Глава 20

POV Флора

Я судорожно перелистывала страницу за страницей, но где-то внутри себя уже всё понимала: наша связь укрепилась, мы на шаг ближе к Слиянию. Я весь день изучала любую информацию об этой энергии, которая есть в книгах в нашей библиотеке, но её было слишком мало. Фарагонда говорила, что это древняя легенда. Единственное, что я нашла, — эта сила способна разорвать границы между Небесами и Землёй, а значит она опасна. Если это произойдёт, боюсь, кто-то попытается отнять её. Мои опасения подтвердились. Дождь закончился, потому что мы стали ближе к Слиянию. — Флора, какого чёрта ты бегаешь от меня? — в комнату без стука ворвался Огрон, я подскочила. — А ты какого чёрта входишь без стука? — выкрикнула я. — Так, хорошо, сделаем вид, что того разговора на улице не было. Ты расскажешь мне, наконец, что сказала Фарагонда? И что в этой книге? Я вздохнула и села на край своей кровати. Проведя пальцами по старому переплёту книги, я рассказала обо всём, что сама знаю. — Я искала больше информации о Слиянии, но не нашла ни каким образом оно происходит, ни последствий, ничего. Но эта сила способна разорвать границы, сейчас там только большая трещина, которая возникла после исполнения пророчества. Я боюсь, что эту силу могут попытаться отнять, поэтому единственный выход, который я вижу, — это не допустить её возникновения. — И ты решила избегать меня. Снова, — Огрон посмотрел в потолок и усмехнулся. — Дело не только в этом. Ты не знаешь меня, Огрон. Ты сейчас этого не поймёшь, но я делаю это ради твоего блага. — Ради моего блага? — он рассмеялся. — Да мне даже дышать труднее, когда ты делаешь вид, что меня не существует, что тебе всё равно. И знаешь, что самое печальное? Тебе тоже. Делай, что хочешь, мне надоели твои игры. Он развернулся и ушёл, громко хлопнув дверью. Я провела рукой по волосам и тяжело вздохнула. Я осталась сидеть, как будто силы разом покинули меня вместе с его уходом. Комната показалась вдруг слишком пустой и чужой, а тишина оглушающей. Я уставилась на дверь, за которой только что исчез Огрон, и почувствовала, как в груди что-то болезненно сжалось. Мне даже дышать труднее, когда ты делаешь вид, что меня не существует. Я закрыла глаза, вдыхая запах старой бумаги и пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Неужели я действительно так невыносима? Или это просто страх говорит за меня. Но чем дольше я сидела одна, тем яснее понимала: если я и дальше буду убегать, он оттолкнёт меня окончательно. И тогда уже не останется ни шанса, и никакое пророчество не способно собрать миллионы осколков разбитого сердца. Я резко встала, прижала книгу к груди и сделала несколько шагов к двери, но остановилась. Рука зависла над ручкой. В груди теплилось ясное ощущение, что за мной кто-то наблюдает. Я обернулась и увидела ворона, сидевшего за моим окном, а на кровати лежал конверт. Ворон каркнул и, взмахнув чёрными крыльями, улетел. Я осторожно взяла конверт и покрутила его в руках, внутри было письмо. Почерк был таким, словно его писали сотни лет назад, он был скорее похож на узор, чем на текст. «Дорогая Флора, ты не знаешь, кто я, но я хорошо знаю, кто ты. И знаю все твои секреты. Мне очень интересно с тобой пообщаться, хочу узнать лучше единственную наследницу трона Ада. Хочу узнать, как ты пережила смерть Марии, и как долго ты собираешься прятаться от Совета. Ах да, и как вы с Огроном собираетесь разгребать последствия исполненного вашими сердцами пророчества. Буду ждать тебя в башне в Тихой Долине завтра в полночь. Не расстраивай меня, приходи. Иначе придётся исполнить долг послушного гражданина и рассказать Совету о метисе, что учится в Академии, который исполнил одно из самых разрушительных пророчеств в истории Небес. Я мог бы стать твоим другом, Флора. Мне совершенно не хочется так с тобой поступать, но ведь иначе ты не придёшь.» Я перечитывала письмо снова и снова, но с каждой строчкой холод только