Глава 28

POV Флора

Мы с Огроном нервно переглянулись. Спокойные мгновения закончились, едва успев начаться. — Как ищут нас? — нахмурился он. — Они всё узнали? — Я не знаю, они спрашивали у нас, мол, мы ваши лучшие друзья и точно знаем, где вы, — ответила Стелла. — И не понятно, что делать теперь, — заговорил Думан. — Что лучше — скрыться или прийти к ним и попытаться всё отрицать? Три пары глаз устремились на меня, пока я в своей голове уже прикидывала наспех план. — Думан, постарайся тянуть время, отвлекай их, чтобы они хотя бы не заметили, что меня нет в академии, — я начала раздавать приказы. — Стелла, помнишь кристалл, который транслирует мою энергию? — девушка кивнула. — Он в моей тумбочке, оставь коробочку открытой в комнате. И сообщи Рейнару обо всём. Огрон, скрывайся, как можешь. Если они тебя найдут, тяни время до того, как я вернусь, не отрицай и не подтверждай их догадки. Я пойду к отцу и приведу его сюда, при нём они будут действовать менее свободно, как могли бы. — Может Огрону лучше пойти с тобой? — спросила Стелла. — Я боюсь, что папа отреагирует иначе, если мы придём вдвоём, чем если бы я пришла одна. Скажет, какого чёрта я привожу во дворец избранного. Я шагнула прочь. Каждое моё движение отзывалось в груди стуком сердца, спокойная романтика сменилась холодным расчётом. И теперь я знала, что мгновение тишины действительно закончилось. Открыв портал, я оказалась перед дворцом. Ад был моим домом, возвращаться сюда всегда было приятно, но сейчас у меня не было времени насладится этим. Отца я нашла в его комнате. Он с умным видом читал какую-то книгу в кресле у окна. Когда дверь резко распахнулась, едва не слетев с петель, он поднял злой взгляд, но смягчился, узнав меня. — Серафимы ищут нас. Похоже они узнали, кто исполнил пророчество. Папа несколько секунд вглядывался в моё обеспокоенное лицо, а затем усмехнулся. — Ты же знала, что рано или поздно к этому приведут твои действия. Хотела иметь свободу в своём выборе и решениях? Тогда имей и силу принять последствия. Я давно предлагал уйти из этого дурдома и оставить наконец твоего благоверного, — он закатил глаза. — Папа, совсем не время для твоих нотаций! — раздражённо выплюнула я. — Они убьют нас. — Убьют? — голос отца прозвучал низко, почти лениво, но в его глазах мелькнула тень гнева. Он отложил книгу и медленно поднялся с кресла. — Пусть только попробуют. — Ты не понимаешь, они действуют хитрее. Они будут задавать вопросы, будут подталкивать других поверить, что я — угроза. И если они убедят Совет, тогда дело решат без крови. Меня просто лишат всего. Может, меня и не лишат бессмертия, но не оставят мне возможности прожить его. Отец подошёл ближе, наклонился так, чтобы мы оказались почти на одном уровне. — Значит, ты хочешь, чтобы я вмешался и показал серафимам, кто здесь хозяин? — Я хочу, чтобы ты был рядом, — сказала я тише, чем планировала. — При тебе они будут осторожнее, они не смогут играть в свои интриги. На лице отца заиграла та самая кривая усмешка, в которой всегда читалось и одобрение, и вызов одновременно. — Ты начинаешь мыслить, как правительница. Но учти, Флора, если я пойду с тобой, ты больше не сможешь спрятаться за моей спиной. Мне придётся обозначить твой статус открыто. Они узнают, что ты метис. Я замерла. Это звучало как угроза и как защита одновременно. — Пусть так, — выдохнула я. — Лучше, чтобы меня боялись, чем чтобы меня не было. Отец громко рассмеялся, и в его смехе отозвался рокот Ада. — Хорошо, дочь моя. Пусть небожители узнают, что твой отец ещё не потерял клыки. Он взмахнул рукой, и за его спиной открылся портал, огненный, с языками пламени, будто ждал только его решения. Но папа не шагнул в него. Он смотрел в мои глаза и что-то пытался там разглядеть. — Флора, ты действительно его любишь? Я похолодела, будто меня облили ледяной водой. — Кого? — мой