Глава 10. Бумеранг

      Когда Одри открыла глаза, за окном было уже темно. Она нахмурилась и медленно подняла голову, только сейчас осознав, что вырубилась рядом с Малеком. Он, к слову, ни на миллиметр не шевельнулся, с тех пор как уснул. В какой позе отключился — сидя, вытянув ноги, запрокинув голову на спинку дивана, — в той и спал.       Единственное, что успела сделать Одри, прежде чем последовать его примеру, — накрыть его пледом. Дальше всё как в тумане. Она вроде как села рядом, собираясь что-то сделать, и… всё на этом. Прижавшись к плечу Малека, Мартин, вероятно, заснула, вымотанная слабостью в теле и болью в висках.       Одри осторожно отодвинулась и потёрла заслезившиеся глаза. Убрав волосы за уши, неторопливо поднялась. Покачнулась, тут же упёрлась ладонью в подлокотник и обернулась к Малеку, проверяя, не проснулся ли он, хотя она вроде не издала ни звука. Убедившись, что он по-прежнему спит как убитый, Мартин выпрямилась и поползла к кухне.       Одри плотно закрыла дверь и только тогда шмыгнула. Она прошаркала к чайнику и, проверив, что воды в нём достаточно, ткнула в кнопку. Шумно выдохнула. Следом резко чихнула, успев спрятать лицо в сгибе локтя. Мартин закатила глаза и поправила излюбленный чёрный свитер, бессовестно и давно стыренный у Малека.       Спустя несколько минут она села за стол с кружкой горячего чая, в котором плавал кругляш лимона, и баночкой мёда. Тут же, на столе, обнаружился телефон — видать, Одри оставила его здесь, когда сидела на кухне с Давидом и Фелонией и искала в нём что-то.       Мартин вернулась к чаю. С пятнадцатой попытки открыла мёд ослабевшими пальцами. Четыре ложки подряд положила в кружку и принялась размешивать. Пока возила ложкой по дну, вернула взгляд на телефон: из-за уведомления включился экран.       Одри потянула смартфон к себе и спустя миг вскинула брови. Медленно отвела взор от него, шмыгнула. Усмехнулась. Хлебнула из кружки, едва ощутив вкус. Горло только обожгло.       Экран потух, а перед глазами буквы остались: «Одди, давай встретимся. Хочу поговорить».       «Одди, блять», — мысленно фыркнула Одри, наклонив голову и слабо сжав переносицу.       Рут не звала Мартин так уже очень давно. Последний раз был, наверное, ещё до поступления в университет. Тогда это казалось милым, ведь Одри любила Адамс и думала, что дружба между Одди и Рутти будет длиться по меньшей мере вечность. Теперь было смешно — и чуть-чуть обидно за юную себя.       Одри не собиралась отвечать. Она оставила сообщение прочитанным и сделала новый глоток чая. Забралась на стул с ногами, упёршись пятками в его край. Снова стёрла ладонями скопившуюся в уголках глаз влагу. Случайно проехалась длинным ногтем по лбу.       Прошла всего пара минут, когда Одри обнаружила, что забыла закрыть чат. А увидеть это ей помогло новое сообщение.       Она чуть не закатила глаза повторно, но вновь нарастающая в голове боль остановила необдуманное действие. Добавлять себе новых страданий точно не было желания. Рут Не игнорируй меня. Я просто хочу поговорить. Сложно отодвинуть гордость в сторонку?

Я

Ты накуренная?

Вывалила на меня дерьмо и думаешь, что я захочу с тобой говорить?

Пздц

Сходи к врачу, проверь голову

Рут Дурочка. Я же с миром. Просто подумала, что после всех этих недель у тебя наконец-то проснётся совесть и ты решишь поступить по справедливости. Бросишь Синнера, как когда-то я из-за тебя бросила Люка. Но по твоей реакции вижу, что зря надеюсь…       Одри закрыла ладонями лицо и прокляла эту недалёкую всеми известными матами.       Надо же быть настолько тупой! Малек явно что-то сделал, чтобы Рут затихла и отъебалась. Сто процентов — от того, что он сделал, ей не было хорошо, раз уж она в сторону Одри перестала даже смотреть. Но нет, теперь снова лезет! Ещё и с такими ебанутыми заявлениями. Видать, мало попало. Или она думает, что всё равно ничего серьёзного ей не будет.       Мартин опустила руки, сложила их на столе, снова посмотрела на открытый чат. Прочитала последнее сообщение ещё раз.       Ей нечего было ответить. Осталось только повторить уже сказанное.

Я

Сходи к врачу, дура

      Не желая видеть ответ, Одри сразу после написанного отправила Рут в чёрный список. Хлебнув уже остывший чай, откинулась на спинку стула. Прижала ладонь ко лбу — кажется, температура поднялась.       Когда кружка опустела и Одри со стуком поставила её на стол, телефон оповестил о ещё одном сообщении. Уже готовясь к худшему, спустя секунду она с облегчением выдохнула. Алекс Мартин, вы там сдохли, что ли? Куда делись? Малек вчера внезапно исчез, хотя планировал задержаться в универе надолго Сегодня тут вас обоих нет, а он ещё и не отвечает ни на звонки, ни на сообщения Со вчерашнего дня! Если ты мне тоже не ответишь, я вашу квартиру штурмом возьму       От его ругательств почему-то стало уютно. Уголки губ сами собой приподнялись, рисуя пусть слабую, но всё же улыбку. Лучше уж такие проклятия, зато искренние, чем показная любезность.

