Глава 21

POV Огрон

— Как я могу узнать больше о своих родителях? — севшим голосом спросил я. — Флора наверняка что-то знает, — ответила Фарагонда. Флора. Ну конечно. Знала всё с самого начала. — Сейчас тебя должно больше волновать, как объясниться с серафимами. Они не слышали наш разговор, но видели, что показали зеркала. — Плевать, будь что будет. Давайте вернёмся туда. Директриса взволнованно взглянула на меня, но кивнула. Она громко хлопнула в ладоши, и зал с зеркалами растворился. Я вновь оказался в аудитории посреди остальных избранных. Как только меня заметили серафимы, они сразу же увели куда-то Фарагонду, но ко мне подходить не стали. Взгляд Валтора вдруг изменился, он стал смотреть на меня с долей удивления и какого-то… уважения что ли. — Испытание показало, к какой стороне склоняется ваша душа, — заговорил он. — Кто-то не узнал о себе ничего нового, для кого-то результат стал сюрпризом. Но теперь вы знаете, куда вам двигаться. Спустя пару часов меня вызвали к директрисе. Я был уверен, что меня сразу же повяжут по рукам и ногам, но нет, пока было тихо. — Мне удалось сгладить углы, — заговорила Фарагонда, когда я сел в кресло. — Я убедила серафимов, что в твоей жизни было много тёмных моментов, которые оставили в твоей душе много ненависти, поэтому ты действовал чётко как демон. И зеркала сочли это за демоническую сущность. Но я более чем уверена, что они будут внимательно следить за тобой и за твоим окружением. Это значит, что рано или поздно они заподозрят Флору. Кто-то постучал в дверь и сразу же вошёл, стуча каблуками. — Мисс Фарагонда, — Флора запнулась на полуслове, когда заметила меня. Она вдруг посмотрела по сторонам в коридоре и резко захлопнула за собой дверь. — Что-то случилось? — Сегодня все избранные проходили испытание зеркал, — начала директриса. Флора села в кресло рядом со мной. — Судя по результатам Огрона, он является чистокровным демоном. И это видели серафимы. Мне удалось поумерить их пыл, но не думаю, что они на этом остановятся. — Они решили что-то предпринять? — Пока нет, но мне они об этом могут и не сказать. Если они станут копать глубже и будут наблюдать не только за Огроном, но и за его близкими, то могут начать подозревать и тебя. Флора скрестила руки на груди и опустила глаза. Она о чём-то размышляла, я почти решил попробовать залезть в её мысли, но остановился. — Флора, Огрон, я понимаю, что вас связывает пророчество, что вам тяжело контролировать то, что происходит между вами. Я краем глаза наблюдал за Флорой. На этих словах она отвела взгляд, будто смущаясь, как подросток, который впервые заговорил о любви и отношениях с мамой. — Но тем не менее, для вашей же безопасности, я считаю, что вам стоит сократить контакт до минимума, — Фарагонда говорила об этом с какой-то тягучей тоской, будто ей самой было жаль, что приходится идти на эти меры. Может, так и было. — Не беспокойтесь, мисс Фарагонда, — заговорил я, Флора удивленно повернулась ко мне. — Я уже успел привыкнуть к этому. Да и Флоре не в первой выстраивать стены. — Перестань, — буркнула дьяволица. — Ответь на один вопрос, и я перестану. — Какой? — Что ты нашла обо мне на острове Памяти? Кто мои родители? — Это два вопроса, — усмехнулась она. — Мне тоже хотелось бы узнать, Флора, — сказала Фарагонда. Девушка тяжело вздохнула. — Я не вдавалась в твою историю, но знаю, что твои родители — демоны. Папа по какой-то причине заключён в темницу Ада, а мама… Твоя мама совершила что-то невероятное. Её лишили крыльев и бессмертия и отправили на Землю, но видимо она в тот момент уже была беременна тобой. Ты по крови демон, но рождён на Земле. — Невероятно, — выдохнула Фарагонда и откинулась на спинку кресла. — Такое… вообще возможно? — почти шёпотом спросил