голос прозвучал слишком резко, и я тут же пожалела о своей реакции. — Не строй из себя дуру, — папа прищурился, и его глаза сверкнули алым пламенем. — Того, ради кого ты готова рисковать собой, идти против Совета и рассказать всему миру о том, что всю жизнь училась скрывать. Я сжала губы, пытаясь найти правильный ответ. Любовь. Это слово застряло в горле, как кость. — Это не то, о чём нужно сейчас говорить. — Ошибаешься, — он сделал шаг ближе, и от него повеяло жаром, как от самой бездны. — Это именно то, о чём нужно говорить. Потому что любовь — слабость. А слабость убивает медленно и очень болезненно. — Если бы это была слабость, меня бы давно уже не было! — вырвалось у меня. — Я сильнее именно потому, что не одна. Ты же тоже любил маму? Иначе меня бы не было. Иначе ты бы не горевал о ней вот уже сотню лет и давно бы нашёл другую женщину, но ты не можешь этого сделать. Потому что ты её любил. На его лице мелькнуло что-то — не привычное раздражение, не гнев. Что-то более глубокое. Может быть, воспоминание. Может, тень сожаления. Но уже в следующее мгновение всё исчезло, и снова осталась лишь холодная усмешка. — Значит, ты уверена, что этот мальчишка не сломает тебя? — он подчеркнул последнее слово, будто проверяя, не дрогну ли я. — Я уверена, что если придётся, мы сломаем весь этот мир. Вместе. Отец тихо рассмеялся. — Вот теперь я узнаю в тебе свою дочь. И только тогда он шагнул в портал, пригласив меня следом.

POV Огрон

Похоже, я сегодня самый везучий человек в мире. Я не успел сделать ничего, а меня уже поймали. Когда я шёл по коридору академии, Рафаэль вынырнул из-за угла, как хищник из тени. Его глаза горели ледяным светом, а шаги были слишком уверенные, чтобы я мог надеяться ускользнуть. — Нашёл, — произнёс он почти удовлетворённо, будто охотник, загнавший добычу в угол. — Ты ведь понимаешь, зачем я здесь. Я внутренне сжал зубы, но внешне старался держаться расслабленно. — Вы очень драматично начинаете разговор, — ответил я, скрестив руки на груди. — Огрон, это правда, что именно вы с Флорой исполнили пророчество? Я очень не люблю ложь, надеюсь, ты понимаешь, что я точно не тот, кому стоит врать. Я задержал взгляд на его лице чуть дольше, чем стоило бы, а потом позволил себе ухмылку. — А с чего Вы так решили? Просто потому, что не любите Флору и её отца? Рафаэль шагнул ближе, его аура давила, словно пыталась выбить из меня признание силой. — Ты понимаешь, что молчание — это фактически признание? — А отрицание — это ложь, — парировал я. — Так что, боюсь, придётся Вам довольствоваться нейтральным ответом. Напряжение сгущалось, и я уже готовился к худшему, когда раздался знакомый голос: — Рафаэль, хватит диктовать свои порядки. Ты не директор академии. Рейнар вышел из коридора, руки за спиной, лицо абсолютно спокойное, но в голосе слышалось холодное остриё. Рафаэль скривился. — Рейнар, не удивлён. Ты снова прячешь её? — Я никого не прячу, — спокойно ответил советник. — Но, в отличие от тебя, я умею задавать правильные вопросы. — Ты всегда умел обворачивать ложь красивыми словами, — резко бросил Рафаэль. — А ты всегда был слишком прямолинеен, чтобы понять, что правда редко бывает удобной, — ответил Рейнар, и его улыбка стала опасной. Я стоял между ними, и у меня было странное чувство, будто вот-вот воздух загорится искрами. Два разных хищника сцепились взглядами, и каждый готов был разорвать другого, лишь бы доказать своё. Рафаэль не сводил с меня взгляда, будто я был ключом к его головоломке, но Рейнар встал почти боком, заслонив меня как бы невзначай. — Ты всё время пытаешься уткнуться в исполнителей, — произнёс он спокойно. — Но, Рафаэль, тебе ли не знать, что пророчество — это больше, чем люди, которые в нём замешаны. — Ты снова играешь словами, — резко бросил Рафаэль. — Но я здесь не для того, чтобы слушать твои философские