𝙷𝚘𝚝 𝙽 𝙲𝚘𝚕𝚍

      Снегопад на улице только набирает обороты. Машины неторопливо — под стать прохожим — двигаются по своим полосам. Этот вечер нельзя назвать самым плохим, хоть меня и оставили одну в ресторане. Чуть прищуриваюсь и облегченно выдыхаю. Эрен стоит на другой стороне дороги напротив магазинчика с тусклой вывеской, держа в руке какую-то бумагу непонятной формы. Против воли слежу за ним ровно до того, как он скрывается из виду уже рядом со входом сюда. Теперь мне кажется, что я совсем ужасно выгляжу, быстро приходится поправить макияж и спешно откладывать зеркальце, когда он возникает рядом и протягивает холодный букет каких-то мелких, но приятно пахнущих цветов.       — У тебя слишком понизился уровень дофамина, насколько мне показалось, я решил, что должен исправить ситуацию. Не против?       — Не ожидала. Конечно, я не против… — Растерянно беру букет в руки и вдыхаю приятный аромат, чувствуя, что начинаю краснеть. О, нет. Только не такие красивые жесты… — Спасибо.       — Было бы совсем ужасно с моей стороны допустить, чтобы девушка чувствовала себя неуютно в моей компании. И без того я уже один раз тебя обижал. Ладно, признаю, несколько раз. — Он садится вновь напротив, спешно поправляет и без того идеальные манжеты, пока перед нами возникают заказанные блюда. — Ты покраснела, и как мне это расценивать?       — Эм-м-м. — Зачем спрашивает? Что бы смутить? Похоже, что он доволен собой и своими действиями. Я же снова бросаю взгляд на цветы. — Просто не ожидала. Ты меня удивил.       — А, ну, в таком случае все в порядке. — Улыбается, кладя кусок пиццы на тарелку и пододвигая мне. Сам же приступает к тому самому мясному пирогу. От вина в моем бокале исходит чудесный аромат, и я чувствую, что точно быстро опьянею. — Было бы хуже, окажись это аллергический приступ или что-то вроде того.       — К счастью, аллергии на цветы у меня нет. Только на грубых мужчин. — Его реакция на мои слова вызывают улыбку. Такой удивленный, а затем стыдливый взгляд. — Вкусная пицца. Думаю, лучшая в Лондоне. А я знаю о чем говорю, пока учились в университете, только и питались доставками.       — Я же говорил! Если нравится, то можешь приходить сюда, когда захочешь. Правда, придется все равно оповестить меня, если, конечно, ты не знаешь итальянский…       — Не знаю. Второй язык у меня был французский. — Откусываю еще и прикрываю глаза в наслаждении от того, как красиво тянется сыр. Начинка такая сочная, растекается вкусовым наслаждением по языку. Что может быть лучше? — Придется тебе меня сопровождать сюда.       — Забирать от квартиры? — тут же интересуется, как ни в чем ни бывало, и возвращается к своей еде. Запах просто божественный! Могу, наверное, сказать, что открытие этого места стоит всех пережитых стрессов. Интересно, разозлится ли Жан, если узнает, как я провожу свое время? — Проблема заключается лишь в том, что у меня даже нет твоих нормальных контактов.       — Я же пошутила. — Тут же оправдываюсь. Неужели он все вот так воспринимает всерьез? — Инстаграм ты мой уже нашел. Так что, связаться со мной у тебя возможность есть. Но, в любом случае, вот моя визитка.       Она тут же прячется в его бумажнике, но куда интереснее смотреть на совсем иное.       — Нет, я не… — Вот он! Вот тот самый момент, когда эмоции Эрена Йегера наконец берут верх, и он съезжает, меняется в лице, теряя всю невозмутимость, пусть и ненадолго. Запивает волнение, едва не перепутав наши бокалы, и роется в своих карманах, чтобы достать из внутреннего белоснежную и красивую визитку, на которой идеальным каллиграфическим почерком выведены его должность, инициалы и номер. — Свой телефон я забыл в машине, кажется, так бы сразу записал. Ты только заранее сообщай, если все же не пошутила, а соберешься встретиться здесь.       — Хорошо. Я, знаешь ли, тоже занятой человек. — Беру визитку и убираю в кошелек, чувствуя удовлетворение. Я подловила его! — Предупрежу за неделю до встречи.       — Отлично. — Кивает он, отставляя от себя пустую тарелку, и прижимает край салфетки к уголкам губ. — Значит, ты нагружаешь себя работой или тому виной дьявольское отношение начальства?       