𝚂𝚎𝚕𝚏-𝚕𝚘𝚟𝚎 𝚕𝚎𝚌𝚝𝚞𝚛𝚎𝚜

      Утро после магазинного фиаско совершенно отвратительное. Чиркнув пару строк в дневник, вскользь упоминая о том, что тот-чье-имя-называть-теперь-не-стоит видел мою грудь во всей красе, сразу же захлопываю ежедневник. Испанский стыд? Хуже. Нужно придумать новый термин для того, что я испытываю сейчас. От контрастного душа приступ стыда отступает, и на смену ему приходят всякие утренние дела. Аппетит есть, но в доме ничем не пахнет. Похоже, мама до сих пор спит. Не могу сказать, что это плохо, ведь теперь могу сама приготовить завтрак, и его даже можно будет есть.       В холодильнике меня ждет подстава. Остатки неудачного ужина, которые никак не годятся на завтрак, и тотальное отсутствие каких-либо ингредиентов. Ну, ничего. Прогуляюсь, проветрюсь. Холодный воздух — самое то с утра. Вальяжно дотопав до нашего местного Sainsbury's, прикупаю пару пакетов всякой всячины. Конечно же, в небольшом леске, который разделяет нашу улицу с парковкой магазина, приспичивает покурить. Поэтому я, как истинная безбашенная жительница Лондона, просто встаю и закуриваю. Ну не подойдут же ко мне, в самом деле? Как знак свыше — чей-то оклик голоском, еще непрошедшим пубертат. Вот же…       — Это ты мне? — Вкладываю всю уверенность, но на самом деле боюсь этих чертовых подростков. Что им от меня нужно? На вид им не больше шестнадцати лет. — Боже… Да вы же совсем дети еще.       — Дети! — Ржет один, и его голос неприятно ломается. Убрав руки в карманы, приближается вальяжно, будто все тут под его контролем. — Мы — дети! Слышали?       — А ты тогда кто? — Еще и второй поддакивает, не оставаясь в стороне.       — Для вас я дряхлая старушка. Идите лучше, задирайте друг друга в другом месте. Сигареты не дам. — Затягиваюсь и просто иду дальше, игнорируя их. Ей богу, что за поколение?       — Нет-нет! Мы ведь уважаем людей в возрасте! Правда? — Тут же разносится мерзкое поддакивание, гогот становится лишь громче.       — Ну поделитесь сигаретами, пожалуйста! Нужно же делиться — сами все такому учите! — От внезапного хватания за руку становится противно и дискомфортно. От этих идиотов никогда не знаешь чего ожидать. — Может, еще научите чему-нибудь плохому, м? Например…       Договорить не успевает, как и дать волю рукам, направившимся уже было под мое пальто. Отваливается, как гадкая пиявка, и грохается в сугроб, а я не могу сдержать резко вырвавшийся смешок. Совсем не вижу лица этого внезапного заступника, лишь слышу возмущенные крики мальчишки. Внимание всех переключается на этого незнакомца, которому я очень даже благодарна. Побольше бы таких в моей жизни — стало бы куда проще… Один из парней кидается на мужчину со спины, подтягиваются остальные, но, кажется, в руке мужчины что-то сверкает, один из них вскрикивает, и мальчишки отступают.       — А теперь: чтобы я ни одного больше здесь не видел. Ты. Дома руку обработай, даже не думай жаловаться мамочке, я с ней знаком. За тебя она точно не заступится, стоит мне только сказать, чем ты тут занимаешься! — Звучит слишком строго, что невозможно ослушаться.       — Придурок! — выплевывает обиженный и толкает остальных куда-то прочь.       — Рано еще вам сигареты просить! — Не сдерживаю смех и только сейчас замечаю, кто именно меня спас. Улыбка моментально слетает с лица. Боже, быстрее домой! Даже не заговорив с ним, просто разворачиваюсь и ухожу. Пакет со вкусняшками нелепо шебуршит, и я надеюсь, что этот придурок решит тактично оставить меня в покое.       Однако его шаги отчетливо продолжают звучать по снегу, пусть и на расстоянии. Вот чего бы ему не отстать?! Идет следом, будто и впрямь собирается провожать до самого дома.       — Я, конечно, не рассчитывал на восторг, но даже без «спасибо»?       — Спасибо, — бурчу и ускоряюсь. К сожалению, до дома остается еще минут пять пути.       — Повезло, что рядом был мой дом. — Хмыкает так, словно я опять обидела его до глубины души, пусть и продолжает идти. — Но не за что.       — Слушай, что я тебе сделала? — Усталость берет свое, но все равно резко разворачиваюсь к нему лицом. Не ожидав такого, он едва ли не врезается в меня. Теперь даже не может скрыть того, что удивлен. — Ты вечно грубишь и говоришь таким тоном, будто бы это я тебя обидела. А это не так.       — Ничего я не грублю, да я даже… Неважно, давай я просто тебя провожу. Спокойнее будет. — Он чуть морщится, и только сейчас замечаю ссадины на его лице. Кто-то из тех идиотов все же дотянулся…       — Ничего не грубишь? Ну, да. Конечно. — Закатив глаза, продвигаюсь дальше, теперь уже игнорируя то, что он идет следом. Дожать его? Или забить? Хороший вопрос, ответ на который я выбирать пока что не хочу.       — Обижать тебя в моих планах не было, — бросает он внезапно, но расстояние между нами не увеличивается. — Ребячество какое-то…       — Правда? Поэтому ты мне нагрубил, а потом сбежал? Браво. — Язвлю. По-детски. Но он сам виноват! — Вы прям джентльмен, Эрен Йегер.       — Знаете, что, Микаса Аккерман?.. — Сзади слышится шорох снега. Неужели со злости сугробы пинать решается? — Идите молча. Так с Вами комфортнее.       — Конечно. Я еще и злодейка по итогу, да? — Цокнув, ускоряю шаг. Вдалеке показывается заснеженная крыша моего дома, и это вселяет надежду.       — Нет, но если и в своей работе Вы склонны добавлять к авторскому произведению столько отсебятины, то я не удивлен отсутствию повышения. — Его тяжелый вздох говорит о многом и ни о чем одновременно. Отсутствие повышения? В голове ни одной приличной мысли. Хочется остановиться, взглянуть ему в глаза и хорошенько прополоскать его так, как я делала это с задирами лет в четырнадцать. — Это просто уму непостижимо!       — Боже! — Схватив горсть снега с ближайшего каменного забора, бросаю ему в лицо. Так тебе! — Как же невыносимо! Я не понимаю, чем заслужила такое грубое отношение к себе, это просто ужасно. Не удивительно, что в таком возрасте у тебя никого нет. Ни одна женщина на свете не выдержит и пяти минут с тобой в одном помещении.       — Бесподобно. — Судя по тому, как сжимаются его челюсти и напряженно звучит голос — он очень зол. Ну и пусть! Я тоже злюсь ничуть не меньше, только у меня уж поводов для этого побольше. Но… даже отряхиваться не станет, несмотря на то, что под распахнутым пальто лишь какая-то рубашка? И чего стоит теперь, смотрит, словно все слова разом проглотил. — Идите уже домой, мисс Аккерман, мне нужно возвращаться в мою одинокую жизнь без женского внимания.       — Вот и удачи тебе там! — выплюнув напоследок, зло шагаю к дому, бормоча: — Что за месяц, это просто немыслимо!       — Выносимому начальству привет от меня, — раздается сзади, но, к моему сожалению, без скрипучих удаляющихся шагов. Он прирос ногами?       — Ты что, ревнуешь? — вдруг вырывается само собой. Смотрю на то, как он кривится на мгновение. Другого объяснения нет для такой агрессии. — Серьезно? Из-за моей же личной жизни нужно мне грубить? Кто тебе вообще сказал, что я выношу свое начальство?       — Еще чего! Мне никогда не понравится курящая и вечно всем недовольная женщина, которая еще к тому же постоянно попадает в какие-то передряги. — Его кулаки сжимаются моментально. Снег налипает на волосы, тает на ресницах, и в свете фонаря можно разглядеть, как Эрен старается сказать что-то еще, но вместо этого лишь… краснеет? Или мне кажется? Не успеваю распознать, когда он быстро разворачивается, вновь привычным ему способом прерывая наш разговор. Опять сбегает. Конечно. — И не ходите больше одна в такое время, мисс Аккерман.       Фамилию выплевывает так, что самой неприятно становится.       — Как скажете, мистер Йегер. — Хмыкаю, демонстрируя неприязнь, и быстрым шагом теперь окончательно направляюсь домой.       Опять спутал мне все на свете только одним своим появлением! Кто его заставляет быть таким неприятным и ужасно невоспитанным? Будто взорвется, если хоть одно приятное слово скажет. А если бы сказал? Как бы я отреагировала в таком случае? Мне бы понравилось? Наверняка. Но не потому, что это прозвучало бы от него. Приятные слова и кошка рада услышать. Да и вряд ли такой черствый человек способен на нечто подобное. Ему только в операционной и торчать. Странно, что вообще его работа с живыми людьми связана. Ему бы однозначно пошло что-то…       Зачем вообще о нем думаю? Наглый и омерзительный человек, неспособный грамотно подбирать слова! Ну и пусть у него глаза зеленые, как я люблю… Пусть одевается со вкусом и при деньгах… Говорит всегда красиво, и пахнет от него приятно… Да плевать мне на это! Все, больше не думаю об Эрене чертовом Йегере. Пусть свою идеальность засунет куда подальше. А мне тем временем хоть в чем-то везет — родители еще спят, и никто из них не мог видеть эту стыдную сценку в нашем небольшом лесочке. А значит, они не станут задавать вопросы о том, почему я всклокоченная и в ужасном настроении после самого обычного похода до магазина. Теперь — завалиться в теплую кровать и, закутавшись в одеяло, продолжить просмотр глупого романтического фильма под легкий завтрак, дожидаясь, когда все проснутся. В процессе, конечно, лучше всего заснуть с полупустой тарелкой каши в кровати.       Оживление в доме начинается внезапно. Я даже глаза открыть не успеваю, как слышу голос матери и шаги. Шаги, шаги, шаги… Она торопится проверить в очередной раз все до прихода гостей. Скрываюсь с головой под одеялом, но это не делает меня невидимой. Увы. Мать настигает даже в этом укрытии и недовольно ворчит, что я сплю с тарелкой в руке. Теперь приходится впихиваться в эту атмосферу семейного праздника. Дом уже украшен, еда на месте… Всего достаточно, но маме всегда кажется, что нет. Поэтому мы переставляем тарелки, меняем приборы на более новые… И так одно за другим, пока наконец не приходят первые гости.       Наконец. Я рада. В дом веселым гомоном вваливаются те, чьего присутствия боялась моя мать. Дядя Кеннет, двоюродный брат Леви, который не особо любит проводить с нами время после того, как пару лет назад он высказал свое мнение о таких семейных ужинах. Кажется, его жена и пара незначительных родственников, которые будут с нами не так уж долго.       В первый час большая доза внимания достается родителям, и лишь после уже, к сожалению, дело доходит и до меня. Пока Леви, поджав губы, неохотно слушает очередной рассказ папы, перебиваемый дополнениями и смехом Кенни, мать пытается привлечь и меня, но тут возникает спасение — жена Леви успевает утянуть в сторону, быстро извиняясь. Мама, как всегда, недовольно зыркает нам вслед.       Стелла — итальянка. Еще и безумно красивая: глубокие темные глаза, смуглая кожа… Ей бы в актрисы, но, видимо, играет она так себе. Не понимаю, как этот хмурый душнила умудрился жениться на такой женщине, но рада, что среди нас теперь есть кто-то, с кем можно сбежать от остальных.       — Рада снова увидеться! — Она говорит быстро, широко улыбаясь, и притягивает бокал с вином. — Будешь? В этот раз я принесла с собой то, которое нравится мне. Вряд ли здесь есть что-то, кроме виски или шампанского… Не хотела обидеть, но это же так.       — Да, мои не эксперты в алкоголе. — Улыбаюсь и принимаю бокал. Ярко-алая жидкость заманчиво переливается, и я сдаюсь. — Пойдем с кухни, принесем остальное, чтобы не так очевидно было, что мы в тихую пьем.              — Да, слушать эти ворчания в такой день не радует, ты права. — Она хоть и выглядит немного уставшей с дороги, но внутренней энергии ей не занимать. Каждый раз удивляет, как она вообще держится в этой семейке. — Ты какая-то… На взводе немного. Ой, нет, не рассказывай! Не хочу портить тебе и себе праздник. Лучше расскажи, когда ждать новые книги?       — Ох, я не знаю пока. Тебя какой именно автор интересует? — Тяжело вздыхаю и мысленно пересчитываю своих авторов, пытаясь понять, про кого именно говорит Стелла. — Скоро совсем нового автора выпущу. Неплохая работа.       — Сам автор мне не так и важен. Я доверяю твоему вкусу в выборе, с каким автором работать. А значит, что и читать будет интересно. — Она улыбается, осторожно следуя в еще пустую вторую комнату для гостей. Здесь всегда свежо, а еще выжившие чудом кактусы, за ними явно ухаживает больше папа, иначе их постигла бы судьба всех цветов в этом доме без моего присутствия. Стелла сразу занимает кресло, делая большой глоток вина. Мне неловко. Меня впервые похвалили за эти выходные. — Раз уж скоро выходит новая, то дай мне знать, когда можно будет оформить предзаказ. Мы планируем отпуск, хочу, чтобы было чем заняться вечерами в номере.       — Конечно. Обязательно. А у вас как? — спрашиваю скорее из вежливости, чем из искреннего интереса. С Леви мы не близки, да и в детстве… Тоже не были. Так что, единственное, что нас с ним объединяет — его болтушка-жена. — Надеюсь, получше, чем у меня на работе.       — В целом… Неплохо. — Выражение ее лица меняется лишь на секунду, но и этого достаточно, чтобы понять: не все так просто. Нет, копать глубже расспросами я не стану. Мне все равно. Обидно, конечно, будет, если они разведутся, и Стелла пропадет из моей жизни. Но не настолько, чтобы беспокоиться о том, как у них дела. — Привезу тебе какой-нибудь подарок с Бали!       Она почти залпом допивает вино и вновь привычно улыбается. Я смотрю на нее, и каждый раз поражаюсь ее легкости. Она просто берет и нравится всем. Маме, папе, тете Кушель… Это наверняка какой-то дар свыше.       — Пойдем к остальным. Только вино спрячем, а то Кенни его выхлебает — мы моргнуть и не успеем. — Воровато оглядываюсь, но нужно возвращаться, иначе они решат искать нас, а это повлечет за собой обязательно оправдания. — Вот, в нижний шкаф за мусорку.       — Отлично! Позже еще вернемся сюда. — Подмигнув, она не особо охотно поднимается, поправляет легкое платье и, когда ее пальцы сжимаются на моей ладони, идем вместе в гостиную, где уже все ждут только нас.       — Микаса! — окликает мама, улыбаясь. Она явно замечает розовый блеск на моих щеках и чуть прищуривается. — Куда ты опять исчезаешь? Кенни тут рассказывает такое! Ты зря пропустила.       — Мы ходили за пирогом. — Стараюсь врать убедительнее и приподнимаю узорную тарелку на которой красуется пирог. — Что ты рассказывал?       — Как в девяносто шестом на пляже Вайкики на моего друга напала акула. — Кенни забавно корчит серьезную рожицу.       Я припоминаю эту историю теперь в трех разных вариантах. Первый: на пляже Капалуа-Бэй на его друга напала акула, оттяпала ему ногу и сбежала. Затем они видели, как службы ее отлавливали. Второй: в двухтысячном на пляже в Оаху, кажется Ланикай, произошло то же самое, только в этот раз акула оттяпала руку. И теперь — Вайкики девяносто шестого. Правда в том, что у его друга действительно не было ни руки, ни ноги. Неужели на него дважды напала акула?       — Девяносто шестой? В прошлый раз ты говорил, что это было в двухтысячных.       Мама только фыркает, давая понять, что лично ей нет особой разницы. На деле так и есть — она совсем не запоминает такие детали в его рассказах, зато может слушать каждый раз, словно впервые.       — Так, может, ты отдашь нам на растерзание пирог? — Вопрос прилетает от папы, который выжидающе смотрит на меня. Я наконец осознаю себя. Стою у стола и держу еду в руках, пока остальные ждут.       — Давайте я вам положу кусочек. — Вмешивается Стелла и приободряюще прижимает ладонь к моей спине. Я наконец сажусь и вздыхаю. А могла бы с девчонками веселиться. Они сейчас как раз наверняка сидят в каком-нибудь пабе.       — Он очень вкусный, — пытаюсь поддержать разговор с отцом и улыбаюсь ему. — Тебе понравится, вот увидишь.       — Ну… Хорошо. Разве что один кусочек попробую. — После такого сразу можно ожидать, что закончится все просьбой о добавке. Хоть в этом вопросе можно выдохнуть.       Стелла поправляет чуть растрепавшуюся челку Леви, и тот… на удивление сидит смирно. Из раза в раз я думаю: зачем приезжать, если постоянно молчишь? Но мои мысли перебивает кто-то сидящий рядом. Кажется, родственница матери, которую я видела последний раз лет пять назад. Киеми или Киеси? Я не помню ничерта.       — Ну? — вдруг начинает одна и смотрит прямо в упор. — Есть какие-то новости на личном фронте? Дома, на Окинаве, я знаю такого хорошего парня. Бизнесмен…       — Все сложно. — Мой ответ ее не удовлетворяет. Кажется, ее планы слегка нарушены. Окинава, конечно, заманчива, но мне больше по душе мой родной Лондон.       — А знаете… — Внезапности не заканчиваются, ведь мама вступает в разговор, и тут никто не знает, чего ожидать в такие моменты. — Мы решили не обсуждать в этот раз настолько личное, в этом году — только о планах на будущее, а не о том, что сейчас есть. Вот, например, Микаса подарила нам путевку, только останется выбрать направление.       — Я советую Тайланд. Есть одна отличная сеть отелей, там просто великолепно. И оздоровление, и хороший пляж. — Наконец и во мне просыпается воодушевление. Пару лет назад с подругами ездила отдыхать в это место и осталась довольна абсолютно всем. Если бы могла, то осталась бы там навсегда. Но всему хорошему есть конец, ведь так? — Там очень красиво, а вкус фруктов! Рай на земле.       — Я предпочитаю отдых в Италии. На Сицилии есть неплохой отель. — В разговор вступает Леви. Конечно, он все всегда знает лучше. — Мы отдыхали там летом. Если нужны будут контакты — обращайтесь.       — Италия — так дорого, хочется чего-нибудь проще, но в то же время экзотического. — Мама поглядывает на папу, и он отвечает улыбкой. Я едва сдерживаю смех от того, как мама отбросила эту идею. А ведь в прошлый раз серьезно думала об этом. — Но мы подумаем еще. У Микасы отличный турагент.       Леви лишь пожимает плечами, словно ему плевать. Я знаю, он злится. Его раздражает моя мать, а она, в свою очередь, до сих пор злится на него из-за того, что пару лет назад он высказал свое честное мнение об ее готовке. Справедливости ради, я бы и сама обиделась. Кажется, за этим столом в полном расслаблении только Кенни, который после своей коронной истории про акулу ушел в молчаливое поедание покупного пирога.

-ˋˏ♡ˎˊ-

      Эти выходные — самые насыщенные на события из всех, которые я помню в этом доме. Разве что кроме тех, когда прилично подвыпивший Кенни решил вдруг заменить работающие лампочки в гирлянде. Конечно же, он рухнул с лестницы в сугроб. Нашли его лишь спустя полчаса. И то — случайно. Все уже думали тогда, что он вернулся к себе домой, но не тут-то было. Его обнаружил мой папа, тем самым спас ему жизнь, возможно. Но все позади. Как и неприятные знакомства этого года. Мне вновь возвращаться домой, втискиваться в рабочие будни…       — Мика, милая, вот. Как и обещала! Едва не забыла… — Мама протягивает аж два контейнера с моей любимой едой. Сколько бы ни было между нами неприятного, я все равно не могу обижаться на маму. Смотрю на красиво упакованное угощение, перевязанное красной лентой, и оттаиваю. — И пообещай приезжать почаще. В следующий отпуск поедем все вместе, хорошо?       — Может быть, смогу на день приехать в феврале. — Укладываю сразу контейнеры в сумку. — Но на февраль много по работе запланировано, не знаю пока. Я даже свой день рождения праздновать не хочу.       — Эта твоя работа забирает все силы и радость в жизни… — Мама вздыхает, но как спорить с правдой?       — Да, но это будет очень важная серия презентаций книг. — Сжимаю ее плечо. Кажется, мама расстроена моим нежеланием праздновать свой день рождения. Чувствую вину за то, что не могу приехать домой, но в этой ситуации я бессильна. — Если что, вы можете приехать ко мне, в Лондон. Посидим вечерком.       — Ты только скажи, когда будет можно. Мы с папой не хотим тебе мешать, но, если ты свободна в твой день рождения… Просто я думала, что твои подруги обязательно устроят тебе праздник. Мы будем там ни к месту. — И в этот раз мама не выдерживает, пускает слезу, сразу вытирая ее. Будто провожает на полюс — обнимает так крепко. Сзади нее стоящий папа улыбается и согласно кивает. — Ну, все, все. Легкой тебе дороги, а то так и не отпущу.       — Приезжайте девятого числа, я буду работать из дома. Подруги мои вас любят, так что мы посидим все вместе! — От объятий мамы, а затем и отца становится чуточку теплее, но нужно ехать, поэтому приходится разрывать контакт и направляться к машине. — В общем, мы это все еще обсудим. Пока.       Уезжать отсюда… Не сказать, что сложно. Но небольшая грусть все равно присутствует. Под конец с мамой даже получается вполне неплохо пообщаться, вспомнить некоторые моменты из моего детства. Следует отметить, что я всегда считала и продолжаю считать отношения родителей едва ли не идеальными. Конечно, у всех бывают проблемы, но между ними… Я не припомню ни одной серьезной ссоры. Они будто всегда вместе, всегда понимают друг друга, поддерживают. Наверное, эта гармония между ними и сыграла в какой-то степени против меня же. Мне совсем не хочется чего-то наполовину. Лишь с головой, полностью. Так, чтобы сразу понятно — вот он! Тот, с кем проведу всю свою оставшуюся жизнь. И не просто так, а именно в такой же гармонии, как и у них. Но брак родителей — скорее исключение из правил. Я прекрасно способна отдавать себе отчет в том, что большая часть браков распадается, люди не идеальны. Еще бы суметь наконец заставить саму себя перестать думать о недоступном. Видимо, я — та самая негативная часть статистики.       Моя квартира встречает холодным спокойствием. Здесь меня, кроме пустого холодильника и горы недоделанной бумажной работы, никто не ждет. Да и зачем? Уставшая, недовольная и вымотанная поездкой. Йегер назвал бы меня ворчливой или истеричкой, прежде чем наградить своим брезгливым взглядом. Он бы наверняка осудил меня за то, что сейчас я курю прямо на кухне. Хватит! Больше не буду думать о нем! Подумаешь, заступился разок. Много чести — уделять ему столько места в моей голове. Сейчас лучше поразмыслить о том, что завтра утром уже нужно притащить хотя бы часть подготовленного материала. Иначе и там сожрут мозг крохотной кофейной ложечкой. Ну и пусть. Я слишком устала за эти праздники, чтобы лишить себя сна. А завтра что-нибудь придумаю, договорюсь. В этом совсем не сомневаюсь. Именно поэтому позволяю себе отвернуться от компьютера и направиться в сторону ванной комнаты, из которой путь для меня один — в мягкую и уютную кровать, в которой я определенно готова проспать до самого утра.       