Глава 7. Со дна постучали

      Одри не собиралась напиваться. Хотела просто немного отключить мозг, но благополучно забыла, что пьянеет слишком легко. Осушив первый бокал вина, она налила второй. На дне плескалось ещё немного, а её уже вело куда-то в сторону. Зато мыслей в голове не осталось. Блаженство.       Хотя сначала пришлось пободаться с Александром. Довезя Одри до дома и поднявшись с ней в квартиру, он никак не хотел уезжать, беспокоясь за состояние новоиспечённой подруги. Нильсен собирался вообще остаться до тех пор, пока Малек не приедет, но Одри, включив всю способность убеждать, развернула его на сто восемьдесят градусов и таки выгнала. Всячески доказывала, что она в порядке и ничего с ней не случится, что она о себе позаботится, согреется, хлебнёт горячего чаю и прочее, прочее, тысячу раз кивнула на тысячу вопросов «точно?» — и Александр наконец скрылся за дверью. Лишь услышав, как его шаги стихли на лестнице, Одри позволила себе сползти по стене и устало вздохнуть.       Хер там она была в порядке.       Мартин просидела под горячим душем полтора часа, пока не перестала трястись. Хотелось прорыдаться, только слёзы не шли. Так что лучшее, что пришло ей в голову, — открыть бутылку вина. Правда, в процессе из-за неосторожного движения Одри сломала ноготь, но на это было так кристально поебать, что она даже внимания не обратила. Подумала лишь, что надо сходить к мастеру и снять вообще весь маникюр. Надоел.       Может быть, сделать что-то аккуратненькое. Такое краснючее. Как кровь Рут, которая хлынет из её носа, когда Мартин ей его разобьёт.       Впрочем, сейчас было на всё по барабану. Закутавшись в плед, девушка сидела на диване и пустым взглядом смотрела вперёд. Ноги согнула, упёршись пятками в край сидушки. Локоть упирался в коленку, рука была выпрямлена, а бокал пальцы обхватывали сверху.       Фиолетовые влажные пряди сползли на глаза, но Одри забила на это. Она по-прежнему таращилась в никуда и медленно моргала. В мозгу царила такая пустота, стояла такая тишина, как ещё не было ни разу в жизни.       Либо стресс так сказался, либо вино хорошее.       Как из-под толщи воды, до слуха донёсся звук открывшейся двери. Лишь в этот момент Одри немного ожила. Она зашевелилась, опрокинула в себя оставшееся вино, поставила бокал на стол и вздохнула, обхватив руками колени и плотнее закутавшись в плед.       Вскоре в гостиной появился Малек. Он молча приблизился, остановился рядом с диваном. Недолго постояв без движения, убрал с края журнального столика бутылку с бокалом и неторопливо опустился на стеклянную поверхность. Ткнувшись локтями в колени, сплёл пальцы и посмотрел на Одри.       Они встретились глазами, и ей не понадобилось даже секунды, чтобы понять, в каком он состоянии.       — Ты в бешенстве, — заговорила первой Мартин, констатируя факт.       Она слишком хорошо знала этот ледяной взгляд, не выражающий ни единой эмоции.       — Я в норме, если что, — продолжила Одри, когда Малек так и не сказал ни слова. — Простуда не грозит вроде бы, хоть я и замёрзла. Алекс вовремя появился. Он сказал, мы теперь лучшие подружки. Прикинь? А раньше он меня бесил.       На мгновение Синнер глянул себе за плечо, на начатую бутылку вина. Потом повернулся обратно к Одри и бесшумно вздохнул, но ничего не произнёс.       Она села по-турецки и слегка наклонилась вперёд.       — Мы с Рут мило поболтали. Она поугрожала мне своей мамочкой. Эта сука старая, кстати, и правда может проблем устроить. Я забыла про неё совсем. Короче, выкинуть Рут будет не так просто, как того придурка. А ещё она пообещала… э-э… натравить на меня кого-то? Если ты опять будешь ей угрожать.       Одри шумно выпустила воздух носом и с силой провела ладонями по лицу. Наклонила голову, наблюдая за Малеком под другим углом и ожидая, когда он всё-таки что-нибудь скажет.       Вот всегда так. Когда она пьяная, то либо уходит в астрал, либо так много болтает, что не остановишь.       — Я, вообще-то, не то чтобы фанат алкоголя, ты же в курсе, да? Просто, ну, не знаю. Плохо. Было. Наверное, Рут ещё удивит новыми гранями своей сучковатости.       Малек продолжал молчать и всё ещё смотрел без всякого выражения на лице. Единственное, что выдавало его напряжение, — крепко сцепленные пальцы, которые он сжимал с каждым словом Одри всё сильнее.       Она выпрямилась и нахмурилась — сквозь алкогольную дымку потихоньку пробилось беспокойство. Где-то в груди зажёгся лёгкий огонёк тревоги, но полностью включиться в реальность всё равно не получалось. Одри подумала только, что вот таким Малека ещё не видела. Настолько молчаливым и настолько напряжённым. Казалось, он сейчас подскочит и на кусочки порвёт что-нибудь. Или кого-нибудь.       Одри неторопливо спустила ноги с дивана, подползла к краю, ближе к Малеку, и коснулась его сжатых пальцев. Мягко обвила своими, не сводя взгляда с его глаз, которые следили за ней неотрывно. Плед слез с плеч, но она не обратила внимания.       — Ты меня пугаешь, — вновь нарушил тишину её хрипловатый голос. — Скажи что-нибудь, а.       Малек вздохнул, опустил голову — уже счастье, хотя бы зашевелился. Он обхватил ладони Одри и слабо сжал. Его поза перестала быть такой напряжённой, взгляд стал чуть проще, но мужчина всё равно оставался зол.       — Ты из-за матери, да? Алекс уже обо всём доложил?       О, обалдеть, мозг ещё в состоянии обрабатывать информацию.       — Алекс… Быстро же появление матери вас объединило.       — Ура, ты разговариваешь.       Одри даже не знала, она это в шутку или всерьёз. Минуты монолога и абсолютного молчания Малека всё-таки её напугали. Он будто застыл, как статуя. Жуткое зрелище, которое прежде видеть и вправду не доводилось.       — Да ты б его там видел, — продолжила Одри. — Я думала, он ей голову откусит.       — Я уверен, ему хотелось, — негромко отозвался Малек, медленно поглаживая большим пальцем её костяшки. — Отвезти тебя домой было важнее. К тому же он всегда старается сократить до минимума любое взаимодействие с моей матерью, если оно вдруг случается.       В гостиной снова наступила тишина. Синнер не отпускал рук Одри, словно нашёл новый антистресс, а она беспокойно наблюдала за ним, не зная, что сказать, чтобы ему стало легче. Понимала, что ему просто нужно время и эмоции утихнут сами, но не могла не переживать.       — Я всё равно с ней разберусь, — заговорил вдруг Малек, не успела Мартин открыть рот. Он по-прежнему сидел с опущенной головой и смотрел на их сцепленные ладони. — С ними обеими. Избавлюсь от Адамс если не старым способом, то что-нибудь новое придумаю. Не надо меня своей крутой мамулей пугать. И с Авророй разберусь. Раз по-хорошему не понимает, поймёт по-плохому. Доводить меня до крайностей — глупая идея.       Одри придвинулась к нему ещё ближе и низко наклонила голову, чуть ли не выворачивая шею, чтобы заглянуть Малеку в глаза. Попытка оказалась неудачной, так что Мартин опустилась ниже и ткнулась лбом в его плечо. Медленно моргала, чувствуя, как внезапно стал накатывать сон.       Она выпустила воздух носом.       — Расслабься. Я же в порядке.       — Сколько ты в душе под кипятком сидела и тряслась? И сколько выпила?       Одри поджала губы. На это ей ответить было нечего.       Спустя паузу Малек сказал:       — Пойдём спать.       Мартин не возразила.

