Глава 11. Отдохнула — нервничай

      Отпраздновали от души. Начали в «Кофе и Пончике», пока тот не закрылся, а продолжили в круглосуточном баре на другом конце района. Давид назвал его своим любимым и клялся, что алкоголь и музыка там самые лучшие в городе. Правда, сам не пил — подруг потом ещё предстояло развезти по домам.       Одри и Фелония в дрова напиваться не собирались, чтоб мозги не отключались, поэтому взяли по коктейлю — и всё на этом. Веселья и без того хватало. Настроение после бала было отменным, так что портить его передозом выпивки не хотелось.       Время перевалило за три часа ночи, когда троица наконец-то выдохлась и решила расходиться. Они пообещали друг другу списаться завтра, чтобы удостовериться, что каждый в порядке. На том и порешили. Давид развёз по домам уже полусонных подруг и уехал к себе.       Одри постаралась зайти в квартиру максимально тихо. Она была уверена, что в такое время Малек уже спит, и не хотела его разбудить. Поэтому дверь закрылась без единого щелчка. Обувь и пуховик тоже оказались на своих местах бесшумно.       Одри повернулась в сторону гостиной и застряла. Выгнув бровь, смотрела на льющийся из комнаты яркий свет. Во всяком случае, во тьме прихожей он казался ярким — даже чересчур. Мартин опустила руки на талию и медленно соображающим мозгом спустя две минуты догнала, что Малек таки не спал.       Она прошлёпала к гостиной и зашла. Обнаружила его сидящим на диване и смотрящим какую-то умную программу по телевизору.       — Чего ты не спишь?       Он выключил звук и повернулся к Одри. С улыбкой окинул её взглядом и неторопливо поднялся. Приблизился.       — Тебя ждал. Не хотелось без тебя ложиться.       Несколько секунд Одри всматривалась в его лицо и молчала. Потом неспешно потянула вверх уголки губ, рисуя широкую улыбку, и обвила руками его шею. Приподнявшись на носочки, поцеловала. Обняла его крепче, когда он обхватил её за талию и прижал к себе.       Через время Одри оторвалась от губ Малека и принялась осыпать поцелуями его лицо. Закончив, отстранилась, оставила ладони на его плечах и встала на стопы полностью. Снова улыбнулась, встретила его весёлый взгляд.       Ей вновь стало так легко и прекрасно, что весь сон как рукой сняло.       — Это за что?       — А то ты не знаешь. — Одри прищурилась. — Это было лучшее представление в моей жизни. Никогда такого морального удовлетворения не получала.       Малек приподнял уголок губ и хитро усмехнулся.       — Понравилось, значит.       — О да. Ну, сначала я очень охренела, а потом, когда уже всё осознала и обсудила с Давидом и Фел, поняла, что мне кошмарно понравилось.       Синнер явно остался доволен произведённым эффектом. Он никогда не сомневался в том, что делал, особенно если это касалось Одри, но всё же услышать от неё, что всё прошло замечательно, ему наверняка было важно. По расслабившимся плечам это стало особенно заметно.       Мартин снова прижалась своими губами к его, но теперь Малек перехватил инициативу, углубляя поцелуй. Тот становился всё более жадным, страстным, диким. Синнер подхватил Одри на руки, и она обвила его ногами.       Не дойдя до спальни, они рухнули на диван. Не прекращали целоваться. В каком-то сумасшедшем порыве срывали друг с друга одежду.       В общем-то, да, спать и так не особо хотелось…

✗ ✗ ✗