усиливался. Бумага дрожала в моих руках, а буквы перед глазами расплывались то ли от усталости, то ли от ужаса. В комнату зашла Стелла, но я даже не подняла на неё глаз. — Фло, в академию прибыл ещё один серафим, — начала она тараторить, но остановилась. — Ты чего такая обескураженная? Что за письмо? Я протянула его девушке. Её брови полезли наверх от прочитанного. — Ты пойдёшь? — Не знаю, одна только мысль об этом кажется безумной. Спрошу совета у Рейнара. — Пусть он пойдёт с тобой, будет следить в сторонке и поможет, если что-то пойдёт не так. — Его быстро обнаружат. Я не понимаю, кто это написал? Кто-то следил за мной всю мою жизнь, а я и не заметила! — Это может быть кто-то из врагов твоего отца? Думаю, у него их немало, — неловко усмехнулась она. — Все его враги рано или поздно либо умирают, либо оказываются в темнице Ада. Оттуда невозможно сбежать. Я вздохнула, скомкала письмо и резко выкинула его куда-то в угол. — Что там про серафима? — Мы с Думаном видели, как в академию прибыл ещё один серафим, это Лиэль. Он никогда не покидает свою нору, значит, дело серьёзное. Но самое странное произошло потом. Он шёл по коридорам с Рафаэлем и обсуждал, что они нашли способ определить тех, кто исполнил пророчество, и намерены завтра устроить проверку каждого ученика академии. — Это невозможно, нет такой силы. Максимум, что они могут сделать, это уличить во лжи. — Знаешь, что мне показалось странным? — задумчиво произнесла Стелла. — Это же серьёзный разговор, конфиденциальный, а они просто гуляли по коридору и обсуждали это, как рецепт пирога. Мы с Думаном были не единственные, кто это слышал. — Что ты хочешь сказать? — Может, они специально об этом сказали, чтобы другие услышали, и таким образом информация дошла до вас? Чтобы вы сбежали, тогда они поймут, что если два человека именно в этот день исчезли, значит им есть что скрывать. И это могло бы сработать, если бы это были не вы. Думан, например, запаниковал и собирался сказать Огрону. — В этом есть логика. Манипуляторы старые. Не на ту нарвались.

На следующий день

Атмосфера в академии с каждым днём становилась всё более напряжённой. Проходя по коридорам, я заметила, что все вокруг действительно обсуждают несуществующую проверку, но никто особо не паниковал, потому что единственные, кто по плану Лиэля должны были паниковать, — это я и Огрон. Вчера я попросила Стеллу рассказать ему о том, что они с Думаном слышали, прежде чем он узнает об этом от кого-то другого и совершит глупость. Поэтому сегодня я видела его в толпе, план Лиэля не сработал. А ведь они действительно приходили на наши занятия, ходили по коридорам и высматривали, кого не хватает. Рафаэль, проходя мимо меня, зацепился за меня проницательным взглядом, но я лишь прошла мимо, будто меня это не касается. — Мне не даёт покоя одна мысль, — тихо заговорила Стелла, когда мы стояли в коридоре перед следующей лекцией. — На острове Памяти есть ответы на все вопросы, в том числе, там можно найти тех, кто исполнил пророчество. Если Совет этим так обеспокоен, почему они до сих пор этого не сделали? — Ключ есть только у моего отца и у Верховного Серафима. Во-первых, чтобы найти, нужно перечитать истории каждого ученика академии, а это несколько сотен книг. Во-вторых, Верховный Серафим сам там ни разу не был и ключ никогда никому не доверяет. Насколько я знаю, он считает, что с любой ситуацией можно справиться, не вмешиваясь при этом в историю. Мимо нас прошёл понурый Анаган. Он не общался ни со мной, ни со Стеллой, и по-моему вообще ни с кем после их расставания. Наверное, он был единственным в академии, кому было плевать на всякие проверки, пророчества и так далее. — Как ты после расставания? Стелла поджала губы и вздохнула. — Непривычно быть по раздельности. Больно, что всё так вышло, но я давно чувствовала, что к этому идёт. Наши проблемы начались задолго до появления Рокси, она лишь ускорила то, что давно назревало. — Ты держишься