✗ ✗ ✗

      После лекции Синклера самым натуральным образом вспух мозг. Сидя в кафетерии, Одри таращилась на чашку чая и никак не могла собрать мысли в кучу. Хотелось откатиться к заводским настройкам, чтобы забыть всю информацию, которая на лекции загрузилась в голову, закутаться в одеяло, заползти под кровать и не вылезать оттуда ближайшие лет двести.       Мартин вздохнула и всерьёз подумала, не прогулять ли к чёртовой бабушке все его следующие пары.       От размышлений отвлекло резкое и неожиданное восклицание над ухом:       — Я придумала!       Повернувшись влево, Одри обнаружила опускавшуюся на соседний стул Рут. Та, закинув ногу на ногу и сцепив пальцы на колене, наклонила голову и улыбнулась. Адамс явно ждала какой-то реакции, но Мартин смотрела на неё без всякого интереса на лице и просто ждала.       Рут шумно вздохнула, ткнулась локтями в стол и спинку стула и подалась вперёд. Глаза Адамс сверкали, словно ей на ум пришла какая-то ужасно гениальная идея, которой не терпелось поделиться.       — Расстанься с ним, — выдала наконец Рут. — Расстанься, докажи, что ты это сделала, и тогда я оставлю тебя в покое. Разойдёмся мирно.       Одри сложно было определить, что именно она испытала, услышав такое ошеломляющее заявление. В голове завертелось нечто между «какая неведомая чушь» и «вот же ж нихуя себе приплыли». Выражение лица Мартин при этом ни капли не изменилось, даже бровь не дёрнулась.       Впрочем, ответить Одри бы и не успела.       — Расстанься с кем? Как? Так же, как ты со своими мозгами, а, Адамс?       Напротив возникла Фелония. Она бахнула поднос на стол и упала на стул, с издевательской ухмылкой глядя на Рут. Откинувшись на спинку, Гордон скрестила руки и приподняла брови. Потянула уголок губ выше, добавляя ухмылке наглости, как только Рут кинула злобный взгляд.       Да уж, вот у кого возникла ненависть с первой встречи. Одри до сих пор помнила, как Адамс смотрела на Фелонию, когда только познакомилась с ней. Приятного на лице было мало.       Обычно она так смотрела на грязь, прилипшую к её новой обуви.       — Я тебя сюда не звала, Гордон, — прищурившись, процедила Рут.       — Меня не надо звать, зайка, — поиграла бровями Фелония. — Я сама прихожу. Особенно когда какая-то расфуфыренная мымра доёбывается до моей лучшей подруги.       Сердце так ёкнуло, будто Одри в любви признались. Она удивлённо посмотрела на Фел и приложила ладонь к груди. В ответ получила хитренькую ухмылочку и разведённые в стороны руки, мол, а сама не догадывалась, что ли, что я тебя больше жизни люблю? Сдержать слабую улыбку не получилось.       От разворачивающейся сцены отвлекло новое действующее лицо — рядом с Фелонией, напротив Рут, приземлился Давид и весело спросил:       — Чего обсуждаем, девочки?       Вопреки бодрому тону, взгляд, направленный на Адамс, метал молнии и остро заточенные клинки. Судя по тому, как она напряглась и сжала пальцы, то и другое попадало прямо в цель. К тому же рядом с Давидом Рут всегда чувствовала себя не особо комфортно, чего Одри искренне не понимала, но причину так и не выяснила, а та лишь отвечала: «Просто что-то с ним не так. Иногда как посмотрит…» В то время как, глядя на Мартин, друг улыбался и светился, никаких «как посмотрит» никогда не было.       Оказалось, что-то не так не с ним.       — Адамс предложила нашей с тобой лучшей подружке расстаться с чем-то, — ответила Фелония, повернувшись к нему. — Я предположила, что с мозгами. Прям как сама Адамс.       Давид слегка сморщил нос, согнул руку в локте, отвёл кисть чуть назад и опустил пальцы, едва касаясь подушечками внутренней стороны ладони. Выглядел теперь как какая-то фифа, которая увидела насекомое и вот-вот пискляво скажет: «Фу-у, жучо-ок».       — Иу, — с нарочитым отвращением выдал он. — Мне такое не нравится. Осуждаю.       Мгновением спустя Давид вернулся к себе обычному, упёрся локтем в стол, наклонился вперёд и сказал:       — Лучше давайте кому-нибудь косточки перемоем. Ты же любишь сплетни, да, Рутти? Ну так вот. Видали Кэти Хилл? Декольте у неё до пупка сегодня. Я не смотрел специально, если что. Просто она мимо прошла, посмотрела на меня, как на отброса, вот я её и заметил. Мне просто интересно, она Бейкера решила соблазнить или что? А то вроде болтали, что она на него глаз положила.       — А хотела бы себя, — подхватила тему Фелония и дёрнула вверх уголок губ. — Не знаю, втюрилась она в него или нет, но успеваемость у неё по его предмету — просто задница. Я недавно случайно об этом узнала. Не думала, что эта информация мне пригодится. Короче, хреново у неё всё. Может, она простым путём решила пойти, чтобы дела улучшить?       — Ну-у, не сказал бы, что простым… Насколько знаю, Бейкер такое не приемлет. Вряд ли у Кэти что-то получится.       Одри слабо улыбалась и покачивала головой. Какие-то минуты назад она еле соображала и была жутко напряжена, а теперь едва сдерживала смех, слушая разговор друзей и видя, как закипает наблюдающая за ними Рут. Состояние всё равно оставляло желать лучшего, в висках слегка пульсировало, но внутри разливалось тепло — какое всё-таки счастье, что у Одри есть Давид и Фелония.       Рут вырвала из размышлений. Она вскочила так резко, что стул чуть не свалился, только ножками по полу проскрежетал, и хлопнула ладонями по столу. Взглядом впилась в Давида и Фел, точно сейчас кинется на них и лица отгрызёт.       Их весёлый настрой это нисколько не сбило. Они взглянули на неё невозмутимо. Давид слегка наклонил голову, а Фелония приподняла бровь.       Одри, несмотря на их спокойствие, напряглась. Она была готова к любому исходу, любому выпаду — и собиралась кинуться в драку, если вдруг что.       — Да что вам надо?! — вдвойне яростно зашипела Рут. — Я вас сюда не звала! Я разговаривала с Одри!       — Не разговаривала, — отозвалась Фелония. — Доебалась. Мы такое не приветствуем.       — Именно. Так что список, чего нам надо, короткий. Один пункт всего, — продолжил Давид. Он откинулся на спинку стула, опустил руки на стол и неторопливо переплёл пальцы. — Отвали. Очень простая задача, тебе не кажется? Можешь прям сейчас выполнить.       — Лучше вам не лезть…       — Ой-ой, я знаю этот тон. Угрожать будешь? Мамочкой своей, небось? А что глаза такие большие, Рутти? Твоя маманя с моим папаней в одних кругах вертятся, так что я в курсе, чья ты дочурка.       Рут ничего не сказала, и Давид мило улыбнулся. Как человек, который вот-вот выхватит нож и пырнёт кого-то. Ему же и говорить-то много не надо — в глазах всё прекрасно читается. Куда и как глубоко Адамс может засунуть свои угрозы и претензии.       — Ты мне мамкой не угрожай, — холодно сказал Майерс. — А то ведь я отвечу. И тебе вряд ли понравится. Тем более она точно не сравнится с моим отцом в создании мне проблем. Поэтому меня таким не возьмёшь. Так что… — он наклонился вперёд, приподнимая уголки губ в ещё более милой улыбке, — развернулась и ушла, Адамс. Живо.       Несколько секунд Рут стояла не двигаясь, только прожигала Давида взглядом. Явно придумывала, что ответить, но так и не открыла рот. Только выпрямилась и отступила от стола на шаг. Отвернулась от Майерса с Фелонией, видимо решив вовсе игнорировать их существование, и вновь посмотрела на Одри.       — У тебя есть время подумать до…       — Оставь себе, — прервала её Мартин. — Мне не нужно время подумать.       Рут прищурилась.       — Не расстанешься, значит?       — Не представляю, как ты догадалась.       «Никакая сука не заставит меня от него отказаться, тупая ты овца», — добавила Одри мысленно, однако решила не озвучивать, чтобы не растягивать разговор и дальше. К тому же она была уверена, что все субтитры ярко и чётко пробежали по её лицу — и во взгляде добавился средний палец.       Рут сжала челюсти, но промолчала. Секунду спустя развернулась на каблуках, процедила что-то себе под нос и стремительным шагом ушла.       Одри не стала провожать её глазами и села лицом к друзьям. Тяжело выдохнула — снова навалилась усталость. В груди заворочалось нехорошее предчувствие, ибо, судя по всему, так просто эту ситуацию Рут не оставит, обязательно найдёт чем нагадить. Как будто сплетен, которые она распустила по универу и из-за которых об Одри знает и её о(б)суждает каждый второй студент, было мало.       Но похуй. Вот правда. Мартин разберётся с проблемами по мере поступления. И Малек рядом. И Давид с Фел. Всё будет хорошо. Должно быть хорошо.       — Так её выбесить только вы можете, — со слабой улыбкой произнесла она.       — Будь начеку, — серьёзно сказала Фелония, глядя Одри за спину. — Она сто процентов гадость задумала.       В ответ получила молчаливый кивок.       А когда-то самой большой проблемой было хотя бы просто не спалить отношения с Малеком…

