Глава 6. Кабинет, Одри Синнер и подружка Александр

      Одри не удивилась, что первый день после больничного превратился в какой-то пиздец, но чувствовала себя бесконечно вымотанной. Она никогда не думала, что сможет возненавидеть Рут, в конце концов они дружили столько лет, но сейчас ощущала такую жгучую ненависть, что хотела выдрать суке волосы. Правда, сил не было вообще. Они остались только на то, чтобы доползти до кабинета Малека и развалиться в кресле у окна.       Как и ожидала, застряла в универе Одри сегодня надолго. У кучи преподов надо было спросить кучу всего, так что пришлось побегать. Ещё и потерпеть презрительные взгляды некоторых из них — особенно профессора Престон. Понадобилось много сил, чтобы сохранить невозмутимое выражение лица и не позволить пробежать по лбу субтитрам: «Ещё раз так посмотришь — убью».       Если со студентами Одри ещё могла огрызаться и вести себя как сука, чтобы отвалили, то с преподами приходилось искать внутренний покой. Хотя Бейкеру хотелось откусить лицо и оторвать всё, что ниже ремня.       Мартин эгоистично порадовалась, что у Малека сегодня в универе тоже дел по горло и домой они поедут вместе, когда будет уже поздно и никто их не увидит. По крайней мере, она на это надеялась. С другой стороны, сейчас было настолько плохо и мерзко, что уже на всё хотелось наплевать. Жалко, что следовало сохранять здравый рассудок.       Повернулась ручка, открылась дверь, и на пороге кабинета появился Малек. Если секунду назад лицо его было напряжённым, а брови — нахмуренными, то всё исчезло мгновенно, стоило ему увидеть Одри. Уголки губ приподнялись в улыбке, и взгляд потеплел. Синнер даже чуть опустил плечи, словно девушка излечила всё, что у него болело мгновения назад, и он испытал облегчение.       Одри не сдержала ответной улыбки, хоть та и была усталой. Взглядом скользнула ниже, вновь зацепившись за эту чёрную рубашку, на которую залипла ещё утром. Словами не передать, насколько она ему шла. Даже делала похожим на какого-нибудь препода из книг жанра дарк академия.       Честно говоря, Одри не знала, чего хотелось больше — любоваться видом дальше или сорвать с Малека рубашку.       Синнер закрыл дверь, сунул руки в карманы брюк. Взгляд стал внимательным, обеспокоенным. Голова наклонилась чуть вбок.       Одри знала, что ей необязательно рассказывать, как прошёл её день. Малек и так был в курсе. А она прекрасно видела, как ему хотелось увезти её из универа и спрятать дома, чтобы никто не доставал. Мартин это ценила и сегодня как будто бы ещё больше в него влюбилась. Наверное, если бы не он, она бы уже свихнулась.       Одри глубоко вздохнула и почти бездумно бросила:       — Снять бы с тебя эту рубашку.       Ей и правда захотелось. Даже кончики пальцев закололо. И тяжёлый день сказывался, вызывал желание сбросить стресс.       Она подняла глаза, встретила взгляд Малека. Увидела, как он едва заметно приподнял уголки губ, потом потянулся в сторону выключателя, ткнул в него согнутым пальцем.       В кабинете моментально стало сумрачно — источником света осталась лишь стоящая на столе лампа. После — щёлкнул замок.       Сердце отчего-то ёкнуло.       Малек сдвинулся с места, неторопливым шагом приблизился к Одри. Остановившись, протянул ей обе ладони тыльными сторонами вниз. Уголок губ по-прежнему был приподнят, делая выражение лица кошмарно хитрым.       И соблазнительным, ладно, что уж скрывать.       — Прям здесь? — с такой же кривой улыбкой, как у него, вскинула бровь Одри.       — Я уже полдня про тебя думаю, — слишком низким голосом отозвался Малек. — До дома с ума сойду. Или возьму тебя прямо в машине.       Она не знала, почему так хотелось его подразнить именно в моменты, когда он в таком состоянии. Однако вспыхнувшему внутри азарту сопротивляться было невозможно, поэтому с губ сорвалось:       — Только полдня? Может, тогда…       Впрочем, договорить Одри не успела. Малек резко наклонился к ней и впился в губы поцелуем, одной рукой вцепившись в подлокотник, а другую опустив на её шею. Он целовал так, что Мартин забыла вообще все слова, которые вертелись на уме, забыла о том, что хотела подразнить, забыла, где они находятся. Остались только он, она и желание избавить его от рубашки.       Почти не отрываясь от Одри, Малек поднял её с кресла, обхватил ладонями лицо, углубил поцелуй. Она не сопротивлялась, позволяла делать с собой всё, что ему только захочется. Мартин сама уже его рубашку вытаскивала из-под ремня и едва заметила, как они дошагали до стены, к которой она прижалась спиной.       