Я

Спокойно, все живы

Подожди, я тебе наберу

Не могу в экран смотреть, глаза слезятся

      Спустя минуту и пару гудков Одри уже слышала на том конце провода Александра.       — Почему глаза слезятся? И что у тебя с голосом? — спросил он после её «Привет». — Хрипишь как старое корыто моего отца.       — Спасибо, ты настоящий друг, — сказала Одри. Отодвинув телефон от лица, она снова чихнула. Приложив ладонь к щеке, вернула смартфон к уху и объяснила: — Я заболела. Вот и хриплю.       — Как ты умудрилась? — мгновенно, после того как Мартин закончила говорить, задал вопрос Александр. В его голосе смешались беспокойство со злостью.       Наверное, раздражение из-за того, что Малек с Одри пропали с радаров со вчерашнего дня, ещё не утихло.       — Ну… — протянула она и поджала губы.       — Мартин, не беси. Что за драма? Можно просто сказать, мол, продуло. А ты нукаешь.       — Меня и правда продуло. Но там просто ещё и предыстория есть… Только держи себя в руках, ладно?       — Та-а-ак…       Одри рассказала всё в подробностях от начала и до конца. От появления Авроры в «Кофе и Пончике» до поездки Малека в родительский дом и возвращения сюда. Завершив тем, что Синнер заснул и спит до сих пор, а она решила загрузить в себя немного витаминов в виде чая с лимоном и мёдом, Одри замолчала.       Послышался тяжёлый вздох. Мартин показалось, что в нём собрались все маты, какие только существуют в мире. Она была почти уверена, что взгляд у Александра сейчас такой, от которого у неё порой мороз по коже бежал, — а именно обещающий адские мучения. Однако, к счастью, Нильсен и правда держал себя в руках.       — Понятно, — сказал он. — Жить спокойно ей явно надоело. Уж не знаю, что ей там сказал Малек, но теперь она вряд ли сунется.       — Главное, сам к ней не лезь.       — С чего ты решила?..       — Я слышу, что ты злишься. Даже если ты не собирался ничего ей делать за то, что она припёрлась и довела нас с Малеком, а я просто надумываю — я всё равно предупредила. Ты можешь быть иногда вспыльчивым и импульсивным.       — Ишь ты какая. Мелкая заразина.       — Учусь у лучших.       Снова послышался вздох.       — Ладно, буду сидеть на заднице ровно, так уж и быть, — произнёс Александр в итоге. — А ты Малеку время дай. Он всегда такой после Авроры. Как-то раз после скандала с ней он притащился ко мне и целый день спал, просыпаясь только иногда. Так что…       — Да я уж поняла, — негромко ответила Одри. — Я и не собиралась его трогать. И так видно, что он еле дышит.       — Главное, что дышит.       — Да уж.       Они замолчали. Одри медленно моргала, глядя вперёд, и думала о том, что ей хочется сказать что-то ещё. Что-то спросить. Важное. Она нахмурилась, слегка поджала губы.       — Ты-то сам как? — заговорила Мартин спустя долгую паузу.       — Я? А что со мной?       — Алекс.       — Да переживу, не дёргайся, — быстро сдался Александр. — Пострадаю только сначала. И переживу.       — Это из-за твоей девушки? Что-то случилось? Ты что-то узнал?       — Ты детектив, что ли?       Одри не очень-то хотелось доставлять Александру лишних страданий, но она не могла заткнуться. У неё тоже было желание навтыкать пиздюлей людям, которые его когда-либо обижали, поскольку сдружиться Мартин и Нильсен успели уже довольно близко и быстро. А в том, что его девушка, Агата, сделала ему больно, Одри была уверена наверняка. Он не просто выглядел грустным или расстроенным, когда рассказывал, что его отношения закончились, — он вовсе будто держался, чтобы не забиться куда-то в угол и исчезнуть или чтобы не сломать что-нибудь.       Агата явно что-то натворила — в этом Одри уверилась моментально. Мартин никогда Александра таким не видела.       — Не рассказывай, если не хочешь, — мягко произнесла она. — Прости, что так напираю. Просто переживаю.       — Да нормально. Не извиняйся, — отмахнулся Нильсен. — Я вообще вон от Малека не отстаю, пока всю душу не вытрясу. Так что всё окей. Это просто карма. — Он усмехнулся. — А насчёт Агаты. Да, я узнал. Она мне изменила.       Глаза Одри расширились. Она хоть и заподозрила, что услышит это, но всё равно обалдела.       — Прости, я не знаю, что сказать, — осознав, что молчит слишком долго, проговорила Мартин.       — Понимаю. Я тоже так себя чувствую. А она-то мне скандалище устроила, что это я в сторону других головы сворачиваю. Ну, короче… Да ещё и с кем. Мой друг, Сэм, детектив один, выяснил, что она с партнёром своим каким-то замутила. Эдвард зовут вроде бы. И фамилия на «к», если не ошибаюсь.       Одри спустила ноги на пол, наклонилась, упёрлась локтем в стол и ладонь прижала ко лбу. Не переваривала уже объём информации. Сначала Рут доебалась, теперь тут такие новости.       — Представь, что я тебя ментально обняла. Мне кошмарно жаль. Правда.       — Спасибо, Одри. Но не переживай за меня слишком, ладно? Я справлюсь как-нибудь. О себе позаботься лучше. Говорю же, хрипишь как отцовский драндулет.       — Ладно. Я постараюсь.       — Ладно. Я пойду, дела ещё есть.       — Хорошо.       Александр сбросил звонок, и Одри убрала телефон на стол. Сложив на деревянной поверхности руки, устроила на них подбородок и закрыла глаза.       Голова гудела. Противно болел нос. Хотелось завалиться куда-нибудь и вообще не дышать, но приходилось как-то функционировать. Как-то искать в себе ресурсы, чтобы не хотеть сдохнуть. А желание это сейчас более чем присутствовало, ибо уже давно простуда не была такой противной. Даже прошлая так не выламывала кости.       Одри вытянула руки поперёк стола и легла щекой на прохладную поверхность. Честно, хотелось голову сунуть в морозилку, но Малек вряд ли оценит, если зайдёт на кухню и увидит, что Мартин находится задницей на полу, а башкой — в холодильнике.       Одри вздохнула. Какой только температурный бред не лезет в мозг…       Она закрыла глаза и тяжело сглотнула, морщась от боли в горле. Думала о том, что надо укреплять иммунитет… Потом навалилась такая усталость, что Мартин не заметила, как задремала.       Какой-то негромкий звук разбудил её. Одри с трудом разлепила веки и с ещё большим количеством усилий подняла чугунную голову. Медленно выпрямляясь, заметила лежащий рядом блистер с таблетками и стакан воды, а напротив увидела Малека.       Несколько минут ушло на то, чтобы осознать, что он уже не спал. Правда, по-прежнему выглядел уставшим и измученным.       Одри почти никогда не видела Малека таким, и от его вида ей было физически плохо. Одновременно хотелось и его обнять, как-то помочь, что-то сделать, чтобы его состояние стало легче, и доехать до Авроры, чтобы навалять ей за то, что Малек из-за неё себя чувствовал хреново.       Некоторое время они смотрели друг на друга в абсолютной тишине.       — Выпей таблетку, — первым заговорил Малек. — У тебя температура.       Одри медленно перевела взгляд на лежащий рядом блистер. Она выпрямилась, откинулась на спинку и молча приняла лекарство. Снова забралась на стул с ногами. Натянув рукава свитера до пальцев, скрестила руки.       Вновь повисла пауза. Одри и Малек смотрели друг другу в глаза. Не двигались, не говорили.       В конце концов Мартин не выдержала.       — Я ей не верю, если ты об этом переживаешь, — сипло сказала она. — Что я для тебя чисто увлечение и ты меня в итоге бросишь. Увлечению предложение не делают. Это всё просто… тяжело было слушать. Не более того. Я сказала ей идти на хуй и ушла.       Малек тихо усмехнулся, почти незаметно приподняв уголок губ.       — Единственное только… — продолжила Одри и отвела взгляд. На пару секунд она замолчала, потом вновь посмотрела на Синнера и сказала: — Я же не виновата во всём этом, да? Ну… в том, что начала творить Рут. Тебе же приходится со всем этим разбираться. И твоя безупречная репутация испортилась из-за всех слухов и сплетен. И…       — Одри.       Мартин замолчала и сжала губы. Она провела ладонями по вновь заслезившимся глазам и шмыгнула. Вернулась в прежнюю позу. В упор посмотрела на Малека, не желая отводить глаза.       Он наклонился, опустил руки на стол и неторопливо сплёл пальцы.       — Драгоценная моя, ты ни в чём не виновата, — мягким тоном проговорил Малек. — И если ты всерьёз об этом задумалась — выбрось из головы. Действия Адамс — всецело её выбор. Ты за него не отвечаешь. Это первое. И второе. Мне плевать на репутацию. Я со всем этим разбираюсь не из-за себя, а ради тебя. Чтобы защитить от всей этой дряни. Чтобы всё это скорее закончилось и все оставили тебя в покое. Я ни о чём другом не думаю. Только о тебе.       Теперь Одри не была уверена, что глаза заслезились только из-за простуды. В носу защипало. Мартин и вправду захотелось расплакаться, но она стойко держалась. Дышать и так было тяжело, а если разреветься, то воздух будет поступать только через рот.       Она не знала, в какие слова облечь все чувства, что её захлестнули. Любовь, благодарность, желание растечься лужей. Но казалось, что Малек и так всё прочёл по лицу.       Он и раньше подобное говорил, только сейчас почему-то зацепило глубже обычного. Вместе с тем возникло ощущение, будто какой-то крюк, больно впившийся в душу, вдруг отпустил и исчез.       Одри так и не сумела придумать, что ответить. Ни одно слово не казалось ей подходящим. Поэтому она сползла со стула, обошла стол, подошла к Малеку вплотную и, наклонившись, обняла его.       Сначала он тоже обнял, а потом осторожно потянул её на себя и усадил на колени. Обхватил руками покрепче и прижался щекой к плечу, когда она обвила его шею.       Так и прошёл остаток вечера — в объятиях друг друга.