лучше, чем я думала, — сказала я, пытаясь её приободрить. — Я должна, — пожала плечами она, но губы всё равно дрогнули. — Не могу позволить себе рухнуть. Знаешь, странно, всё это время я думала, что без него я не смогу, а теперь понимаю, что могу. Просто это будет… по-другому. Я слегка коснулась её руки. — Ты сильнее, чем думаешь, Стелла. Она посмотрела на меня и вдруг усмехнулась: — Забавно слышать это именно от тебя, мисс «я справлюсь со всем сама». Я отвела взгляд, и в груди кольнуло. Она попала в точку. Несколько секунд мы стояли в тишине, пока из окна не донёсся звонкий смех студентов — лёгкий, почти детский. Как будто весь мир там, снаружи, продолжал жить обычной жизнью, а у нас внутри всё рушилось и перестраивалось заново. — Знаешь, — протянула Стелла, — академия стала совсем другой. Холодной что ли. Я скучаю по тем временам, когда главным вопросом было, кто кого переплюнет на экзамене. — А я скучаю по временам, когда моим главным страхом был строгий взгляд Фарагонды. Мы обе засмеялись, нервно, но искренне. На миг стало легче. После занятий я нашла Рейнара. Мне нужно было разобраться с этим письмом и решить, что делать. Мы ушли в его комнату, чтобы никто не услышал ничего лишнего. Там я показала ему письмо, которое будто из другой эпохи вырвалось ко мне. — Ты понимаешь? — ругалась я, взмахивая руками. — Кто-то буквально всю мою жизнь следил за мной! Он знает такие подробности! Он всегда был рядом, а я этого даже не замечала! — Флора, успокойся, возьми себя в руки. Я резко напряглась, как струна. Рейнар всегда говорил так, когда ситуация выходит из-под контроля. Он всегда был той силой, что меня успокаивала и сглаживала мои безудержные эмоции, но, если происходило что-то, что по-настоящему было мне угрозой, он наоборот возвращал мне трезвость мыслей, но заставлял напрячься, чтобы я была готова ко всем самым худшим исходам. — Кем бы он ни был, другом он тебе хочет стать в последнюю очередь. Идти к нему навстречу опасно, но, если ты не придёшь, только Бог знает, что он сделает. — Значит, ты считаешь, что лучше пойти? — Пойти и быть начеку. Я прикусила губу, сжав письмо так сильно, что оно чуть не порвалось в моих руках. Внутри всё металось — страх, злость, любопытство, и ещё какая-то тёмная искра, будто часть меня сама хотела пойти туда, несмотря на угрозу. — Но если это ловушка? — спросила я почти шёпотом. — Если он уже всё рассказал Совету, а встреча нужна только для того, чтобы подтолкнуть меня к ошибке? — Тогда, — спокойно ответил Рейнар, — мы будем знать, кто именно стоит за этим. И сможем убрать его с дороги. Я вскинула голову. Его слова прозвучали так просто, будто речь шла не о жизни человека, а о шахматной фигуре. — Флора, мир, в который ты втянута, — это не игры. Здесь речь идёт о твоей жизни, о наследии. Ты сама это понимаешь, — мягко наклонился он ближе. — Такие свидетели тебе не нужны. — А если он и правда хочет поговорить? — выдохнула я. — Если у него есть ответы на то, чего нет даже в книге? Рейнар медленно подошёл ко мне и положил руку мне на плечо. — Тогда ты получишь эти ответы, — сказал он тихо. — Но, Флора, пожалуйста, иди туда только с полной уверенностью, что готова к любому исходу. Даже самому жестокому. Я закрыла глаза. Башня в Тихой Долине встала перед мысленным взором, словно манила, словно сама судьба звала туда. Я знала, что выбора у меня почти нет. Всё в этом было слишком нарочито, слишком… театрально. Значит, автор хотел, чтобы я чувствовала этот страх. Я уставилась на письмо и почти физически почувствовала, как в груди встаёт на дыбы моя осторожная, подозрительная и до странного холодно-рассудочная часть. Он выбрал момент, когда я наиболее уязвима, и неспроста. Скорее всего, он уже достаточно долго ждёт этого. Ждёт, когда я сломаюсь, когда мной будет легко манипулировать, когда я поддамся на его провокации и допущу огромную ошибку. И, проклятье, он этого дождался. Так кто же ты такой?