Малек опустил руки, зацепил пальцами края её лонгслива, быстро стянул, тут же снова прижался к губам. Одри взялась за пуговицы, принялась спешно расстёгивать. Постаралась не отвлекаться, когда чуть запрокинула голову, стоило только Синнеру спуститься к её шее.       Оставив на коже очередной поцелуй, он вдруг усмехнулся и сказал:       — Не порви пуговицы.       Одну Одри всё же оторвала — просто так. За это тут же получила лёгкий укус в шею. Остальные расстегнула нормально, потянула рубашку вниз, кинула её куда-то в сторону кресла. Выгнулась в спине, когда одна ладонь Малека скользнула вдоль позвоночника, а другая прошлась по рёбрам, вызывая мурашки.       Каждый раз так — от любых его прикосновений кожа становилась невозможно чувствительной.       Наловчившись уже давно, Малек легко справился с лифчиком, стянул его, кинул туда же, куда отправилась его рубашка. Скользнул губами ниже, оставил поцелуи на ключице, груди, припал к соску, вызывая у Одри первый стон. Параллельно расстегнул её джинсы. Поцеловал между грудей. Провёл языком по другому соску. Вдруг замедлился, принялся постепенно спускаться ниже, совершенно выбивая почву у Мартин из-под ног.       Он то целовал, то слегка прикусывал, и она совсем потерялась в ощущениях. Все проблемы отошли на второй план и забылись — остался только Малек, больше ничего не занимало её мыслей. Особенно когда он резко потянул вниз джинсы вместе с бельём, прокладывая дорожку поцелуев дальше — внутренняя сторона одного бедра, левая коленка, правая, внутренняя сторона другого бедра… между ног.       Уже готовая и возбуждённая до предела, Одри едва успела зажать рот ладонью, чтобы не застонать в голос. Ей показалось, будто электрический разряд прошёлся с ног до головы и обратно.       Впрочем, надолго задерживаться внизу Малек не стал — неспешно целуя вновь, поднялся. Слегка прикусил мочку уха, скользнул носом по скуле, снова нашёл губы Одри, втянув её в глубокий поцелуй. Спустя пару мгновений оторвавшись от неё, подхватил на руки, и она обвила его ногами.       Малек скинул со стола всё лишнее, и предметы с грохотом попадали на пол. Кажется, что-то даже разбилось, но никто не обратил на это внимания. Он усадил Одри на деревянную поверхность, вновь целуя шею и грудь. Избавил себя от оставшейся одежды. Снова припал к губам девушки, провёл рукой по её животу, скользнул пальцами вниз, между ног и на этот раз замедлять движения не стал.       Одри застонала прямо ему в губы. Потом оторвалась от него, когда он вдруг остановился, но не успела даже воздуха набрать, как он, схватив её за бёдра и притянув к себе ближе, резко вошёл. Она, запрокинув голову, снова зажала себе рот ладонью, чтобы на весь университет не вскрикнуть.       Одной рукой обвив её талию, а второй продолжая стискивать бедро, Малек задвигался, с заданного ритма не сбивался. Его движения были резкими, быстрыми, размашистыми. Он слегка прикусил её плечо, тут же провёл по месту укуса языком, оставил дорожку поцелуев до шеи, прижался к ней губами. Он так вбивался в Одри, словно чуть ли не печать хотел оставить, что она — его. Его. Ничья больше, и никому он не отдаст её.       Мартин упёрлась обеими руками в стол, вцепилась пальцами в край. Зажмурилась от накатывающего удовольствия, кусая губы и не в силах сдерживать стоны. Она задыхалась и горела, хотелось замедлить всё и ускорить одновременно. Рвано хватая ртом воздух, Одри только и думала о том, что никого бы она не захотела так сильно, как Малека, никого бы не смогла так полюбить. Она буквально с ума по нему сходила, и ни на миг её чувства не затихали.       Он потянул её на себя, не останавливаясь, прильнул к губам. Одри, ответив на поцелуй, углубив его, обвила шею Синнера руками, прижалась к нему крепче. Вцепилась пальцами в его плечи, когда он ускорился. Уже не знала, куда себя девать, чувствуя приближающуюся разрядку.       Его палец скользнул к клитору, помогая достигнуть пика, и вскоре Одри задрожала. Малек поцеловал её, ловя стон, и на миг она вовсе потеряла связь с реальностью. Несколько резких движений спустя кончил и он, обжигая частым дыханием её кожу. Медленно вышел, лениво целуя губы, подбородок, линию челюсти, шею, плечо.       — Я люблю тебя, — тихо сказал Малек.       Одри неторопливо открыла глаза и встретилась с ним взглядами, когда он выпрямился и посмотрел на неё. Она улыбнулась, медленно провела ладонями по его торсу, груди, плечам, потянула его на себя, оставляя поцелуй на губах. Обвила руками шею, прижалась своим лбом к его. Приподняла уголки губ выше, почувствовав, как пальцы Малека на её талии сжались чуть сильнее.       — И я тебя люблю, — так же тихо, как он, ответила Одри.       Спустя время они принялись одеваться и собираться домой.