✗ ✗ ✗

      — Я пойду в пижаме. Или в джинсах. И похуй.       Малек негромко рассмеялся. Сидя на диване, он наблюдал за Одри. Та уже битый час вертелась перед большим зеркалом и ломала голову над тем, что надеть на новогодний бал. Был уже поздний вечер, а в голове вместо идей свистел ветер.       Да, за прошедшие пару недель Давид и Фелония всё-таки уломали подругу.       Однако, естественно, как истинной девушке, ей было нечего надеть. Одно платье под туфли не подходило, другое полнило, третье вообще непонятно, на кой чёрт купилось — куда только глаза глядели? Теперь Одри стояла сунув руки в карманы домашних штанов и проклинала всех, кто придумал этот дурацкий бал.       А слиться будет уже по-свински. Она же обещала друзьям, что придёт.       Мартин резко вскинула голову, когда почувствовала, как Малек прижался грудью к её спине и неспешно обвил руками талию. Он приподнял уголок губ и оставил лёгкий поцелуй на её плече, с которого в очередной раз слезла бретелька майки.       Они встретились взглядами в отражении.       Столько времени уже встречались, а сердце у Одри до сих пор ёкало, когда Малек её касался.       — Надень зелёное, — негромко произнёс он.       — К туфлям не подходит.       — Надень другие туфли.       — Они неудобные.       — Кроссовки?       — Под платье?       — А что?       Впервые за вечер Одри улыбнулась. Не вылезая из объятий Малека, она повернулась к нему и закинула руки на его плечи. Приподняв голову, посмотрела в глаза.       — Малек, ты лучший на свете препод, но модный приговор из тебя — так себе.       Он мазнул кончиком своего носа по её.       — Просто для меня ты в любом платье красивая. И в любых туфлях. И в пижаме.       — Это потому что ты заинтересованное лицо. У тебя субъективное мнение.       — Каюсь.       Малек прижался губами к губам Одри, втягивая её в поцелуй и крепче прижимая к себе. Она подалась навстречу, обвила руками его шею и поднялась на носочки.       Мартин вмиг забыла, что выбирала наряд для какого-то там бала. Она только чувствовала обнимающие её руки Малека и, казалось, готова была с ним склеиться, лишь бы только ни на секунду не расставаться и ни на миллиметр не отстраняться. Ей каждый раз так голову сносило, когда у него было такое игривое и хорошее настроение, потому что его поцелуи становились какими-то… особенными.       Одна ладонь Малека скользнула под майку, пальцы сжали рёбра, привычно пустив приятные мурашки по коже. Однако Одри, хоть и вовсе не хотела останавливаться, улыбнулась и отстранилась, из-за чего Синнер крепче обнял её. Она приподняла голову и встретила его взгляд.       — Мне надо разобраться с платьем, — стараясь сохранять спокойный тон, произнесла Мартин.       Малек наклонился, коснувшись кончиком своего носа её.       — Это можно сделать завтра, — низким голосом ответил он.       — Ага, — усмехнулась Одри. Следом перестала дышать на три секунды, когда и другой рукой Малек забрался под майку, прижавшись горячей кожей к её спине. Потом набрала-таки воздух в лёгкие и продолжила: — Ты знаешь, сколько мне времени завтра понадобится, а? Причёску сделать, маникюр поменять, ещё макияж придумать. Целый день. А я ещё даже не знаю, что надеть.       Подушечки пальцев скользнули вдоль позвоночника. Уголок губ Малека приподнялся, рисуя на лице усмешку хоть и мягкую, но хитрую. Он уж наверняка видел, что Одри, вопреки всем аргументам, тоже сложно держать себя в руках.       — Надень зелёное платье, — вновь предложил Синнер.       — Туфли не…       — Надень другие, — повторил прошлый ответ он.       Мартин улыбнулась. Хотела возразить, но передумала. Его было крайне сложно, а то и невозможно, переубедить, когда он чего-то хотел — особенно когда хотел её. Тем не менее, оставив на его губах поцелуй, Одри сумела выпутаться из крепких объятий и на несколько шагов отойти.       Она вскинула ладонь и ткнула в его сторону указательным пальцем.       — Сначала помоги с одеждой. Потом делай со мной что хочешь.       Собираясь, вероятно, прокомментировать её слова, Малек открыл рот, но после медленно его закрыл. Одна бровь приподнялась, а на губах расцвела довольная и хитрая ухмылка, от которой у Одри едва колени не подогнулись. Он сунул ладони в карманы штанов и уточнил:       — Что хочу?       Первые секунды Мартин молчала. Потом решительно скрестила руки.       — Сначала — шмотки. Раз уж всем так хочется, чтобы я была на этом дурацком балу.       На этот раз Малек согласился без единого возражения.       Следующие два часа превратились в самый настоящий показ мод. Одри крутилась перед зеркалом и перед Синнером. В одном платье, во втором, в брючном костюме, в третьем платье, которое одолжила сестра Фелонии и которое было каким-то слишком коротким. Из трёх пар туфель оказалась удобной только одна. Ради прикола Одри всё-таки примерила с платьем кроссовки. Малек одобрил, но она на это отреагировала только вскинутой бровью. В кроссах было удобно, спору нет, однако ж некрасиво.       В итоге Мартин так и остановилась на зелёном платье, предложенном прежде Малеком. Тонкие бретельки, приталенный силуэт, длина до пола. После всех вариантов этот показался даже сногсшибательным. Осталось добавить новую причёску, ногти и макияж — и получится конфетка. А завтра Одри непременно побьёт Фел и Давида за то, что они заставили её сегодня так мучиться.       Однако пока надо было выдержать чересчур довольный взгляд Малека, стоящего за её спиной и смотрящего на неё через отражение в зеркале. Он наклонил вбок голову и неторопливо произнёс:       — Я же говорил, надень зелёное. Тебе идёт. И туфли другие нашлись.       — Какой же ты вредный. Ужас, — ворчливо ответила Одри, скидывая эти самые туфли.       — Иначе бы тебе со мной было скучно.       — Ну, это вряд ли.       