✗ ✗ ✗

      Просыпаться сегодня в пустой постели оказалось скучно и грустно. Только сообщение пришло с пожеланием доброго утра и напоминанием о завтраке. Сам Малек ещё вчера вечером уехал к отцу — решил воспользоваться выходными. Следующие два дня у него всё равно не было никаких пар, а все остальные дела в университете он закончил. Единственной проблемой оставалась только Рут, а, учитывая её мать, которая в самом деле могла доставить неприятностей, действовать по старинке, как зимой, было чревато. Так что Малеку понадобился совет, хоть вслух он в этом и не признался. Ну и с матерью разобраться хотел, чтобы та даже не думала к Одри приближаться.       Короче говоря, да, Мартин всё и без слов понимала. Хотелось попроситься с ним, чтобы, во-первых, не разлучаться, а во-вторых, не появляться в универе, но к встрече со старшим Синнером она ещё не была готова. Пришлось тащить своё бренное тело на учёбу, в сборище гиен и змей, которые перемывают ей косточки, потому что она «захапала себе самого крутого препода».       «Бесит», — мелькнула усталая мысль, но тут же затерялась среди обычной суеты.       День прошёл тяжело. Одри чуть не разругалась с двумя профессорами, но сумела вовремя сгладить углы. В сумке нашла дохлую мышь, выкинула её и на обед идти передумала — аппетит как-то скончался. Не хотелось думать, как грызун там оказался. Сверху ещё решили доебаться подружки Рут, видимо заменяя её, пока она снова где-то шлялась и отсутствовала в универе. В памяти даже не осталось, что они снова наплели и чего хотели. Кажется, Одри и слушать не стала — просто развернулась и ушла.       В общем, да. День-пиздень.       Радовало только, что домой Мартин поедет не одна — ещё утром договорились с Давидом, что он её подвезёт. У них как раз пары заканчивались в одно время. Так что часы и минуты до того, как закончится этот адский день, Одри считала уже с самого утра. Хотелось слиться со стеной и не дышать, но она заставляла себя сохранять спокойствие, держать лицо и ни на что не реагировать. Главное сейчас — учёба.       Когда все лекции наконец-то прошли, Одри устало и протяжно выдохнула. Она собрала вещи в сумку, проигнорировала резкий толчок в плечо, выбралась из аудитории и достала телефон. Не успела открыть мессенджер, чтобы написать Давиду, как он уже отправил сообщение сам. Давид Где ты? Я забыл, чья пара у тебя

