Глава 9. Скотина, мерзавец и прочие прелести

      Выйдя из аудитории, Малек тяжело вздохнул и с силой провёл ладонью по лицу. После разговора с профессором философии он чувствовал себя так, словно искупался в чём-то липком и мерзком, и всерьёз задавался вопросом, как подобных людей земля ещё носит. По крайней мере, утешала мысль, что с этих пор подружка матери перестанет поставлять той сплетни и слухи. Если уж нет, Малек обязательно найдёт управу, а пока хотелось думать о хорошем.       Сунув руки в карманы брюк, он обнаружил, что оставил телефон у себя в кабинете. Нахмурился — обычно он не забывал его нигде, чтобы всегда быть на связи. Видимо, перед разговором с философичкой оказался в таком напряжении, что мозг на время отключился.       Что ж, и с Малеком случается. Он надеялся только, что за это время не произошло никакой катастрофы. Закон подлости же никто не отменял. К сожалению.       В кабинете телефон обнаружился ровно на том месте, куда Синнер его последний раз положил. Малек нажал на кнопку блокировки и, как только экран ожил, нахмурился снова — теперь сильнее. Взгляд моментально зацепился за несколько пропущенных то от Давида, то от Фелонии, а внутри зашевелилось нехорошее предчувствие.       Катастрофа всё-таки случилась.       Малек уже собрался перезвонить, как на экране появился входящий и телефон завибрировал. Большой палец тут же потянул вверх зелёный кружок.       — Что с Одри? — мгновенно спросил Синнер, стоило только прижать смартфон к уху.       — Аврора Синнер, — раздался из динамика голос Фелонии. — Она появилась из нихрена и дико напрягла Одри. О чём-то твоей матери надо было с ней поговорить, и Одри нас с Давидом спровадила. Сказала, мол, всё нормально, но по ней видно было, что нихрена ничего не нормально. Мы переживаем. Очень. Так что, какие бы у тебя сейчас ни были дела, бросай всё и чеши в КиП. Пожалуйста. Она же никого не слушает, кроме тебя.       Да, с некоторых пор и Давид с Фел обращались к нему на «ты». Майерс это начал, и Малек не стал возражать. Так и общаться было удобнее и проще.       Отбросив лишние мысли и не удосужившись даже попрощаться, Синнер сбросил звонок, сунул телефон в карман, схватил пальто и вылетел из кабинета.       Кафе находилось недалеко, поэтому домчал туда Малек быстро. Он вылез из машины и направился к двери. Открыв её, проигнорировал поздоровавшегося с ним бармена и принялся шарить взглядом по помещению. Спустя несколько секунд на глаза наконец попалась знакомая серебряная макушка.       Внутри всколыхнулась злость, кулаки на мгновение сжались, но Малек глубоко вдохнул, медленно выдохнул, взял себя в руки, нацепил на лицо невозмутимость и двинулся к нужному столику.       Одри за ним уже не сидела.       Аврора подняла голову, когда Малек остановился рядом, и слегка вздрогнула.       — Боже мой, — приложив ладонь к груди, пробормотала она. — Напугал меня. — Через миг сказала: — Здравствуй, сынок. Как ты здесь оказался?       — Где Одри? — оставив без внимания все её реплики, спросил Малек.       Аврора некоторое время сидела молча и смотрела на него, словно ждала, что он скажет что-нибудь ещё. Однако желаемого не получила и откинулась на спинку стула, выгнув правую бровь и скрестив руки. Теперь мать выглядела такой же, какой была всю его жизнь, — расчётливой бездушной машиной.       Малек не удивился, но разозлился сильнее. Он хорошо её знал и давно научился игнорировать всех тараканов, наполняющих её голову, но если мать тронула Одри, если обидела её, то он себя сдерживать точно не станет. Тем более предупреждал ведь Аврору. Предупреждал, чтобы не лезла. Так что пусть пеняет на себя.       Ему плевать уже, честное слово. Она давно перестала быть ему матерью. Если вообще ею была.       — Ну? — вздёрнул брови Малек.       — Что ты так разнервничался? — спросила Аврора таким тоном, будто действительно не понимала. — Что ты в ней вообще нашёл? Она такая же, как все твои предыдущие девочки. Ничего нет, кроме милого личика. Ещё и разговаривает хуже Александра. Кошмар. Кто её воспитывал? Дикари? Может, ты её как раз Александру и отдашь? Они друг друга стоят. А он, я слышала, расстался с Агатой? Видишь, как всё удачно складывается.       Малека мало что могло по-настоящему вывести из себя, но матери это всегда удавалось на все сто — и хватало ей какой-то жалкой минуты. Из глубин души моментально поднималось всё самое чёрное и отвратительное, захватывало всё его существо и толкало повернуть Авроре шею до щелчка. Приходилось силой возвращать себе рассудок.       До ноющей боли сжав челюсти, Малек наклонился, упёрся одной рукой в стол, пальцами другой сжал спинку стула и посмотрел Авроре в глаза. Как бы ему ни хотелось поставить её на место прямо сейчас, гораздо больше вылетающих из её рта мерзостей его волновала Одри, которая морально вряд ли была жива — его мать ещё попробуй выдержать. Особенно когда та с выражением лица под названием «Я желаю тебе всего наилучшего» купала тебя в грязи.       — Не смотри так. Я тебя не боюсь, так что не нужно этого, — проговорила Аврора.       Тем не менее она всё же постаралась отодвинуться и прозвучала напряжённо.       — Я задал вопрос.       — О, умоляю, не переживай ты так. Лучше отвези меня домой. Я скажу водителю ехать за нами. Так давно тебя не видела. Давай… Малек!       Аврора вскрикнула и сморщилась, когда ладонь сына легла на её плечо и сдавила его с такой силой, что всё её тело сжалось от боли и испуга. Она вскинула на Малека ошарашенный и вместе с тем раздражённый взгляд, но тот и бровью не пошевелил. Ему и на обернувшихся посетителей было по барабану.       Он думал лишь об Одри — и о том, что теряет чёртово время!       — Я бы тебя ещё столько же не видел, мама, — процедил сквозь зубы Малек и сжал плечо Авроры сильнее, не обратив внимания, что её скосило на левую сторону и раздалось болезненное шипение. — Одри. Где?       — Я не знаю! Не знаю! — вцепившись в его запястье, воскликнула мать. — Я не сказала ей ничего страшного, а она вылетела отсюда, как истеричка! Телефон вон оставила! — Её ногти впились в его кожу. — Пусти меня сейчас же!       Малек моментально убрал руку, выпрямился, схватил телефон Одри, который до этого даже не заметил, убрал его во внутренний карман, развернулся и быстрым шагом направился к выходу из кафе. Выбравшись на улицу, мотнул головой вправо, потом влево, прикидывая, в какую сторону Одри могла ломануться.       Так… По пути ведь Малек её не заметил. Так что вряд ли она повернула к университету или тем более дому.       Крутанувшись на каблуках, Синнер направился в противоположную сторону. Он шёл так быстро, как мог, почти сорвался на бег, когда впереди замаячил силуэт Одри. Малек был слишком далеко, чтобы звать её, поэтому прибавил скорости и таки побежал.       В этот же момент Одри остановилась посреди тротуара.       — Одри! — окликнул её Синнер, оказавшись на достаточно близком расстоянии.       Она не обернулась, а миг спустя выронила сумку и пошатнулась. Следом начала заваливаться назад, и Малек оказался рядом как раз вовремя, чтобы успеть её поймать. Он прижал к себе уже потерявшую сознание Одри, наклонился, подцепив сумку, и подхватил Мартин под колени. Он развернулся в ту сторону, откуда пришёл, и сумка скользнула вниз, повиснув на локте. Взяв Одри удобнее, Малек направился вперёд.       Он старался ни о чём не думать и не погружаться в эмоции. Максимально абстрагировался от всего, сосредоточившись лишь на том, что надо обеспечить Одри тепло и безопасность.       Несколько минут спустя, изловчившись, Малек открыл дверцу машины и устроил Одри на заднем сиденье. Опустив сумку рядом с ней, застегнув ремень, он выпрямился и захлопнул дверь. Потом обошёл авто и сел за руль. Шумно выдохнув, завёл мотор и взял телефон. Сразу ткнул в нужный контакт. Прижал смартфон к уху.       Спустя пару гудков из динамика раздалось:       — Малек?       — Пап, можешь приехать? Это срочно.