я. — Нет. По крайней мере, я так думала. Видишь ли, когда бессмертного в качестве наказания отправляют на Землю, по сути меняется всё его естество, перестраивается весь организм, в том числе память. И ты не должен был выжить в этот момент. Вполне вероятно, что она даже помнит свою жизнь на Небесах, — объясняла мне Фарагонда. Я сидел неподвижно, но внутри будто рухнула целая стена. Я давно понял, что со мной что-то не так, но впервые услышал это, как подтверждение, что в моей жизни никогда не было выбора, всё всегда было предрешено. Папа с самого детства говорил о том, каким мужчиной я должен быть, кем я должен работать, готовил передать все свои дела мне. Пророчество выбрало за меня девушку, которую я должен полюбить, которая порой злит меня так, как не злил никто. А тут ещё и оказывается, что у меня даже как у избранного нет выбора, нет возможности решить, кем стать. Потому что я и не избранный вовсе. Я бросил взгляд на Флору. Она сидела тихо, опустив глаза, и что-то в этом её молчании только сильнее подливало масло в огонь. Она знала всё это раньше меня. Всё то, что я мог никогда и не узнать. И даже тут она лишила меня выбора. Я сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели. Хотелось заорать, перевернуть этот кабинет к чёрту, спросить, почему я узнаю правду только тогда, когда это удобно другим, почему Флора решила за меня, что мне не стоит знать об этом. Но вместо этого я просто усмехнулся. Глухо, сухо, без радости. — Давайте вернёмся к разговору, — заговорила Флора после минутного молчания. — Даже если мы перестанем общаться, серафимам достаточно сделать одному из нас больно и посмотреть, кому тоже станет больно в этот момент, разве нет? — Та книга, что тебе дал отец, — единственная в своём роде. Серафимы не знают о вашей связи. — Значит, Вы считаете, что если мы перестанем контактировать друг с другом, то они не заподозрят нас? Они же всё равно узнают, что до этого мы были близки, это видели очень многие в академии. — Флора, это единственное решение, которое я вижу сейчас. Это может хотя бы отсрочить день, когда все всё узнают. Девушка задумчиво кивнула. — На этом всё? — спросил я, поднимаясь с кресла. — Я могу идти? Фарагонда лишь кивнула, Флора удивлённо посмотрела на меня, но за мной не пошла. Я поторопился скорее закрыться в своей комнате.

POV Рокси

— Ан! — выходя из дворца, крикнула я мужчине, что проходил мимо. Он обернулся и едва заметно улыбнулся. — Тебя совсем не видно и не слышно последние дни. — Привет, как ты? — Судя по всему, лучше, чем ты. У нас сегодня было испытание с какими-то зеркалами. — Да, слышал. Ну и что, кто ты у нас — демон или ангел? — лукаво улыбнулся он. — Ни то, ни другое. Валтор сказал я ровно по середине. — Я давно тебе говорил, что поэтому ты опаснее многих из нас. Ты можешь сейчас действовать, как ангел, а потом примкнуть к стороне демонов. Ты непредсказуема. — Валтор посоветовал выбрать сторону и попытаться перевесить свои внутренние весы, чтобы потом не пострадать от этой непредсказуемости. — Воспользуйся этим шансом. А ты сама знаешь, кем ты хочешь стать? — Не знаю. Иногда мне кажется, что демоны мне ближе. Я хорошо общаюсь с тобой, Музой, с Флорой и Стеллой у нас немного напряг последнее время, но ты понял. А иногда я думаю, что во мне демонического не так уж и много. — Ты, конечно, с характером, — усмехнулся Анаган, — но не тянешь на демона. Ты очень добрая и отзывчивая. Я, честно говоря, думал, что, может совсем немного, но перевес будет в ангельскую сторону. — Как вообще выбрать между демоном и ангелом? Мне понадобился год, чтобы выбрать специальность в университете, а тут у меня буквально пару недель, чтобы выбрать, кем я буду всю жизнь. Ну или вечность, как правильно сказать. — А