✗ ✗ ✗

      Как Мартин ни старалась, избавиться от мыслей о сегодняшнем дне не получалось. Она без конца думала о том давлении, которое чувствовала всё время, о разговорах за спиной, об издевательских фразочках, брошенных ей прямо в лицо, о пренебрежительных взглядах некоторых преподавателей. Просто обо всём. Никак не выходило остановить всю эту шарманку. Дурацкие размышления один хрен догоняли и долбали по черепу.       Больше всего Одри думала про Рут. Изнутри жгли злость, раздражение и обида. Не укладывалось в голове, что Мартин отдала этой проклятой дружбе всю себя, любила, поддерживала, всегда была рядом, а теперь оказалась последней сукой. И чего ради были вообще все эти годы? Змею на груди пригрела, честное слово.       Одри вздохнула, обхватила колени крепче, уткнулась в них подбородком. Она сидела варилась под горячим душем уже час, пар заполнял пространство, голова слегка кружилась, но не получалось заставить себя вылезти. Хотелось забыть весь сегодняшний день, выкинуть из башки всё дерьмо, но выходило, откровенно говоря, хуёво. Добивали мысли о том, что дальше будет только хуже, потому что Рут явно не собиралась останавливаться.       Одри выпрямилась и закрыла глаза, когда вода полилась по лицу.       Надо как-то научиться не реагировать на всю эту херню, что ли. Делать вид, будто всё хорошо и ни разу ничего не задевает. В конце концов, каким-то ещё образом надо умудряться учиться. Не было никакого желания, чтобы учёба просела из-за пакостей завистливой гадины.       Одри всё-таки нашла силы подняться и выключить воду. Провела ладонями по лицу, шмыгнула носом и шумно выдохнула. Неторопливо выпрямилась. Ещё несколько секунд постояла не двигаясь.       Надо выходить.       Закутавшись в халат, она наконец выбралась из ванной. Хотела заговорить с Малеком, но захлопнула рот, как только переступила порог гостиной и увидела, что он задремал на диване. Слегка улыбнулась. Стараясь двигаться максимально тихо и осторожно, стянула со спинки плед и укрыла им Малека.       На журнальном столике засветился экран её телефона. Одри наклонилась, разглядела имя Давида. Взяв смартфон, бесшумно переместилась на кухню и закрыла дверь. Приняла звонок.       — Я как раз хотела тебя набрать сегодня, — вместо приветствия сказала Одри.       — Да я бы вряд ли ответил. Только сейчас от отца отвязался, вот полчаса назад к себе вернулся, — быстро проговорил Давид, явно не желая развивать тему. Впрочем, как всегда, когда дело касалось его отца. — Ну, ничего нового. Сама знаешь, какой он.       — Ага… — протянула Мартин, наливая воды в чайник.       Батя его вполне мог посоревноваться с её отцом в паршивости. Они друг друга стоили. А Давида он ещё в любой момент выдёргивал с учёбы и обязательно устраивал какие-нибудь проблемы, если тот отказывался к нему ехать. Это изрядно действовало на нервы, и, что бы Давид ни делал, ничего от такой участи не спасало.       — Уебал бы его кто-то уже, что ли, — в сердцах бросила Одри и включила чайник. — У тебя же так учёба просядет. Неужели ему это не понятно?       — Ну…       Она вздохнула, нахмурилась и потёрла лоб пальцами. Покачала головой.       — Прости. Не моё это дело, я просто…       — Да ну тебя, Одри, — перебил Давид и усмехнулся. — Уж кому, а тебе точно можно материть моего отца. Они ж с твоим одного поля ягоды. Ну и к тому же мне это и надо. Всё нормально.       Одри неторопливо развернулась и упёрлась поясницей в столешницу. Прижала руку поперёк живота, ткнулась в неё локтем. Слегка нахмурилась, хоть и ощутила мимолётное облегчение — на несколько минут погрузиться в чужие проблемы было лучше, чем терзаться своими. Тем более за друга она всерьёз переживала.       — С этим надо что-то делать, — сказала Одри, чувствуя, что и правда злится на его отца.       — Жалко, у меня нет профессора, к которому я могу сбежать жить, — мечтательно проговорил Давид.       Сначала она охренела и очень сильно пожелала, чтобы он стоял рядом — получил бы подзатыльник. Потом стало смешно, и губы растянулись в широкой улыбке. Одри едва не рассмеялась в голос, но обошлась тихим смешком — не хотела будить Малека.       — Я тебя побью, как только увижу, понял? — предупредила она, стараясь звучать грозно, но смех всё равно пробивался.       — Очень боюсь. Приготовлю каску и бронежилет, — ответил Давид. Следом, выдохнув, сменил тему: — Ты-то как?       За спиной щёлкнула кнопка чайника. Отлипнув от столешницы, Одри развернулась к нему и лениво проводила взглядом уходящую вверх струйку пара.       