко царапать словами. Это тоже талант. Я вздохнула и откинулась на холодную стену. — У меня было тяжёлое утро. И ночь. — Я знаю, — он сделал шаг ближе. — После того, что случилось с твоей мамой... Я сжалась. — Не надо. — Я не собираюсь лезть в это, если ты не хочешь, — мягко сказал он. — Но если захочешь, я рядом. Отдохни пока, я не расскажу твоему отцу, — Рейнар улыбнулся. — И не смей сломаться. Его взгляд устремился куда-то в сторону. Я обернулась, у лестницы стоял Огрон. Рейнар скрылся за дверью. — Ты в порядке? — Огрон двинулся ко мне. — А ты залезь в мои мысли и узнай, — огрызнулась я. Он тяжело вздохнул. — Я видел, как ты налетела на Рокси, и слышал, как ты кричала на Анагана. С тобой точно что-то не так. — А тебе-то какое дело? — нахмурилась я, глядя на него так, будто он был врагом. Огрон сжал челюсть, но остался на месте. — Я просто… волнуюсь, чёрт возьми. Это преступление теперь — спросить, как ты? — Преступление — лезть в чужую голову, — рявкнула я, и голос дрогнул. — И ты это сделал. Ты думал, я не почувствую? — Я… — он замер, — хотел понять, как тебе помочь. Ты закрываешься от всех. Даже от Стеллы. — Потому что никто не может помочь! — крикнула я, и на глазах выступили слёзы. Я резко отвернулась, вытирая их рукавом. — Я устала. Всё, что я делаю, разваливается. Все, кому я доверяю, либо предают, либо исчезают, либо умирают! — Флора… — Оставь меня! — я сделала шаг назад, сжимая кулаки. — Хватит! Я схожу сума, Огрон, мне плохо! Все лезут, все чего-то от меня хотят! Совет, ты, отец — вы все... А я? Я даже дышать нормально не могу! — Я не хочу от тебя ничего, кроме правды! — взорвался он в ответ. — Ты ведёшь себя, как будто ты одна здесь страдаешь! Да посмотри вокруг, Флора! Всё катится к чёрту, и ты не центр этой вселенной! — Заткнись! — я зашипела. Магия сорвалась с пальцев, воздух вокруг дрожал, как перед грозой. — Не смей мне говорить, что я не одна страдаю. Ты ничего не знаешь. Ни черта. Огрон не отступил. Он смотрел прямо мне в глаза, упрямо и со злостью. — Тогда объясни. Расскажи вместо того, чтобы снова строить из себя ледяную королеву с разбитым сердцем! Всё внутри горело. Я едва стояла на ногах от усталости, страха, злости, боли. — Знаешь, что самое страшное? — прошептала я. — Я даже не уверена, кто я теперь. Только в одном уверена — мне нельзя тебе доверять. Никому нельзя. На мгновение наступила тишина. Только моё прерывистое дыхание и его сжатые кулаки. — Зря ты так, — сказал он наконец, глухо. — Очень зря. Он развернулся и ушёл, не оборачиваясь. А я осталась стоять посреди пустого коридора, чувствуя, как что-то внутри окончательно ломается. Я бежала на автопилоте, не разбирая дороги, не думая ни о чём, только бы сбежать, только бы не чувствовать. Кажется, я прокричала всё, что копилось внутри, но легче не стало. Наоборот, стало пусто. Так пусто, что внутри словно зияла дыра. Я оказалась у заброшенной башни — той самой, где когда-то, казалось, мир был проще, легче, теплее. Где он смотрел на меня иначе. Где я впервые почувствовала, что могу довериться. Где его губы коснулись моих. Где всё ещё было впереди. Дверь скрипнула, когда я толкнула её. Я поднялась по пыльной винтовой лестнице и вошла в комнату под самым куполом. Полусгнившая мебель, битое зеркало, старые картины на стенах… Всё на своих местах. Только я уже не та. Я рухнула на пол. Моя спина соскользнула по холодной стене, и я обхватила себя руками, как будто могла удержать остатки себя, если прижму покрепче. Слёзы хлынули сами. Я плакала громко, отчаянно. Плакала из-за того, что потеряла. Из-за того, что разрушила. Из-за Огрона. Из-за того, что с каждым шагом всё становится только страшнее. А потом где-то над куполом небо содрогнулось. Сначала я не заметила, только спустя пару минут поняла, что свет стал другим. Словно всё погасло. Я встала на колени и посмотрела в окно. Чёрные тучи стянули небо, молнии бесшумно ползли вглубь облаков. Потом хлынул дождь, как будто кто-то прорвал небесную плотину. Тяжёлый, злой, настоящий. Я застыла. Потому что знала, что это не просто дождь. Это было больше. Пророчество исполнилось. Спасать больше нечего.