Малек не ответил, подошёл ближе, почти прижавшись грудью к спине Мартин. Неспешным движением убрал волосы на одну сторону, наклонился, коснувшись кожи горячим дыханием, и оставил лёгкий поцелуй на шее. Скользнул губами ниже, пуская мурашки. Сдвинул в сторону лямку платья, и та сползла с плеча. Опустив руки на талию, стиснул её пальцами.       Одри не шевелилась, только смотрела на Малека в отражении. Ей хотелось сделать какое-нибудь движение, обернуться, поцеловать Синнера, но она не могла двинуться с места и оторвать взгляд от зеркала.       Тем временем одна его ладонь скользнула вверх, сжала грудь, заставив Одри резко втянуть воздух носом, а пальцами второй он стянул лямку и с другого её плеча. Мартин запрокинула голову, решив полностью расслабиться, и Малек принялся оставлять поцелуи на её шее. Одновременно неторопливо тянул вниз платье.       Ткань скользнула по груди, обнажая её, вдоль рёбер, живота, чуть задержалась на бёдрах и оказалась на полу. К этому моменту кожа стала настолько чувствительной, что реагировала мурашками на каждое прикосновение. Дыхание сбилось только от того, что ладонь Малека прошлась по животу.       Он резким движением развернул Одри к себе лицом, крепко обвил её талию, наклонился, впиваясь в её губы поцелуем. Свободной ладонью коснулся щеки, следом запустил пальцы в волосы, слегка сжав их. Ещё теснее прижал к себе Одри.       С тем же пылом целуя в ответ, она потянула вверх его футболку. На миг оторвавшись от его губ, помогла снять её и тут же оказалась в его объятиях снова. Миг спустя он подхватил её на руки, заставив обвить его торс ногами, и двинулся в сторону спальни.       Малек неспешно опустил Одри на кровать, вновь поцеловал. Потом скользнул губами по щеке, линии челюсти, спустился к шее, груди. Казалось, он собирался уделить внимание каждому миллиметру её тела. Захватив губами сосок, второй чуть сжал двумя пальцами. Другой рукой стиснул ягодицу.       Одри прогнулась в спине и шумно втянула ртом воздух. Одновременно ей хотелось, чтобы Малек забыл обо всех прелюдиях и просто взял её прямо сейчас — и чтобы он растянул это подольше. Она чувствовала себя так, будто уже вот-вот расплавится.       Синнер переместился ко второму соску, опустил руку на внутреннюю сторону её бедра. Скользнул ею вверх, вместе с тем вернувшись к губам Одри и вновь втянув её в поцелуй, и коснулся её между ног. Надавил пальцем через ткань, вызвав первый стон. Снова спустился к шее, плечу, прикусывая кожу и целуя. В одно время с этим двинулся пальцем вниз, надавил чуть сильнее, срывая с губ Одри новый стон.       Малек приподнялся, навис над ней, тяжело дышащей, задевая кончиком своего носа её, и посмотрел в глаза. От этого почему-то стало в разы жарче, а сердце забилось в горле. Взгляд был такой, будто никогда в жизни Синнер не хотел никого так, как хотел Одри. А сейчас его желание было настолько сильным, что крышу сносило не только ему самому, но и ей.       Он отодвинул в сторону бельё и неторопливо вошёл в неё двумя пальцами. Задвигался.       Мартин тихо застонала. Захотелось закрыть глаза, запрокинуть голову, но она не сумела сомкнуть веки и перестать смотреть на Малека. Одри задышала чаще, её стоны стали громче, когда его движения ускорились.       Отвести взгляд от Малека она всё ещё не могла.       Спустя время Мартин мелко задрожала, и он потянул уголок губ чуть вверх.       Когда первая волна схлынула, Синнер прижался к губам Одри в новом поцелуе. Отстранившись, выпрямился и быстрым движением стянул с неё бельё, после и себя избавил от остатков одежды. Снова пристроился между бёдер Мартин, остановился буквально в паре миллиметров от её входа, вновь навис над ней.       Одри заёрзала. Она уже была не в силах ждать и терпеть. Хотела, чтобы он просто её взял. Просто взял. Уже. Сейчас.       — Какое у тебя настроение сегодня, — хрипло и тихо проговорила Мартин. — Захотелось подразнить?       — Ты тоже любишь меня дразнить, — хитро усмехнулся Малек, склонившись к её лицу и едва ощутимо прикусив её нижнюю губу.       — А, так это месть такая? — с трудом дыша, поинтересовалась Одри.       Подняв руки, она собиралась обвить его шею, но у него были другие планы. Он обхватил её запястья и прижал их к подушке. В его взгляде по-прежнему не было ничего, кроме желания. За эти минуты оно словно стало ещё глубже.       Мартин разделяла это чувство полностью и из-за того, что Малек медлил и дразнил, одновременно возбуждалась сильнее и раздражалась. Он не слишком часто бывал настолько игривым, и это распаляло Одри вкрай. Однако и выносить пытку было уже сложно.       Малек вошёл. Неглубоко.       — Малек… я тебя сейчас… укушу.       — Это угроза или предложение? — низким голосом спросил он, скользнув губами к её уху.       Она собралась ответить, но вместо слов вырвался громкий стон, когда Синнер вошёл резко и до основания. Он больше не медлил — каждое его движение было быстрым, размашистым. Прижавшись губами к её шее, Малек вбивался в Одри так, будто они никогда больше наедине не останутся.       Из её головы вылетели все мысли до единой. От нарастающего внизу удовольствия все её стоны граничили с криком. Она задыхалась и чувствовала себя так, словно все связи с реальностью потеряла. Становилась громче с каждой секундой. Доносящиеся до слуха стоны Малека распаляли её сильнее.       Накрыло резко. Одри вскрикнула. Бёдра задрожали, пальцы на ногах сжались, спина выгнулась.       Вскоре и Малек последовал за Мартин.       После он неспешно вышел, лениво поцеловал её. Губами скользнул вдоль линии челюсти, рукой — по бедру. Отстранившись, перевернул Одри на живот, прошёлся ладонями по спине. Наклонился, оставил поцелуй между лопаток. Убрал волосы на одну сторону, коснулся губами плеча.       — Какое у тебя настроение сегодня… — медленно повторила Мартин свою прошлую реплику, прижимаясь щекой к подушке.       Малек усмехнулся, но ничего не сказал.       Одри не вылезала из-под него всю ночь. Впрочем, она не была против…