POV Рокси

Сегодня впервые на занятии Валтора присутствовали только избранные. Все вокруг перешёптывались и пытались понять, почему занятие не совместное с бессмертными, ведь всегда было только так. Пока в зал не вошли Фарагонда, Рафаэль и Лиэль — как объяснила Муза, он является третьим из серафимов по старшинству, его зона ответственности — люди и избранные. Тогда всё потихоньку встаёт на свои места. — Сегодня мы предлагаем вам пройти одно особенное испытание, — заговорила Фарагонда со своей привычной тёплой улыбкой, хоть она и стала чуть более измученной за последние дни. — Мы не будем объяснять вам его суть, вы всё узнаете уже после. Все избранные его проходят, после этого становится чуть более понятно, в каком направлении вам стоит двигаться. Я нервно посмотрела на Огрона и Думана. Они оба были где-то далеко в своих мыслях, и похоже из нас троих занервничала только я. В центре зала по кругу появились десятки дверей со странным фиолетовым свечением. Мы неуверенно поднялись со своих мест и направились каждый к любой двери, распределения не было. Прежде чем войти, я ещё раз кинула взгляд на Огрона и Думана. Мой брат, кажется, так и не вышел из своих мыслей и не до конца понял, что происходит. Он зашёл в свою дверь первый, как будто думал, что это дверь в его комнату, не сомневаясь ни секунды. Дум остановился, его рука зависла над ручкой. Он нашёл меня взглядом и шутливо подмигнул, видимо, заметив мою растерянность. Я усмехнулась, теперь шагнуть в эту неизвестность было легче. Я вошла в зал, и дверь за моей спиной закрылась сама собой. Стены, сложенные из зеркальных плит, мерцали холодным светом. В отражении я не видела себя, только смутные силуэты, словно чьи-то тени, тянущие ко мне руки. — Ну ладно, — пробормотала я, сжимая кулаки. — Посмотрим, что у вас за фокусы. В центре зала появился светящийся силуэт ребёнка. Он плакал, держась за ногу, и вокруг него уже поднималась тень, похожая на стаю волков. В груди кольнуло — я знала, что это проверка, иллюзия, но сердце отозвалось слишком сильно, чтобы не поверить. Я сразу начала думать, что могу сделать. Метнуться к ребёнку, прикрыть его собой, создать барьер своими крыльями, как учила Флора. Или ударить по волкам, так сильно, что от них и следа не останется. Разрушить угрозу до конца. И обе силы внутри меня отзывались одинаково громко. — Чёрт, — выдохнула я. — Почему нельзя выбрать оба? Я шагнула вперёд, и на миг зеркала ожили. В одном отражении я увидела себя с белыми крыльями, простирающимися над ребёнком, в другом — с чёрными крыльями, разящими врагов огненной вспышкой. Я бросилась к ребёнку, но в последний момент резко изменила направление — врезалась в стаю волков, ударом руки рассекла первую тень, вторую, третью. Часть их рассыпалась, но новые тянулись из углов зала. Я обернулась, ребёнок плакал всё громче. Сердце сжалось. Я вернулась к нему и встала рядом, подняв ладонь. На секунду вокруг нас вспыхнул светлый купол. Я не знала, насколько он прочный, но этого хватило, чтобы тени остановились. Зал задрожал. Зеркала начали трескаться, показывая сразу две фигуры — ангельскую и демоническую. Они словно отражались друг в друге, переплетались. А потом... всё вдруг рухнуло. Каменные обломки сыпались с потолка, трещины ползли по полу. Я инстинктивно хотела прикрыть ребёнка, но в тот же миг тело само подхватило его на руки и двинулось вперёд, пробивая путь сквозь завалы. Купол света ещё держался вокруг нас, а огненные вспышки разносили камни в стороны. Передо мной возникла другая дверь, не та, в которую я вошла, но это был единственный выход. Я вышла наружу с ребёнком на руках, тяжело дыша, но он тут же исчез, как дым. Я осталась одна в том же месте, куда пришла изначально. В зеркале напротив мелькнула моя тень — полукрылья света и полукрылья тьмы, не сливающиеся, а борющиеся за место за моей спиной. — Так вот оно как, — прошептала я. — Ни туда, ни сюда. Вспышка, и за моей спиной появляется Валтор. — Твоё испытание закончилось, Рокси, — спокойно произнёс он. — Что это было? — Целью этого испытания было посмотреть, к какой стороне склоняется твоя сущность. Оно построено так, чтобы ты