      Январь выдался чересчур морозным, поэтому всё, что хотела Одри, — скорее добраться домой и оказаться в тепле. Она вышла с территории университета и свернула влево. Удобнее повесив сумку на плечо, Мартин полезла внутрь неё в поисках наушников — и надеялась, что не оставила их дома.       Утром собиралась в такой спешке из-за того, что опаздывала, что могла и голову забыть, не то что наушники.       Как следует заняться поисками Одри не успела. Она услышала голос позади и встала как вкопанная. Секунды шли, Мартин не шевелилась. Лишь потом она медленно застегнула сумку и ещё медленнее обернулась. Сунула руки в карманы пуховика. Отступила на шаг. Сжала челюсти.       «Обязательно должна случиться какая-то хуйня, которая испортит мне настроение?»       Моментально в виске запульсировала тупая боль.       Напротив стояла мать. С видом побитой собаки.       Одри хотелось, чтобы внутри возникло хоть какое-то тёплое чувство. Самое маленькое. Желание поинтересоваться, как дела, что случилось. Желание подойти поближе. Что-нибудь. Однако в душе было только пустое, холодное… ничего.       Мама постаралась улыбнуться, но ей это далось с заметным трудом.       — Привет, солнышко.       — Не называй меня так, — ответила Одри резко, на грани грубости. Нахмурилась, сжав в кулаки озябшие пальцы. — Я вроде как уже перестала быть тебе дочерью. Вам обоим.       — Это не так.       — Ты вроде была там, когда он орал, что я неблагодарная сука и приползу потом, когда хахаль меня кинет. Или забыла уже?       — Одри, милая, он просто вспылил. Ты же его знаешь. Он не со зла.       — Хватит, а. Как всегда. Его защищаешь. На его стороне. Не на моей, — оборвала её Одри. К горлу подступила тошнота. — Чего тебе надо вообще?       Мать страдальчески свела брови, стала заламывать пальцы. Поджала губы. Во взгляде появились неуверенность, страх неизвестного происхождения и море сомнений — всё это мешало открыть рот и снова заговорить.       Одри закатила глаза.       — Ясно всё. — Она развернулась к матери спиной и через плечо бросила: — Не появляйся больше. Видеть тебя не хочу.       Однако Мартин снова не успела уйти. Очередная фраза матери обрушилась как снег на голову и заставила застыть.       — Папа в больнице. У него был сердечный приступ. Врачи говорят, состояние тяжёлое.       Одри сжала зубы с такой силой, что они заболели. Она закрыла глаза. Зажмурилась. Крепче стиснула кулаки. Нахмурилась, чувствуя, как в носу свербит. Захотелось сбежать и исчезнуть. Забыть, что случилась встреча с матерью.       Мартин снова повернулась.       — Что теперь? — вскинула брови она. — От меня-то ты что хочешь?       — Я думала, ты захочешь знать. Будешь переживать.       Сначала Одри не отреагировала, а следом не сдержала истеричный смех. Она смеялась так сильно и громко, что чуть не плакала. Настолько распирало, что несколько минут не получалось затихнуть и взять себя в руки. Целой тучей эмоций накрыло, начиная шоком и заканчивая злостью.       Появилось желание уши прочистить, потому что Одри была уверена, что ослышалась.       — Да ты правда слепая, — по-прежнему находясь на грани истерики, криво усмехнулась она. — Или наивная. Или прикидываешься, что не понимаешь нихера, чтобы в своём иллюзорном счастливом мире жить. Я не знаю.       Мартин замолчала ненадолго, запрокинув голову и выдохнув облако пара.       — За кого переживать, а? — спросила она и вновь посмотрела на мать. — За тирана? Который меня постоянно терроризировал? Серьёзно?       — Он же твой отец.       — Хуетец.       — Одри! Ему плохо. Он в критическом состоянии! Разве сейчас не самое время, чтобы забыть старые обиды? Столько месяцев прошло. Я думала, ты остыла.       — Я остыла?!       Теперь истерика подкатила самая настоящая. Одри тянуло разрыдаться и рассмеяться одновременно. Глаза наполнились слезами, норовя скользнуть по щекам, но на губах застыла улыбка. Перекошенная. Будто Мартин током переебало с головы до ног.       — Знаешь что, мать? — Она подошла совсем близко. — Катитесь вы с отцом оба к чёрту. Нет у вас дочери. Не появляйся больше.       Одри развернулась на пятках и быстрым шагом пошла прочь. Только бросила напоследок:       — Если он не выкарабкается, на похороны не зови.       Она ускорилась. Потом нашла-таки наушники и врубила музыку на полную.       Сдержать слёзы не получилось.