притчи. Я хочу знать, это были они? — А если это были они? — спросил Рейнар. — Что ты сделаешь, Рафаэль? Сдашь Флору Совету? Попробуешь убить их? Или будешь вечно бегать за тенью, которая всегда будет на шаг впереди тебя? Рафаэль сузил глаза, его голос стал тише, но опаснее: — Если они угрожают равновесию, я сделаю то, что должен. — Тогда начни с Совета, — Рейнар усмехнулся уголком губ. — Там куда больше угроз, чем в академии. Или ты боишься копнуть слишком глубоко и увидеть, что пророчество лишь повод прикрыть чужие игры? Я почти не дышал. Рейнар говорил спокойно, но каждое слово било в цель. Рафаэль шагнул ближе. — Осторожнее, Рейнар, — процедил он. — Я знаю, как много ты скрываешь. — А я знаю, как мало ты понимаешь, — ответил советник ледяным тоном. — Так что выбирай: или ты продолжаешь гоняться за учениками, в которых видишь угрозу, или наконец начинаешь искать настоящего врага. И эти ученики, кстати, ближе к тому, чтобы понять, кто действительно угрожает равновесию. Взгляд Рафаэля метнулся ко мне. Я выдержал его, стараясь, чтобы на лице не дрогнул ни один мускул. За спиной послышались шаги. Я обернулся и увидел Флору, что шла плечом к плечу с отцом. Дьявол бросил на меня короткий взгляд, в этот раз там не было презрения, что-то другое. Тяжёлое, оценивающее… и чертовски пугающее. Флора выглядела собранной, хоть и уставшей, а её отец — словно стена из огня и тьмы, от которой невозможно отвести глаз. Он шёл рядом с ней не как палач или хозяин, а как тот, кто готов защищать. Рафаэль усмехнулся. В его взгляде чётко читалась победа. — Привела отца, чтобы он тебя защитил? Есть, что защищать? — Ты забываешь, с кем разговариваешь, Рафаэль, — заговорил Дьявол. Я замер, чувствуя, как напряжение в воздухе стало таким густым, что его можно было резать ножом. Голос её отца звучал спокойно, но за этой спокойной нотой чувствовалась такая сила, что я ощутил её под кожей. Рафаэль не дрогнул. Улыбка осталась на месте, но в глазах мелькнула тень сомнения. — Я лишь выполняю приказ, — сказал он. — Совет хочет знать правду. Мы оба понимаем, что пророчество — слишком серьёзно, чтобы закрывать глаза. Дьявол склонил голову набок, рассматривая его так, словно решал, стоит ли сжечь его на месте или дать ещё пару секунд прожить. — Приказы? — он усмехнулся, но это прозвучало как раскат грома. — С каких пор ангелы забыли, что не имеют власти приказывать мне? — Мы действуем ради равновесия, — холодно возразил Рафаэль. — А равновесие пошатнулось. Я смотрю на твою дочь и вижу ответ. Я почувствовал, как Флора чуть напряглась рядом со мной, но не отступила. Её отец сделал шаг ближе, и даже Рафаэль, казалось, напряг плечи. — Ещё раз решишь, что имеешь свободу действий по отношению к наследнице Ада, и равновесие нарушу я, — спокойно произнёс он. Тишина. Только гул крови в ушах. Рейнар кашлянул, будто спасая момент, и бросил в сторону Рафаэля: — Я бы на твоём месте не испытывал терпение Дьявола. Оно имеет свойство заканчиваться слишком быстро. — Вы искали нас, — заговорила Флора. — Может хватит трепаться попусту. Говорить мы будем только в присутствии настоящего руководства академии, а не лиц, которые мнят себя им. Рейнар едва заметно усмехнулся. Пожалуй, только Флора могла начать отдавать приказы и диктовать условия серафимам. Рафаэль оскорбился, но под тяжёлым взглядом Дьявола ему пришлось согласиться. Мы переместились в кабинет Фарагонды, где был и Лиэль. Кабинет Фарагонды встретил нас гнетущей тишиной. Огромные окна пропускали мягкий свет луны и фонарей, но даже он не делал атмосферу менее напряжённой. Фарагонда сидела за своим столом, сцепив пальцы на поверхности, а рядом с ней, словно холодная статуя, стоял Лиэль. Рафаэль первым нарушил молчание: — Я привёл тех, кто обязан ответить. — Ошибаешься, — спокойно произнёс Дьявол, опускаясь в кресло, будто в своём тронном зале. Флора