✗ ✗ ✗

      Утром Малек тоже не мог отпустить Мартин. Он буквально превратился в прилипалу — и это при том, что уехать ему нужно было с утра пораньше, потому что у него какие-то дела с Александром. Пока сидели на кухне, пока собирался, пока она его провожала, стоя в прихожей, Синнер обязательно то мимоходом касался, то обнимал, то целовал, порой прижимая к себе — или к стене — слишком сильно.       Малек еле выбрался из квартиры, потому что совершенно не хотел отставать от Одри. Она лишь смеялась, чувствуя, как понемногу по-настоящему уходит тревога, заполняющая душу и голову последние месяцы. Чтобы полегчало насовсем, требовалось ещё приличное количество времени, но хотя бы сегодня улыбка не была натянутой.       Когда за Малеком наконец закрылась дверь, Одри ещё долго не могла опустить уголки губ.       На самом деле, его поведение изменилось ещё две недели назад. После той ситуации с Авророй Малек словно что-то для себя решил. Что-то в его голове поменялось. Что-то внутри поменялось. Даже смотреть на Одри он стал как-то по-другому. Больше нежности и мягкости появилось в его взгляде. Больше любви — хотя, казалось бы, куда ещё. Сам Синнер тоже стал ближе. Душевно, физически. Он чаще говорил о своих чувствах и чаще прикасался. Впустил Одри куда-то ещё глубже, чем она уже была.       Просто сегодня его тактильность отчего-то выкрутилась на максимум. Хотя Мартин не возражала.       Через пару часов после Малека она тоже выдвинулась из дома. Предстояло пройти через пытки. Волосы, ногти и штукатурка на лицо… А ещё надо позвонить Фел. Срочно.       К вечеру хотелось выть. И помереть. Одри ненавидела этот сраный бал и то, что согласилась на него прийти. Отражение в зеркале ей нравилось, конечно, до безумия, но в голове вертелась на повторе только одна мысль: «Бля-я-я-я-я». Всё-таки иногда это кошмарное проклятие — быть девушкой.       Когда подошло время, за ней приехал Давид, которому она составляла пару сегодня. Перед этим Мартин списалась с Малеком — они условились встретиться уже в универе. Так что, мысленно настроив себя на весёлый вечер, она открыла Майерсу дверь и приготовилась идти.       Сам он, правда, сдвинулся с места не сразу. Приподняв бровь, Давид окинул Одри взглядом с головы до ног и обратно. Очень медленно и с очень охреневшим лицом. Вторая бровь поднялась тоже. Только спустя несколько минут он наконец посмотрел Мартин в глаза.       — Рыжая?       Накрашенные вишнёвой помадой губы растянулись в хитрой улыбке. Кокетливым движением Одри заправила за ухо прядь огненно-рыжих выпрямленных волос и захлопала ресницами. Ей определённо пришлась по душе реакция Давида. Да что там говорить — Мартин и сама себе нравилась сегодня кошмар как. Такое случалось не слишком часто, особенно уж последние месяцы, когда хотелось забиться в угол и тихонько там помереть.       Друг усмехнулся, качнув головой. Потом переступил порог.       — Позвольте помочь вам надеть пальто, ваше величество. Негоже вам сегодня самой напрягать ваши наманикюренные пальчики.       — Ах, благодарю, — подыгрывая, ответила Одри.       Спустя время они наконец оказались рядом с универом. Стоило машине остановиться, Мартин вновь почувствовала, как в груди всё-таки приподняла голову тревога. Мысли о том, что Одри сейчас окажется среди кучи студентов и преподов, собранных в ограниченном пространстве, нарушали внутренний покой и рождали внутренний беспокой. Несмотря на то что последнее время всё стало спокойнее, волна слухов и сплетен почти остановилась, всем практически стало плевать, а Рут вроде как оставила Мартин в покое, Одри всё равно ждала подставы и чувствовала себя некомфортно.       «Так, ладно».       Она приказала себе собраться и выбралась на морозный воздух.       Уже на месте их с Давидом встретила Фел. Она ухмыльнулась, пройдясь по Одри взглядом, как это прежде сделал Давид. Хотя и сама Гордон выглядела ничуть не хуже: насыщенно-красное платье на тонких бретельках ей шло до умопомрачения. Только чёрное каре осталось нетронутым.       — Знаешь, подруга, была бы я мужчиной… — протянула Фелония и прикусила губу, заставив Мартин округлить глаза. — Но ладно, неважно, а то профессор твой меня съест.       — Да ну тебя, — весело фыркнула Одри.       Фел улыбнулась.       — Попрошу сестру отдать тебе это платье навсегда, — сказала она, оглядев прикид подруги теперь более придирчиво. — Тебе как будто бы больше идёт.       Кстати сказать, платье Мартин надела всё равно не то, которое выбрала вчера. Сегодня утром она позвонила Фел и с отчаянием попросила её и её сестру снова помочь, потому что имевшееся у самой шмотьё всё-таки бесило, а одолженное прежде платье до сих пор казалось чересчур коротким. При встрече старшая Гордон лишь сказала, что вовсе не удивлена и даже ждала, что Одри взвоет. Потом выкопала из своего гардероба чёрное платье с длинными полупрозрачными рукавами, в котором Мартин как раз и была сейчас. Только оно и устроило её полностью. К счастью, выбранные вчера туфли идеально к нему подошли.       — А, вот почему ты не удивилась, — заговорил Давид.       — Ага. Мы целый день вместе провели, — ответила Фелония. — Где-то час назад только разъехались.       Пока они переговаривались, у Одри возникло чувство, будто на неё кто-то смотрит. Причём пристально. Даже слишком. Она отвела взгляд от друзей и спустя время наконец заметила, из-за кого это ощущение появилось.       С другой стороны зала стоял Малек и глядел на Одри не отрываясь. У него был такой вид, будто из помещения исчезли абсолютно все люди и осталась только она. Единственная, кого он видел. Единственная, на кого он хотел смотреть.       Сердце Одри сначала замерло, потом сделало «ебоньк», потом забилось с удвоенной скоростью. Такое неприкрытое восхищение льстило и смущало одновременно. При этом она не наводила какой-то сверхъестественный марафет, чтоб всех с ног сбило. Просто платье, просто новая причёска, просто макияж. Ничего такого уж необычного, хоть и выглядело хорошо.       Зато Малек так и не видел больше никого вокруг.       Одри приподняла уголки губ и отвела глаза — всё-таки не сумела и дальше выдерживать его взгляд. Стало даже как-то жарко.       — Мартин, ты на этой планете?       