Как же старательно переводит тему с того, что еще недавно ползал по моей страничке, наверняка рассматривая фотографии. Теперь только гадать что его побудило на это действие. И действительно ли это его приглашение на ужин можно считать исключительно дружеским? Если бы Эрен говорил напрямую без умалчиваний — стало бы проще. Стоп. Или наоборот? А если это лишь усложнит мою жизнь? Но я ведь говорила Жану про мои знакомства. Реакции не последовало, так какие ко мне могут быть претензии с его стороны, если вдруг ему что-то не понравится? Я сама вправе создавать свой круг общения.       — Мне нравится работа, но новое начальство во многих вопросах неопытное. — Задумываюсь на пару секунд о том, как правильно сформулировать мысль. — Сама я не хочу брать на себя ту ответственность, которую несет его должность. Мне и на моей нормально. Но его действия, бывает, бесят, поэтому я немного корректирую курс.       — Получается, тебе приходится следить не только за своей зоной ответственности, но и за его, чтобы итог работы оставался на уровне… — Эрен хмурится. Ему точно не понять всего этого, и то, как он выражается, говорит лишь о его характере, скорее всего. Наверняка всегда за всю свою работу требует оплату, знает себе цену. Это похвально, конечно, но у каждого свой взгляд на мир. — Я хочу сказать, что на тебе колоссальный объем работы, и она должна соответственно оплачиваться.       — Ну, я не контролирую все. Выполняю только свои обязанности и предлагаю что-то новое… — пытаюсь оправдаться, сама не знаю зачем. — Не нужно додумывать.       — Слушай, я не хочу тебя обижать, просто не люблю, когда человек взваливает на себя что-то дополнительное, а другие даже не ценят этого, и в итоге человек не получает того, что должен. Хотя бы чего-то больше, чем устная благодарность. — Опять он говорит вполне правильные вещи, слушать которые не особо приятно. Но все же тему не развивает: — Дашь как-нибудь почитать книгу, над которой работала?       — У меня дома лежит пара изданий. — Смущение вряд ли получается скрыть. От Эрена, кажется, вообще мало что может быть скрыто. — Сейчас работаю над кое-чем интересным. Тема достаточно сложная.       — Расскажешь? Мне, честно, интересно. Наверняка это непросто — обрабатывать чужие тексты, подгонять их под заданные рамки, контролировать весь процесс… Признаться, я как-то раздумывал над полноценной книгой — хотел соединить все мои написанные труды во что-то емкое, что могло бы пригодиться людям. Но эта идея осталась неисполненной, слишком много мороки. — Он отмахивается, поправляет в очередной раз ворот рубашки и улыбается так, что не хочется отводить взгляд.       — Эта тема очень сложная и болезненная. Книга о том, как один день может разрушить жизнь целой семьи, — говорю, а на душе снова становится тяжело. — Главная героиня безнадежно влюблена в своего друга детства, который ввязывается в одну криминальную историю не по своей воле. И это становится катализатором того, что она узнает, что вся ее жизнь — фикция. Самые близкие люди — лгуны, и контролируют каждый шаг. Все заканчивается на грустной ноте… Не могу сказать, что финал у персонажей хороший. Скорее — реалистичный. Я была расстроена.       — Звучит, как кошмар. — Эрен качает головой, хмурясь. Я смотрю на него, не понимая, что он испытывает на самом деле. Кажется, он задумчив и даже чем-то расстроен. — Идея о контроле со стороны семьи достаточно болезненна для многих. Для меня. Так что, думаю, я даже знаю кому мог бы посоветовать ее прочитать. И даже сам купил бы экземпляр.       — Это мило с твоей стороны, — улыбаюсь ему. — Но у меня есть еще что полегче. Книга о романе рок-звезды и никому неизвестной гитаристки, которая показывает ему что такое настоящая любовь и упорство. Мило, не так ли? Ты ведь интересовался на ужине романтикой.       — Смахивает на романтику ради романтики в антураже всех этих… закулисных событий. В конце он отказывается от карьеры ради нее или они блистают вдвоем? Или же наркотики убивают их обоих, как Сида и Нэнси? В любом случае признаюсь, что в какой-то степени даже завидно — через тебя проходит столько интересных книг, событий… — Эрен проводит ладонью по красиво уложенным волосам и откидывается на спинку кресла. Впервые мужчина не просто проявляет интерес, а задает вопросы именно про мою работу. Жан здесь не в счет — это и его работа тоже.       — Вообще, они блистают вместе. Без наркотиков. — Гордо говорю, приподнимая чуть голову. — По секрету мне автор даже рассказал, что станет с ними после событий книги, и что будет с ними в старости.       — И… Как она умерла? Или он сперва... Это была болезнь или какой-нибудь ревнивый сумасшедший фанат? — Заинтересованность Эрена сквозит из каждого его жеста, интонации. Кто бы мог подумать, что серьезному мужчине, выдающемуся хирургу действительно придется по нраву такая литература? Это уже точно не игра. Он совсем не умеет врать. — Это же будет в новой книге, да?       — Ох, она заболела. Старость — не радость, как говорится. — Усмехаюсь, пусть и с долей грусти. — Но это однотомник. Автор закончила историю на хорошей ноте. Но мне она рассказала это все по старой дружбе. Знаешь, во всем этом огромном количестве романтической литературы не хватает банальной любви. В большинстве книг персонажи изменяют физически, эмоционально, уводят друг друга из отношений и просто делают странные вещи. Что вот такие истории о чистой любви без желания побывать в ком-то другом кажутся уже редкостью.       — Просто в жизни все не всегда так чисто и красиво, а люди, видя нечто правильное, начинают замечать недостатки в себе. И если нормальный человек задумается, то другие… Им проще кормить свои травмы, расстройства, чем пытаться что-то исправить, ровняясь на лучшее. Ведь в таком случае они в первую очередь должны будут принять факт того, насколько же заблуждались. — Он прокручивает пальцами стакан с остатками напитка и замолкает. Залезть бы к нему в голову, узнать, почему вдруг в его взгляде появляется капля грусти… Но это невозможно, таким даром я, к сожалению, не обладаю. — Наверное, я завидую этому вашему рокеру. Он нашел все в своей жизни, чего хотел. И девушка у него, судя по всему, такая… соответствующая и мудрая.       — Ох, ты бы подружился с одной моей подругой. Она любит так же судить всех за их ошибки. — Смеюсь, представляя картину, где Эрен вступил бы в настоящее противостояние с Энни за звание главного душнилы. — Если серьезно, то я понимаю. Думаю, ему многие завидуют. И я в том числе.       — Берешь пример со своей мамы и решаешь свести меня уже со своей подругой? Микаса, не ожидал от тебя подобного действия. — Закатывает глаза и корчит такую недовольную мину, что надо постараться, чтобы не перегнуть с ответной реакцией.       — Нет уж, ей такие как ты не нравятся. — Усмехаюсь и отпиваю вина. Представлять что-то из описанного мне не хотелось. — Просто у нее схожее мышление.       — Это была шутка, Микаса, если вдруг прозвучало как-то не так. Да, я тоже иногда умею шутить. — Боже, и почему слегка виноватый вид делает его милее? Но не стоит сейчас думать об этом. — Но теперь мне интересно, почему я бы ей не понравился.       — Ей нравятся низкие и светловолосые заучки. Всю жизнь на таких велась. — Перебираю в памяти всех бывших Энни. — Кажется, я ее ни разу не видела с темноволосым парнем.       — О, тогда все ясно. В таком случае я спокоен, что все еще могу нравиться другим девушкам, а не услышал разбивающее надежды: ты просто ужасен в своем юморе и поведении, Эрен Йегер. Хам и грубиян. — Он смеется, устроив обе руки на подлокотниках кресла.       — Ну, первое впечатление было именно таким. — Улыбаюсь, замечая, что он смущается. — Но этот ужин, думаю, его исправил.       — Признаться, я сам немного был обижен, что насчет меня допустили некоторые вещи… Но после поразмыслил над тем, что в твоей ситуации явно было гораздо неприятнее слушать то, что говорил я. — Поведя плечом, он выпрямляется и коротко втягивает носом воздух. — Я вообще не склонен приносить извинения, это… Не так-то просто.       — Тогда забудем и просто представим, что это наша первая встреча, — предлагаю, выдыхая. Еду мы уже доели, и остается лишь заплатить за ужин. — Отличный ужин.       — В таком случае… Разреши подвести тебя до дома, чтобы я был уверен, что ты добралась, находясь в безопасности. — Он подзывает официанта и просто передает ему несколько купюр вместе с чаевыми. Поднявшись, галантно подает мне руку, и я не могу отказаться. Пытаюсь невольно вспомнить, когда у меня получалось так провести время… Однако это либо было слишком давно, либо вообще не происходило. Эрен умеет удивлять. — Спасибо за то, что согласилась.       — Мне было приятно провести с тобой такой отличный вечер, — улыбаюсь ему. — Тебе спасибо.       Видеть, как такой мужчина пытается скрыть смущение за улыбкой… О, это, оказывается, так приятно! Эрен, все же, отличается от типичных снобов и обеспеченных до самой смерти мужичков. Конечно, он повел себя на Рождество совсем некрасиво, но какое теперь до этого дело? Договоренность оставить те наши встречи в прошлом помогает взглянуть на него иначе. Образованный, начитанный, совсем не навязчивый… Он подкупает своим общением, пусть наверняка я ему кажусь чересчур простой. Но раз уж от общения никто из нас не отказывается, то почему бы не воспользоваться ситуацией? Не отшивать же его, когда он мчит меня по безумно красивому Лондону с парящими над дорогой ангелами в золотом свете… Подумаешь, что не на край света, а всего лишь в мою квартиру. Зато я сытая, получившая дозу внимания и еще с цветами. В самом деле — лучший вечер за долгое время!       Припарковав машину, Эрен в этот раз галантно открывает дверь для меня и протягивает руку, помогая выйти. Будто какой-то рыцарь, в самом деле. Под густым снегом, ложащимся на его черное пальто, в желтоватом свете фонарей… Он выглядит еще красивее. Расстояние между нами и без того катастрофически мало, а с учетом, что лед, оказывается, сближает без договоренности, я оказываюсь слишком близко. Настолько, что чуть приподнять голову, чуть потянуться… и смогу наконец оценить насколько же права насчет мягкости его губ. Но Эрен почему-то медлит, теряется, и его объятия ослабевают.       — Обещай, что ляжешь вовремя спать, — звучит его голос чуть ниже обычного, а в глазах столько эмоций, что путаюсь в них, не могу разобрать ни одной. — Ты наверняка очень устала сегодня.       — Как скажешь, мама-Эрен. — Усмехаюсь и отступаю. На что я вообще надеялась? — Спокойной ночи. Как-нибудь еще встретимся.       — Спокойной, — тише произносит он и отчего-то мешкает, будто все еще над чем-то размышляет. Но в итоге ограничивается крепким объятием. Вновь тону в его тепле и вкусном запахе парфюма, который вскоре исчезает. Вместе с самим Эреном.       Смотреть на то, как исчезает в дорожном потоке его машина, я не хочу. А чего хочу, так это поскорее зайти домой и закрыть за собой дверь, прижавшись после к ней спиной и зажмурившись. Такой идеальный вечер. С (почти) идеальным мужчиной… Но я снова одна в квартире, пусть и держу в руках букет и пакет с угощениями из ресторана. Ну хоть что-то. Уже не так печально и уныло. Внезапный звонок заставляет меня вздрогнуть, и я сама не понимаю, почему даже не спрашиваю кто это может быть — открываю настолько быстро, как могу. Неужели он передумал? Неужели решил… Черт! Ну и что с моей укладкой?! Зеркало, поймавшее меня отражением, отрезвляет, я старательно поправляю волосы, чтобы выглядеть чуточку привлекательнее. Даже думать не хочу о причинах такого своего поведения. Быстро наношу блеск для губ и, распахнув дверь, прощаюсь с надеждой окончательно. Эрен не вернулся. Но сейчас на пороге стоит хмурый Жан и будто чего-то ждет от меня. Каких-то слов, которые я точно озвучивать не собираюсь.       — Ну? Ты не читаешь мои сообщения, не отвечаешь на телефон, Аккерман, и я вынужден ждать тебя достаточно, чтобы успеть замерзнуть. Что произошло? — Не дожидаясь приглашения, входит и начинает привычно разуваться.       — У меня были дела, я же говорила. — Раздражение скрыть даже не пытаюсь, наблюдая за этой картиной. — Я не в настроении сейчас, если ты пришел за этим.       — За чем я могу к тебе прийти? — Он закатывает глаза, будто слышит величайшую глупость, ведь я не предугадываю его действия и ход мыслей. — Ты сбежала от меня, и я хотел бы знать причины. Впрочем… А это откуда?       