села в кресло рядом с ним, а я и Рейнар остались стоять за их спинами. — Это вы обязаны объяснить, на каком основании угрожаете моей дочери. Фарагонда тяжело вздохнула. — Никто не угрожает, — сказала она, но её голос был не таким твёрдым, как обычно. — Что произошло, может, объясните мне? — Рафаэль и Лиэль искали нас с Огроном. Вы же не надеялись, что Стелла и Думан не предупредят нас? — с издёвкой говорила Флора. Фарагонда посмотрела на серафимов. Она злилась, похоже, что они снова действовали за её спиной. Она напоминала наивного ангела, которого обижало, что кто-то не считается с ней, хотя она имела полное право знать об их действиях. — Не нужно начинать о том, что мы должны были предупредить Вас, — заговорил Лиэль, когда директриса хотела что-то сказать. — Совет — это высший орган управления в Раю, мы не обязаны отчитываться. — Да, только академия находится не в Раю, — дипломатично вступил Рейнар. — Ни Рай, ни Ад не может диктовать свои условия руководству академии. — Мы и не диктуем, — улыбнулся Лиэль. — Мы никогда не встревали в процессы работы академии, но, если нам нужно кого-то найти из учеников, мы не должны отчитываться. — Тогда зачем вы пришли сюда? — холодно перебил Дьявол. — Если у вас есть доказательства, предъявите их. Если нет, значит, вы вломились в чужие покои, обвиняя их в том, чего даже не понимаете до конца. Рафаэль нахмурился, но не успел открыть рот. Флора резко наклонилась вперёд, уперев локти в подлокотники кресла, и сказала: — Вас бесит не то, что мы могли исполнить пророчество. Вас бесит, что вы потеряли контроль, — она метнула взгляд на Лиэля, потом на Рафаэля. — Вы привыкли, что всё решается вашим словом, а теперь внезапно — нет. В кабинете повисла тишина. Даже Фарагонда, казалось, задержала дыхание. Лиэль заговорил первым, тихо, но жёстко: — Ты слишком смелая, девочка. — Я не девочка, — отрезала Флора. — Я та, кто может изменить всё. И вы это понимаете лучше, чем кто-либо. И поэтому всю жизнь пытались избавиться от меня. Я почувствовал, как по кабинету пронеслась волна чужой энергии. Лёд и свет от Лиэля, огонь и тьма от Дьявола, спокойный, но острый, как лезвие, поток Рейнара. И посреди этого — Флора, не дрогнувшая ни на секунду. Фарагонда наконец поднялась из-за стола. — Хватит, — её голос был твёрдым, как камень. — В моей академии не будет допросов и запугивания. Если Совет хочет знать истину, я сама приду на заседание и заслушаю обе стороны. Но никто не смеет преследовать моих студентов. Рафаэль резко повернулся к ней. — Ты защищаешь тех, кто может стать угрозой. — Я защищаю своих учеников, — твёрдо ответила Фарагонда. Я краем глаза заметил, как уголок губ у Дьявола чуть дрогнул, он почти улыбнулся. — Вы говорите о равновесии, но сами нарушаете его, играя в догадки. Мы не марионетки для ваших экспериментов, — холодно бросила Флора. — Тогда скажи прямо, раз ты такая смелая. Это были вы? — А если да? Что изменится? — её голос прозвучал уверенно, хоть я и чувствовал, как внутри неё всё бурлило. Рафаэль хотел возразить, но Дьявол поднял ладонь, и тот осёкся. — Довольно, — отрезал он. — Они не ответят вам ни словом больше без моего согласия. Если Совет хочет что-то выяснить, пусть приходит ко мне, а не к детям. — Это бессмысленно, — заявил Рафаэль. — Вы бы так отчаянно не отстаивали свои права, если бы это были не они. Для меня всё ясно. Для меня всё было ясно с самого начала, когда твоя дочь очень яростно отстаивала права метисов. Дьявол медленно поднялся с кресла, и весь кабинет словно сжался. Пламенная энергия за его спиной вспыхнула так, будто он вынес часть Ада прямо сюда, и воздух стал тяжелее. — Ты переходишь грань, Рафаэль, — его голос был спокойным, но каждая нота резала, как нож. — Ты строишь обвинения на домыслах. — Это не домыслы, — в голосе серафима прорезалась жёсткая радость охотника, загнавшего