Девушка вздрогнула, когда Фелония пощёлкала пальцами перед её лицом. Проморгавшись, она огромными глазами посмотрела на подругу.       — А что? Улетела куда-то, — нарочито строго пожурила Фел.       — Да ла-адно тебе, — протянул Давид, закидывая руку Одри на плечи и свешивая кисть. Его голос стал тише. — Она же со своим профессором переглядывается.       Мартин резко впечатала локоть ему в рёбра. Он дёрнулся, но улыбнулся и остался на месте, даже покрепче прижал её к себе.       — Бе-бе, — высказался Давид, повернув голову к подруге. Следом посмотрел на вторую. — А Эллиот где? Вы не вместе пришли?       — Вместе. Его Бейкер позвал. Помощь нужна с чем-то. Кстати, ты знал, что Джейн всё-таки пришла? Только она без настроения почему-то.       Переключился Майерс моментально. Едва услышав имя девушки, в которую давно и безнадёжно влюблён, он тут же забыл, что подшучивал над подругами, и завертел головой, забегал взглядом по залу, чтобы найти Джейн. Его рука тут же слезла с плеч Одри.       Мартин с Фелонией переглянулись, обменялись хитрыми улыбками. Потом милостиво отпустили бедолагу на поиски несчастной принцессы.       — Профессор на тебя так смотрит, как будто скоро съест.       — Ой, отстань.       Одри не могла вернуть взгляд на него, но всё равно улыбнулась.       Когда бал начался, свет приглушили и включили музыку. Фелонию утащил танцевать Эллиот, Давид проводил время с Джейн, чьё настроение рядом с ним явно улучшилось, а Мартин укрывалась в самой тёмной тени, которую смогла найти, пристроившись рядом со столом с закусками. Потягивая из стакана на удивление вкусный пунш, она наблюдала за Малеком и Александром, прибывшим на бал в середине вечера. Они разговаривали о чём-то и выглядели как заговорщики.       Правда, теперь от Синнера не могла оторвать взгляд Одри. Прежде одетый идеально, с иголочки, предельно опрятно, сейчас он стоял без пиджака, рукава небрежно закатал до локтей и расстегнул рубашку на пару пуговиц. Ещё эта его лукавая ухмылка, с которой он отвечал на некоторые реплики Александра.       Пришлось заставить себя отвести глаза, а то слишком много неприличных мыслей заполнило голову.       На Рут Одри старалась не смотреть. Та вела себя как типичная плохая девочка из американских фильмов про школу — глядела на всех сверху вниз и стояла рядом со своими сучками-подружками. Увидев Мартин, она почему-то ухмыльнулась, и внутри стало не то что некомфортно — мерзко.       Лучше бы в стакане был вискарь.       Тревога подскочила и выскочила за все возможные пределы. Одри тысячу раз пожалела, что позволила Давиду и Фел себя уломать прийти сюда. Знала же, что хуёво будет, а не весело. Хотя как им отказать, блин? Они же объединились и с обеих сторон атаковали. Катастрофа какая-то, а не друзья.       Заиграла более активная музыка, прямо-таки дискотечная. Все студенты и некоторые преподаватели стянулись к центру зала и затанцевали так, словно это больше никогда не удастся сделать. Кто-то и вовсе подпевал. Во всё горло.       Одри усмехнулась, когда среди поющих увидела Давида и Джейн. Потом налила ещё порцию пунша.       — Так и думал, что найду тебя здесь, — раздалось вдруг сбоку.       Мартин вздрогнула и резко повернулась влево. Прислонившись к стене, так же как она, и сунув руки в карманы, на неё смотрел Малек. Уголок его губ был приподнят, а лицо — расслаблено.       — Темно и от всех подальше, — продолжил он.       Одри закатила глаза и убрала стакан на стол. Скрестила руки, шагнула к Малеку поближе, прижалась своим плечом к его. Так стало немного уютнее и спокойнее, но всё равно дичайше хотелось домой.       — Больше никогда ни на какое сборище не пойду, даже если Фел с Давидом меня будут сутками уговаривать, — ворчливо проговорила она.       — Потерпи немного, скоро сможешь домой поехать, — шире улыбнулся Малек.       Одри прищурилась с большим подозрением, но выражение лица Синнера нисколько не изменилось. Он оставался всё таким же непробиваемо спокойным и будто бы немного весёлым. Она тут же вспомнила, как всего несколько минут назад он что-то обсуждал с Александром, а теперь стоял здесь абсолютно расслабленный и словно предвкушающий что-то.       — Что ты уже придумал, а? — вскинула брови Одри.       — Я? — с наигранным удивлением спросил Малек. — Что я могу придумать? Я святой.       — Ага! — хохотнула Мартин. — От меня же отъебался весь университет как раз потому, что ты святой.       Он с улыбкой пожал плечами, со всем старанием играя невинность. Будто совершенно тут ни при чём. Так, мимокрокодил.       — Ещё и Алекса втянул. А он и рад был. И Фел с Давидом тоже. А то слишком они были подозрительные, когда звали меня на бал и очень уверенно говорили, что Рут ничего не натворит.       — Одри.       — Что?       — Я тебя так люблю.       — Какая элегантная попытка уйти от темы.       — Но это ведь правда.       Одри цокнула и закатила глаза, но всё равно не удержалась от улыбки.       — Тебе идёт рыжий, — сказал внезапно Малек. — И платье всё равно выбрала другое. Как я и думал.       — Ну… зелёному вчера пришлось валяться на полу.       Он не ответил. Только ухмыльнулся. Сожалений насчёт несчастной ткани явно не испытывал.       — А насчёт волос. Если честно, моментами переживала, что не понравится.       — Кому? Мне? — Малек фыркнул. — Что мне в тебе может не понравиться? Тем более тебе и правда красиво.       — Ладно, ладно, — смущённо ответила Одри. — Остановись. Ты меня и так сегодня чуть не съел глазами.       — Я не виноват, что ты сегодня буквально сногсшибательная. Я чуть не споткнулся, когда тебя увидел.       — Малек.       — Что?       Мартин пристально посмотрела на Малека, но его это совершенно не проняло.       — Что ты вообще тут стоишь? На глазах у всех.       — У кого? Всем без разницы. К тому же здесь темно. Захочу — могу и поцеловать.       — Что у тебя за настроение сегодня?       — Что поделать… Я влюблён.       — И пакость задумал.       — Как ты можешь, драгоценная моя? Я святой. Святейший.       — Повторяешься.       Малек вдруг схватил Одри за плечи и развернул её в сторону сцены. Он почти обнял Мартин, наклонился, едва не прижимаясь щекой к щеке.       — Смотри, сейчас интересно будет.       Синнер отпустил Одри, встал рядом, вновь спрятал ладони в карманах брюк. Она с ещё большим подозрением, чем прежде, поглядела на него несколько секунд, потом всё же посмотрела туда, куда он указал.       