Что угодно, лишь бы в эмоции не погружаться и не думать, как она себя чувствует. Отмазалась бы как-нибудь, но это же Давид — не отстанет.       — Жить буду, но как будто в дерьме извалялась, — заговорила спустя долгую паузу Одри. Она открыла шкафчик и потянулась за кружкой, мгновением спустя стукнув о столешницу керамическим дном. — Некоторые даже не скрываются особо. Глядя прям на меня, перешёптываются. «Блин, я теперь понимаю, откуда такие оценки высокие у неё берутся». «Ну да, она всегда выглядела как шалава». «И что вообще Синнер в ней нашёл? Кожа да кости». «Ой, да ладно Синнер, а Нильсен? А ведь у него вообще вроде бы девушка есть…» Короче, наслушалась я прилично. Столько нового о себе узнала.       Пока в динамике стояла полная матов тишина, Мартин налила чай. С наслаждением глубоко вдохнула запах бергамота и медленно выдохнула. Прикрыла глаза, позволяя себе немного расслабиться — любимые запахи всегда дарили какое-то умиротворение. Можно было даже забыть, что сегодня её гордо прозвали шлюхой года.       Интересно, кто из преподов следующий? Под кого Рут положит её дальше? Под Бейкера? От ненависти до любви, всё такое.       — Я этой рыжей мрази повыдираю все патлы и ногти обломаю, — угрожающе и со злостью прошипел Давид. — Я, вообще-то, резко негативно отношусь, когда трогают женщин, но эта…       — Не человек, скажи? — хмыкнула Одри, снова упёршись поясницей в столешницу, но уже с кружкой в руке. — Я тебе больше скажу. Сядь там куда-то, а то упадёшь. Не знаю, вы не в курсе или просто не стали мне рассказывать. Хотя Фел обычно сразу правду рубит, чувства не щадит. Короче. — Мартин хлебнула чаю. — Она собрала вокруг себя девок, с которыми раньше даже не общалась. Зато теперь эта команда мечты дружно меня хуесосит и распускает сплетни. Рутти уже не одна, прикинь? Нашла подружек. Сказать, что я обалдела, — ну это ничего не сказать. Детский, блять, сад.       Давид молчал ещё какое-то время, но Одри готова была поклясться, что он перебирает в уме способы убийства. Прекрасно его понимала: когда до него кто-то жёстко доёбывался, она делала то же самое, что и он.       Пока Майерс не произносил ни слова, Мартин успела допить чай и убрать кружку в раковину.       — Ты скажешь что-нибудь?       — Подожди, я пытаюсь вспомнить, как «сука-блять-какой-пиздец» будет на английском. — Давид шумно вздохнул. Спустя ещё одну паузу сказал: — Я не знал, что она вокруг себя армию крыс собрала. Ничего такого не было, когда мы на той неделе к тебе приходили. Или мы не замечали. Иначе рассказали бы. Уф-ф, я так не люблю ругаться, но это же блять…       Одри поджала губы, медленно развернулась лицом к шкафчику и упёрлась в низ дверки лбом. Бесшумно усмехнулась.       Да уж, надо было и правда постараться, чтобы довести Давида до стадии нецензурщины.       — Расстроилась? — вдруг тихо спросил он. — Тупой вопрос, конечно, но…       — Расстроилась, — призналась она. Нахмурилась, когда к глазам вновь подкатили слёзы. — Сильно. Не представляю, как я вообще могла раньше её оправдывать. Это больно.       — Хорошо всё будет, ясно? Разберёмся с ней. И не слушай никого. Вообще не воспринимай. Ты — лучшая, ага?       Одри не сдержала слабую улыбку.       — Ага. А тебя завтра опять не будет? Так говоришь, как будто не увидимся.       — Завтра не знаю. Послезавтра точно буду в универе. Сейчас тоже побегу. Обнял тебя крепко.       — И я тебя.       Звонок оборвался, и Одри убрала телефон от уха, положила его на столешницу. Упёрлась ладонями в край, опустила голову. Посмотрела вниз пустым взглядом. Застыла в таком положении.       Ожила Мартин лишь в момент, когда услышала тихий скрип двери, шаги за спиной и почувствовала обвивающие её талию руки. Улыбнувшись, Одри неторопливо выпрямилась и прижалась спиной к груди Малека. Он обнял её крепче, наклонился и оставил поцелуй на шее.       — Ты же спал, — заговорила девушка.       — Задремал слегка, — отозвался Синнер. — Как будто я могу спать нормально, когда тебе плохо.       Она усмехнулась, но не стала шутить, что это, вообще-то, её реплика. Слишком устала. Хотелось спрятаться куда-то и забыть весь сегодняшний день.       Малек неторопливо развернул Одри к себе и внимательным взглядом окинул её лицо. Не купился на попытку показать, что она в порядке, когда приподняла уголки губ. Его ладони на её талии сжались чуть крепче.       — Ты плакала, — негромко и уверенно произнёс он.       