✗ ✗ ✗

      До дома Одри не добралась. Уже который час она сидела в КиП за любимым столиком в окружении трёх пустых чашек из-под кофе и двух тарелок из-под пирожных, стоящих друг на друге. Руки были сложены на столе. Мартин лежала на нём и упиралась подбородком в сжатый кулак, пустой взгляд направляя куда-то вперёд.       За окном уже давно было темно. Минуты сливались друг с другом, превращаясь в липкую кашу. Ни разу не возникло мысли посмотреть на время. На самом-то деле вообще никаких мыслей не возникало — Одри всё ещё не могла оклематься от встречи с матерью. Мартин плакать-то перестала недавно только. Теперь глаза были красные и опухшие и нос болел.       Звякнул дверной колокольчик, но она не обратила внимания. Не шевельнулась и тогда, когда рядом кто-то остановился, отодвинул стул и сел напротив. Продолжала игнорировать ровно до момента, пока неизвестный не принял ту же позу, что и она. Его лицо оказалось на одном уровне с её, и лишь в этот миг Одри увидела и осознала, кто сел за её столик.       Она широко распахнула глаза и подскочила на стуле, резко выпрямившись. Схватила телефон, нажала на кнопку блокировки — включённый экран бесстрастно показал одиннадцатый час вечера и несколько пропущенных звонков и сообщений. Режим, как обычно, был установлен беззвучный.       Одри шумно и тяжело вздохнула, потом встала из-за стола, обошла его, плюхнулась рядом с Малеком и обняла его. Забралась руками под пальто, обвила торс и прижалась щекой к груди. Закрыла глаза, когда почувствовала ответные объятия.       — Когда ты вернулся? — негромко спросила она.       Малек уезжал за город по каким-то делам. Сказал, что ему хватит дня, чтоб со всем разобраться, но прошло два.       — Час назад где-то. Может, больше. Тебя потерял, правда. Дома нет, на звонки не отвечаешь. Не сразу догадался сюда приехать.       — Прости. Я опять забыла.       — Не извиняйся. Всё нормально.       Одри отстранилась от Малека, выпрямилась. Одна его ладонь осталась на её спине, второй он сжал её холодные пальцы.       — Лучше расскажи, что случилось. Почему плакала?       Он нахмурился, переместил руку со спины Мартин на щёку. Провёл по ней большим пальцем. Убрал рыжий локон за ухо. Взгляд его, направленный на её лицо, становился всё напряжённее, сосредоточеннее и внимательнее. Словно Малек уже просчитывал, на сколько частей порежет обидчика и в каких местах города спрячет его останки.       Одри опустила голову, помолчала сначала. Она не хотела ничего объяснять, чтобы не проживать эту ситуацию снова, но и оставлять его в неведении тоже не было желания. К тому же рано или поздно он бы всё равно добился того, чтобы она рассказала. Мягко, как умеет, но добился.       Одри вновь взглянула на него.       — Меня мать встретила возле универа, когда я после пар уходила.       Она выдала всё как на духу, без пауз, лишь бы скорее закончить. Едва контролируя собственное тело, сжимала руку Малека чересчур сильно, но он ничего не говорил, только взял её ладонь своими обеими. Смотреть ему в глаза всё равно не получалось, поэтому Одри говорила глядя в окно. Тем более она и так почти не видела ни Малека, ни окружающее из-за пелены слёз.       Закончив, Мартин смолкла, шмыгнула носом и вытерла лицо свободной ладонью. Лишь проморгавшись, она смогла вернуть взгляд на Малека.       Он никак не комментировал услышанное. Только хмурился сильнее. Потом, так и не сказав ничего, притянул Одри к себе и обнял её. Прижался щекой к голове, когда она устроила её у него на плече.       — Хоть целыми сутками от тебя не отходи, — произнёс Малек спустя время. — Каждый раз, когда меня рядом нет, к тебе кто-то пристаёт.       — Ну, надеюсь, родители меня больше не тронут. Теперь уж я точно буду последней тварью в их глазах. — Она выдержала паузу. — Но я правда не чувствую ничего. Ни к матери, ни к отцу. Я даже не переживаю, что он в больнице. Вообще плевать. Просто устала. И больно, что то, что было в прошлом году, — фигня, а я просто должна была остыть. Остыть, блин. После всего, что на меня отец вылил. А она и поддерживает его. Не со зла он, ага. Уф-ф…       Одри низко опустила голову, и Малек крепче обнял девушку, прижался губами к её макушке.       — Хорошо, что я придумал то, что тебя от всего отвлечёт.       — Что придумал?       Мартин выпрямилась, посмотрела на него.       Он улыбнулся.       — Поехали домой. Расскажу.

