𝙳𝚘 𝙸 𝚆𝚊𝚗𝚗𝚊 𝙺𝚗𝚘𝚠?

      Самый ужасный день. Отвратительный. Тот, который хочется забыть как можно быстрее. Микаса именно так теперь и считает. И все благодаря мне. Да у меня вообще настоящий талант портить ей жизнь! Ломать, переворачивать и разрывать на части так, чтобы не склеить. Или… Я действительно такого высокого мнения о себе? Может, я для нее — лишь небольшая часть прошлого? Та, которую нужно оставлять позади и идти дальше. Может, я слишком склонен преувеличивать собственную значимость для других людей?       Еще и бровь теперь наверняка зашивать… Хотя, какая ко всем чертям бровь?! Микаса и Жан! Она точно выбрала его, в этом сомнений нет. Еще и кольцо ужасно банальное! Мудак! Самый низкий поступок — делать предложение в такой ситуации, когда отказ почти невозможен! Так, может… Микаса просто… Нужно остановиться, чтобы перевести дыхание, зашедшее уже за грань нормы. Как сердце не выпрыгивает — удивительно. Какая же тривиальная смерть для меня — не выдержало сердце.       Улицы сливаются воедино, прохожие — банальная пустая масса. Даже лиц различить не могу. Ноги сами собой несут куда-то прочь, хоть и слушаются не особо. Кажется, определенно где-то в стороне остается моя машина. Сейчас до нее нет никакого дела, даже думать ни о чем не хочу. Только… Не получается. Все еще стоит перед глазами эта мерзкая ухмылка Кирштейна и растерянность Микасы. Кольцо. Свадьба. Мы ведь даже не в отношениях, так почему же настолько неприятно от осознания, что могу потерять ее окончательно? Она же наверняка хочет именно такую жизнь: любящий муж, хорошая работа для души, ребенок. Ребенок…       От снега на запрокинутом к небу лице так паршиво промозгло. Температуры у себя не наблюдаю, а значит — обычное перенапряжение. Сколько можно себя обманывать? Прибегаю к ней каждый раз, стоит только ей замаячить на горизонте. Во время нашего первого знакомства пялился на нее, как мальчишка, которому запретили начинать отношения с самой красивой девочкой на свете, ведь она — такая недосягаемая, недоступная… И одновременно невозможно кошмарная! Курит, выпивает, крепко бьет словом, да и вообще ведет себя так… Словно все ее недочеты — ее личное украшение. То, что меня раздражает в других женщинах, в Микасе же нравится до неприличия! Мне казалось, что смогу отпустить чувства, смогу отпустить нашу ситуацию и попытаться жить так, как до этого, ведь вряд ли получится оформить развод в скором времени. Нет, я пытался заставить себя так считать, но все напрасно. Легче звезду достать из другой вселенной, чем отказаться от Микасы Аккерман. Она — мой личный ургентный звонок. Реагирую на нее мгновенно. Самому не стыдно — в достаточном возрасте настолько оказаться поглощенным чувствами? Получается — нет.       Но что теперь? Стою, прижавшись спиной к какой-то грязной стене дома, пропуская мимо транспорт, людей… жизнь. Рана саднит, но так плевать. Свадьба… Она выйдет замуж. Она не будет больше моей. А была ли? Мы же даже не успели оговорить наши отношения, а теперь?.. Вряд ли вообще захочет поддерживать со мной какие-либо отношения после того, что я натворил. Но… Не опускать же руки! Ну, вот, опять впиваюсь ногтями в кожу ладоней до крови. Давненько же не испытывал столько эмоций! Особенно из-за девушки.       Собравшись, все же заставляю ноги шевелиться, чтобы добраться до машины и запереться в салоне, уткнувшись лбом в руль и зажмурившись. Должно же хоть когда-нибудь полегчать! Но единственное, на что я сейчас способен — выжать газ до отказа и со всей мощи влететь в любую преграду покрепче. Может, и подумал бы о том, чтобы попытаться хоть как-то наладить собственную семью. Но от этого лишь болезненно смеюсь. Смеюсь от собственной глупости и беспомощности. Стоит забыть Микасу. Забыть… Она же знает, что делает. Если бы не хотела — не соглашалась, не прогоняла бы меня. Так, может, она выбрала то, что ближе и проще? Обманы с моей стороны и свадьба с другой.       Теперь еще и разбираться с матушкой… Она знать не знала о моем браке, а из-за этого мудака теперь точно обо всем будет в курсе. Родители Микасы слишком хорошо общаются с ней, чтобы проигнорировать такой внезапный факт, остававшийся все это время в тайне. У всех случаются ошибки — факт, но мои, кажется, из-за того, что происходят крайне редко, накопившись, бьют по самому больному. Меньше всего мне сейчас нужны еще и такие разговоры. Отец тоже все свалит на меня, если мама вообще решит с ним заговорить.       Машина трогается с места так, словно я и не управляю ею. Все действия — сплошной автоматизм. А ведь послезавтра у меня назначена важная операция. Нужно собраться с мыслями, перестать накручивать себя. Я ответственен не только за свою жизнь. Но легче сказать, чем сделать. Дорога кажется никчемной, чужой и ведущей в какую-то пустоту. Совсем не вижу ничего, что может ждать за следующим поворотом в этой жизни. И квартира… Здесь все всегда стабильно, словно и не живет никто. Я привык к этому и не собираюсь что-то исправлять. Вернее — не собирался. Сейчас же даже здесь не скрыться от присутствия в моей жизни Микасы. Ее духи словно повсюду. Въелись в каждую деталь, во все поверхности. Пора бы забыть ее, отпустить. Черт!       