𝚆𝚑𝚎𝚗 𝙸'𝚖 𝚂𝚖𝚊𝚕𝚕

      Работа не ждет. В дни дерьмового настроения, кажется, только она и может отвлечь от всего. Заскакиваю в офис на этаж ниже, забираю документы и нехотя направляюсь к себе. Нужно будет разобраться с рукописью и прибраться на столе.       — А это что? — спрашиваю Лару, глядя на яркий пакет, стоящий у моего монитора.       — Курьер принес, назвал твое имя, ну я и взяла, чтобы мальчишка не ждал, вдруг ты задержишься. — Она хоть и остается в стороне, но с любопытством наблюдает за моей реакцией. Впрочем, как и Жан из своего кабинета.       — Мое имя?.. — С сомнением бросаю взгляд на пакет, но, все же, любопытство берет верх. Внутри — те самые желанные сапоги за две тысячи. Лицо мгновенно вспыхивает, наверняка теперь ужасно красная.       — Что там? — Лара не выдерживает, тут же оказывается рядом и присвистывает. Черт, теперь все только об этом и будут шептаться. — Это что, премия такая была?!       — Нет. Жаль, что без подписи. — Вытаскиваю сапоги и рассматриваю их внимательнее. Все равно все уже заметили. — Красота какая. Но, боже, они же такие дорогие…       — А кто? Ты знаешь? Мне бы такого… — мечтательно тянет Лара и вздрагивает, когда за ее спиной оказывается Жан.       — Нравятся? — произносит так странно…       — Красивые, — говорю и тут же хмурюсь. Убираю их обратно в коробку и кладу в стол. — Кстати о красивом. Я подготовила рукопись… Занесу через пять минут.       Жан кивает и предоставляет мне свободу в пространстве. Только Лара попыталась еще пару раз задавать наводящие вопросы. Но что мне ей ответить? Да, у меня были подозрения, но… Это ерунда какая-то! Из-за всех этих мыслей в голове все смешивается настолько, что несколько минут требуется, чтобы просто перестать смотреть в одну точку на экране монитора. Встрепенувшись, все же подготавливаю отчет и вновь оказываюсь наедине с Жаном. Только в этот раз он не спешит опускать жалюзи. Мы с ним точно в аквариуме. Молча изучает мой отчет, что-то бубнит под нос, а затем одобряюще кивает. Еще бы — все безупречно, как и всегда.       — Так я правильно запомнил, что ты хотела именно такие сапоги, да? — Ухмыляется, и теперь все становится не так ясно, как изначально.       — Как ты мог запомнить то, что я говорила так давно? Неужели подслушиваешь, о чем мы в офисе разговариваем? — Из-за того, что опираюсь бедром о его стеклянный стол, оно немного саднит. — Они такие дорогие… Не стоило.       — Ну, ты же заслуживаешь лучшего, не так ли? — Его улыбка становится только шире, когда он откидывается на спинку обитого кожей кресла. — В самом деле, что за вопросы? Я способен отгадать твои желания, а каким образом — уже не так важно.       — Да, но… Две тысячи фунтов? Ты даже продукты покупаешь в средней ценовой категории, — без упрека говорю, чуть щурясь. Что-то тут не так. — Не в обиду, просто… Ты меня удивил.       — Ты хотела романтики, внимания от меня и всего такого… Женщин положено радовать, я не мог иначе. — Колесики кресла скользят по полу, и Жан приближается ко мне. Даже через одежду чувствую бедром, какая горячая у него ладонь. — Иногда можно и на такое раскошелиться.       — Ты открываешься для меня с новой стороны. — Не сдерживаю кокетливого тона. Если он действительно запомнил такое, чтобы мне угодить… — Тогда сегодня купим тортик, или вместе что-нибудь приготовим. Как тебе?       — Ладно, можно и купить, раз такое дело. — Он тянет за руку, и я не могу не податься навстречу. Моментально оказываюсь в объятиях, ощущая его терпкую туалетную воду. Наверняка ведь сделал это нарочно, чтобы теперь уж все видели, что происходит. — Шоколадный?       — Нет. Фруктовый. — Сажусь удобнее, кручу на пальце его русую прядь. — С каким-нибудь желе.       — Для тебя — какой угодно. Кроме груши — терпеть ее не могу. — Морщится, а сам тянется за поцелуем. Что ж, может, и не зря все это? Может, и не происходит никакой ошибки и неверного выбора? К счастью, дорога не всегда гладкая… А все прошедшее можно просто оставить в этом самом прошлом. Постараться. Жан останавливается в нескольких миллиметрах от моих губ, поглаживая бедро, пробираясь под ткань одежды все выше… — А сейчас — нам обоим нужно поработать, чтобы вечер оказался желаннее.       — Как скажете, босс. — Отсалютовав, тут же встаю и поправляю одежду. — Сегодня я доделаю все, что связано с приемом.       — Если я задержусь здесь вечером, то жди меня в этих сапогах. — Подмигивает, устраивая обе руки за головой. Сейчас как-то острить даже не хочется. Все-таки Жан способен меняться, хоть это и удивительно. — И передай Ларе, что тот, кто тебе делает такие подарки, уже занят, ей ничего не перепадет. Пусть ищет себе другого, но все равно такой щедрый и добрый — только я.       — Я так говорить, конечно, не стану, но хорошо. Удачного дня. — Смеясь, выхожу из кабинета. Настроение определенно становится лучше.       Плевать даже на все странные взгляды коллег. Наверняка они уже обо всем догадывались ранее, а сейчас — все явно. Без каких-либо тайн. Спокойнее ли мне? Пока ответ на этот вопрос не получается найти. Мне… Иначе. Просто иначе. Мечты о нормальных отношениях становятся реальностью, времени на терзания уже нет. Следует плыть по выбранному течению, чем я и занимаюсь. Все происходит так быстро, даже стремительно. Опять приятный вечер, вкусные угощения, вино, небольшой букет цветов, только теперь причиной всему — Жан. Может, ответь я ему раньше взаимностью… Хватит. Хватит думать обо всех «если бы». Только настоящие, только правдивые отношения без какого-либо обмана. Пусть с Жаном. Доказательств с его стороны предостаточно, и мне остается лишь поверить ему, поверить в наше будущее. Энни оказывается права. Нужно попробовать, прежде чем отказываться окончательно. И стараться не думать о том, кто сейчас где-то там — в своей дорогущей квартире. С этой своей… женой.       Рабочее время и время, проводимое с Жаном, летят так быстро, что не успеваю реагировать на все события, творящиеся за пределами издательства. Даже на подруг не всегда хватает времени. Нужно потерпеть, собраться, ведь предстоящий гала-вечер всегда важен для всех нас. Различные меценаты, спонсоры… В прошлый раз мы уже подписывали жирные договора, в этот раз обещают все гораздо крупнее, масштабнее. Одни только украшения стоят слишком много, чтобы представлять такие суммы в голове. Кирштейн обнимает меня за талию чаще обычного. На него так влияет наш новый статус? Или просто гордится мной и хочет больше проводить времени вместе? Еще и закуски обновляет, следит за тем, чтобы шампанское в моей руке не исчезало. Где же раньше пряталась его галантность? Странно. Неужели страх потерять меня так велик, что влияет и на поведение такого человека, как Жан? Хочется верить, что так.       Но все равно приходится разлучиться с ним, когда его уводит в сторону какой-то старичок в нелепом парике. Наверняка думает, что никто не замечает его зеркальной поляны на макушке, прикрытой будто распластавшимся хомячком. От обилия вынужденных разговоров голова идет кругом, а лица все меняются и меняются… Но мурашки по телу проскальзывают от такого знакомого и когда-то приятного голоса.       — Мисс Аккерман, позволите угостить?.. — Разве что в этот раз больше напряжения в голосе и какой-то… тоски? Нет. Я не стану думать об этом! Ужасная идея — повернуться и посмотреть в эти неприлично красивые глаза, схожие с грозой в летнем лесу. У меня есть мужчина! Чужие мне не нужны! Хочется так и ответить, но Эрен опережает: — Я не следил, но оказался здесь действительно случайно. Может… Выйдем на более свежий воздух?       — Зачем? — Голос звучит напряженно, но я стараюсь выглядеть безэмоционально. Стою, ем канапе с дорогим сыром, беконом и оливкой.       — Я хотел бы поговорить с тобой. — Заметно нервничает. Наверное, еще больше, чем я. — Обсудить кое-какие нюансы и возможность общения. Я…       — Если это касается предложения о сотрудничестве, то разговаривать следует со мной. — Жан возникает внезапно и приобнимает меня, а у Эрена зубы скрипят так, что, кажется, услышать это может любой из присутствующих.       — Нет. Разговор личного характера, — цедит он, и я замечаю, как его ладонь сжимается в кулак. Вот это реакция на присутствие другого мужчины в моей жизни.       — Ну так и насчет личного… Тоже можно в моем присутствии. У моей женщины от меня секретов нет. — Кажется, Эрен сейчас взорвется, в то время как Жан выглядит расслабленно и вальяжно. Сейчас именно в его руках то, что потерял Йегер. Забавно.       — Это. Личный. Разговор. Микаса? Ты же не против? — Столько настойчивости и мольбы в глазах я еще никогда не встречала.       — О, вы из издательства «Paradise»? — Его жена подходит к нам так же внезапно, как и Жан. Они встречаются взглядами, а мне хочется провалиться сквозь землю. Какой ужас. — Мне нравятся ваши книги.       — Да, книги у нас отличные. — Тут же замыкаюсь и беру в руки еще одно канапе, даже не смотря в ту сторону. — Мистер Кирштейн лично отбирает сюжеты, которые будут хитами.       — Вот — отличный вариант обсудить то, что ты хотела. Пожалуйста — мистер Кирштейн. Он все тебе расскажет. — Эрен отстраняется, всем видом показывая, что ждет и от меня того же — оставить уже их двоих, чтобы обсудить со мной что-то свое наедине. Но хочу ли я этого? Готова ли? Почему именно здесь нам «повезло» встретиться?!       