✗ ✗ ✗

      — Не переживай, это скорее переутомление, чем что-то серьёзное. К тому же она наверняка перенервничала после встречи с твоей матерью.       Наверное, было бы логичнее отвезти Одри в больницу. Однако, во-первых, Мартин наверняка бы распереживалась сильнее, а во-вторых… зачем ехать в больницу, если к Малеку она может приехать сама? В виде его отца, работающего главврачом.       Старший Синнер опустился напротив сына и встретил его мрачный взгляд, когда Малек поднял голову. Отец тяжело вздохнул и принял ту же позу, что и он, — подавшись вперёд, упёрся локтями в колени и сплёл пальцы.       — Выглядишь как маньяк, — спокойным тоном прокомментировал Малкольм. — У тебя и так на лице ноль эмоций обычно, когда бесишься, но сейчас что-то совсем жутко.       — Ненавижу, когда трогают Одри, — спустя паузу сказал Малек.       Отец задумчиво помолчал. Он смотрел на сына внимательно, изучающе, будто сканировал и пытался что-то понять. Ни на миг не сводил взгляд с его лица.       — Не могу вспомнить, когда бы ты с таким остервенением о ком-то заботился, — произнёс наконец Малкольм. — С кем бы ни встречался, никогда таким взволнованным не был. Да что уж там, даже о Селене никогда так не переживал.       — Селену уж не приплетай сюда, — откинувшись на спинку дивана, отмахнулся Малек. — Мы росли вместе. Она мне как сестра.       — Ты разве не был влюблён в неё?       — Никогда.       — Значит, мечты Авроры повлияли на мою память.       Малек едва сдержался, чтобы не повторить любимый жест Одри — закатывание глаз до мозга.       Отец продолжил:       — Очевидно, Одри — совсем другое дело. Мне вправду странно видеть тебя таким. И одновременно я рад. Я думал, уже не появится девушка, которую ты так полюбишь.       — Я сделал ей предложение, и мы поженимся, когда она закончит университет, — на одном дыхании проговорил Малек.       Единственное, что выдало удивление отца, — приподнятые брови. Потом он, покачав головой, мягко, по-доброму усмехнулся. Неспешно откинулся на спинку дивана, положив одну руку на подлокотник, а вторую — на бедро.       — Да уж, всё действительно серьёзно, — произнёс отец. — Что ж, я искренне счастлив это слышать.       В прошлый раз, когда они виделись, у Малека не особо было настроение рассказывать обо всём. О том, что Одри — вправду первая девушка, к которой его чувства настолько глубоки, и тем более о том, что он хочет на ней жениться. О браке он уж точно ни в одних отношениях не задумывался.       Теперь как будто даже легче стало, когда Малек сказал всё вслух. Ему всё-таки хотелось, чтобы отец знал о его намерениях. К тому же младший Синнер уверен, что тот матери ничего не расскажет.       Лицо Малкольма вновь стало серьёзным.       — Ты только мать оставь мне, ладно?       — Нет уж, — мгновенно отрезал Малек. — На этот раз я сам разберусь.       — Малек…       — Пап. Не обсуждается.       Отец вздохнул, но решил не спорить. Впрочем, это было бы бесполезно. Если уж Малек вознамерился что-то сделать, его не переубедишь и не остановишь. Лбом стену пробить проще.       И вдруг в мозгу как щёлкнуло.       Малек резко свёл брови, пристально посмотрел на отца и спросил:       — Что ты сказал? «Мечты Авроры»?       — Ну да. А то ты не в курсе, что она тебя мечтает женить на Селене с тех пор, как та родилась.       Малек медленно втянул носом воздух.       Видимо, он старательно ограждал себя от этой информации, раз дошло до него в полной мере только сейчас. Он-то никогда на подругу детства не смотрел как на девушку, с которой у него могли бы сложиться какие-то романтические отношения. У них разница в возрасте — всего лишь год, и вели они себя друг с другом всегда как брат с сестрой. Родители Селены тоже так считали, порой в шутку называли Малека «сынок», однако Аврора, очевидно, с самого его детства считала совершенно иначе.       