Сначала появилось желание сменить тему и отмазаться, что всё нормально, чтобы Малек не переживал. Однако потом Одри подавила порыв: во-первых, легче не становилось, когда она пыталась закрыться в скорлупу, а во-вторых, он ведь всё равно не даст слезть с темы.       Почему-то Давиду жаловаться было легче. Может, потому что он находился на расстоянии. Глядя ему в глаза, она вряд ли бы так просто сказала: «Да, всё хуйня, я расстроилась».       Как же всё-таки странно устроен человеческий мозг.       Открыть рот и что-то сказать Одри всё равно не смогла, но Малеку этого и не требовалось. Слегка наклонив вбок голову, он сильнее сдвинул брови. Глубоко задумался о чём-то, потом ближе притянул к себе Мартин, крепко обнял её, прижавшись губами ко лбу.       — Я не умираю, — всё же проговорила она, опуская ладони на его грудь и чувствуя, насколько напряжены мышцы под её пальцами. — Справлюсь. Я злюсь, мне обидно и больно, но я справлюсь.       В носу снова противно засвербело, но Одри сжала зубы и постаралась взять себя в руки. И так уже в ду́ше наревелась, хватит. Рут ни единой слезинки её не заслужила. Совсем-совсем.       — Одри.       — Я сосредоточусь на учёбе и постараюсь игнорировать всю эту хрень, — зажмурившись, быстро произнесла Мартин. — Вообще. Как будто ничего не слышу.       — Одри.       — Пусть болтают что хотят. Я справлюсь.       — Выходи за меня.       Малек шумно выдохнул, видимо отчаявшись дозваться её, а Одри мгновенно и широко распахнула глаза — явно ослышалась. Она резко отстранилась, упёршись спиной в его ладони, вскинула голову и встретилась с ним взглядами. Быстро захлопала ресницами и стала ждать, что он скажет что-то вроде: «Теперь, когда я наконец привлёк твоё внимание…»       Однако Малек молчал и смотрел на Одри невозмутимо, словно всё и вправду шло по плану, прям как надо. А она с каждой секундой улетала в тотальный ахуй всё дальше. Не представляла, какую вообще эмоцию юзать и что говорить.       — Ты серьёзно, что ли? — выдавила наконец Мартин.       Малек пожал плечами, будто не сказал ничего такого.       — Мне кажется, Одри Синнер звучит лучше, чем Одри Мартин. — Он неторопливо приподнял уголки губ. — Ты так не считаешь?       — Я считаю, что хочу тебя стукнуть.       — М-м? Прости, отключился после «хочу тебя».       — Малек!       Синнер тихо рассмеялся, ещё крепче обнял её. Пару минут молчал, не сводя с неё взгляд, и лицо его вновь стало спокойным, серьёзным.       — Я уже месяц об этом думаю, на самом деле. Я люблю тебя и не вижу причин тянуть. Мы уже и живём вместе. Почему бы нет? Мне хочется связать себя с тобой всеми возможными способами.       После его слов сердце сначала замерло, а следом забилось на сверхскорости. Одри вообще никогда не задумывалась, что их отношения однажды смогут зайти настолько далеко. Конечно, она любила его больше всего на свете, с ума по нему сходила буквально, просто ни разу не приходила мысль о… браке? Странно было размышлять о том, что в один прекрасный день на безымянном пальце окажется кольцо, а в паспорте — фамилия Малека.       А теперь он просто так сказал: «Выходи за меня».       Синнер вдруг приподнял уголок губ, рисуя на лице лёгкую усмешку.       — Я понимаю, что ошарашил, но лучше пусть твои мысли будут заняты этим.       Одри слабо улыбнулась и обвила его шею руками, приблизила своё лицо к его.       — Спроси меня ещё раз, когда я закончу универ.       — Мне всё равно интересен предварительный ответ. «Да» или «Конечно да»?       Она удивлённо вскинула брови, но после рассмеялась. Приподнявшись на носочках и не прекращая улыбаться, мазнула кончиком своего носа по его и тихим, почти что мурчащим голосом сказала:       — Да. — Одри отстранилась на пару сантиметров и вновь посмотрела ему в глаза. — К этапу «Конечно да» перейдём после выпускного. Главное — до него дожить.       Малек взглянул на неё как-то задумчиво. Ничего не говорил какое-то время, потом неспешно произнёс:       — Значит… согласна.       Одри мягко усмехнулась.       — Куда уже я денусь от тебя? Я тоже хочу связать себя с тобой всеми возможными способами и тоже тебя люблю. Просто это такой серьёзный шаг, что я нервничаю.       — Не думай сейчас о том, насколько всё это серьёзно. Лучше думай о том, какое же это счастье — после окончания университета выйти замуж за такого прекрасного мужчину.       — Ваша самооценка не знает границ, профессор.       Малек улыбнулся и вместо ответа поцеловал её.       На этот вечер все переживания и правда отошли на второй план.