вот это, Рокси, самое дурацкое в судьбе избранного, — Анаган пожал плечами. — Вы сами вроде бы делаете выбор, но по факту всё решено заранее. И все эти зеркала — просто проверка, на сколько быстро вы сами догадаетесь. Ты одна из немногих, кто не хочет обманывать себя. Большинство хватается за первое, что ближе по духу, и идёт за этим, а ты хотя бы пытаешься понять, кто ты на самом деле. — Только мне от этого не легче, — буркнула я. — Мне видится, что я делаю выбор, а потом по спине идут мурашки. В голове каша. Анаган посмотрел на меня внимательнее, и на его лице впервые за долгое время мелькнула мягкость. — Если хочешь совет… — он сделал паузу, будто подбирал слова. — Не пытайся решить, кем тебя хотят видеть другие. Подумай, с чем ты сама сможешь жить. Я тихо вздохнула. — Звучит правильно, но знаешь… страшно. Как будто любая ошибка всё перечеркнёт. — Ошибки делают все, — усмехнулся он, — даже ангелы. Особенно ангелы. Я не удержалась и улыбнулась в ответ. Но внутри всё равно грызло ощущение, что выбора у меня почти нет. Что кем бы я ни стала, часть меня всё равно останется другой. — Знаешь, ты можешь руководствоваться чисто логикой и взвесить все «за» и «против». Фарагонда говорит, что ангелы в выигрышной позиции, и с какой-то стороны она права. Но для избранных проблема в том, что их крайне редко воспринимают всерьёз. Мало кому из вас удастся доказать всем вокруг, что вы действительно чего-то стоите, и пробиться на высоту. Я знаю точно, что ещё ни один бывший избранный, который стал ангелом, не смог пробиться выше архангелов. Но есть несколько бывших избранных, что сейчас являются уважаемыми демонами в Аду. — Серьёзно? — Спроси как-нибудь совета у Флоры. Она уж точно больше меня понимает в устройстве власти в Аду, — улыбнулся он. — Нет, сейчас не лучшее время просить у неё помощи. Она сейчас полностью погружена в проблемы с Огроном и этим пророчеством. — Что? — нахмурился Анаган. — Как она связана с этим? Я глупо уставилась на него. — Ты меня разыгрываешь? Ты не знал? — О чём я не знал? Подожди, это они исполнили пророчество? — шепнул он. — Флора убьёт меня… — Какого чёрта она не рассказала? Стоп, это значит… Флора — метис? — Да, теперь мне точно конец. Мы с Думаном узнали об этом от Огрона, это секрет! — За кого ты меня принимаешь? Конечно, я могила! Что бы не происходило у меня со Стеллой, как бы Флора не хотела оторвать мне голову за это, но она остаётся мне близким человеком. Я внимательно смотрела в его карие глаза и поражалась. В них отражалось искреннее волнение за подругу и столько тёплых чувств, которых порой не увидишь в людях. — Знаешь, что для меня было удивительным открытием, когда я стала лучше узнавать бессмертных? — Что же? То, что мы не выглядим как инопланетяне? — Нет, — я рассмеялась. — Хотя это тоже. То, как демоны умеют любить и дружить. Я была уверена, что вы бесчувственные, что в вас полно мрака и ненависти, но нет. Ты, Флора, Стелла, многие другие — вы все порой бываете более искренними, чем ангелы. И пусть вы не любите, когда вас сравнивают с людьми, но вы очень на нас похожи своими полутонами. Ангелы пытаются сделать вид, что в них есть только белое, но в каждом живом существе есть и чёрное, и серое, может даже бежевое. В демонах это заметно особенно сильно. — И поэтому ты всё же больше склоняешься к демонам? — Наверное, да. Мне нужно ещё обдумать всё это. — Тогда не буду тебе мешать. Не думаю, что я должен помогать тебе выбирать. Я улыбнулась ему и пошла вперёд по аллее. Кажется, я привыкаю к этому миру. И становится легче. Треугольник между мной, Анаганом и Стеллой разрешается, дождь наконец прекратился, я начинаю понимать саму себя. Такое ощущение, что ещё не прошла основная буря, но скоро всё закончится.