✗ ✗ ✗

      Определённо, у Малека имелись свои способы отвлечь Одри. Она малость обалдела, когда за поздним ужином он рассказал, что именно задумал.       Утром удивление никуда не делось. Даже усилилось. Сложно было поверить, что картина, появившаяся перед глазами, — реальность. При этом ничего такого вроде бы, но…       Малек решил, раз выходные, вытащить Одри за город. Ехать до места, где он, как сам сказал, давно не был, оказалось недолго, но он всё равно поднял её с утра пораньше. На её ворчания ответил, что доспать она сможет потом.       Однако, когда Одри вылезла из машины, желание отключиться пропало моментально. Огромными глазами она осматривала небольшой деревянный дом, перед которым блестело на солнце замёрзшее озеро. Мартин с трудом могла объяснить даже самой себе причину столь яркого удивления, ведь ничего необычного она не видела, но оторвать взгляд от пейзажа всё равно не получалось.       Пока Одри хлопала ресницами, Малек уже перенёс вещи на крыльцо и открыл дверь. Потом с улыбкой подошёл к девушке, обнял за талию, покрепче прижав к себе.       — Красиво, скажи? — хитро поиграл бровями он. — Лучшая терапия, я считаю. Тишина и свежий воздух. А дома можно зажечь камин.       — А? — тут же оживилась Мартин, оторвалась от созерцания окружающего и резко повернула голову к Малеку. — Камин?       Она почувствовала себя так, словно в сказке оказалась. В каком-то совершенно другом мире, кардинально отличающемся от того, в котором жила она. После треша и нервотрёпки, через которые пришлось пройти с осени, то, что происходило сейчас, казалось чем-то нереальным. Хотелось даже ущипнуть себя. А то вдруг тишина и покой просто казались.       Ну правда, идиллия же какая-то. Продлится она всего лишь выходные, но всё же.       Малек улыбнулся шире, потянул Одри к дому.       — Пойдём.       Внутри было уютно. Гостиная, совмещённая с кухней. Большое окно. Коридорчик, ведущий в сторону ванной, наверное. Мягкая мебель, пушистый ковёр. Камин напротив дивана. Мгновенно возникло желание остаться тут навсегда и никуда отсюда не выбираться. До этого момента Одри не осознавала, насколько ей на самом деле не хватало тишины и покоя, возможности замереть хотя бы ненадолго.       Стянув пуховик и ботинки, Мартин прошла дальше. Повернулась к Малеку, когда он последовал её примеру и остановился рядом. Скрестила руки, вскинула бровь.       — Ты же сказал, что давно тут не был, — протянула она. — А всё выглядит так, будто ты тут каждый день проводишь.       Синнер всё ещё не опускал уголки губ. Не сводил взгляда с Одри. Молчал.       — Дай угадаю. Это как раз те самые дела, ради которых ты уезжал?       Он кивнул.       — Здесь всё кошмарно было. Отцу даже пришлось звонить, а он руками разводит и говорит, что сам сюда не ездил тысячу лет. — Малек усмехнулся. — Так что пришлось задержаться. Мне очень хотелось тебя сюда привезти. Чтобы и ты перезагрузилась, и самому подышать.       Одри обняла его и оставила поцелуй на подбородке, почувствовав в то же мгновение, как он обвил её руками в ответ. Её хватка стала ещё крепче, когда он прижался губами к её лбу и медленно выдохнул. Она подумала, что ему сейчас поддержка нужна ничуть не меньше, чем ей. В конце концов, переживать за любимого человека не легче, чем ему проживать кошмар. Синнер хоть тысячу раз мог быть крутым и сильным, невозмутимым и тотально уверенным в себе, всегда абсолютно спокойным, но это вовсе не означало, что его нервная система выкована из стали. Он тоже бывал на грани и периодически хотел кого-нибудь убить с особой жестокостью.       Одри кольнула мысль, что она настолько утонула в своих беспокойствах, что обращала катастрофически мало внимания на те, что наверняка обуревали голову Малека. Мартин нахмурилась, уже жалея, что подумала об этом. Теперь будет загоняться.       — Драгоценная моя, о чём ты снова думаешь? — раздался вдруг в тишине голос Синнера. — Ты напряглась.       — Да я просто… — Одри вздохнула. — У меня такое чувство, как будто я недостаточно о тебе забочусь.       Малек не дал договорить. Он резко отстранил её от себя, посмотрел в глаза, дёрнул бровью.       — Мусорка под раковиной. Можешь туда все эти мысли выкинуть. — Выдержав паузу, продолжил: — Я от тебя ничего не требую, Одри. Мне достаточно того, что ты меня любишь. И ты всегда заботишься. Понятно?       Она кивнула и прижалась к его груди.       — Я сама от всех этих загонов устала уже.       — К счастью, у тебя есть я. Вместе мы со всем этим справимся.       В этот момент Одри окончательно стало спокойно.       Позже Малек таки зажёг камин, возле которого Мартин тут же приземлилась, заворожённая пламенем. Ещё хотелось отогреться, и рядом с огнём это удалось. Она настолько прилипла к камину, что едва обращала внимание на Синнера, удалившегося на кухню.       Пока невеста занята гораздо более интересными вещами, он решил что-нибудь приготовить. Впрочем, долго в одиночестве всё равно не пробыл. Одри, вдоволь полюбовавшись огнём и согревшись, стянула свитер и прошлёпала к кухне. Забралась на столешницу, заняв наблюдательный пост, и касалась Малека каждый раз, когда он оказывался рядом.       С его губ не сходила улыбка. От этого и Мартин чувствовала себя хорошо.       Потом валялись на диване. Много болтали, целовались. Обсуждали все темы, что приходили на ум. Вспоминали смешные ситуации. Ни на секунду не выпускали друг друга из объятий. Вели себя так, словно не виделись по меньшей мере месяц и теперь не желали размыкать рук.       Настолько легко на душе давно не было.       Когда наступил вечер, Одри даже не показалось, что время пролетело быстро. Наоборот, возникло ощущение, будто сегодняшний день — самый наполненный из всех прошедших. Всего за каких-то несколько часов она сумела позабыть обо всех волнениях и не подумала ни о чём тревожном, слишком занятая разговорами, поцелуями и неспособностью налюбоваться счастливым выражением лица Малека. Мартин не помнила, когда видела его таким последний раз. Может, в самом начале их отношений? Впрочем, неважно. Главное, что ему сейчас хорошо.       Следующий день прошёл более активно — по большей части на улице. Малек показывал окрестности, рассказывал, куда убегал прятаться, когда был маленьким и приезжал сюда вместе с родителями. А у дома внезапно атаковало желание поиграть в снежки, поэтому несколько часов кряду они кидались снежными снарядами. Потом толкали друг друга в сугробы, снова целовались, пока Малек не заставлял встать, говоря: «Заболеешь».       Нагулялись вдоволь только ближе к наступлению сумерек. Вернувшись в дом, приняли вместе горячий душ. Не выбирались оттуда долго.       Уже после ужина, перемыв посуду, Малек исчез куда-то на несколько минут, затем вернулся, сел рядом с Одри и выглядел при этом крайне загадочным. Она внимательно осмотрела его с головы до ног и обратно в попытке понять, что он опять задумал. Однако так и не сумела разгадать тайну, покрытую мраком и слишком довольной улыбкой, которую Синнер явно не мог сдержать — или попросту не старался. Так что Одри, не пытаясь теперь изображать великого детектива, убрала за уши влажные волосы и повернулась к Малеку всем корпусом.       — Ну, выкладывай. Что у тебя на уме?       — Твой безымянный палец. Не могу перестать о нём думать.       «Диалог на “Оскар”», — подумала Мартин и сдвинула брови к переносице.       Малек негромко засмеялся, увидев выражение её лица.       — На людях носить его, конечно, пока нельзя, но дома — вполне.       — Палец?       