Я

Уокер

Давид А. Точно. Стой там, сейчас буду. Мне с последнего этажа тащиться Ну, если кому-то от меня что-то не понадобится опять

Я

Очень постараюсь дождаться

      Давид в ответ отправил два смайла — смеющегося и закатывающего глаза. Потом исчез из сети, и Одри заблокировала телефон, убрала в сумку. Подойдя к окну, скрестила руки и прижалась поясницей к подоконнику.       Жутко разболелась голова. Мимо шарахались студенты, ничуть не облегчая состояние. Раздражали только.       — Одри? Ты в порядке?       Мартин подняла голову и мысленно закатила глаза до самого космоса. Если секунду назад она ещё была на один процент в порядке, то сейчас порядок исчез как не бывало.       Честное слово, лучше с повёрнутым на гипнозе Синклером два часа сидеть, чем даже миг провести с долбаным профессором Филиппом Мором.       «Ну блять, а. Без этого совсем никак? Уф-ф…»       Одри натянула вежливую улыбку.       — В полном, профессор. Нет повода для беспокойства.       — Выглядишь так, словно сейчас сознание потеряешь.       «А ты так выглядишь, будто из гроба выбрался только что, но я же молчу».       — Просто устала. Всё хорошо. Отдохну и буду выглядеть лучше. — Одри сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. — А вы просто заволновались или что-то хотели?       Мор сунул руки в карманы и слегка нахмурился.       — На самом деле… хотел. Нам с тобой нужно обсудить твою успеваемость по моему предмету.       Одри свела брови к переносице. Напряглась. Что-то неприятное заскреблось внутри, но она не смогла распознать, что за чувство.       — Я же всё поправила, разве нет? — настороженно спросила Мартин. — Стало лучше.       — Стало. Но ты снова просела. И я в любом случае думаю, что можно ещё лучше, — слегка понизив голос, ответил Мор и сделал шаг в сторону. — Пойдём.       — Профессор, я понимаю, что это важно, но я правда безумно устала и жду друга, чтобы он домой отвёз. Это не может подождать до завтра?       — Завтра меня не будет. И всю следующую неделю. Я дам тебе несколько заданий, а через неделю ещё раз поговорим и посмотрим, что да как.       Мор отвернулся и неторопливым шагом пошёл вперёд, к своей аудитории, которая находилась недалеко от той, где была пара Уокер. Одри в мыслях уже вскрыла ему глотку карандашом — как раз поточила сегодня. Однако всё-таки поплелась следом. Не хотелось добавлять себе лишних проблем. И так дела были не ахти.       Помещение пустовало. Царила тишина, нарушаемая только звуком ветра, залетающим в приоткрытое окно. Дверь за спиной закрылась, заставляя слегка вздрогнуть и словно отрезая от внешнего мира, и Мор двинулся к своему столу. Одри шла за ним преступно медленно и, пока профессор возился в ящике, достала телефон, чтобы написать Давиду и предупредить, что её задержал блядский Мор.       Так и сказала. Прямым текстом. Потом снова закинула телефон в сумку.       — Знаешь, Одри, — заговорил вдруг мужчина, — я понимаю, что влюблённость и отношения кружат голову, отвлекают от основного, но всё же будь сосредоточеннее. Просесть в учёбе из-за того, что любовь отвлекла, а потом из-за неё же всё потерять, если вдруг вы порвёте, будет очень обидно. Особенно для такого блестящего ума, как твой.       Одри напряглась вдвойне. Она снова скрестила руки и сильно нахмурилась. Наверное, стоило развернуться и уйти, но мало ли какие могли быть из-за этого последствия, с одной стороны, а с другой — отчего-то его слова будто к полу её прибили. Словно в её личное залезли грязными руками.       — Не понимаю, о чём речь, — стараясь сохранять спокойствие и не выглядеть как серийный убийца, проговорила Одри.       Мор мягко улыбнулся, следом усмехнулся, неторопливо поднял голову. Опустил какую-то папку, найденную в ящике, на стол, и посмотрел на Мартин. Его взгляд был таким снисходительным и понимающим, что её самым натуральным образом затошнило.       — Понимаешь.       «Я-то понимаю, но тебя каким хуем это касается?» — мысленно зарычала она.       Жалко, маникюр сменила на короткий. А то можно было бы профессору в табло вцепиться и разрезать ногтями.       Одри приложила максимум усилий, чтобы расслабить мышцы лица, и слегка вскинула брови.       — Сплетням верите? Простите, не ожидала от вас.       — Брось, по вам и без сплетен всё видно, — вновь усмехнувшись, отозвался Мор. — Каким бы воплощением покоя и невозмутимости ни был профессор Синнер, а то, каким становится взгляд, когда смотришь на любимую девушку, ничем не скроешь. Так что не совсем уж беспочвенные слухи, верно?       Стало противно. Очень. Захотелось спрятаться за чью-нибудь спину и уши закрыть.       — Профессор, при всём уважении…       «…которого нет, конечно».       — …вас моя личная жизнь никак не касается. Вы же хотели поговорить про успеваемость и дать задания. Дайте, и я пойду. Всё сделаю. Я уже на ногах еле стою.       Вместе с папкой, которую вытащил из ящика, Мор обошёл стол и остановился рядом с Одри. Слишком близко. И смотрел он странно.       Желудок в узел свернулся от напряжения.       «Он же реально из-за успеваемости и Малека доебался, а не потому, что его Рут подговорила, да?..» — появилась на краю сознания бредовая мысль.       Впрочем, учитывая последние недели, сейчас никакая мысль не могла быть бредовой.       Теперь стало не только противно, но ещё и страшно. Всё-таки надо было свалить раньше, несмотря ни на какие последствия.       Одри отступила на шаг — и Мор приблизился на шаг.       «Блять, блять, блять, блять».       Папка легла обратно на стол. Профессор чуть наклонился к Мартин, протянул ладонь к её запястью, задел кожу подушечками пальцев. Схватил за руку, не позволив отодвинуться, стоило только Одри, как ошпаренной, дёрнуться назад.       Сердце сбилось с ритма, зачастило как сумасшедшее. К горлу уже подкатывало истеричное «помогите».       — Может, раз ты под одного профессора легла, а ещё поговаривают, что под второго, — иначе зачем бы ему за тебя заступаться? — то и для третьего местечко найдётся? М? Одри, как думаешь?       