добычу. — Мы получили сведения. Флора и Огрон исполнили пророчество. И твои угрозы уже не могут скрыть очевидное. Лиэль шагнул вперёд, его ледяная аура потянулась по полу. — Твоё молчание, твоя защита и её собственные слова… Всё говорит за себя. Я почувствовал, как Флора напряглась рядом с отцом, её пальцы вцепились в подлокотники кресла. Но она не отвела взгляда, смотрела прямо на Рафаэля, словно готовая сама ринуться в бой. — Забавно, — Рейнар едва заметно склонил голову, иронично усмехнувшись. — У Совета всегда есть «сведения», когда ему это выгодно. Сведения без доказательств — пустота. — Доказательства есть, — медленно, растягивая удовольствие, произнёс Лиэль. Я замер. На несколько секунд в кабинете воцарилась мёртвая тишина. — Вы были на острове Памяти. Он, может, и равно относится и к Раю, и к Аду, но архангелы, которые охраняют дворец, подчиняются Совету, — улыбнулся Лиэль, глядя на Флору. — Ты искала информацию об Огроне. Вы были очень близки, это видела вся академия. Ты защищаешь метисов, сомневаюсь, что это твоя жажда справедливости говорит за тебя. — И более того, мы нашли старые списки всех найденных много лет назад метисов. И ты, Флора, последняя в этом списке, — произнёс Рафаэль. Я вспомнил рассказ Флоры о серафиме, что был одержим идеей избавиться от всех метисов, который нашёл её и убил её маму. — Если вы уже всё знаете, к чему это шоу? — голос Флоры стал тихим, отрешённым. — Мы ждём от вас признания. Возможно, это повлияет на степень вашего наказания, — довольная ухмылка Рафаэля пропала, он перестал смотреть на нас, как на добычу. Дьявол собирался что-то сказать, но Флора вдруг бросила. Быстро, будто это ничего не значило: — Да, это были мы. — Флора, — процедил я сквозь зубы, слишком тихо, чтобы это услышал кто-то кроме неё. — Что ты делаешь? Она лишь слегка повернула голову в мою сторону, и я заметил в её взгляде что-то странное. Это не было поражением или покорностью. Она знала, что делает. Но от этого мне стало только хуже. — Огрон ничего не знал, он не виноват. Я знала, но я не в силах противостоять пророчеству. Я почувствовал, как у меня внутри всё оборвалось. Она только что бросила себя под удар. Добровольно. Рафаэль довольно сузил глаза, впившись в неё взглядом, словно я и правда перестал существовать. — Значит, пророчество свершилось, — произнёс он, наслаждаясь каждой буквой. — И исполнила его та, кто сама признаётся в своей слабости. Всё складывается куда проще, чем мы думали. — Проще? — вмешался Дьявол. Его голос был мягким, но в нём дрожал такой гнев, что даже воздух в кабинете стал тяжелее. — Ты называешь мою дочь слабой, Рафаэль? Рафаэль чуть заметно отступил, но ухмылку с лица не стёр. — Она сама сказала, что не смогла сопротивляться. Разве это не доказательство? Я сжал кулаки. Всё моё тело пылало от ярости и бессилия. Она специально взяла всю вину на себя. Меня вывело это из равновесия куда больше, чем слова серафима. Флора смотрела прямо перед собой, с тем самым выражением, от которого у меня поднималась злость и дрожали руки. Уверенная, холодная, будто знала, что её шаг спасает нас обоих. — Нет, серьёзно, хватит, — спокойно произнесла она. — Да, мы исполнили пророчество, вы уже и так в этом были уверены. Но я не позволю вам наказать ни меня, ни Огрона. Это не то, что мы могли контролировать. В этом и есть суть пророчества — оно исполнится любой ценой. — Тем более, — вступился Рейнар, — обещанного разлома не случилось, граница между Небесами и Землёй не стёрта. То, что вы знали об этом пророчестве, было неправильной трактовкой. Оригинал говорит о том, что их союз, да, стал причиной трещины, но не они могут стать причиной трагедии. А те, кто попытаются воспользоваться шатким равновесием. — Их не за что наказывать, — заговорил Дьявол. — Они не по своей воле стали частью большой игры. Я смотрел на Флору и не