✗ ✗ ✗

      К концу учебной недели Одри чувствовала себя выжатой, но почти гордилась собой. Все нападки и пересуды за спиной она и правда старательно игнорировала, как и намеревалась, однако далось это с огромным трудом. Иногда фразы, достигшие слуха, были такими хлёсткими и меткими, что приходилось сдерживаться, чтобы не бросить в ответ что-нибудь язвительное или чтобы не начать доказывать, что сплетни — просто хуйня. Ничем хорошим это бы точно не кончилось.       Ещё труднее оказалось не принимать всю дрянь близко к сердцу. Хотелось зажать уши и ничего не слышать. Хотелось, чтобы все взяли и забыли о ней. Хотелось испариться к чёртовой матери.       Особенно когда ситуация обострилась — по универу полилась инфа о том, что однажды Одри отбила парня у собственной подруги. Заставила её его бросить. Придумала, что он изменил, чтобы она от него ушла. Короче говоря, Рут и так вылепила из Мартин образ самой последней суки, а теперь сделала ещё хуже.       Нервы уже сдавали, но Одри держалась. Она много дерьма в жизни прошла. С очередным его проявлением справится точно.       — Эй, Мартин!       «Да блять. Чтоб вас черти драли».       Одри едва успела выйти с территории университета. Остановилась на краю тротуара. Обернулась, сощурилась, когда очередной порыв ветра ударил в лицо, взлохматив волосы. Сунула руки в карманы пальто, кинула взгляд на вставших напротив подружек Рут — ещё одну рыжую гадину Фло и тупую блонду Лесли, которая вечно выглядела так, словно работала элитной проституткой.       — Обалдеть, вы что, со мной ещё и разговаривать умеете лицом к лицу? Шок-контент, — не сдержавшись, язвительно бросила Одри.       Её даже от насекомых так не тошнило, как от этих двоих. А насекомых она терпеть не могла всеми фибрами души. Теперь любой таракан показался бы самым милым существом на свете по сравнению с Фло и Лесли.       — Ты и правда при ближайшем рассмотрении такая сучка, какой тебя Рут описывает, — скрестив руки, высказалась Фло.       Одри слегка дёрнула правой бровью.       — Я думала, вы что-нибудь оригинальнее вкинете, — произнесла она. — Когда мозги раздавали, на вас не хватило, да?       Лесли усмехнулась преувеличенно громко и правда напомнила типичную киношную чику, которая самая крутая на районе и постоянно терроризирует главную героиню. Она посмотрела на Одри, как на помойную крысу.       После этого затошнило уже по-настоящему.       Зачем Мартин вообще на них время тратит? Надо было сразу развернуться и свалить.       — Если на этом всё, я пойду.       Она крутанулась на каблуках в ту сторону, в которую собиралась идти изначально. Взгляд зацепил приближающуюся машину, но тут же переместился на другую точку.       — Да мы просто предупредить тебя хотели, — заговорила вновь Фло, и Одри взглянула на неё. — Дождь же льёт два дня не переставая. Луж столько. Осторожно ходи. А то мало ли.       Мартин почувствовала себя полной дурой. У неё настолько закоротили проводочки в голове, что она застряла на месте, тупо пялясь на этих двух дур и ощущая себя так, будто попала в какую-то бредовую сценку. А в сюжете ещё хер разберёшься.       В следующий момент все размышления буквально смыло — оказалось, на ту машину всё же стоило обратить внимание. Она на всей скорости пролетела мимо, проехавшись прямо по огромной луже и окатив Одри ледяной водой. Сухого места на девушке практически не осталось, и намокшая холодная ткань противно прилипла к телу, а пальто стало чуть тяжелее.       Насколько на улице холодно, Одри в полной мере прочувствовала тут же — ветер хлестать не переставал.       «Какое же блядство», — только и смогла подумать она. На какие-либо комментарии вслух её попросту уже не хватило — шок от случившегося оказался неожиданно сильным. Ещё и зубы застучали друг о друга из-за холода.       До слуха донёсся щелчок камеры, следом — неторопливо приближающийся стук каблуков.       — Как же так, милая? Бедняжка, — нарочито сочувствующе раздалось рядом. Послышался театральный вздох. — Не заболеешь снова, надеюсь.       Одри вскинула голову, повернулась, встречаясь взглядами с ухмыляющейся Рут. Злость обожгла изнутри, и Мартин точно бы вцепилась в волосы этой суке, если бы так не трясло. Одновременно хотелось и проехаться смазливой рожей Адамс по асфальту, и сбежать как можно скорее.       — Такая ты всё-таки тварь, Рут, — еле сумела выдавить Одри сквозь стиснутые зубы. — И как я раньше не замечала?       — Это я-то тварь? — усмехнулась та. — В зеркало глянь лучше.       Одри всё-таки дёрнулась вперёд, сама не зная, что конкретно собралась сделать, но пришлось затормозить: Адамс схватила её за воротник пальто и едва в лужу не столкнула. За миг до падения притянула Одри к себе вплотную, злобно прищурилась.       — Сделай доброе дело, подружка, — зашипела Рут. — Передай Синнеру — пусть даже не думает угрожать мне снова. Иначе я сделаю с тобой чего похуже, чем душ из грязи. А уж у меня есть кого на тебя натравить.       — Нихера себе, как мы запели, — стараясь не стучать зубами, проговорила Одри. — Испугалась, что ли? Думаешь, его мной можешь запугать? Идиотка. Я-то справлюсь, а тебе точно не поздоровится.       — Если доведёте и я воплощу угрозу в жизнь — ему станет не до меня, — мерзко улыбнулась Рут. — А если что — ты же знаешь мою мать, она на твоего Синнера управу найдёт и всё уладит. Для любого чудовища есть подходящий по размеру ошейник, понимаешь? Да и тебя она всегда ненавидела. Надо было прислушаться, когда она говорила не общаться с тобой.       Одри на этот раз с ответом не нашлась и напряглась всерьёз. Она совсем забыла про старшую Адамс. Из-за неё выдавить младшую из универа будет не очень-то просто… Гадство.       — Знаю я, как Синнер выкинул того парня зимой. Если он попробует со мной провернуть то же самое — не поздоровится уже ему. Так что пусть сидит на заднице ровно, а ты — молча получай то, что заслужила. Купайся в грязи.       Больше Рут ничего не добавила, отпустила воротник пальто и на несколько шагов отошла. Губы снова растянула в ухмылке и резко повернула голову в сторону, как только раздался громкий голос Нильсена.       — А я не понял, вы тут что собрались? Шабаш решили устроить?       Лицо Адамс превратилось в безэмоциональную маску, а Фло с Лесли заметно перетрусили, хоть и постарались быстренько взять себя в руки. Они отступили от профессора на пару шагов, и заговорила Фло, пытаясь придать голосу максимальной беспечности:       — А мы тут просто с Одри болтали. Но встали неудачно. Её вот облил придурок какой-то. Хотели помочь.       — Помочь, значит? — приподнял брови Нильсен. Тут же нацепил милую улыбочку. — Ну какие же вы хорошие девочки. Какие заботливые умницы.       Не прошло даже секунды, как выражение его лица поменялось. Он обжёг троих «помощниц» ледяным взглядом и едва заметно наклонил голову. Выглядеть стал так, что захотелось отползти от него подальше и слиться с тканью Вселенной, чтоб никогда с ним больше не встречаться.       — Разошлись. Живо.       Дважды повторять не пришлось — Фло и Лесли исчезли мгновенно. Лишь только Рут ненадолго задержалась, глядя на Нильсена предельно внимательно, изучающе. Потом коротко хмыкнула, развернулась и ушла.       Мужчина тут же оказался рядом с Одри.       — Пошли. Домой отвезу.       — Сама доеду.       — Ты ещё со мной спорить решила? Пошли, говорю, у тебя же всё сейчас отморозится с таким ветром.       Одри шумно и устало вздохнула, но послушно поплелась за ним. Всё равно хуже уже не будет — скоро же и так окажется, что она за оценки и ещё за что-нибудь переебалась с половиной универа. Да и лучше поехать с Нильсеном, чем стоять и трястись в ожидании такси.       Пока шли к его машине, он постоянно оглядывался, видимо проверяя, не свалилась ли ещё Одри. В какой-то момент она просто схватилась за его рукав, чтобы Нильсен чувствовал, что она идёт и не падает. А то он уже жутко нервировал со своими проверками.       Вдруг вспомнился взгляд, которым он окинул эту команду мечты. Она-то думала, что страшнее всего выглядит злость Малека. Оказалось, Нильсен ещё мог с ним посоревноваться…       Лучшие друзья, что уж с них взять.       Просто… если у Малека злость становилась видна по пустому и безэмоциональному взгляду, то в глазах Нильсена появлялось самое настоящее обещание долгой и мучительной смерти. И то и другое пугало одинаково. До жути.       — Одри Мартин? — внезапно вырвал из размышлений чужой голос.       Даже до машины без приключений не дойти.       Впрочем, Одри и увидеть не успела, кто её позвал. Перед глазами тут же выросла спина Нильсена, и, стоило повернуться, взгляд Мартин упёрся именно в неё. Одри нахмурилась, а следом, услышав его слова, насторожилась.       — Какого ты чёрта тут забыла?       — Ох, Александр, без тебя совсем никуда, правда?       