Её глаза округлились до размеров блюдца. Страшно стало вот сейчас.       — П-профессор, я н-не…       Он же сам с дуба рухнул, да? Сам? Ну Рут ведь не настолько ебанутая, чтобы натравить на Одри препода? Это же просто смешно. Абсурдно и смешно.       Мартин дёрнула рукой, но безуспешно. Сжала челюсти.       — Пустите. Я ни под кого не легла. И вы несёте бред. Дайте мне уйти, и я сделаю вид, что ничего не слышала.       «Дура, конечно, но надо же как-то делать ноги!»       — Да что ты?       — Пустите! Я же к ректору пойду!       «Хотя Малек, как только узнает, порвёт тебя на куски раньше, чем Мартен что-то сделает».       Мор вздохнул и предпочёл вместо дальнейших препирательств перейти к действиям. Он развернул Одри лицом к столу так резко, что сумка из руки выпала, а потом прижал грудью к столу. Мартин едва успела руки вперёд выбросить, чтобы упереться в валяющиеся на деревянной поверхности бумаги. Пыталась дёргаться, выпрямиться, но мужчина держал крепко, затем ещё и руки за спину заломил, совсем обездвижив.       Одри всё равно не оставляла попыток выбраться из его хватки. Продолжала дёргаться, пыталась пинаться и кричала:       — Пусти! Пусти, сволочь! Помогите!       — Этаж уже пуст, а в соседних аудиториях — никого. Голос только сорвёшь.       — За мной сейчас друг придёт!       — Ничего, успеем. Немного тебя поучить времени хватит.       Сердце свалилось в пятки. Его слова настолько оглушили, что на мгновение Одри перестала брыкаться. Глаза обожгли слёзы, в носу тут же засвербело. Однако через секунду пришлось резко вернуться в реальность — пока Мартин на миг контузило, Мор успел дотянуться до ширинки на её джинсах и сорвать пуговицу.       Одри задёргалась с удвоенной силой, но из горла вместо крика вырвался только хрип:       — Пусти!..       Футболка задралась из-за активных попыток выбраться, и теперь Мартин елозила по столу голым животом. Даже от этого ощущения было мерзко.       — Пусти! Пусти!       Её трясло. Хотелось зарыдать. Отползти куда-то, забиться в угол, закрыться и рыдать.       Неужели Давида кто-то всё-таки задержал? Ну почему именно сейчас?!       Слеза скатилась по переносице. Одри тихо всхлипнула и зажмурилась.       Вдруг всё кончилось. Лапы Мора с её тела исчезли, и никто к ней больше не прикасался. Руки наконец стали свободны, а на спине не чувствовалось никакого давления.       Совсем ослабевшая и дрожащая, Одри сползла по столу и осела на пол. Она подтянула к себе колени, обхватила их руками, упёрлась в них лбом и сжалась в комок. Не могла даже встать — трясло с головы до пят, ноги совсем не держали. Дышать ровно не получалось, какой уж тут ещё куда-то идти.       Кто-то коснулся плеча, и Одри вздрогнула, резко вскинула голову.       — Тише, тише, спокойно, это я. Дыши, слышишь? Он не успел ничего сделать. Ничего непоправимого. Посмотри на меня, Одри. Ну, глянь.       Она наконец смогла разглядеть Давида. Правда, он расплывался перед глазами из-за слёз. Не получалось и двух слов связать — с перепугу колошматило так сильно, что зуб на зуб не попадал.       Давид отпустил плечо Одри, немного отодвинулся, выпрямился и спешно стянул с себя пиджак. Следом вновь приблизился к ней и накинул его ей на плечи. Осторожно приобнял подругу одной рукой, пальцами другой обхватил локоть и медленно, без резких движений помог встать. Прижал к себе крепче, когда её чуть шатнуло, и неторопливо повёл прочь из аудитории.       В коридоре усадил на подоконник. Потом исчез. Потом вернулся, но уже с сумкой. Поставил её рядом с Одри. Остановился напротив. Аккуратными движениями сам сунул её руки в рукава пиджака, застегнул его на все пуговицы. До джинсов дотрагиваться не стал, тем более Мартин утонула в пиджаке и ткань всё скрыла до бёдер.       Одри наклонилась вперёд, упёрлась ладонями в край подоконника и вцепилась в него пальцами. Опустив голову, зажмурилась. Никак не могла перестать вертеть в голове то, что случилось. То, что чуть не случилось.       Не случилось… Не случилось же?       Одри резко вскинула голову и огромными глазами посмотрела на Давида. Однако от скорости движения качнулась вперёд и едва не свалилась, но Майерс вовремя подставил руки и поймал её. Только, вместо того чтобы там и остаться, она сползла на пол, а он решил хватку не ослаблять — руки оставил на её плечах и заставил к подоконнику хотя бы прижаться.       — Он же правда не успел?.. — едва слышно спросила Одри. — Я как… провалилась куда-то, не знаю… Не помню. Он же не успел?..       — Не успел, — спокойно, но твёрдо ответил Давид. — Я вовремя пришёл. Ничего непоправимого он сделать не успел. Только пуговицу оторвал на джинсах. Ты цела.       Она шумно выдохнула и, опустив голову, упёрлась лбом ему в грудь. Закрыла глаза, когда почувствовала его ладонь на макушке, которая принялась мягко гладить по волосам. Другой рукой он едва ощутимо водил по спине.       Мозг понемногу возвращался к работе.       — А где он сам?       — Нильсен с ним разбирается. Мне велел с тобой остаться, а этого зверя за шкирку схватил и утащил. — Выдержав короткую паузу, Давид продолжил: — Никогда бы не подумал, что буду радоваться компании Нильсена. Он по пути меня выловил, когда я на этот этаж спускался. Мы на ходу разговаривали. Потом услышали, как ты кричишь…       Гладящая спину ладонь замерла на мгновение, пальцы слегка сжались, чуть смяв ткань пиджака, затем расслабились. Движение возобновилось.       — Короче, главное, что успели. Но я Нильсена таким взбешённым ещё никогда не видел. Хотя, справедливости ради, я его вообще ни разу взбешённым не видел. — Давид замолчал, опустил ладони на плечи Одри и слегка отодвинул её от себя. — Пойдём. Всё-таки отвезу тебя домой.       «Если Алекс выглядел бешеным, боюсь узнать, каким стеклянным будет взгляд Малека, когда он обо всём узнает…»       Сил говорить не осталось, поэтому Мартин лишь кивнула.