На сцену, откинув за спину длинные рыжие локоны, поднималась Рут. Она с неспешностью, грацией и улыбкой на накрашенных красным губах двигалась в сторону стоящего в центре микрофона. Адамс остановилась, неторопливо обхватив его пальцами, и музыка стихла. Все замерли, переключили внимание на неё.       Она тоже выглядела так, будто задумала пакость. Только мерзкую. От этой мысли стало максимально неуютно, и успокаивало лишь то, что Малек стоял рядом.       — Всем привет, — весёлым голосом заговорила Рут. — Очень рада, что все празднуют и всем нравится, ведь я лично поучаствовала в организации. Пусть мой вклад и не был таким уж большим.       С другого бока Одри вдруг появился Давид, а позади — Фелония. Подруга и вовсе внезапно обняла Мартин за плечи и уткнулась подбородком в левое.       — Как можно быть такой противной? Мерзопакостная гадина, — тихо сказала Гордон, но Одри чувствовала, что та улыбается.       — Вечер проходит здорово, — продолжила тем временем Рут, — но, чтобы сделать его ещё лучше и веселее, я кое-что приготовила. Захотелось добавить перчинки. Уверена, вам понравится.       Она вытащила микрофон, отступила на пару шагов.       — Малек?.. — с тревогой позвала Одри и посмотрела на Синнера.       Однако он по-прежнему оставался предельно спокойным.       — Не переживай, любовь моя, смотри, — улыбнулся Малек и слегка сжал её ладонь.       Мартин вздёрнула брови.       «Любовь моя? — повторила она про себя. — Какого хрена, блин, происходит?»       Не то чтобы ей не было приятно это слышать. Просто в таких обстоятельствах звучало подозрительно и настораживающе.       Одри вернула внимание к сцене.       В свободной руке Рут оказался телефон. Она несколько раз нажала там что-то, потом поднесла микрофон ко рту, разомкнула губы, собираясь продолжить речь, но…       Сказать, что Мартин охуела, — это ничего не сказать.       Сначала на Рут вдруг что-то закапало. Она часто заморгала, не понимая, откуда взялась неизвестная субстанция. Потом взглянула наверх — и в эту секунду на неё целым водопадом вылилось несколько литров чего-то красного, не оставив ни одного сухого места.       Глаза Рут стали огромными, и в зале повисла мертвецкая тишина. Всю сцену покрыла жидкость. Волосы прилипли к лицу, платье — к телу. Руки были разведены в стороны и дрожали, грудь часто вздымалась, а рот широко распахнулся.       Адамс посмотрела на толпу, словно искала помощи и поддержки, но никто не сдвинулся с места. Студенты и преподы охренели не меньше неё самой. Даже её подружки не поспешили спасти. Наоборот, они вовсе отодвинулись подальше от сцены.       Не отыскав сочувствующих, Рут поспешила удалиться со сцены. Однако уйти сразу не удалось — она поскользнулась прямо у лестницы. Каблук поехал по жидкости, и Адамс, взмахнув руками, не сумев удержать равновесие, шлёпнулась на задницу. Её лицо моментально стало красным. Цвет кожи был едва ли не насыщеннее той субстанции, что на неё вылилась.       Адамс сжала губы, опустила взгляд и заторопилась встать. Она сползла с лестницы и, стараясь ни на кого не смотреть, едва ли не побежала к выходу из зала. Каждый присутствующий провожал её глазами и сохранял тишину даже в момент, когда Рут исчезла в коридоре.       Одри не шевелилась ни секунды, пока длился весь этот перформанс, и не отрывала взора от Адамс. Мартин ни на миг не почувствовала желания сорваться и помочь ей. Всё, что она ощущала, — только ахуй. Тотальный, всепоглощающий ахуй. Ни единой мысли в голове не было. Одри просто смотрела и смотрела.       Дверь за Рут уже захлопнулась, а Мартин всё глядела в ту сторону и не могла вдохнуть. Потом, всё же вспомнив, что лёгким необходим кислород, потянула носом воздух. Ещё спустя несколько мгновений катастрофически медленно подняла взгляд на Малека, чьё внимание, как оказалось, уже было направлено на неё — и давно.       Когда первая волна шока прошла, в Одри стали бороться два желания: спросить, какого хуя только что случилось, и поцеловать Малека. И заобнимать друзей. Даже Александра, подошедшего только что с широченной довольной улыбкой.       Лишь сейчас Одри заметила, что в зале включили свет и взялись убирать беспорядок, а присутствующие на балу преподы переговаривались. Потом, видимо, решили разобраться со случившимся после, чтобы не портить праздник.       Мартин скрестила руки, пристально глядя на Малека.       — Ничего не задумал, да?       Его улыбка ещё никогда не была такой самодовольной.       — Это была самая интересная часть бала. Теперь можешь ехать домой.       — А я всё нафоткал, — усмехнулся Александр и хитро поиграл бровями. — Из всех новогодних балов, которые когда-либо проводились в стенах этого универа, этот — самый запоминающийся.       Одри перевела взгляд на него.       — Знаешь, я бы не удивилась, если бы это была твоя идея.       Нильсен надул губы.       — Фу такой быть, Мартин. Я тут самый белый и пушистый. Бутафорскую кровь вообще нашёл Майерс.       — Да что там искать-то, — раздался сзади голос Давида. — Плёвое дело.       Плечи Одри вновь обвили руки Фелонии. Подруга прижала Мартин к себе и улыбнулась.       — Если вернуться к нашим баранам, то никакого «домой», — низким голосом протянула Гордон и посмотрела на Малека. — Мы с Давидом крадём твою принцессу и идём праздновать в КиП. А вам тут есть чем заняться. Подозрения от себя и нас всех отводить, например. А то вдруг у нас тут умные профессора есть, которые что-то не то подумают.       — Гордон… — цокнул и закатил глаза Александр.       Фел невинно захлопала ресницами.       — Да-да, профессор Нильсен? Что с вашим лицом? Я ведь такая же белая и пушистая, как вы.       Он посмотрел на неё так, будто сейчас нос ей откусит, на что Гордон лишь улыбнулась шире. Потом зашагала в сторону и потянула за собой Одри.       — Всё, пойдём.       — Дай мне хоть с Малеком попрощаться.       Фелония схватила Мартин за запястье, подняла её руку и помахала ею Малеку, пропищав:       — Пока, Малек! — Она с удвоенной силой потащила подругу. — Довольна?       Синнер, вновь улыбнувшись, подмигнул Одри, и только после она расслабилась и позволила Фелонии себя утащить.       Да уж, этот вечер Мартин точно надолго запомнит…