Но Жан тут же теряет бдительность и начинает рассказывать о том, как происходит работа в издательстве. Лебезит перед женой Йегера. Не могу сказать, что это выглядит приятно. И мне не остается ничего больше, чем проследовать за Эреном.       — Ну что тебе? — шепчу, скрещивая руки на груди. Какое-то дежавю. Разве что извинения уже вряд ли получится принести так, чтобы я их приняла.       — Кто он? Почему ведет себя так… мерзко? — Он тут же останавливает себя и сжимает переносицу. Неприятно, да, Эрен, оказаться чуточку так на моем месте? — Я хочу все объяснить, ты везде добавила меня в черный список?       — Конечно, я добавила тебя в черный список, чего ты ожидал? — Возмутительно. Он еще сомневается, что я могу так поступить! — Я теперь занята. Как видишь, после тридцати нет времени ждать десятилетие, когда мужчина разведется. А может, и не разведется. Кто тебя знает…       — Я же сказал, что разведусь, боже, Микаса, мне нет никакого смысла тебя обманывать. Пойми же, как я вообще могу хоть что-то до тебя донести, если ты даже разговаривать со мной не хочешь? Мне теперь ждать каждый раз новой случайной встречи, чтобы в какой-то момент ты объявила, что у вас уже дети? Понимаешь, как это неправильно все выглядит? — Он совсем сникает, поджав губы и терзая указательный палец возле кутикулы большим той же руки. — Почему готова перечеркнуть все хорошее, даже не выслушав меня толком?       — Хорошо, говори. — Скрещиваю руки на груди. — Я слушаю.       — Да. Хорошо. — Выдыхает так, словно я ему кислород подключаю, без которого он уже готов задохнуться. — Это правда фиктивный брак, нам с отцом нужно было финансирование, суммы огромные, папа нашел одного спонсора, готового вложиться в строительство клиники. Один я бы не потянул финансово, и гарантии мои его не особо устраивали. Старый перестраховщик. Без понятия как именно у отца получилось выбить хотя бы такие условия, на тот момент я был готов на все, лишь бы добиться цели. Но я понятия не имел, что условие растянется на столько времени, как и не думал, что это принесет столько проблем в настоящем. Мне жаль, что я не сказал тебе все раньше, я даже не думал, что с твоей стороны симпатия будет такой же сильной, а потом… как-то не было подходящего момента. Я не хотел обижать тебя и оскорблять. Мы можем хотя бы просто для начала возобновить общение, я с ума уже схожу, придумывая, как могу все исправить.       — Просто общение? Без секса на всю ночь и внезапных утренних сюрпризов? — Усмехаюсь. Ну и что за херня? Как я умудрилась на старости лет оказаться в любовном многоугольнике?! Боже. — Я все равно не согласна быть любовницей.       — Мне нравится проводить с тобой время ничуть не меньше, чем все, что происходило в моей квартире. Ты интересный человек, собеседник, с тобой… приятно находиться рядом. Мир же не крутится вокруг одного секса, как и отношения. В самом деле, мне нужно лишь время, чтобы уладить все вопросы. Пока что я ничего не могу изменить, как бы ни хотел. — Эрен чуть смягчается, пусть и дышит от волнения чаще. Почему все это я никогда не слышала от Жана? И почему опять все так путается?! — Но… Ты правда решила встречаться с ним? И… чем он лучше?       — А чем лучше женатый мужчина? — Подкол срабатывает. Если судить по тому, как дрогнуло его веко. — Он предложил попробовать серьезные отношения, я согласилась. Разве у меня был повод отказываться? Да я… Я телефон разбила от злости, когда шла домой после этого фиаско. Ты меня опозорил и выставил какой-то… Дурой. И теперь ты мне еще предъявляешь за то, что я пытаюсь найти отношения? Что это неправильно?       — Я лишь хочу быть уверен, что это не поспешное решение, которое ты приняла со злости. Как с этим телефоном. — Его плечи поднимаются, а взгляд становится тусклее. Может, зря я так с ним? Он же… Нет! Не зря. Я тоже достойна лучшего! Достойна сейчас, а не через непонятное количество времени. Два года. Как же! — Боже, кого я обманываю?! Конечно, да, мне неприятно, что в итоге рядом с тобой другой мужчина, а не я. Потому что ты достойна всего лучшего, а не просто рушить свою жизнь, вступая… Черт. Давай мы просто придем к какому-нибудь компромиссу. Ты можешь просто дать мне шанс все исправить?       — Мне тоже было неприятно быть в таком положении после того, как я тебе доверилась. — Напоминаю ему. — Как же ты хочешь все исправить? Там, в зале, вы выглядели счастливо.       — Слушай… — Эрен оглядывается и, пользуясь моментом, отстраняет меня так, что из общего зала нас больше никому не видно, оказываемся за большой колонной, а он так близко… — У меня никогда не было чувств к ней, а она — лишь избалованная девчонка, привыкшая получать все, чего хочется. Все мои чувства принадлежат лишь тебе, как ты этого не понимаешь? Хорошо, знаю, как это выглядит со стороны. Но хочешь, я покажу тебе все бумаги, какие могут хоть как-то изменить твое мнение обо мне? Договора на строительство, о рассрочке платежей финансирования… Мне лишь нужно время от тебя. Не торопись, пожалуйста, с этим… Жаном.       — Я подумаю. — Получается едва слышно, и я отворачиваюсь, не выдерживая такого натиска. Дышать становится тяжелее. И вот, опять: я сдаю назад и не могу устоять. — Но, так уж и быть, разблокирую тебя…       — И позволь мне компенсировать твои потери, раз уж телефона ты лишилась из-за меня. — Он и сам не выдерживает, ощущаю, как едва уловимым касанием пальцев приподнимает мое лицо за подбородок, а я продолжаю находиться в этом непонятном состоянии, словно в трансе. — Будешь дома в эти выходные?       — Телефон я починила, — продолжаю шептать, будто боюсь, что нас прервут. Но почему «будто»? Признаться… да, боюсь. Смотрю только в его глаза, как зачарованная. — Я буду дома…       — Пусть будет новый, можешь использовать для работы. Я все равно виноват, а это самое малое, что могу для тебя сделать. — Он так нервничает, что, кажется, ощущаю, насколько сильно бьется его сердце. У кардиохирургов случаются инфаркты? Боже, о чем я вообще думаю?! Это же наверняка именно мое сердце так предательски громко стучит, отдаваясь в висках пульсацией. Ну почему он так на меня влияет? Конечно, я знаю ответ, но только не сейчас… Голос Эрена звучит все так же магически красиво, завораживая. Теряюсь в пространстве и ощущаю, как он касается своим кончиком носа моего, точно ожидая моей реакции. — Микаса…       — Да?.. — шепчу на выдохе, не рискуя двигаться. Боже, чем я вообще занимаюсь?! На что я трачу свою жизнь? На поцелуй с одним и отношения с другим?!       — Ты… больше, чем нравишься. — Его губы все еще такие мягкие, а поцелуй одновременно нежный, но столь горячий, что в ушах шумит. Становится неважно, что происходит вокруг. Пусть я буду ругать себя за это, но… все равно не могу противиться разрастающемуся выжигающему чувству, скатывающемуся к низу живота. А ведь Эрен ничего особенно не делает — лишь просто целует. Целует так, словно это самое важное в его жизни на данный момент.       Когда прихожу в себя, кажется, его рука крепко сжимает мою ягодицу. Врать не стану, от этого по всему телу проходятся мурашки, но я сразу же отстраняюсь и, пробормотав что-то несвязное, как можно скорее возвращаюсь в главный зал, сразу же скрываясь в туалете. Быстро привожу себя в порядок (слава богу, я не накрасила губы красным) и присоединяюсь к остальным.       Лишь бы не искать взглядом Эрена. Хоть меня и потряхивает от одной мысли, что он где-то здесь, и мы только что так долго целовались, несмотря ни на что. Пусть особо ни к чему и не пришли, но… Все становится только хуже и запутаннее. Где же я так умудрилась нагрешить, получив столько всего на мои хрупкие плечи? Подоспевший Жан обнимает меня, а я молюсь, чтобы не заметил, как горят мои губы, но он лишь быстро целует меня и отстраняется, оставляя уже привычно ладонь на моей талии. Там, где только недавно касался Эрен. Ну что за черт?!       — Все нормально? Тебя очень долго не было. — Хмурится и, кажется, о чем-то догадывается. Или просто ревнует?       — Кого? — Сохраняю невозмутимость и беру у официанта шампанское. — Не буду же я прямо говорить тебе, где была.       — Тебя не было ровно как и этого… Мужа нашей потенциальной помощи с финансами. Она никак не могла его найти. Ровно столько же, как и я искал тебя… — Хмурится, и его пальцы сжимаются на мне сильнее.       — Ну, я не нянька, чтобы всех тут контролировать. И не ребенок, чтобы отчитываться тебе, чем занималась в женском туалете столько времени. — Демонстративно закатываю глаза. — Лучше скажи: готов ли к медленному танцу?       — Не против танца, раз уж предлагаешь. — Музыка уже плавно играет, и несколько пар неторопливо двигаются в такт в нашем направлении.       Это совсем не вписывается в рамки нормального вечера. Но и моя жизнь далека от нормы. Жан привычно располагает руки на моем теле и ведет в танце, утягивая меня в протяжные движения.       — Знала, что она все это делает ради своего мужа? Настолько любит, что готова мириться со всеми его недостатками. Узнала, что ему интересна благотворительность — спонсирует несколько приютов для животных. Начала интересоваться литературой, потому что он как-то сказал, что она никогда не держала в руках ничего тяжелее карты Италии. Но все равно у них столько романтики!.. Познакомились как раз в этой самой Италии, представляешь? И вот — теперь женаты. А это не он, кстати, подвозил тебя? Или я путаю? Скорее всего путаю, да… Примерный муж в такое время находится с женой.       — Как романтично. — Улыбаюсь, стараясь притворяться, что мне все равно. — Явно романтичнее, чем служебный роман.       — Служебные отношения — это классика, Аккерман. — Ничем его не пробить. Все так же улыбается, поигрывая пальцами на моей спине. — Проверенные временем. Надежные. У нас с тобой все хорошо и стабильно, без этих качелей, которые никому не нужны. Ну а романтику… В любой момент могу тебе устроить.       — Мне не интересно ее выпрашивать. — Устало прислоняюсь к его плечу головой и смотрю на то, как в отдалении за нами наблюдает Эрен. Черт. — Но ты прав. Это надежно.       — Потому что у нас все обязательно будет хорошо. И выпрашивать ничего не нужно, я тебя хоть раз обманывал или подводил? — Жан. К чему такие вопросы, если режут острием по больному? Будто нарочно терзает. Еще и Эрен наверняка злится. Все так неправильно! — Никогда. Я никогда не обманывал тебя. Вот хочешь если, то давай сейчас уедем отсюда куда угодно!       — Еще рано. Вечер только начинается. — Прикрываю глаза, а самой хочется сбежать от всех. — Инвесторы обидятся.       — Запомни. Я предлагал тебе. — Жан смеется, пока я пытаюсь держаться. Но в следующий момент он замедляется и тут же целует. Напористо, словно демонстрирует кому-то… А если и так? Подыграть? Отстраниться? Однако я отвечаю, пусть и менее напористо, но скоро возвращаю расстояние между нами, совершенно смущенная. Ну, вот. Теперь в комнате все знают, что у нас служебный роман.       — Ой, да перестань. Долго скрывать все равно не получилось бы, да и наверняка уже все давно обо всем догадывались. — Его улыбка… Как же у него всегда все просто, а я вечно нахожу какие-то проблемы. — Давай уедем, а? Договор я все равно уже подписал, и весьма выгодный.

***

      Февраль. Этот месяц особо ничем не отличается от таких же других в году. Разве что чуточку погодой. Чаще морось путается в волосах, а еще солнца становится на капельку больше. Через девять дней мой день рождения. Чувствую себя неудачницей, поэтому сижу сейчас, развалившись на своем диване, попивая ирландское пиво и слушая рассказ Энни о ее последнем походе к врачу.       — В общем, теперь я на диете, — с грустью в голосе заключает она. — Никогда не думала, что после типичного похода в индийский ресторан у меня начнутся проблемы с желудком.       — Справедливости ради мы не приспособлены к такой острой пище. — Саша пожимает плечами, а я лениво листаю каналы. — Так что это было ожидаемо. Твоя фиксация на индийской кухне довела тебя до проблем с желудком.       — Этот карри того стоил. — Леонхарт откидывается назад, прожигая взглядом потолок.       Я никак не комментирую. Не потому, что мне все равно на изжогу Энни. Просто сегодня совсем нет сил на поддержку. С тех пор как мы начали «серьезные» отношения, чувствую себя не в своей тарелке. Иногда Жан ведет себя странно. Складывается ощущение, что я просто… Трофей? Недавно мне нужно было срочно загуглить граммовку для рецепта, и оказалось, что на его телефоне стоит пароль. Мы знаем друг друга давно, и его телефон всегда был открыт. К тому же, увидев его в моих руках, он жутко обиделся. Возомнил себе, что я подозреваю его в чем-то, прочитал лекцию о доверии…       — Микаса, я не нашла у тебя прокладок, — Хитч, выйдя из ванной, машет передо мной пустой упаковкой. — Странно, у нас с тобой один цикл. Мои начались еще вчера.       — Вот черт. — Отставляю пиво в сторону и поднимаюсь. — Странно. Обычно у меня нет задержки.       — А вдруг ты беременна? — Саша задает вопрос, от которого у меня волосы становятся дыбом.       Вот она рассуждает о том, что если родится ребенок они все будут тетушками. Наконец станут возиться с младенцем, а меня начинает тошнить от нервов. Такое мне точно не нужно сейчас, учитывая, что я знаю на сто процентов, чей именно это был бы ребенок.       — Микаса, не нервничай. — Энни сжимает мое плечо. — Подожди неделю и сделай тест. Бывает всякое, ты много нервничала.       — Боже, если я попала в такую ситуацию, то это будет просто конец. — Качаю головой, отказываясь верить в происходящее. — Я не хочу сейчас рожать вообще!       