✗ ✗ ✗

      Одри не позволила Давиду остаться и не позволила ему позвонить Фелонии, чтобы та с ней побыла. Мартин воспользовалась всеми силами, которые накопились по дороге домой, и заставила друга уехать. Пообещала только оставаться на связи, прямо при нём включила на телефоне звук и прибавила его. Лишь тогда смогла Давида выпроводить.       Как только его шаги на лестнице стихли, Одри добралась до гостиной, еле волоча ноги, и рухнула на диван. Следующий час она прорыдала. Так, как не рыдала никогда в жизни. Успокоившись, проварила себя в душе и выбралась оттуда вся красная, как помидор. Вещи, в которых была сегодня, выбросила.       Остаток дня Одри провела пялясь в телевизор. Показывали разную ерунду, которая не имела особого смысла, но хотя бы отвлекала. Правда, отвлечься пришлось и от телика, когда на всю гостиную звякнуло уведомление о сообщении. Проматерившись, Мартин стянула со столика телефон, разблокировала экран и первым делом убавила звук. Только после этого залезла в мессенджер. Алекс Ты как?       Она вздохнула. Трясучка прошла, ахуй остался. У организма лютый стресс, и по-прежнему хотелось забиться в угол. В голове до сих пор не укладывалось случившееся, а в висках противно пульсировало. На спине, руках и участке живота, где прошлись пальцы Мора, когда расстёгивали джинсы, всё ещё ощущались гадкие прикосновения, несмотря на ту силу, с которой мочалка проходилась по коже.       Одри взялась печатать.