POV Флора

Вечер наступил очень быстро. Я сидела в своей комнате и размышляла над разговором с Фарагондой после того, как Огрон ушёл. — Милая, я понимаю твоё ощущение, что тебя лишили выбора, но не воспринимай свои чувства, как чужие. Вы бы так или иначе влюбились бы друг в друга, несмотря на пророчество. Оно не диктует, что вам чувствовать, оно лишь продолжает ваши чувства. И мне очень жаль, что вам приходится скрываться. Я вижу, как вас обоих ломает эта ситуация. Да, она была права. Меня ломало каждый день, когда я делала вид, что не ищу его взгляда. Меня ломало, когда он отшучивался, вместо того чтобы сказать, что у него внутри. Меня ломало от того, что он делает меня лучше, но я лишь заставляю его страдать. Я вздохнула, поднялась и подошла к окну. За стеклом небо темнело, и в свете фонарей сад казался призрачно-безмолвным. Мне действительно хотелось верить Фарагонде. Хотелось думать, что Огрон… что мы — это не чья-то игра, а что-то наше, настоящее. Но чем больше я об этом думала, тем больше страшилась того, что однажды придётся заплатить цену. Выбери, кого потерять. Дверь тихо скрипнула. В проёме появилась Стелла. Её глаза были уставшими, она тоже сильно изменилась за это время. И меня вновь начало ломать — она проживала тяжёлый период, но молчала, потому что думала, что мне тяжелее. — Уже одиннадцать, ты пойдёшь? — спросила она и встала у окна рядом со мной. — Да. Честно говоря, меня это всё пугает. — Ого, мисс «я ничего не боюсь» призналась, что ей страшно? — усмехнулась она. — Стелла, сделай мне одолжение, перестань меня подкалывать. — И как ты собираешься покинуть территорию? Рафаэль ограничил наше передвижение. — Но он не поставил никаких барьеров. Да и вообще, ты меня разочаровываешь. Думаешь, у меня нет плана? — Стелла рассмеялась. — У меня есть кулон, который скроет мой энергетический след, — я продемонстрировала ей маленький голубой камушек на своей шее. — Они не почувствуют, что кто-то вылетал за пределы острова, и не смогут меня выследить. А если вдруг заметят мою пропажу, то у меня есть это. Я достала из кармана небольшую коробочку, внутри был кристалл, светящийся алым цветом — это мой цвет. — Он запоминает через прикосновения энергию. Если, допустим, Фарагонда пройдёт мимо нашей комнаты, то без этой штучки она почувствовала бы только твою энергию, а этот кристалл транслирует мою энергию так, как если бы я была здесь. Вряд ли кто-то решит наведаться к нам ночью, поэтому этого вполне достаточно, чтобы создать видимость, что мы обе здесь. — У тебя всё схвачено, да? — усмехнулась Стелла. — Откуда ты всё это берёшь? — Иногда очень полезно быть бывшей советника Дьявола, — я непринуждённо пожала плечами. — Ага, а ещё дочерью Дьявола. Теперь осталось только выйти из академии и не попасться никому на глаза. — Да, поэтому я, пожалуй, уже пойду, — я положила на свою кровать открытую коробочку с кристаллом. — Не закрывай её и не прикасайся, иначе наши энергии смешаются. Стелла кивнула, пожелала мне удачи и наказала быть аккуратней. Выйти из академии оказалось задачей нетрудной. В это время в коридорах уже почти никого нет, на улице тем более. Несказанно повезло, что профессорское крыло находится с другой стороны и окна выходят не на главный выход, поэтому вряд ли меня заметил кто-то из руководства. Я направилась на встречу с таинственным автором письма. Тихая Долина встретила меня, как ни странно, тишиной. Не было ни стрекота ночных насекомых, ни шороха ветра в ветвях. Лишь густая неподвижность, словно сама природа затаила дыхание, ожидая исхода моей встречи. Я шагала по тропе, осторожно обходя камни, и чувствовала, как с каждой секундой становится холоднее. Словно чем ближе я подходила к башне, тем дальше уходило тепло мира. Башня вынырнула из темноты внезапно. Высокая, из чёрного камня, она напоминала руины. Окна зияли тёмными пустыми глазницами, и только в верхнем тонкая полоска свечного света дрожала в полутьме. Дверь оказалась приоткрытой. Я толкнула её ладонью — петли протяжно заскрипели, и внутри разлился запах сырости, прелой бумаги и чего-то ещё… горького, металлического, напоминающего ржавчину. — Добро пожаловать, Флора, — раздался голос сверху, откуда-то с верхних этажей. Я вздрогнула. Голос был глубокий, мягкий, но в нём чувствовался металл, и каждая буква будто впивалась в кожу. — Ты пришла, значит, ты храбрее, чем я думал. Поднимайся. Я подняла голову — наверху мелькнула тень, силуэт фигуры, закутанной в плащ. Сердце гулко стучало, отзываясь на каждый мой шаг, когда я начала подниматься по винтовой лестнице. С каждым витком её стены будто давили сильнее, воздух густел, и мне казалось, что сама башня не хочет меня отпускать обратно. На последнем пролёте меня