не могла сознательно «сыграть» на результат, а настоящая природа силы проявилась сама собой. То есть, ты не могла ради своих целей выбрать быть демоном или ангелом. Эти зеркала, — он указал на них рукой, — зачарованы: они не показывают отражение тела, а отражают внутреннюю суть. Первым этапом был выбор — у тебя было два варианта действий, ты могла дать как ангельскую реакцию, так и демоническую. На втором этапе, когда ты сделала свой выбор, зеркала оживают и показывают отражение твоей силы — фигуру из света или тени, но никогда не полностью ангела или демона. Чаще всего это смесь, но одно из начал преобладает. Третий этап — это испытание границы. Зал начинает рушиться, и ты не можешь выбрать, каким способом защищаться, — твоя сила сама проявляется в экстремальной ситуации. — Но... в конце я увидела свою тень. И она явно отражала смесь ангела и демона. — В этом твоя особенность. Ты совместила каждый из возможных вариантов. На первом этапе ты и защитила ребёнка, и разбила тени, угрозу. Ты дала одновременно и ангельскую, и демоническую реакцию. На втором этапе зеркала показали и ангела, и демона. На третьем этапе ты вновь проявила обе реакции: создала барьер и прорвалась с ребёнком на руках сквозь хаос. — То есть, во мне одинаково преобладают и ангел, и демон? — Почти. В тебе нет преобладания, ты балансируешь на грани. — И что мне с этим делать? — В этом заключается твоя опасность. Пока ты не примешь одну из сторон, тебя нельзя спрогнозировать. А ещё это опасно и для тебя. Осталось совсем недолго до окончания твоей учёбы как избранной. Приближается момент принятия сторон. Ты знаешь, как это происходит? Я медленно помотала головой. — О, это целая церемония, — усмехнулся он. — На твои крылья высыпают особую пыльцу, которая изменяет твою энергию, твою сущность, после этого преобладания уже не будет — ты всецело перейдёшь на одну из сторон. Мисс Фарагонда задаст перед этим тебе вопрос: к чьей стороне ты склоняешься, и от твоего ответа будет зависеть, какую пыльцу нужно использовать. Но, если твоя сущность ближе к демону, а высыпают ангельскую пыльцу, она тебя уничтожит. Я вздрогнула. — Но что если моя сущность ровно на границе между ними? Я могу сама выбрать, кем мне стать, и не умереть при этом? Или я буду что-то вроде метиса — не ангел и не демон? — Ровно не бывает. Сегодня ты можешь быть ближе ровно на каплю к ангелу, а завтра — к демону. И эта капля может стать решающей для тебя. В тот момент, когда ты должна будешь принять сторону, ты можешь думать, что ты всё-таки ближе к одним, но твоя сущность может думать иначе. Я тяжело вздохнула. — Рокси, мой тебе совет, пока у тебя ещё есть возможность повлиять на это, реши, кем ты хочешь стать. — Но как я могу повлиять на свою сущность? — Тренируй те заклинания, которые используют либо только демоны, либо только ангелы. Если всё-таки нам разрешат продолжить задания на Земле, то дальше вы уже сможете сами решать, на какую сторону склонять человека. И здесь тоже отталкивайся от своего решения. На твои внутренние весы может повлиять даже изменение характера, поведения, общения. По сути, любой твой поступок влияет на это. Через какое-то время я организую тебе снова это испытание. — Но ведь я уже знаю, как оно происходит, значит смогу намеренно действовать на одной из сторон. — И это тоже повлияет на твою сущность. И, скорее всего, ты не сможешь этого сделать, потому что будешь действовать на уровне инстинктов, как и сегодня. — Хорошо, — я кивнула и ненадолго задумалась. — Скажите, а такое уже бывало? Когда избранный находится на границе. — Конечно, и не раз. Это не частая практика, но из двадцати избранных один точно будет находится ровно на границе. Понимаешь, в людях не бывает только чёрного или только белого, в бессмертных тоже, однако в вас гораздо больше полутонов, чем в нас. Ведь мы сразу рождаемся, принадлежа одной из сторон. Воспользуйся этим шансом и реши сама, кем ты станешь. Я кивнула. Валтор громко хлопнул в ладоши, и я оказалась посреди аудитории. Все избранные возвращались один за другим, а преподаватели и серафимы стояли в стороне. Сегодня у меня точно будет пища для размышлений.