Он кивает на оставшийся на тумбе букет цветов, и что-то в нем меняется. Будто щелкает переключатель, вызывая новый поток эмоций, который до этого я не встречала у него.       — Мне подарили. — Невозмутимость остается при мне, и я выкладываю в историю фото пиццы, которую успела сделать в отсутствие Эрена, и подписываю фразой «Приятное завершение вечера». — А что?       — Тот, кто подвез тебя сюда? — У Жана глаз дергается. Неужели все-таки ревность дотягивается и до него? Вот и пусть теперь мучается, жалеть его не стану. — Не думаешь, что это как-то выглядит… неправильно?       — Мы же не встречаемся. Я тебе ничего не должна, — удивленно вырывается у меня. С чего бы ему меня ревновать? — Ты что, ревнуешь?       — Но ты все же со мной. — Он делает шаг навстречу. — Ревность — это глупое чувство, совсем ко мне не относится. Но… Микаса, думаю, нам все же стоит обсудить некоторые моменты нашего общения.       — И какие же? — Выгибаю бровь. О, нет! Не хочу ультиматумов. — Ты же недавно совсем не воспринимал все это всерьез и вечером спокойно флиртовал.       — Я не думал, что, кроме работы, тебе нужно что-то еще, что-то большее… — Какая же глупая отмазка и попытка что-то оправдать. Но Жан берет меня за руки, смотрит прямо в глаза, а я не понимаю хочу ли сейчас от него слышать то, что он наверняка собирается озвучить. — Предлагаю исправить все и наконец все обозначить. Ты ценна для меня. Не только в качестве сотрудника, помощника. Ты прекрасная женщина, Аккерман. И я буду настоящим дураком, если упущу этот момент.       — Хочешь встречаться? Официально? Мне же придется работу сменить… — протестую мгновенно и отхожу назад. — Да и говорить можно что угодно. Я больше на это не поведусь. Тебе от меня только секс и нужен. Вот, видишь. Я это сказала вслух.       — Ну что ты такое говоришь? — Жан отрицательно мотает головой, прижимает к себе, обхватывая руками. Не хочется думать, что причиной для такого его решения становится лишь банальная ревность. — Не нужно менять работу, все будет хорошо. Мы не в прошлом веке живем, когда такое бы осуждалось, да и у тебя должность остается. Слушай, все ошибаются, давай не будем больше набрасывать новых неверных решений. Я точно знаю, что поступаю правильно, доверься мне.       — Я подумаю. — Отстраняюсь, лишь бы… — А пока, я все еще повторяю, что не в настроении. Вряд ли ты захочешь просто так торчать здесь и смотреть со мной «Секс в большом городе».       — Смотреть не обещаю, но готов побыть рядом. Пожалей, выгонять в такую погоду родного человека — настоящее преступление. А если я разобью себе голову об лед при выходе из твоего дома? — Жан не отступает, поэтому совершенно спокойно проходит к дивану и, завалившись на него, включает телевизор. — Ну? Ты идешь ко мне?       — Как знаешь. — Пожимаю плечами и ухожу в комнату. Приняв быстро душ, переодевшись, наношу маску на лицо и выхожу в гостиную. Пачка чипсов, салат, сок. Ставлю все перед телевизором. А затем, наконец, растянувшись, включаю сериал. — Удивительно, что ты до сих пор не сбежал.       — Зачем? Я же сказал, что готов остаться у своей женщины, тебе же нравилось, когда я заходил к тебе. С моей стороны ничего не изменилось. — Жан устраивает мои ноги на своих коленях, водит по ним пальцами. По нему легко понять, что смотреть он то, что я уже выбрала, совсем не горит желанием. Но отказываться от сериала не собираюсь. Если ему что-то не нравится — никто его не держит в этой квартире. Не сегодня. — Ах, да, я тот букет отнес на кухню. Кто вообще дарит такие дешевые цветы? Какое-то настоящее жлобство. Куплю тебе потом что-нибудь нормальное.       — А мне они понравились… — Грусть от взгляда на букет накатывает совсем невовремя. Конечно же — это ревность. Ему обязательно нужно омрачить этот подарок. — Главное не цена, а внимание.       — Это ужасно странное выражение. Вот представь, что я сейчас пойду и вместо того, чтобы купить что-то в ресторане, куплю семечки в соседнем магазине. Ну а что? Это ведь все равно будет считаться проявлением внимания. Какая разница сколько я потратил? — Он фыркает, его пальцы заходят чуть выше в поглаживаниях, но все-таки возвращаются на прежнее место, больше не поднимаясь так. Сериал перестает интересовать меня так, как мог бы. — Послушай, я понимаю, что тебе хочется верить в лучшее, но наивность… не всегда к месту. Со мной можешь быть любой, но не с другими. Особенно если плохо их знаешь.       — Послушай, если ты такой крутой, просто подари мне другой букет. Я не просила критиковать этот. — Закатываю глаза. — Я вообще думала, мы просто отдохнем и посмотрим сериал.       — Ну ладно. — Жан пожимает плечами и достает телефон, что-то выбирая. — Вот. Пожалуйста. Скоро привезут. Или тебе так важен тот, кто подарил его тебе?       — Ну вот, ты же это сделал просто потому, что должен перебить действие другого мужчины. — Смеюсь. Все это похоже на какой-то бред. Жан предлагает официально отношения. После того, как увидел, что кто-то другой уделяет мне внимание. — Хорошо, подождем букет.       — Да какая разница почему я решил купить цветы? Мне для этого не нужны поводы. — Что-то проворчав, он прекращает свои поглаживания, и почему-то я выдыхаю с неким облегчением. — Значит, это был мужчина. Тот самый, о котором ты говорила?       — М-м-м, может быть и он. — Дело пахнет жаренным. Неужели он начнет расспрашивать о нем? — Я вкусно поужинала и вернулась домой.       — И ужинала ты тоже с ним. — Щурится, проявляя все свое недовольство ситуацией. Что ж, Микаса Аккерман, жаловалась подругам на отсутствие реакции от Жана… Получите. — Сбежала от меня с работы, ужин, цветы, подвозит… Теперь ты холодна со мной, хотя еще недавно сидела на моем столе. Думаю, не очень красивая ситуация вырисовывается. Так кто же он? Расскажи, и я обещаю, что просто приму эту информацию для собственного спокойствия.       — Он? Интересный собеседник. Послушал о книгах, над которыми я работаю. Мы обсудили то, что произошло дома. Он извинился. — Перечисляю, а сама наблюдаю за его реакцией. — Ну, и все.       — Это что, тот самый хрен, под которого тебя пытались подложить? Микаса, ты в своем уме — вестись на все это? — Он хлопает себя ладонью по лбу и накрывает ею глаза. Начинается. Ревность Жана и разборки — не совсем то, как я хотела бы завершить этот вечер. — Не думаешь, что его подговорили так себя вести?       — Спасибо, что продолжаешь портить мне настроение, Жан. — Тут же поджимаю губы. Обидно. Неужели я не могу действительно кому-то понравиться? — Неужели, по-твоему, я только из жалости могу кого-то к себе привлечь? Настолько я безобразная?!       — Ну перестань, детка, я же рядом с тобой, и меня ты вполне привлекаешь. Точно не из жалости, совсем нет. — Он довольно быстро притягивает меня к себе, сразу обнимая и поглаживая по голове. — Я лишь не хочу, чтобы кто-то причинил тебе боль, всего лишь рассуждаю.       Мне нечего ему ответить. Совсем. С одной стороны — слышать о симпатии приятно, но… Подача Жана вызывает и другие эмоции. Не очень приятные. Возможно, он намеренно пытается принизить и свести к нулю все действия Эрена, чтобы на этом фоне не казаться каким-то не таким, а может… Причина кроется в чем-то еще. В любом случае — я не хочу думать ни о чем подобном. Вечер был слишком хорош, чтобы вот так окончательно утопить все положительные эмоции. Раз уж Жан остается — пусть. Но как бы он ни старался, ни намекал на что-то большее, я продолжаю лежать и игнорировать все его действия. Мне определенно следует разобраться внутри себя в том, что со мной происходит.       Серии идут одна за другой, и вот вскоре Жан не выдерживает — засыпает прямо на диване. Не решаюсь будить его, только накрываю пледом и возвращаюсь в свою спальню. Где-то там все еще стоит маленький, но подаривший добрые эмоции букет Эрена. Кажется, что аромат добирается даже сюда. Как только уйдет Жан, обязательно перенесу вазу поближе. Наверное. Или же дождаться доставку, оформленную Жаном? Ненавижу такие выборы, а теперь оказываюсь почти прижатой к стене. Плыть по течению? Неплохой вариант, пусть и без гарантий. Маршрут не построен, маршрут неясен. Но думать об этом буду позже.