Вместо ответа он вытащил из-за спины коробочку. Бархатную, чтоб её.       В ту же секунду, как только Малек её открыл, глаза Одри стали огромными. Она вообще до этого момента не задумывалась о кольце. Когда Синнер сделал ей предложение и она согласилась, ей было не до того, чтобы ещё какие-то вещи приходили на ум. Мартин и о браке-то не думала до того вечера, раз уж на то пошло. Потому и мысль о кольце не посетила бы её голову тем более. Да и как-то совершенно другие дела занимали, выбивавшие из мозгов любые сколько-нибудь светлые размышления.       — Я давно думал о кольце, но время было неподходящее. То одно, то другое. А как увидел это, сразу про тебя подумал.       Золотое, тонкое, с маленьким камушком. Такое красивое, что у Одри дар речи пропал. Она не говорила ничего и только смотрела, как Малек неторопливо надевал его на её палец. Тут уж окончательно словарный запас закончился. Весь.       Лишь в этот момент до осознания совсем дошло: Малек сделал предложение, а Одри согласилась. Она — невеста, и у неё теперь даже кольцо есть, а после окончания университета она выйдет замуж. Выйдет замуж. По-настоящему. Станет Одри Синнер. Пока что это даже звучало дико, однако дух захватывало — с ума сойти.       Спустя долгие минуты она наконец сумела поднять на Малека взгляд и посмотреть ему в глаза. Затем села к нему вплотную, обхватила ладонями его лицо и прижалась своими губами к его. Его ладони легли на её талию, и сквозь поцелуй Мартин почувствовала, как он в очередной раз улыбнулся. Она перебралась к нему на колени, обвив руками шею. Через несколько секунд оторвалась от его губ и отстранилась, но продолжила обнимать.       — Забудь про предварительный ответ. Сейчас он окончательный. Я за тебя выйду. Осталось только дождаться, когда я закончу универ.       Сначала Малек замер. Его хватка на талии Одри стала крепче, а взгляд — внимательнее.       — Ты серьёзно?       — Абсолютно. Можешь меня не спрашивать ещё раз после выпускного. — Мгновение помолчав, Одри повторила: — Я за тебя выйду, Малек. Я тебя люблю. И не передумаю.       Он сильнее её обнял, прижался своим лбом к её.       — Надо было тебе раньше кольцо подарить.       — Ну ты дурак.       — Счастливый дурак.       Одри поцеловала Малека вновь.

✗ ✗ ✗

      Учебная неделя началась на удивление прекрасно. По крайней мере, Одри так казалось.       Она поднялась утром в замечательном расположении духа, впервые чувствуя себя по-настоящему отдохнувшей. Выспалась, кошмаров никаких не видела, голова не болела — всё было великолепно. Немудрено после таких чудесных выходных. Затеплилась надежда, что и дальше всё будет хорошо и ещё лучше, поэтому внутреннему тревожному реалисту Одри не давала воли. Она хотела побыть в этом лёгком и спокойном состоянии как можно дольше.       Ей удалось.       Мартин ушла сегодня раньше Малека, зацеловав его на прощание. На парах была активнее некуда. Даже Александр едва улыбку сдерживал, когда Одри ввязалась в спор с ним, чего уже давно не делала. От Давида с Фелонией вовсе не отлипала, когда виделась с ними в перерывах, а в кафетерии смеялась громче всех. Друзья порой переглядывались, но ничего не говорили, только уголки губ тянули вверх.       После лекций Одри направилась к кабинету Малека, находясь по-прежнему в великолепном расположении духа. Однако тревожка достала-таки её, когда девушка увидела, что дверь нараспашку открыта, а Синнер со странной ухмылкой, сунув руки в карманы брюк, стоял у порога и направлял внутрь помещения нечитаемый взгляд. Его поза была напряжённой, а спина — неестественно прямой.       Он и так никогда не страдал кривой осанкой, но сейчас выглядел так, словно вместо позвоночника ему вставили лом.       