ждал он. Высокий мужчина, черноволосый, с бледной кожей и глазами, цвета которых я сперва не смогла разобрать — то ли серебро, то ли сталь. На губах играла едва заметная, почти дружеская улыбка, но я чувствовала, это маска. — Рад встрече, наследница, — произнёс он, будто смакуя каждое слово. — Я ждал этого момента очень давно. — Кто ты? — я старалась придать голосу твёрдости, которой у меня на самом деле не было. — Ты пришла минута в минуту. Пунктуальность — качество королей, да? Я сделала несколько шагов вперёд. В комнате было пусто, кроме стола с зажжённой свечой и старых кресел, обтянутых выцветшей тканью. Он стоял у окна, спиной ко мне, руки за спиной. — Ты знаешь обо мне слишком много, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Это не похоже на обычное любопытство. Он чуть повернул голову, и я увидела его улыбку в полутьме. — Любопытство редко толкает меня на такие шаги. Но ты — особенная. Единственная дочь Дьявола. — Никто не должен был знать… — Но я знаю, — мягко перебил он. — Я видел тебя ещё тогда, когда ты впервые открыла глаза в этом мире. И позже, когда ты бежала от собственной тени, когда пыталась притвориться обычным демоном. Я похолодела. Слова его звучали слишком уверенно, будто он действительно был рядом всю мою жизнь. — Зачем я тебе? Он прищурился, словно вглядываясь вглубь моей души. — Чтобы понять, сможешь ли ты стать тем, кем должна. Видишь ли, твоё предназначение куда шире, чем думают в академии или даже твой отец. Пророчество — это только начало. Сердце сжалось. — Откуда ты это знаешь? Он усмехнулся, глядя прямо в глаза: — Потому что я видел, как рушились империи и падали короли. Потому что я знаю цену крови твоего отца и цену жертвы твоей матери. Я вздрогнула. Он говорил так, будто был рядом с ними. — Кто ты? — выдавила я. Он наклонил голову, и в его глазах на миг вспыхнул странный свет, то ли серебристый, то ли ледяной голубой. — Тот, кто давно ждёт, когда наследница Ада перестанет играть в прятки. Он улыбнулся чуть шире, но в этой улыбке не было тепла. — Ты угрожаешь мне Советом. — Я всего лишь показал тебе, что могу быть твоим врагом. Но могу и другом. Всё зависит от тебя. — Ты пытаешься запугать меня, но не выйдет. Да, может ты и знаешь то, чего не должен знать никто, но я не боюсь. Я хочу знать, кто ты. — В твоём голосе слышится голос самого Дьявола. Он воспитал тебя сильной и опасной женщиной, Флора. Но боюсь, ты не обрадуешься, когда узнаешь, кто я. — Не тяни, — раздражённо бросила я. — Моё имя Харон. Это тебе о чём-то говорит? Я не сразу поняла, но, стоило вспомнить, что я читала об Огроне на острове Памяти, я перестала дышать. Отец. Это его биологический отец. Я замерла, сжимая руки так сильно, что ногти впивались в кожу до крови. Казалось, весь воздух в башне исчез. — Ты врёшь, — выдохнула я. Голос предательски дрожал, хотя я пыталась звучать уверенно. — Этого не может быть. Харон усмехнулся. Его тень на стене дрогнула, словно стала выше и темнее. — Я редко вру, Флора. Особенно когда речь идёт о собственной крови. Я уставилась на него, и в голове бешено закрутились мысли. Я не придавала особого значения этому имени, когда увидела его в книге Огрона, но мой мозг запомнил его. И вот теперь он стоит передо мной. — Зачем ты… зачем ты сказал мне это? — спросила я почти шёпотом. — Чтобы ты поняла, что нас с тобой связывает больше, чем ты думаешь. Твои тайны — мои тайны. Твоя судьба — часть моей судьбы тоже. И судьбы моего сына. — Если ты действительно отец Огрона, то почему не сказать ему? Почему ты ждал встречи со мной? Харон подошёл ближе, почти вплотную, и я почти физически ощутила холод, исходящий от него. — Потому что в этой истории ты — главная героиня. И дело совершенно не в том, что он мой сын. Дело только в тебе, Флора. Я сжала руки в кулаки, стараясь не показать страха. — Если ты думаешь, что сможешь использовать меня, чтобы подобраться к нему, то зря. Харон усмехнулся, и в его глазах мелькнула тень — не демоническая, не ангельская, а какая-то древняя, чужая. — Я вовсе не хочу использовать тебя, Флора. И мне нет необходимости подбираться к нему. Огрон всего лишь та сила, без которой не сдвинулся бы механизм, без которой не случился бы ряд событий. Он отступил к окну, и ветер резко распахнул створки, погасив свечу. В лунном свете он выглядел больше тенью, чем человеком. — Каких? — Ты скоро всё узнаешь. А пока я хочу, чтобы ты молчала. Ты же привыкла бороться со всем одна? Вот и держи планку до конца. И прежде чем я успела что-то сказать, он исчез в ночи. Я осталась стоять в темноте, с бешено колотившимся сердцем. Имя Харон гремело в голове, как приговор. Отец Огрона, который явно настроен против меня. А значит и против него тоже.