Синнер закрыл лицо ладонями и надавил пальцами на глаза. Так сильно, что во тьме под веками целый космос развернулся.       «Я все твои дизайнерские тряпки сожгу», — в сердцах подумал Малек. Однако в следующий момент эту мысль отбросил. На ум пришло кое-что похуже. Немного подлое, но мать точно оставит в покое и его, и Одри.       — Конечно, я в курсе, — глухо из-за прижатых к лицу рукам произнёс он. — Только она и Одри наверняка об этом решила сказать.       — Она мне вообще много чего интересного сказала.       Малек резко поднял голову и увидел Одри, которая тихо вышла из спальни. В её случае — выползла. Учитывая, что она выглядела еле дышащей и поспешила привалиться к стене.       Синнер тут же вскочил и мгновенно оказался рядом. Он обхватил Одри за плечи и помог ей дойти до дивана. Вместе с ней приземлился обратно. Отпустив плечи, взял за руку.       — Как ты себя чувствуешь? — обеспокоенно спросил он.       — Хреново, но жить буду, — негромко ответила Одри. — Правда, заболею опять сто процентов. Потому что замёрзла как с… Короче, замёрзла.       Она мягко высвободила ладонь, отодвинулась назад и прижалась к спинке дивана, забравшись на него с ногами и согнув колени. Обхватив локти пальцами, перевела взгляд на старшего Синнера.       Младший стянул лежащий позади плед и укрыл им Одри. Она в него моментально закуталась. Значит, до сих пор мёрзла. Точно заболеет.       — Я не так хотела с вами познакомиться, — тихо сказала Одри, глядя на Малкольма.       Тот понимающе улыбнулся.       — Я рад, что мы вообще познакомились, — ответил он. — Малек хорошо тебя прятал.       Малек всё-таки закатил глаза и снова откинулся на спинку. Прижался своим плечом к плечу Одри.       Спустя паузу, по-прежнему обращаясь к Мартин, отец произнёс:       — Что бы тебе Аврора ни сказала, не воспринимай всерьёз. Я понимаю, что это сложно. Аврора умеет сказать так, что волей-неволей повеситься захочешь, но всё же постарайся не погружаться в это.       Малек ощутил, как Одри напряглась. Он нахмурился, чувствуя, как едва успокоившийся гнев вновь поднимается изнутри.       — Это и правда сложно, — выдавила она. Её губы изогнулись в кривой усмешке. — Я себя легче чувствовала, когда меня отец гнобил.       — Что она тебе сказала?       Одри повернулась к Малеку. Её глаза были красными, а усмешка стала болезненной. Мартин села по-турецки и наклонила голову набок.       — Если кратко, для тебя есть партия получше, а я — такой себе вариант и всего лишь временное увлечение, которое почему-то длится уже как-то долго. Наверное, тебе новые ощущения понравились. Ты же никогда не мутил со студенткой. А, ещё у тебя из-за меня проблемы появились. И я репутацию тебе испортила. И вообще. — Она вздохнула. — Кратко не получилось. Ну в общем, я должна с тобой расстаться, потому что так будет правильно. Вот.       Одри отвернулась и опустила взгляд.       В гостиной повисла тишина. Малек переглянулся с отцом, выглядящим предельно серьёзным. Тот, видимо даже зная жену лучше всех, подобного не ожидал. Младший Синнер тоже многое от неё слышал, особенно когда ругался с ней, особенно когда Александр ругался с ней, но это — уже что-то с чем-то.       Одри принялась сползать с дивана.       — Что-то я рановато встала, — проговорила она. — Пойду обратно лягу.       Мартин поднялась и, ничего больше не сказав и не обернувшись, вернулась в спальню.       Малек проводил Одри взглядом. Спустя время посмотрел на отца и задал лишь один вопрос:       — Аврора завтра дома?