Одри замедлилась, ощущая, как весь светлый настрой улетучивается со скоростью звука. Она остановилась в паре шагов от Малека — боялась увидеть причину, из-за которой он не заходил внутрь.       Синнер повернулся к Мартин. Его лицо моментально смягчилось, и странная ухмылка, успевшая напугать Одри, исчезла.       — Только не нервничай, ладно? — тут же сказал он.       — Ага, вот прям помогло. Что случилось?       — Как тебе сказать… «Я буду мстить, и мстя моя страшна».       Мартин нахмурилась и округлила глаза.       — Чего?!       Она в тот же миг отодвинула Малека в сторону и посмотрела внутрь кабинета. Через полсекунды отшатнулась, и на лице её отразилась крайняя степень шока.       Стены, мебель, окно и даже потолок в некоторых местах были покрыты красным. Будто здесь кого-то зарезали самым жесточайшим способом из возможных. Для пущего эффекта и вправду парочки трупов не хватало. Всё, просто буквально всё — кто-то облил этой жидкостью, подозрительно напоминающей… ту… бутафорскую кровь?!       «Да ну нахуй», — единственное, что мелькнуло в голове Одри.       Рут выждала столько времени, чтобы отомстить?! Она исчезла после новогоднего бала. Совсем не появлялась. Даже её подружки не могли сказать, куда она делась и что с ней. В январе Адамс тоже не появилась. Ни на каких парах её не было. Новостей про неё не поступало, зато студенты по сей день обсуждали то, что с ней на балу случилось, и многие комментарии звучали довольно неприятно.       Не то чтобы Одри волновалась или вслушивалась, но сложно было не заметить. Порой она ловила себя на том, что вместо сочувствия испытывает злорадство. Бумеранг всё-таки всегда прилетает — прямиком в лоб.       А теперь Рут решила устроить месть? Серьёзно, что ли? С духом собиралась или план гениальный пыталась придумать? Пока не остановилась на том, чтобы той же монетой отплатить?       «Цирк уехал, блять, клоуны остались».       Следом Одри подумала о другом. Что ж старшая Адамс за дочурку не вступилась? Та ведь так угрожала, так угрожала. А в итоге…       — Нихрена себе, — раздался вдруг позади голос Александра. — Тусу устроили, а меня не позвали?       Мартин обернулась, следом это сделал и Малек.       Несколько секунд между Синнером и Нильсеном длился зрительный контакт, во время которого они явно успели обменяться какими-то мыслями.       — М-да, дела. А я думал, она креативнее будет.       Одри вскинула брови.       — То есть ты ещё и изначально думал, что она такое натворит?       — Я не думал, Мартин. Я знал. Такие гадины так легко не сдаются, знаешь ли. Всё равно напоследок надо было что-то сделать.       — Напоследок?       Александр ухмыльнулся, глянул на Малека и снова — на девушку.       — Она отчислилась.       — А?!       — Ага. Я сам её видел. И как мать на неё орала около машины. Ну, я думаю. что это её мать. Лицо такое же суч… нехорошее.       Брови Одри вновь поползли вверх.       — А она мне угрожала, что мать её проблем нам устроит, если Малек снова до Рут доколебётся…       Александр пожал плечами.       Одри фыркнула. Она столько времени терпела сплетни, нападки и насмешки, ни на миг не задумавшись о том, чтобы уйти из универа, а Рут сломалась после одной унизительной сцены. И что ей там не понравилось?.. Весело же было.       В разговор вклинился новый участник, и троица услышала:       — Профессор Синнер?       Они обернулись одновременно и увидели помощницу ректора.       Одри стало максимально некомфортно. Вряд ли секретарша здесь ради того, чтобы какие-то хорошие новости сообщить…       — Здравствуйте, мисс Вейсс, — неизменно вежливо поприветствовал её Малек. — Вы по мою душу?       — Да. Ректор срочно зовёт вас к себе.       — Прям срочно?       Девушка поджала губы — показалось, будто даже с сочувствием.       — Я бы сказала, у вас проблемы.