Подруги замолкают и с сожалением переглядываются. Вот так и начинается чертова неделя. Сил нет даже на то, чтобы просто открыть дневник и сделать пару записей. На работе хожу словно в тумане, выполняя свои обязанности спустя рукава. Жан даже отчитывает меня пару раз за ошибки. Сделать тест — и черт с ним. Однако я не решаюсь. Страх увидеть две полоски сильнее желания прекратить эти муки. А еще… Чем ближе мой день рождения, тем чаще накрывает с головой тревожность. И без того на работе хватает напряженных моментов, горящих сроков и всего прочего, но сейчас от волнений тошнота к горлу подступает. Или не от волнений?       Все больше хочется бросить все на свете и скрыться от всех, спрятаться в этом большом городе, остаться наедине с самой собой. Но так нельзя, хоть я и понимаю возможные причины такого своего поведения. Однако могу лишь хлопотать в квартире, стараясь привести все в божеский вид, принимая доставку угощений. Энни, пришедшая пораньше, помогает накрывать на стол, ведь совсем скоро прибудут все мои любимые и родные люди. Ну, как все… Почти. Все еще сомневаюсь, что приход Эрена — хорошая идея. Но он наверняка тоже приедет. Пока Энни вспоминает, что мы совсем забыли забрать торт, убегая за ним, происходит именно это. Первый звонок в дверь. Сверяюсь с часами — нет, слишком рано. Родители обещали быть к двум, как и остальные, сейчас же нет даже одиннадцати. Но почему-то не сомневаюсь, что это совсем не Жан.       — Привет, — произносит сразу же с мягкой улыбкой, едва открываю дверь и пропускаю его в квартиру. Эрен протягивает мне огромный букет ярко пахнущих пестрых цветов. — Я слишком рано, да?       — Нормально. — Чувствую тяжесть на душе. Мой день рождения совсем не к месту. Еще и маме приходится хлопотать с утра, нервируя сотней ненужных уточнений. — Праздновать все равно толком нечего.       — Не люблю быть банальным, но для меня лично это все равно важный день. Ведь родилась ты и… Я рад этому факту. — Он говорит, но чуть щурится, закрыв за собой дверь. Как и всегда — подмечает любую мелочь. И от этого становится только хуже. — Тебе нездоровится?       Букет вместе с какими-то фирменными пакетиками оказываются отставлены на кушетку, пальто Эрен вешает на крючок и закатывает рукава неизменно белоснежной рубашки.       — Слушай, пойдем на балкон. Надо поговорить. — Понимаю, что это необратимая ситуация. Это пик драмы в моей жизни. Мы выходим на балкон, и я крепко закрываю дверь. Везет, что еще мама не может слышать. — Кажется, я беременна.       — Ты… Что? — Он медленно моргает, затем склоняет голову набок, слегка хмурясь. Еще бы — услышать такое готов не каждый мужчина. Особенно в нашей с ним ситуации. — Погоди, я все правильно понял? Беременна. Ну и… Ты уже была у врача? Тебе ведь питаться надо теперь лучше… Нет, что-то я немного все равно не понимаю.       — Ты не понимаешь. У меня задержка, — уточняю, чувствуя ужасную неловкость. — У меня лет десять не было задержки. Понимаешь ли… Мы с тобой тогда. Без презерватива. Ну, почти месяц назад.       — Да, я помню, но… Я думал, что у тебя таблетки или что другое, да и… Черт, я… — Он застывает, и я понимаю, что за этим должно последовать что-то вроде «извини, я не готов» или «слушай, я кое-что забыл в машине…». И после этого я точно его больше не увижу. Однако происходит все совсем наоборот. Эрен сжимает мою ладонь и слабо улыбается. — Раз так, то… Давай подумаем. Не переживай, сейчас все решим, со всем разберемся, я в любом случае останусь рядом, слышишь? Ты, главное, выдыхай, Мика, хорошо?       — Да со мной все нормально. Мне просто нужно было тебя об этом уведомить. Тест я еще не делала, конечно. После дня рождения — обязательно. — Грустно смотрю на ладонь и вскоре отстраняюсь. Жаль, что так получается. Еще и он ведет себя порядочно. Даже слишком, и от этого становится только хуже. — Пойдем, скоро начнется ужин.       — Постой, так ты… — Он удерживает за руку, а я молюсь, чтобы провалиться, лишь бы больше не говорить на эту тему. — Ты же не хочешь скрывать, что ребенок от меня?       — Что? Нет! — Возмущение вырывается мгновенно. — Ты совсем что ли? Думаешь, я бы стала выдавать его за ребенка Жана? Я не уверена, что даже хочу рожать сейчас. В общем, потом разберемся, ладно? Сейчас слишком много людей тут будет.       — Ты уже говорила… Ему? Вы же не расстались, так? — Он убирает руку, но теперь выглядит совсем растерянно. — Извини. Да, конечно, не сейчас.       — Знают только ты и девочки. — Стараюсь говорить быстро. — Послушай, не выдавай меня пока сейчас. Ладно? Мы обязательно все решим.       — Я не… знаю, но… — Конечно. Зря я все это затеяла! Сейчас ведь обязательно пойдет и расскажет, чтобы уж точно… — Да. Хорошо. Если считаешь, что так лучше на данный момент. Спасибо, что рассказала и… Немного не в тему, но там подарки для тебя остались у двери: сумка под сапоги, еще разное… Вроде, должно подойти.       — Под сапоги? — Вдруг в моей голове что-то щелкает. Ну, конечно. Жан бы никогда в жизни не решил купить сапоги за такую цену. — Так это ты их купил?       — Да, я понимаю, что вышло некрасиво тогда, но я не был уверен, что, если привезу их лично, ты примешь подарок, поэтому… Отправил курьера. Ты же говорила, что хочешь их, а я просто подсмотрел размер на твоей обуви в тот раз и запомнил. — Эрен улыбается, но все равно как-то напряженно. Старается спрятаться от основной темы нашего разговора хоть в чем-то, поэтому и говорит больше — это в нем я уже прекрасно знаю. — Просил подобрать сумку, но ее тогда еще не было в продаже, поэтому — вот. Из новой коллекции. Если не понравится, то скажи — выберешь еще. Или… Что-то опять не так?       — Нет, все хорошо. Мне очень понравились сапоги. — Улыбаюсь и захожу обратно в комнату. Жан приедет скоро, но теперь я не жду. Нужно было еще додуматься до такого! В мой день рождения я злая и нервная, а хотелось бы расслабиться. — Садись пока за стол.       Кажется, так не начинается ни один самый странный сериал, но почему-то у меня получается достичь недостижимого. И не в положительном значении. Хотела же проигнорировать этот день, но как объяснить это родителям и друзьям? В итоге я не нахожу себе места, пока все что-то делают в моей квартире. Даже Эрен не остается сидеть и ждать, решая помочь на кухне. Лишь бы то волнение, которое я испытываю сейчас, стало самым сильным за этот день. Больше не нужно, пожалуйста! Вряд ли меня кто-то свыше услышит, но вдруг? И вот постепенно все устаканивается хоть как-то. На Эрена стараюсь не смотреть. Эта чертова задержка, идиотский день рождения…       Все успевают расположиться за столом, даже немного общаемся, снижая уровень неловкости, когда наконец присоединяется Жан. Чувствую этот взгляд Эрена, прожигающий все на своем пути, готовый испепелить Жана. Вот и за что мне все это?! Но я улыбаюсь, и Кирштейн располагается рядом со мной. Играет музыка, мама что-то рассказывает из моего детства, а у меня все слова пролетают мимо ушей. Абсолютно все. Ощущение, будто я заперта в какой-то клетке из обмана. Все вокруг совсем нереальное, неправильное, и так не может происходить. Слова с поздравлениями летят в мой адрес, я благодарю, что-то отвечая, стараясь не взорваться или не рухнуть на ковер. Когда же очередь доходит до Жана, почему-то вздрагиваю, и лицо становится горячим.       — Так торопился увидеть твое лицо, чтобы сказать все лично, — начинает он, а мне не очень верится теперь в его искренность. — Аккерман… Микаса. Столько времени тебя знаю, что уже, кажется, изучил слишком подробно, но в этом есть плюс. У нас все еще остается возможность что-то менять в своих жизнях, к чему-то стремиться, улучшать, пробовать новое. Ты стала для меня таким родным человеком… И хочу, чтобы такой ты оставалась навсегда.       Хитч ойкает и прикрывает рот ладонью — это я вижу прекрасно. Как и то, насколько бледнеет Эрен, сжимающий вилку в руке. Его взгляд… Впервые замечаю такой с его стороны! Едва нахожу в себе силы повернуть голову в сторону Жана и замираю. Нет. Нет-нет-нет! Я не думала, что такое вообще случится! Ровно в этот момент он опускается передо мной, озираюсь в поисках какой-то поддержки, но вижу лишь сияющие лица родителей.       — Как моей будущей жене… В знак крепости наших отношений. Прошу, дай мне свою руку. — Его пальцы сжимают что-то сияющее, и он ждет от меня согласия.       Все вокруг замедляется, давит. Озираюсь и вижу, как родители кивают, ожидая… Нет, настаивая на положительный ответ. Чувствую, словно на плечах висят цепи с пятитонным грузом. Протягиваю ему руку чтобы закрыть коробочку, но не успеваю ничего ответить, как вдруг кольцо оказывается на пальце, все радостно визжат. Во всем этом веселье, кажется, только я не понимаю, что это всерьез. Я не хотела соглашаться. Я хотела… Отказать?       — Я… — Пытаюсь что-то сказать, но меня сгребает в охапку мама. Она так радуется, что даже не замечает моей растерянности.       — Поздравляю тебя, поздравляю! — шепчет она, но тут же отстраняется, давая возможность Жану уже взять меня за руку. Сама не понимаю, что вообще происходит.       — Ты же рада? — улыбается он.       — Наверное… — шепчу и пытаюсь освободиться от бесконечных объятий. Хочу просто сесть. Как же невовремя! Кто вообще делает предложение в день рождения?! Я боюсь, что беременна… и вдруг выхожу замуж?! Паника сковывает мои движения. Не хочу всего этого, но чувство вины не дает мне произнести это вслух. Теперь проваливаюсь в свадебную воронку, и, боже, дай мне вылезти из нее без особых потерь. Хочу сбежать.       — Ты будешь самой безупречной невестой, а после — женой. — Жан наконец дает мне продохнуть, наполняет свой бокал вином и поднимает его. — Благодарю и родителей за такую возможность, за то…       — Что за цирк? — Ледяным душем окатывает голос молчащего до этого момента Эрена. — Неужели никто здесь не видит, что он воспользовался ее растерянностью?       — У нас нормальные отношения, которые должны были рано или поздно прийти к браку. Ты же лучше меня обо всем знаешь, Эрен, сам успел жениться. — Жан ухмыляется, а моя мама едва ли не взвизгивает от внезапности и смотрит ровно на Йегера, пока тот рвано хватает ртом воздух. Нечестный прием. Теперь мама поедет домой и поругается с Карлой.       — Пойдем-ка отсюда, — цедит Эрен, и я нахожусь в полнейшей растерянности. Вот бы все исчезло! Исчезло как по взмаху волшебной палочки! А Жан отказывается, даже не двигается с места, просто продолжая озвучивать свою речь.       — Я же сказал: выйдем на минуту. — Голова кружится, и я только вижу, как Эрен не сдерживается, приближаясь, и тут же оттесняет моего теперь уже жениха куда-то дальше — к коридору.       Видимо, Жану все это резко перестает нравиться, и он упрямится, из-за чего ровно у двери получает в челюсть. Да так, что пошатывается и прижимается спиной к стене. Но даже сейчас едкая ухмылка не сходит с его лица. Девочки пытаются вмешаться, но Жан отмахивается и не позволяет им приблизиться.       — А чего ты хотел? Что я буду ждать? Я не такой идиот, как ты думаешь, время тянуть не стану, когда рядом такая шикарная женщина! И ты ей противен, понял? Будь добр, свали уже с дороги и возвращайся к своей жене. — Попадает по больному Эрена, и тот не может удержаться от очередной порции ударов, тут же получая ответные.       — Ублюдок! Да она… — Жмурюсь, готовясь, что сейчас и еще одна новость прорвется в реальность, но этого не происходит. Кровь попадает на пол, и Эрен прижимает пальцы к рассеченной брови из-за попавшегося под руку Жана зонта. — Ты не имел никакого права так поступать!       — Имел. И сделал то, что ты никогда не сможешь. А сейчас ты ведешь себя как настоящий мудила — испортил Микасе праздник своей тупой ревностью!       Дальше происходит нечто, не поддающееся перевариванию. Удары. Снова ругань. Белая рубашка Эрена перестает быть таковой. Весь этот никчемный спектакль под визги переносится на улицу. И только там у меня получается хоть немного вцепиться в реальность.       — Да что с вами не так?! — кричу, расталкивая ребят. Жан и Эрен тут же плюхаются задницами в снег и удивленно смотрят на меня. — Как же мне это надоело! Вы оба оставьте меня в покое! Господи, это просто ужасный день. Я не хотела этого всего!       Пробурчав последнее, проталкиваюсь сквозь моих гостей, зевак и поднимаюсь к себе в квартиру. Что может быть хуже? Конечно же, драка. На мой день рождения.       — Ну вы и придурки. — Слышу, как Энни идет за мной, но выдерживает расстояние, как и остальные девочки. Их я еще понимаю — все их вещи у меня в квартире, не прогонять же подруг без курток и обуви. Как и родителей. Но никто не трогает меня, что не может не радовать.       — Хей, с тобой остаться или сказать уйти всем? Могу проводить твоих маму и папу на такси. — Энни все-таки касается моего плеча.       — Не нужно, они останутся сегодня. Так будет лучше. — Возможно, я слишком груба. — Мне понравились ваши подарки, жаль, что день рождения закончился такой глупостью.       — Они просто тупые мужчины, — усмехается осторожно Леонхарт, приобнимая меня. — Все бы вопросы решать дракой. Все наладится, обещай держать нас в курсе и звони, если понадобится что угодно.       — Хорошо. — Обнимаю всех, но быстро отстраняюсь. — Мне жаль. И очень неудобно. Я не знала, что все обернется так глупо. Давайте потом соберемся и выпьем?       — А ты уверена, что… ну, тебе можно? — Сомнение Хитч оправданы, и даже Энни со всем вниманием смотрит на меня.       — Давай ты сперва отдохнешь, придешь в себя, а потом мы решим, когда выпьем. Хорошо? — Леонхарт сглаживает ситуацию.       — Это все еще неточно, — тут же вырывается само собой. Ну не хочу я быть беременной в такой ситуации. — Все же будет хорошо, да?       — Да. Все-все, отдыхай, мы обязательно встретимся в другой раз. Только женской компанией, и все пройдет безупречно! — Дрейс, как и все остальные, обнимает меня, прежде чем одеться и покинуть мою квартиру.       Теперь я остаюсь вновь со своими мыслями, неразрешенными конфликтами и предстоящим замужеством. Моей жизнью словно управляет кто-то, совсем не знающий правил, будто настолько издеваться над людьми — забавно.