Будильник не подводит, как идеально натасканный снайпер, ударяя мелодией по моим снам. Смотря на свое отражение, понимаю, что поступила верно, дав себе несколько дополнительных часов отдыха. В противном случае меня ожидал бы бардак на голове, неподдающийся никаким укладкам, и огромные синяки под глазами. Сейчас же ограничиваюсь умыванием холодной водой и минимумом косметики. Подобрать наряд с целью получения выгоды — не проблема. За это время уже наизусть могу озвучить все интересы Жана Кирштейна, его вкусы так просты и банальны, что аж тошно. Но выбора нет. Выслушивать очередную лекцию о необходимости соблюдать сроки совсем не горю желанием. Особенно от того, кого давно бы уволили, если бы не мои и Хистории старания.       И вот… Вызубренный путь до рабочего места, пропахшего бумагой, краской и крепким одеколоном, смешавшимся с запахами из обеденной зоны. М-м-м, так и располагает к активной работе в офисе! Морщусь, замечая лицемерную улыбку очередной подпевалы начальства, даже не останавливаясь рядом. Гадалкой становиться не требуется, чтобы узнать, что первой в кабинет сразу вызовут именно меня. Так и происходит. Даже до своего стола дойти не успеваю, как слышу типичное:       — Надо же, Микаса Аккерман, Вы уже на рабочем месте и без опозданий, я очень тронут такой пунктуальностью! — За этим следует привычный жест Жана, призывающий пройти за ним в его «аквариум», который он тут же спешно зашторивает и закрывает сам за моей спиной дверь. — Все же готово, я верно понимаю?       — Относительно. Но мне хотелось бы в последний раз покопаться в тексте презентации и проверить речь. — Устало выдыхаю. Чувствую себя слегка злодейкой, потому что моя офисная обтягивающая юбка до колена является его слабостью. — К четырем, думаю, управлюсь. Так же нужно подготовить Сашу к ее первой самостоятельной речи.       — Твои сроки уже и без того горят. — Говорит строго, а его взгляд, мимика… Все выдает факт, насколько же я права в его отношении. — Микаса, ты не оставляешь мне выбора…       — Мистер Кирштейн, мои сроки были до завтра. — Вот он: взгляд орла, походка хищника. Я пячусь назад на полшажка, и он попадает в мою соблазнительную ловушку снова. — Жан, ты знаешь… У меня была такая неудачная неделя.       — За твое «мистер» я готов простить половину дня, но не больше. Мне нужны гарантии, я не могу верить каждый раз на слово, так нехорошо поступать, пытаясь обыграть меня. — Он близко настолько, что в носу свербит от его духов. Не нужно было вешать на меня кураторство, и тогда, может, я выполнила бы все в срок. Едва сдерживаюсь от того, что бы закатить глаза.       — Тогда я гарантирую одно свидание. — Быстро чмокнув его в губы, беру нужные документы со стола и направляюсь к выходу. — Все будет готово к четырем.       — Нет, нет. Ты куда собралась так быстро? — Хватает за руку, не позволяя отстраниться. Его пальцы тут же подхватывают прядь моих волос, цепляются, чуть не вырывая парочку волосинок. — А как же обсудить новые сроки? Или справишься со всем объемом за два дня? Я не видел тебя столько времени, Микаса, что так уходить — слишком грубо с твоей стороны, в следующий раз не захочу давать тебе такой отпуск.       — Но ведь все издательство было закрыто на Рождество. Неужели заставите меня работать сверхурочно? — Едва ли не шепчу, а его брови слегка приподнимаются от моих слов. — Мистер Кирштейн.       — Могла бы остаться дома или зайти ко мне, а тебя не оказалось в городе… Я был опечален такой ситуацией, что твердо решил больше не давать тебе поблажек. — Его дыхание становится глубже, и я понимаю, насколько же с ним просто. Порой даже слишком.       — Ну ты и бесстыдник. Даже не спросил, как у меня дела. — Закатываю глаза. Вспоминаю, что он не помог мне в тот вечер звонком, и только раздражаюсь. Да, Йегер был прав насчет начальства. Только вот этот роман — так, развлечение от скуки. И начался он раньше, чем Кирштейн стал моим начальником. Хотя… Смотрю в его янтарные глаза и зло щурюсь. Он же перевелся сюда, чтобы быть ближе ко мне. — Понятно, что тебе от меня нужно. А ты мне даже не позвонил и не спас от ужасного ужина.       — Ладно тебе, Аккерман, ты же сама думаешь совсем не о том, о чем говоришь, так зачем мне теперь скрывать свои желания? — Усмехается, продолжая наматывать прядь на указательный палец, приобнимая при этом второй рукой. — Да и что там у тебя может произойти в доме родителей? Кто-то перепутал лекарства или забыл купить приправу? Обычные вещи, которые случаются у всех в такие дни.       — М-м-м, к примеру… Я встретила там мужчину. — Начинаю обходить стол и загадочно постукивать ногтями по стеклянной поверхности. Главное быть как можно более расслабленной.       — Твоего дядю, брата или кого еще? Ой, не смеши! Максимум, кого там можно встретить, так это старого деда или ребятню, которых привезли родители силой к своим старикам. Это же Винчестер. — Даже не думает в нужном мне направлении! Неужели ему настолько плевать? Или так уверен, что я останусь рядом с ним при любом раскладе? Вот же индюк самовлюбленный! — Или, может, крошка Мика хочет сыграть в игру? Чего же ты хочешь?       — Ну, дядю своего я тоже встретила. Я говорю о том, что меня хотели засватать. — Хитрости мне не занимать, пытаюсь вывести его на эмоции, распознать хоть что-то яркое. Или немного похожее на ревность. — Он кардиохирург. Из Лондона. Симпатичный.       — А в итоге сейчас ты стоишь здесь — рядом со мной. Так какое мне дело до каких-то там симпатичных кардиологов пусть и из Лондона? — Хмыкает совсем равнодушно, оперируя фактами. Ведь так и выходит, он оказывается прав.       — Так, значит, ты меня благословляешь? Такая спокойная реакция. — Присев на край стола, поворачиваюсь к нему спиной. — Буду знать. Если встречусь с ним еще — обязательно приму его извинения и схожу с ним на свидание.       — Микаса! Я же не это имел в виду. — Скрещивает руки на груди и прикрывает глаза, словно сомневается или делает одолжение. — Мы же оба знаем, что мы все равно будем вместе, так зачем вся эта клоунада? Ты хочешь, чтобы я ревновал?       — Вообще-то, я уже ухожу. Не хочу тратить свой обеденный перерыв на такие глупости, как разговор о переходе из одной стадии отношений в другую. — Щелкнув его по носу, поднимаюсь и наконец покидаю этот чертов кабинет.       — Аккерман! — доносится вслед. — Отчет чтобы был в срок!       — Как скажете. — Закатив глаза, отмахиваюсь. Отчет ему еще подавай, я и так в следующий месяц буду как белка в колесе. Ну, что ж… Работа не ждет.       Сажусь за свой стол в таком же кабинете-аквариуме и тоскливо наблюдаю за тем, как Браус пытается заказать кофе в автомате. Мне срочно нужна разгрузка. Достаю телефон и в общий чат скидываю предложение собраться вечером у меня, посмотреть какие-нибудь глупые фильмы. Не проходит и пары минут, как я получаю от Энни: «Господи, Микаса, ты так вовремя это предложила!». Вот и славно.       К концу дня ощущаю себя самым настоящим книжным червем, но основа готова. Жан уже успел уйти, и поэтому просто оставляю бумаги на его столе. Наконец можно расслабиться.

-ˋˏ♡ˎˊ-

      — Я купила фисташковое, банановое и шоколадное. — Ставлю три огромных ведра мороженого на свой старый кофейный столик. — Еще есть чипсы, пиво и можно организовать мясную нарезку. Так что, вечер будет классным.       — О-о-о! — Радость для Саши так легко сотворить, что даже становится чуточку завидно. Я помогла ей с работой, и она даже справляется отлично. Только вот теперь это отнимает мое время, а все из-за чертового Жана. — Мне всего сразу!       — Пока дело не дошло до чего покрепче, я спрошу напрямую: все же хорошо, никого не уволили, не подставили, не разбили сердце? — Энни неторопливо накладывает в свою тарелку мороженое и устраивается вновь на диване, подбирая под себя ноги. — Меня столько раз бесили за эту неделю, что я даже не знаю с чего начать. Чертово правление со своими дурацкими заскоками.       — В последнее время мужчины меня только раздражают, — фыркаю тут же. Вспоминать о последних событиях в жизни совсем не горю желанием. Но приходится. Иначе все так и останется лежать внутри мертвым грузом. — Приехала, рассказала, что меня пытались засватать — а ему все равно! Это несерьезно. Надо прекращать эту интрижку. Еще и сроки поджимают, а он не отступается.       — А я тебе говорила, что этот Жан выглядит как сексофил. — Саша тут же накладывает себе гору бананового мороженого и плюхается на диван перед телевизором. — Он меня так раздражает. Вечно ко мне придирается. Такое ощущение, что он еле терпит мое присутствие на работе. Но я только устроилась. Конечно же, могу ошибаться!       — Подожди… — Энни хмурится, как и всегда анализируя все слишком четко. — Тебя пытались засватать, а ты даже ничего не рассказала нам сразу? А если бы тебя потребовалось спасать? Повезло, что Хитч опаздывает, срочно придумывай причину, почему ты не могла сообщить раньше.       — Боже, это была самая ужасная неделя. Этот мужчина… Да, он привлекательный. Кардиохирург. Все как мы любим. — Ухмыляюсь, и подруги переглядываются, наверняка слишком живо представляя его образ. — Но, боже, он такой… Грубый. Стоило мне сказать про карьеру, он тут же начал беситься! Вот что не так в том, что меня устраивает моя должность? Не понимаю. Я снимаю квартиру в хорошем районе, у меня есть машина. Я езжу в отпуск дважды в год, родителям покупаю путевки… Все же хорошо!       — Ну, знаешь, если он так продвинулся по карьерной лестнице, то… Может, просто не привык к другому? Я сама не всегда понимаю, что творится в головах у этих мужчин. Иногда кажется, что легче черепушку ему вскрыть, чтобы там покопаться, наконец, и найти ответ. — Саша закашливается, глядя на вполне серьезную Энни, а та лишь пожимает плечом. — Да я же не в прямом смысле, боже! Но за грубость ему точно — минус.       — Да он прямо… Взбесился будто после того, как речь пошла про начальство. А потом упрекнул, что я якобы сплю с начальником, хотя я не говорила об этом, и это вообще не его дело. — Взяв фисташковое мороженое, включаю телевизор на канал, где постоянно крутят глупые мелодрамы и треш-передачи. — А потом он меня спас от толпы подростков, и я спросила что я ему сделала такого. Ничего толкового не услышала.       — Так и… Что же тебе больше нравится? Отсутствие реакции или ревность? — Энни усмехается, словно знает уже к этому моменту больше, чем говорит. А в следующую минуту поднимается, чтобы открыть дверь из-за звонка. Наверняка пришла Дрейс. Она приносит с собой запах снегопада и гиперактивность.       — Вообще, я не знаю. Просто хотелось бы… Какой-нибудь реакции. Он был груб, и мне тяжело его понять. Но Жан был слишком безразличен. Он будто бы не думает, что я вообще могу кого-то другого привлекать.       — Ну и проучи его тогда. — Саша пожимает плечами так легко. Зачем только делает такие предложения?! Нет, ладно, я знаю зачем она это делает. Ее раздражает Жан, и раздражает мое отношение к этим встречам. Но, все же, она права. Раз уж он уверен в том, что я никому не нужна, ему стоит напомнить, что я все еще красивая и молодая женщина. — Он думает, что победил только потому, что между вами секс. Отбросим в сторону, что ты его используешь для секса. Короче! Пусть узнает, что такое отказ.       — Но я же тоже человек с потребностями! — тут же протестую, хоть Саша и явно права. Но так быстро соглашаться… Затем смотрю на подруг, и те пожимают плечами. — Хорошо, может, ты права.       — Тогда купи себе резинового друга и не парься, — Леонхарт усмехается и пробует пиво.       — На какой модели остановились в выборе? Я что-то не особо понимаю, о чем речь. — Бросив на вешалку свое пальто, она плюхается на диван рядом и с важным видом продолжает: — Знаю только, что лучше брать с эффектом подогрева для реалистичности.       — Она пытается выбрать: проверенный озабоченный Жан или грубиян, но с медицинским образованием, который ее ревнует, ведь она ему понравилась. — Вот так просто раскидывает все события моего отпуска Энни.       — Что?! Микаса трахнулась с кем-то еще? Почему я узнаю об этом последней?! К черту Кирштейна, что у него в штанах мы уже знаем! Давай мне новостей! — Хитч так быстро оказывается рядом, что не успеваю сообразить с ответом. — Он высокий?       — Да не спала я с ним, и не буду! — Смех сам прорывается, как нечто схожее с защитной реакцией. — Так, зарядила ему снегом в лицо. Чтобы не расслаблялся. Да и ревность — это слишком сильно сказано.       — Ну ты жестокая. Может, ему стоило наоборот расслабиться? Вдруг у него намерения серьезнее, и опыт покруче. — Саша играет бровями, и я в ответ только качаю головой. Обсуждение Йегера в таком плане меня раздражает.       — И вообще, ничего я ему не понравилась. Наверное, просто раздражаю. — Это заключение самое правдоподобное для меня. — Тем более, что он из другого круга. Я не представляю, о чем с ним говорить. Напоминает Лестера, с которым ты пару лет назад ходила на свидание.       — Ох, он был ужасен. — Саша скривилась и отвернулась. — Самое неудачное свидание в моей жизни.       — Почему все игнорируют, что он тебя спас?! Так, отставим пока мои обиды, ты объяснишь все позже. — Хитч сжимает мои плечи так, что уже не вырваться, только смотреть в ее полные ожидания глаза. — Почему ты не развела его?       — Нет, нет и нет. Он грубый и обсмеял мою работу! И фото у меня нет. Я не знаю даже, есть ли у него инстаграм. — Начинаю раздражаться. Хитч иногда перегибает палку, а уж сейчас ее слова заставляют меня выглядеть еще большей идиоткой. — Если вы так хотите — сами ищите. Только с моего аккаунта ничего не лайкать.       — Кто он? Давай, я все найду и дам оценку. Если ты прошляпила свой шанс, честное слово, я тебя укушу. — Пригрозив, Хитч тут же достает телефон, ожидая ответа.       — Грубый, грубый… Может, он с виду такой, а в отношениях был бы нежным, — задумчиво подмечает Энни, поглощая мороженое почти наравне с Сашей. — Узнать бы на что же он так злится и почему не озвучивает свои чувства.       — Странно. Он лайкнул мое фото с рабочего аккаунта. — Точно знаю, насколько глупо выгляжу, пялясь в уведомление. — В общем, неважно. Можете смотреть на него сколько влезет.       — Микаса Аккерман, — начинает Дрейс таким тоном, будто отчитывает своего подчиненного, из-за которого вся компания лишилась выручки за год, — ты хоть чуточку научишься разбираться в людях? Вы ведь все это видите, да? Все? Да он же чертовски горяч! Нет, в смысле он милый! Для тебя горячий… Боже, вы поняли.       — Хитч, расслабься. Мы поняли. — Энни успокаивающе сжимает руку подруги, и та неловко улыбается. И вот, теперь мы вчетвером сгибаемся над маленьким экранчиком моего телефона, рассматривая фотографию с рабочего аккаунта моего грубияна. — В самом деле, Микаса, что-то не складывается…       — Давайте лучше глянем что-нибудь, мне ужасно надоели эти мужчины. Одни расстройства от них. — Подняв громкость на несколько делений, забираю телефон у них и сразу блокирую его.       — Согласна. Я вот с Нико поругалась. Меня раздражает, что он расставляет все на кухне по-своему. На моей кухне! — тут же начинает Саша, переключая все внимание на себя. Я наконец расслабленно выдыхаю.       — В кои-то то веки появилась горячая тема для обсуждений, а ты так безбожно рубишь, — тихо фыркает Хитч, но все же берет мороженое и занимает излюбленное место в кресле. — Написала бы ему, встретилась… Ай, да ну!       — Ешь лучше мороженое, Хитч. Или ты забыла, как мы из-за твоей смелости по Парижу бегали от двух настырных французов? — Энни выгибает бровь, смотря на подругу притворно серьезно.       — Да уж, это было нечто, — бурчу, вспоминая, как в этот момент ела в каком-то ресторане самый вкусный круассан за всю жизнь. — Вам, наверное, было очень страшно, пока я пробовала круассан за сто пятьдесят фунтов. Я до сих пор злюсь из-за цены.       — Зато мы быстро изучили город. — Дрейс усмехается, наконец-то отходя от темы. — Так что там с Николо, говоришь? Громит твою кухню?       — Порядки свои наводит. Злит, а потом готовит мне что-то вкусное, и я сразу забываю все… Надоело.       — Ох, надо было его притащить сюда. Он бы приготовил нам ужин с мишленовской звездностью, — улыбаюсь, жалея, что еды в этот раз не так много, опять после придется что-то заказывать или готовить самой. Саше вот везет с этим вопросом. — В следующий раз приведи его с собой.       — Если бы мне готовил мужчина, похожий на Ника Картера из Backstreet Boys, то я бы никогда не жаловалась! — Хитч смеется и начинает щекотать Сашу, но та зажимает ложку с мороженным во рту и нападает в ответ. Ей-богу, словно дети. Я улыбаюсь, пока не замечаю серьезный взгляд Энни.       — Ты ему наверняка очень понравилась, — говорит она совсем тихо, словно не желая, чтобы остальные услышали. — Другого и быть не может.       — Хитч, а как у тебя? — Вдруг додумываюсь спросить, не желая отвечать Энни. Это единственный способ сменить ее заевшую пластинку, ведь сейчас наша самая жизнерадостная подруга займет весь эфир своими историями. Возня быстро прекращается. — Как тот парень? Не помню его имя.       — Какой из них? Если ты про того паренька из бара… Ну, не знаю. — Хитч прикусывает губу, даже медленнее ест мороженое ковыряя ложкой. — Он какой-то слишком правильный что ли.       — А правильные сейчас не в моде? — Энни хмыкает, выражая свое непонимание.       — Это скучно, — говорит Саша. — Я вот связалась с правильным, теперь мучаюсь. А могла бы найти какого-нибудь придурка, но возраст для такого слишком солидный.       — Николо не так плох, — пытаюсь сказать хоть что-то хорошее. Мне и правда нравится этот паренек. Наверняка к лету он сделает Саше предложение, и нужно будет заморачиваться со свадьбой…       — Да. В этом и проблема. На его фоне я кажусь самой себе ужасной. — Саша — как всегда. Ей бы наконец уже смириться, что ее любят любую, а она все ищет в себе недостатки.       — Вот! Вот именно! — Энергия Хитч переливается через край в один миг, ее объятия уже нацелены на Сашу, и той достается чмок в лоб красной помадой. — Все хорошие мужчины либо скучные, либо на их фоне сразу выглядишь настоящей вульгарщиной, развратной, глупой… Самооценка моментально падает!       — Так, может, просто следует заняться своей головой, чтобы не возникало такого ощущения? — Энни хмурится, непонимающе осматривая всех нас. У нее всегда все логично и просто. — В чем же виноват мужчина, если вы сами видите себя такими? Почему не спросите его, как он к вам относится, что думает? Или лучше, если он будет считать, что вы никому не нужны, никуда не сбежите, начнет унижать…       — Не преувеличивай! Да и вообще. Какой мужчина говорит правду? Они все врут, только чтобы заняться сексом поскорее. — Фыркнув, Хитч крепче обнимает Сашу. Та жмурится от такого обилия тактильности, что даже не успевает что-либо ответить. Я опускаю взгляд на мороженное и тяжело вздыхаю.       — Похоже, что ты действительно права. — Киваю, сразу вспоминая сцену в кабинете. — Мало кому действительно нужны серьезные отношения.       — Конечно! И так всегда у них. А те, которые кажутся хорошенькими… Не умеют заниматься сексом. Все же просто. Я лучше выберу того, с кем хотя бы смогу расслабиться в постели. — Слова Хитч заставляют Энни закатить глаза.       — Начинаю думать, что секс нужен тебе больше, Дрейс, чем твоим мужчинам. Только об этом и говоришь. И в то же время не хочешь давать шанс хорошему парню. Чем тебе Марло не угодил, а? А тебе Николо? Он не уделяет тебе внимания, не делает комплименты? Неужели вы в самом деле считаете, что жаловаться нужно на хорошее отношение? Спасает — плохо. Кормит — плохо. Грубит — тоже плохо, но не так плохо, как если бы убирался в квартире за вами двумя. Почему бы сперва вам не определиться с тем, что вы сами хотите от партнера, остановить наконец свой выбор на достойном, прежде чем… Да ну, забейте. — Энни отмахивается, замолкает, будто ничего только что и не говорила. — Себя нужно уважать, любить. И научиться, Саша, давать другим любить тебя.       — Энни, ты такая душная. Съешь колбаски с нарезки, а! — Саша смеется, и Хитч не имеет ни малейшего шанса, чтобы сдержаться. Я же, в свою очередь, в очередной раз вспоминаю, почему перед Энни ныть не стоит.       — Да ладно вам, не ссорьтесь. Смотрите, сейчас начнется сериал. — Пытаюсь в очередной раз сменить тему. По отдельности мои подруги вполне славные, но стоит всем собраться вместе…       — Могу вообще молчать и оставлять свое мнение и советы при себе. — Поджав губы, Леонхарт скрещивает руки на груди и отворачивается. За советами к ней действительно хорошо обращаться, но не часто.       — Ну не обижайтесь, прошу. Давайте не ссориться на такую глупую тему. — Готова молиться уже всем богам, лишь бы вернуть относительное спокойствие. — У всех неделя была тяжелой, надо расслабиться.       — А у тебя есть что выпить, кроме пива? — Хитч всегда проявляет активность при упоминании алкоголя, только вот пить ей не особо желательно, если это происходит вне дома.       — Где-то там было вино. — Машу в сторону захламленной кухни. — Еще водка. Водка точно оставалась, я ее не допила.       — Водка и вино подойдут. И лед. Нам нужен лед! — Хитч принимается хозяйничать, быстро организовывая напитки. Даже сок какой-то находит. Удивительная девушка! Все наблюдаем за тем, как она что-то смешивает, и вскоре перед нами возникает поднос с коктейлями. Зная подругу… Весьма крепкими. Но на то и такие встречи — чтобы позволить себе расслабиться.       — За нас и нашу прекрасную жизнь без нытья! — Звон стаканов, смех, и Хитч наконец выглядит довольной. Впрочем, даже Энни одаривает всех улыбкой.