✗ ✗ ✗

      Часто мать предпочитала куда-то ездить, где-нибудь пропадать, но сегодня, в выходной, проводила время дома. В отличие от отца, у которого день оказался загруженным. Однако Малеку это было только на руку — отцу точно не стоило знать о том, что он собирался говорить Авроре. По крайней мере, пока.       Оставив всё-таки простудившуюся Одри на попечение Давида и Фелонии, Малек поехал к родительскому дому. Он добрался туда после обеда и, сразу узнав, где мать, направился к крыльцу, находящемуся с другой стороны дома. Обнаружил там Аврору разговаривающей с кем-то по телефону.       Она обернулась почти сразу. Наверное, услышала шаги. Увидев Малека, слегка нахмурилась и бросила собеседнице:       — Мари, дорогая, прости, я перезвоню тебе позже.       Не сводя пристальный взгляд с сына, Аврора неспешно убрала смартфон от уха и опустила его в карман длинного пальто. Прижавшись поясницей к перилам, с изяществом скрестила руки. Выражение её лица стало надменным.       — Глазам не верю. Давно тебя не было дома. Извиниться приехал? У меня, между прочим, образовался синяк.       — На втором плече тоже могу организовать, если хочешь, — безразлично отозвался Малек и подошёл ближе, остановившись у перил и встав напротив матери.       Обтянутой в кожаную перчатку ладонью Аврора ударила по перилам и впилась в сына раздражённым и оскроблённым взглядом.       — Да как ты смеешь?! — воскликнула она. — Как у тебя язык поворачивается в таком тоне разговаривать со мной?! Я столько тебе дала!       — Не начинай. Ничего, кроме ненависти к себе и постоянных вопросов, что со мной не так, раз на меня собственной матери наплевать, ты мне не дала. Если бы не отец, я бы давно из дома сбежал. Так что благодари его, что я до сих пор с тобой разговариваю.       Аврора задохнулась от возмущения. Её глаза стали такими огромными, что едва из орбит не вываливались, а лицо было почти одного цвета со снегом. Она открыла рот, чтобы продолжить говорить, но Малек не позволил.       — И я бы с тобой в таком тоне не разговаривал, если бы ты не лезла к моей девушке.       — Господи, помилуй… Я же для тебя лучшего желаю! Ну какая Одри, сынок? Она тебя недостойна. Она же как дворняжка! Ну вон же, вон же — Селена! Архитектурой занимается, умница, красавица. Она…       — Ты соображаешь, что несёшь? Во-первых, я давно не ребёнок, чтобы ты за меня решала, с кем мне быть. Во-вторых, Селена мне как сестра. К тому же она любит другого человека и собирается замуж за него. Хотя кому я объясняю… И в-третьих, — голос Малека стал низким, угрожающим, — попробуй ещё раз сказать в сторону Одри что-то оскорбительное. Или хотя бы подойти к ней. Попробуй.       Аврора вновь скрестила руки.       — Это что, угроза? — Она усмехнулась. — Неблагодарный ты щенок. Что ты мне сделаешь? На что осмелишься? А? Я — твоя мать!       — Ты — пародия. Пустая кукла с биркой, на которой написано «мать».       — Малек, я никогда тебя не трогала, но ещё слово — и я тебя ударю.       Он подошёл ближе. Неспешно потянул вверх уголок губ, рисуя на лице ухмылку.       — Ну давай.       Аврора не шевельнулась. Лишь, опустив руки, сжала кулаки. Взгляд её стал по-настоящему злым.       — Как всегда, только болтаешь, — презрительно бросил Малек. Он расслабленно опустил одну ладонь на перила, а вторую спрятал в кармане пальто. Ухмылка всё ещё не покидала его губ. — Ты спросила, на что я осмелюсь, да? Прекрасный вопрос. Я тебе с радостью отвечу.       Малек сделал ещё полшага к матери, и ей пришлось приподнять голову, чтобы смотреть ему в глаза.       — Ты же за отца по расчёту вышла, так? Положение семьи надо было укрепить и всё такое. Я в курсе подробностей, мне отец рассказал уже давно.       — Ближе к делу, — прошипела мать.       — Ближе к делу? Пожалуйста. — Малек слегка наклонился к ней. — Я знаю, что ты не хотела за него выходить. Был другой мужчина, которого ты любила. По-настоящему любила. Хотела даже сбежать с ним вроде бы? Но дед тебя поймал в самый последний момент. Всё равно выдал тебя за отца. А того мужчину женили на другой. Целая драма, прям на слёзы пробивает, ужас.       — Малек…       — А это мне, кстати, дед сам рассказывал, когда ещё жив был. По вам и правда можно книгу писать. Так вот… Есть кое-что, что я выяснил уже самостоятельно. — Малек наклонил голову вбок. — Я не следил за тобой, ты не подумай. Сдалось мне это. Однако… в один чудесный день я увидел тебя с каким-то мужчиной. Встреча не была похожа на деловую или дружескую. По крайней мере, исходя из моего жизненного опыта… друзья и коллеги так друг друга не касаются. Мне в тот момент сразу вспомнился дедов рассказ, и я грешным делом подумал: не тот ли это мужчина из прошлого?       Впервые в глазах Авроры появился страх. Подлинный, не наигранный — она не сумела даже спрятать его. После и вовсе отшатнулась, отдалившись от сына на несколько шагов. Одной рукой схватившись за перила, другую она прижала к груди.       Малек усмехнулся.       — Значит, я не ошибся. Давно с ним видишься?       — Я… Нет, я… Мы… Сначала мы случайно… встретились. Просто потом…       — Ты смотри, как затряслась. — Он цокнул. — Боишься, что если отец узнает, то выкинет тебя из дома и без гроша оставит? Тебя же другое не волнует.       — Ты не сказал ему?       — Нет. Хотя очень хочется. Но я пока оставлю при себе эту информацию. Пока.       — Между нами ничего не было, чтоб ты знал! Мы только видимся время от времени. Больше ничего.       — Избавь меня от подробностей, пожалуйста. Мне они не нужны. Да и отцу тоже. Ему будет достаточно того, что я выяснил, что ты ему изменяешь. Доказательства приложу к этому сразу.       — Придуманные!       — Вовсе нет. Просто несколько фото с очень удачных ракурсов.       Аврора прищурилась, сжала губы. К страху в её взгляде примешалось презрение. Такое сильное, какого Малек ещё ни в чьих глазах не видел. И впервые его это наконец-то не задело — отсутствие у матери каких-либо светлых чувств к нему.       — Я не растила тебя мерзкой крысой, Малек Синнер, — ледяным тоном проговорила Аврора.       — Нет. Ты просто создаёшь мне обстоятельства, из-за которых приходится ею становиться. — Выражение лица Малека стало равнодушным. Усмешка прозвучала сухо. — Я же предупреждал тебя. Спокойно предупреждал. Не подходи. Не вынуждай. Ты не поняла. Не послушала. Так чья вина, что мне приходится выбирать подлые способы, чтобы защитить девушку, которую я люблю? Если ты по-другому не хочешь понимать.       Аврора промолчала, стиснула зубы. Она отвела взгляд и отвернулась, смахнув с перил упавший на них снег и сложив ладони перед собой. Мать долго смотрела вперёд, о чём-то думала, и выражение её лица становилось всё мрачнее.       — Какая же ты скотина, а…       Малек пожал плечами.       — Это не я с левым мужиком по ресторанам расхаживаю. Сама виновата, что мне в руки попал такой чудесный компромат. Зато теперь меньше стало желание приставать к Одри, да?       Аврора резко повернулась к нему, снова злобно прищурилась. Ничего не сказала.       — В противном случае ты в курсе, что будет. А слов на ветер я не бросаю, сама знаешь. Обещал — сделаю. Так что… ещё раз окажешься рядом с Одри — отец моментально узнает, что жена ему изменяет. Узнает во всех подробностях.       Мать по-прежнему молчала, но во взгляде её на сей раз горела одна ярость. От страха и следа не осталось. Тонкие пальцы сжались в кулаки так сильно, что перчатки заскрипели.       Малеку больше нечего было сказать. Он посчитал задачу — поставить с матерью все точки над «i» — выполненной, поэтому развернулся на каблуках и направился к ступенькам.       В спину донеслось:       — Мерзавец! Не смей больше на порог являться!       Уже спускаясь, Малек бросил через плечо:       — Это дом отца, мамочка. — И громче добавил: — Захочу — приеду.       — Подлец! Неблагодарная свинья! Я для тебя лучшую жизнь стараюсь сделать! А ты!.. Чтоб я тебя не видела больше! Ещё смеешь шантажировать!       Малек усмехнулся про себя и, не удостоив Аврору ответом, исчез из её поля зрения. Ускорил шаг, расстегнув пальто и позволив морозному ветру забраться под свитер. Запустил пятерню в волосы, взъерошил их.       По крайней мере, одна проблема решена. Аврора не рискнёт теперь приблизиться к Одри — побоится всё-таки, что отец и правда вышвырнет за порог, если узнает, что его вроде как верная жёнушка проводила время с другим мужчиной, причём не единожды.       Осталось добить ещё один вопросик. Рыжий. Но для осуществления задумки нужна особая атмосфера. Праздничная…       Малек наконец добрался до машины и сел за руль. Завёл мотор, желая лишь одного — скорее вернуться домой. К Одри.