Одри казалось, что волну раздражения, летящую от Нильсена, она могла нащупать физически. Это напрягло её ещё сильнее, и она всё-таки шагнула в сторону, выглядывая из-за его спины. Мартин снова схватилась за его рукав, на этот раз больше неосознанно, чувствуя себя маленькой девочкой, которая пряталась за старшим братом.       Он сразу закрыл её рукой и бросил:       — Иди к машине. Я сейчас подойду.       Однако Одри не могла сдвинуться с места. Она разглядывала белый деловой костюм и серебряные волосы, обрамляющие бледное лицо, выражающее сейчас смертельную усталость. Женщина была уже явно в возрасте, но держала спину прямо, словно доказывала, что никакие годы её не согнут. Слегка надменный взгляд и резковатые черты лица так сильно напоминали кого-то…       Одри даже забыла, что замёрзла, несмотря на то что её всё ещё пробивала мелкая дрожь.       — Может, ты хоть раз не будешь никуда лезть? — обратилась женщина к Нильсену. — Я хочу пообщаться с девушкой моего сына. Как это тебя касается?       «Сына?! — заметалась в мозгу паническая мысль. — Не-е-ет, да нет, ну это не… Ну нет же? Блять…»       — Одри — такой же мой друг, как и Малек. Ему ты и так здорово жизнь попортила. Её тронуть я не дам. — Нильсен сделал угрожающий шаг вперёд. Его голос стал ниже. — Я тебя предупреждаю, Аврора. Первый и последний раз. Держись подальше от неё. Тебе не понравится, если я разозлюсь, и ты это знаешь.       — Ты как был сучёнышем, так и остался, — сощурилась женщина.       — Спасибо. А теперь исчезни.       Нильсен развернулся к Одри, схватил её за плечи и стремительно повёл к машине. В спину донеслось:       — Хамло!       Мужчина в долгу не остался и кинул через плечо:       — Старая карга!       Наконец он посадил Одри в авто и приземлился на водительское сиденье. Она молчала — во-первых, даже не знала, что в такой ситуации сказать, а во-вторых, не хотела дёргать Нильсена, когда он был настолько взбешён. Так что Мартин просто наблюдала, как он пристёгивает её, пристёгивается сам, заводит машину, включает печку и отъезжает от универа.       Несколько минут прошли в тишине. Одри только-только перестала трястись, как резко вздрогнула, когда Нильсен вдруг заговорил:       — Поздравляю, Мартин, мы с тобой теперь лучшие подружки.       — Это значит, можно перейти на «ты»?       — Можно. Да и я не такой уж и старый, знаешь, чтобы мне выкать. Ну и бонус как девушке моего лучшего друга — можно ещё и называть меня Алекс.       — Ты всегда такой добрый, когда злишься?       — Пользуйся.       Несмотря на ситуацию и паршивое состояние, Одри улыбнулась. Потом усмехнулась. Нервно. Потом тихо засмеялась, и смех её становился с каждой секундой громче и истеричнее. Наклонив голову, она спрятала в дрожащих и ледяных ладонях лицо и была не в силах остановиться.       Отпустило её далеко не сразу. Пресс уже болел от смеха, когда Мартин сумела успокоиться и медленно выпрямилась, запрокинув голову на спинку сиденья. Теперь лицо стало пустым, взгляд ничего не выражал и ни за что не цеплялся, был просто направлен вперёд.       Убрав одну руку с руля, Александр вдруг протянул её к Одри и мягко похлопал её по ладони.       — Крепись. А если снова увидишь Аврору, но ни меня, ни Малека рядом не будет — молча разворачивайся и уходи. Поняла? Даже не думай с ней заговорить. Она тебя в болото затянет, не выберешься. Слышишь?       — Слышу. — Одри повернулась к нему. — Спросить можно?       Он вздохнул, вернул руку на руль.       — У нас не сложилось сразу с момента знакомства. Ненавидим друг друга. И всё, тут нечего особо рассказывать. Я просто знаю, какой она человек, и этого достаточно. А человек она — дерьмо. Всю кровь из тебя высосет. Но радует, что ей теперь достанется, что она Малека не послушала и всё равно к тебе полезла. Ни его, ни старшего Синнера вообще злить нельзя. Так что, надеюсь, она больше не явится. Иначе я за себя не отвечаю.       Одри долго на него смотрела, не представляя, как на всё реагировать и что сказать. Размышляла, пока не остановилась на одном.       — Спасибо. Что заступаешься.       Александр мягко усмехнулся.       — Да брось. Кто важен Малеку, важен и мне. Ну и ты мне нравишься просто. Как друг, в смысле. А то ещё получу. — Он хитро поиграл бровями и потянул уголки губ выше. — «Охана» значит «семья», Мартин. Аврора теперь знает, что я ей голову отгрызу, если она тебя тронет. Так что всё уж, мы повязаны. Не отделаешься от меня.       Одри на его слова только улыбнулась. Поглядев на него ещё немного, отвернулась к окну.       Ну уж с такой поддержкой сломать Мартин точно ни у кого не получится.