мог сдержать смешанных ощущений: гордость, злость, облегчение — всё вместе слилось в тяжёлый клубок в груди. Она сидела спокойно, почти холодно, но в её глазах я видел твердость, которой я не ожидал. Рафаэль нахмурился и сделал шаг вперёд, словно пытаясь найти хоть одну щель, чтобы вцепиться. — Это значит, что вы пытаетесь играть с огнём. Вы думаете, что сможете обмануть нас, или... — Мы не обманываем, — тихо, но уверенно перебила его Флора. — Мы действуем в рамках того, что можем контролировать. А всё остальное — случайность пророчества. — Не люблю признавать твою правоту, Рейнар, — Лиэль сцепил руки за спиной. — Но в этот раз ты действительно прав. Границы не стёрты, как мы ожидали, прошло уже достаточно много времени. И это единственная причина, почему мы не забрали их сразу, как узнали. Мы передадим Совету весь наш разговор, они примут решение, что делать дальше. И нам нужен оригинал пророчества. Флора кивнула, молча пообещав отдать книгу. — Это не всё, — отчеканил Дьявол. — Мне нужны гарантии, что мою дочь не тронут. Ни за пророчество, ни за её кровь. — Мы их предоставим, — Лиэль смотрел прямо на него, это не было ложью. — Нам не зачем объявлять войну лично правителю Ада. — А теперь оставьте нас, пожалуйста, наедине с мисс Фарагондой, — Рафаэль отвёл взгляд куда-то на стеллажи с книгами. Я нервно посмотрел в глаза директрисы. И Флора тоже неуверенно поднялась со своего места. Фарагонда знала и о пророчестве, и о происхождении её любимой ученицы. Она скрывала это от Совета и помогала нам и лично Флоре. И если сейчас серафимы поймут это, у неё будут проблемы.

POV Флора

Мы молчали, пока шли по коридорам дворца. Папа шёл впереди, Рейнар о чём-то крупно задумался, а Огрон переодически кидал на меня нервный взгляд. Стоило нам отойти подальше от стен академии, папа заговорил: — Это было смело, но опрометчиво и рискованно, Флора. — Они и так всё поняли. Им нужно было подтверждение от нас, они не собирались убивать нас. Кто знает, может, если бы мы отрицали, то решение Совет примет иное? Мы добились хотя бы какого-то результата. — Какого результата ты добилась? — рыкнул он. — Возможно, по делу о пророчестве ты и добилась смягчения Совета, но теперь они знают, что ты метис. Ты веришь их словам, что они тебя не тронут? — Не стоит забывать о соглашении между Адом и Раем, которое Вы заключили после смерти Марии, — мягко напомнил Рейнар. — Они знают, что если тронут её, то объявят Вам войну. — Допустим, но им не обязательно напрямую идти и убивать её, как это сделали с Марией. С того времени их методы стали изощрённее. Папа отвернулся и посмотрел на небо, тяжело вздохнув. — Рейнар, ты остаёшься здесь и присматриваешь за её задницей, — я закатила глаза. — Флора, ты не лезешь на рожон. А ты, — отец резко повернулся и прямо посмотрел на Огрона, — оправдай то, что моя дочь рискует всем ради тебя. Огрон и мой папа несколько секунд смотрели друг другу в глаза. Даже я не всегда могу выдержать его взгляд, а он выдержал. — Держите меня в курсе, — бросил папа и исчез в портале. — Кто-то донёс на вас, — задумчиво сказал Рейнар. — Я уверен. — Гантлос. Рейнар и Огрон повернулись ко мне. — Почему ты так уверена? — спросил Огрон. — Харону это не нужно. Он ещё надеется сделать из меня свою марионетку, но ещё не знает, что одну марионетку он уже потерял. В Гантлосе я посеяла сомнения, а, как мне показалось, он импульсивный, это так? — Да, — кивнул Огрон. — Он мог опрометчиво решить, что, рассказав о нас Совету, возьмет контроль в свои руки. — И Совет просто поверил ему на слово? Нет, должно было быть что-то ещё, — Рейнар почесал затылок. — Откуда тогда взялись эти списки метисов? Об этом никто не знал, все причастные к тому делу давно убиты твоим отцом. — Я не всезнайка, Рейнар, — вскинула я руки. Он отвернулся, словно что-то заподозрил, но больше ничего не сказал.