Я

Не умираю

      Сообщение тут же оказалось прочитанным, однако ответа не последовало. Даже не возникло слово «печатает». Спустя мгновение всплыло уведомление о звонке. По комнате разнеслась стандартная мелодия, и где-то на периферии мелькнула мысль, что надо поставить что-то своё.       Одри потянула зелёный кружок вверх и включила громкую связь.       — Звонить обязательно? — без враждебности и в целом без какой-либо яркой эмоции спросила она.       — Сорян. Ты долго молчала, — раздался голос Александра. — Я подумал, легче поговорить.       Одри промолчала и отвела глаза. Его беспокойство всё-таки сложно было воспринимать: вот только они не выходили за рамки взаимоотношений преподаватель-студент и спорили на каждой лекции насчёт абсолютно любой темы, а теперь общались как друзья, тыкали друг другу и созванивались. Видимо, она ему и правда нравилась. Как человек, разумеется. Ну и он действительно ценил тех людей, которых любил Малек.       — Одри? Ты ещё со мной?       — Да… да. Прости, задумалась.       Малек…       — Ты уже рассказал ему? Малеку.       — Ещё нет. Но точно расскажу. Пусть лучше от меня узнает.       — А с Мором ты что сделал?       Даже фамилию его произносить было мерзко.       На несколько секунд повисла тишина.       — Никто не умер.       Одри нахмурилась.       — Что это за ответ вообще?       — Ничего такого я не сделал. В полицию надо заявлять. Только я думаю, что Малек тебя от этого оградит, сам разберётся. И отец его поможет. Там тоже связи — ого. Так что лучше не думай про этого гонд… нехорошего человека. Постарайся не прокручивать случившееся.       Мартин тяжело выпустила воздух носом.       — Это сложно, — призналась она. — Приходится смотреть по телику какую-то дрянь, чтобы хоть чем-то мозг занят был. Остальное вообще не канает.       — Лучше, чем ничего. Мысли могут с ума свести, — спустя короткую паузу отозвался Александр. — Поесть себе сделай что-нибудь. Наверняка ни крошки в рот не взяла, как домой приехала.       — Аппетита нет.       — Я понимаю. Но хотя бы попей что-то. Чай, какао. Какао даже лучше. Сладость не повредит. И может, всё-таки стоило кому-то из друзей с тобой остаться?       — Нет. Я не могу… — Одри сцепила пальцы, — не могу… когда плохо, а кто-то тут… Не знаю, как сформулировать. Тяжело.       — Не напрягайся. Я понял. Только Малек. — Александр недолго помолчал. — Ладно, не буду тебя дальше доставать. Будь на связи, окей?       «Господи, ещё один на мою голову».       — Окей.       Звонок прервался. На экране остался только открытый мессенджер. Одри закрыла его и заблокировала экран. Откинулась на спинку дивана, положила на неё голову и уставилась в потолок. На фоне что-то неразборчиво болтал телевизор. Мартин медленно моргала.       Совету Александра она всё же последовала и решила заварить какао. Правда, случилось это почти в четыре утра, ибо спать никто не собирался, хоть ноги и передвигались от усталости еле-еле. Несмотря на это, сна всё равно не было ни в одном глазу, а насильно заставлять себя засыпать не хотелось. Так что она включила первый попавшийся музыкальный канал, прибавила звук, не выкручивая на максимум, и отправилась на кухню.       Одри долго сверлила взглядом печенье, раздумывая, не перекусить ли всё-таки, но затошнило от одной мысли об этом, поэтому она не стала себя мучить. С сахаром в какао слегка переборщила, но оно всё равно получилось вкусным. Самочувствие и правда немного улучшилось. Организм сосредоточился на какао, отключился от пережитого. Музыка на фоне тоже отвлекала.       Кружка опустела наполовину, когда внезапно раздался звук открывшейся двери, через миг сменившийся хлопком. Спустя пару минут послышались шаги, которые резко ускорились и так же резко остановились на кухне.       Одри поставила кружку на столешницу — Мартин так и стояла около неё, когда какао заварила, и тут же его и пила. Потом обернулась и увидела Малека, внимательно осматривающего её с головы до ног и обратно. Наконец его глаза остановились на её. Взгляды встретились.       Вдруг снова подступили слёзы, в носу больно защипало. Пережитые эмоции свалились с новой силой, хотя до этого казалось, что стало легче.       Видимо, Одри уже так привыкла проживать всё рядом с ним и не держать в себе, что теперь, когда он вернулся домой, всё, что варилось внутри, пока она пыталась отвлечься, хлынуло наружу.       Малек мгновенно оказался около Одри, обнял её. Она тут же вжалась в него, спрятала лицо на его груди, зажмурилась, всхлипнула.       — Я тут, тут, моя, тут, — гладя её по голове, зачастил он. — Я рядом. Рядом. Всё нормально. Дыши. Я здесь.       Дышать теперь и правда было можно. Только сначала бы ещё раз прорыдаться…