POV Огрон

Я вошёл в зал, и свет вокруг сразу стал красным, как будто воздух сам поджаривался на огне. Передо мной вдруг возникло поле боя. Десятки людей рвутся друг на друга. Кому-то из них вот-вот вонзят клинок в спину. Другой не может встать, а враг замахивается над ним топором. Кто-то заметил меня и начал двигаться в мою сторону. Я на уровне подсознания знал, что тут два пути. Я мог бы встать между ними, остановить бой, защитить тех, кто слабее. А мог бы уничтожить угрозу, сломать сопротивление, забрать себе победу. Магия вспыхнула во мне сама — тёмная, густая, как смола. Я шагнул вперёд, и топор противника разлетелся на куски от удара моей силы. Но я не остановился: я вогнал его собственные осколки ему в грудь. Остальные нападавшие отчаянно бросились на меня, и я улыбнулся. Огромные крылья выросли за спиной. Чёрные, как ночь, с прожилками алого света. Я чувствовал, что могу раздавить здесь каждого, и никто меня не остановит. Зал содрогнулся, картина боя растворилась. Я стоял один, тяжело дыша, а на полу под ногами ещё оставались багровые следы от пламени. Передо мной возникли зеркала. В каждом из них мелькнул силуэт — демон с чёрными крыльями и красными глазами. Ещё секунда, и зеркала загорелись алым пламенем. Всё вокруг меня горело, и огонь этот приближался ко мне. Где-то вдалеке я заметил выход. Я не дал себе и секунды на размышления, просто двинулся вперёд, прорываясь сквозь огонь. Не знаю, откуда во мне появилась эта сила, но я начал пускать пламя в себя, питался его силой, оно было моим топливом. И, когда я приблизился к выходу, всё вокруг сгорело дотла, кроме меня, огня практически не было, но я отчётливо ощущал его внутри себя. Я вышел и вновь оказался посреди зеркал. В одном из них я увидел себя с чёрными крыльями, с горящими глазами. Кажется, это горел во мне тот огонь, что я поглотил. — Поразительно, — послышался тихий голос Фарагонды рядом со мной. Она ошеломлённо смотрела на моё отражение в зеркале. — Что у вас за испытания такие? — вздохнул я. Вдруг из меня улетучилась вся та ненависть, что возникла на поле боя. — Это испытание должно было показать, какая из сторон в тебе преобладает, чтобы ты мог начать развивать только её, но... Испытание показало, что в тебе нет этого. — Что это значит? — нахмурился я. — Огрон, если верить зеркалам, то ты чистокровный демон. С избранными так не бывает. — Благодаря пророчеству, я уже понял, что я никогда не был обычным человеком. — Да, но... Результаты испытаний видят и серафимы тоже, а значит теперь они поймут, что ты исполнил пророчество. Я замер. Так вот почему они решили тоже посмотреть на это. Чёрт. Чёрт! — Огрон, прости меня, пожалуйста. Я пыталась уговорить их не приходить, но у меня не вышло. Я надеялась, что зеркала отразят в тебе и ангельскую сторону. Даже если бы в тебе сильно преобладал демон, это не вызвало бы подозрений. Но похоже оба твоих родителей были чистокровными демонами. Зеркала показывают такой результат, только если перед ними полноценный демон. Я вновь перевёл взгляд на своё отражение. — Ты никогда не был избранным, Огрон. С момента, как ты здесь оказался, ты вернулся к своей природной сущности. Ты вернулся домой.