✗ ✗ ✗

      — Давид, ёб твою мать, я тебя сейчас зачихаю до смерти! Сучка ты кудрявая!       — Одри, свет очей моих, ну не надо так уж экспрессивно признаваться мне в любви. Я боюсь, твой профессор не поймёт. Ауч! Прям в лицо! Ты же болеешь, откуда столько сил?!       — Для насилия у меня всегда есть силы, падла!       Малек не удержался от улыбки, слушая долетающий из гостиной чудесный дружеский диалог. Синнер снял пальто, повесил его и приземлился на низкую табуретку, сидя на которой Одри обычно зашнуровывала ботинки. Он устало прислонился к стене, стянул обувь и бесшумно выдохнул.       Разговор с матерью всё же лёг на плечи тяжестью. И хоть сам Малек учил Одри не скрывать чувств, не прятать плохое состояние и не пытаться его подавить, сейчас ему хотелось собрать себя в кучку, чтобы не показываться Мартин на глаза таким… заёбанным.       Он тяжело выпустил воздух носом, наклонился, упёрся локтями в колени и обхватил голову руками.       Собраться, как же. Хотелось только развалиться.       — Жизнь — хуйня? — раздалось вдруг сверху, и Малек резко выпрямился.       До такой степени погрузился в себя, что даже не услышал приближающихся шагов.       Перед ним, сунув руки в карманы чёрных штанов, стояла Фелония. Она дёрнула вверх уголок губ, как только увидела выражение его лица, и на полшага отошла.       — Эти двое так сильно орут, что я сначала подумала, что мне показалось, что дверь щёлкнула, — неторопливым тихим голосом проговорила Гордон.       Малек был ей благодарен: голова не по-детски трещала. Мать из него будто все силы высосала, и теперь их едва хватало на поддержание собственного организма.       — Ну, я в душу лезть не буду. По тебе и так видно, что всё херово. Но с Одри всё хорошо. Насильно накормлена, насильно лекарствами напичкана. Теперь вон пытается убить Давида, потому что он ей финал фильма проспойлерил.       Малек улыбнулся, запрокинул голову, ткнулся макушкой в стену.       — Спасибо, — сказал-таки он.       — Блин, ты так бесишь. Я привыкла переживать только за Одри с Давидом, а теперь ещё и за тебя приходится. Ты ок вообще, нет, профессор? А то выглядишь так, как будто сейчас копыта откинешь.       — Это классический пример энергетического вампиризма. Я восстановлюсь, не надо меня хоронить.       — А, вон оно что, — фыркнула Фелония. — Я себя так же чувствую, после того как рядом со своей семейкой подышу.       — Значит, тебе знакомо.       — Ага, более чем. — Она тряхнула головой. — Ладно, пофиг. Говорят, влюблённые друг от друга заряжаются, так что пойду спасать Давида и потащимся мы по домам.       — Это кто так говорит? — вновь улыбаясь, спросил Малек, когда Гордон уже развернулась к нему спиной и пошла в сторону гостиной.       — Я, — бросила Фел. — Только что придумала.       Синнеру осталось лишь сокрушённо покачать головой.       Через полчаса в квартире стало тихо.       В отличие от прошлого раза, когда Одри заболела и держалась от Малека подальше, теперь она явно не собиралась от него отлипать. Мартин сидела прижавшись к нему, пока его рука обвивала её согнутые ноги, и время от времени шмыгала. Одри молчала, наверняка переваривая всё, что он ей только что рассказал, и вместе с тем пытаясь поддержать его.       Малек тоже не знал, что ещё добавить. Повторное погружение в диалог с Авророй окончательно его вымотало, оставив только одно желание — спать. Глаза слипались, и держать их открытыми становилось всё труднее.       Уже очень давно Малек не был в таком состоянии. Совсем отвык.       Он сполз вниз по спинке и устроил на ней голову, медленно моргая.       — Если я сейчас внезапно засну — не пугайся, — тихо сказал Синнер. — Я устал. И кошмарно вымотан.       — Да по тебе и так заметно, — встревоженно произнесла Одри. Она наклонилась к нему поближе и принялась гладить по голове, зарываясь пальцами в волосы. — Ну если вырубает, то поспи. Не терпи.       — Будто у меня есть шанс не заснуть, когда ты так делаешь…       — Как?       Однако на ответ не осталось сил.       Закрыв глаза, Малек моментально отключился.