Дорогой бокал разлетается о стену на множество осколков, почти как и мое сердце. Не возьмусь утверждать, что душа вообще может существовать, но иногда так и готов поверить, что именно она тянется все еще туда, где теперь ей нет места. Алкоголь и сигареты — удел слабых. Удел тех, кто потерял хоть какую-то надежду на самого себя. Видимо, приходит мой черед опуститься со ступени небожителей до обычных смертных. С каждым глотком горячительного скотча ненавижу себя все сильнее за проявленную слабость. Но что еще остается? Совсем не справляюсь со своими же рвущими на части голову мыслями. Нужно заглушить их хотя бы на время.       Ну и наворотил же ты дел, мистер Йегер!       Когда все вокруг начинает расплываться — типичная стадия опьянения, к которой я уже когда-то давно приближался, — комнату наполняет жгучий и хриплый смех. Не сразу понимаю, что смеюсь я сам. Над чем? Да почему бы и нет?! Впервые настолько влюбляюсь, чтобы что? Потерять? Какая ирония! Едва нахожу силы накинуть пальто, доковылять до ближайшего магазина и купить самые крепкие сигареты. Руки еще помнят, но сам отвык от этой горечи. Когда же это было? Точно… Мой первый пациент, которого не… Какое-то кощунство — сравнивать состояние после смерти человека с разбитым сердцем после потери любимой. Или нет? Говорят, что эти ощущения схожи. Ведь можно считать, что Микаса для меня должна будет перестать существовать. Она — чужая жена. Она… Мать моего ребенка?       Застываю, пялясь на девушку, сидящую за кассой. Она, кажется, уже несколько раз щелкает передо мной пальцами, а я только сжимаю сигарету губами, но она тут же падает на пол. Поднять не пытаюсь — к черту.       — У меня ребенок будет, представляете? — говорю с улыбкой, а самого душит нечто, словно руками шею сдавливает. Воздуха не хватает.       — Поздравляю, — безэмоционально вторит она и кивает на выход. Наверное, я ее пугаю.       — Но она замуж за другого вышла. Почти. — Осознание накатывает, как ледяная волна.       — Сэр, Вам бы домой… Вы же недалеко отсюда живете, кажется? — Откуда только знает? Ах, точно… Бываю тут частенько, когда не успеваю что-то заказать вовремя доставкой. — Вам бы проспаться.       — Да… Просплюсь и поговорю. — Язык не слушается, говорю что-то невпопад и спешно покидаю магазин.       Ребенок. Мой ребенок. И его будет воспитывать теперь кто-то другой?! Нет! Не посмеет! Она же сказала, что такого не будет. Могу вот только ей верить? Вряд ли Микаса запретит мне видеться с ребенком. Алкоголь постепенно улетучивается, когда сажусь на лавочку и подставляю лицо свежему ветру. Возвращаться домой не хочется, поэтому курю прямо на улице. Поймав ту самую мысль, улыбаюсь как полнейший дурак! Получается, я стану отцом… Отцом! Хорошим? Наверняка. Ну уж точно приложу все усилия для этого! Первым делом — скуплю весь отдел детских товаров. Девочка или мальчик? Да какая разница?! Главное — наш с Микасой ребенок… Может, и мама иначе взглянет на всю эту ситуацию? Она уж точно давно ждет от меня внуков, пусть и не наседает, но я знаю. Плевать, что холод пробирается под одежду, докуриваю сигарету и просто пялюсь в это дурацкое, но такое красивое небо. Обязательно договорюсь с самым лучшим доктором, чтобы вести ее беременность. Все анализы, все-все. Даже больше, чем положено. Буду следить за ее состоянием, ведь вряд ли хренов лошемордый вообще в состоянии сделать нечто подобное. Он только и может, что за собой следить. И то получается херово. Что только Микаса в нем нашла?! Да… Он решительнее и свободнее меня.       Но даже это не мешает отдаться таким приятным представлениям. Я уж точно не оставлю Микасу. Буду всегда с ней рядом, если она позволит. Оплачу роды. Каждый может ошибиться, поэтому обязательно прослежу все от самого начала. Себе-то уж я доверяю. Наш ребенок… Надо же, я никогда не мог представить себе нечто подобное, а теперь вот… Как все оборачивается. Хочется ускорить время, и плевать на какую-то дурацкую свадьбу. Да и со своей женой уж разберусь. Вечно контракт длиться не может. Выберусь из кабалы, и Микаса точно увидит, что ей намного лучше со мной. Тогда и Жан ей перестанет быть нужен. Я стану самым лучшим отцом, которого только можно представить! И пусть пока не имею никакого представления о том, как все это сделать, но уверен, что смогу. В самом деле — я же самый лучший кардиохирург! Уж изучить то, как обращаться с детьми… Смогу.       Покосившись на пачку с сигаретами, вздыхаю от понимания, что все это — пока только мои личные мечты. И на данный момент Микаса видеть меня не хочет. Еще бы… Сейчас явно не лучший момент навязываться. Ей нужно прийти в себя, выдохнуть. А уж после мы обязательно поговорим. Сам не понимаю, как вновь оказываюсь в квартире, прикладываясь к бутылке. Впервые в жизни отключаю звук на телефоне — раздражает невозможно!       Наверное, у меня точно есть какой-то незримый хранитель, влюбленный в меня. Иначе никак не смогу объяснить, что будильник срабатывает, и даже с трещанием в голове получается проснуться. Сколько же пропущено времени? Боюсь проверять, чтобы не разочароваться в самом себе. Вот тебе и самый лучший во всем! Душ не помогает прийти в себя окончательно, хоть проси анестезиолога поставить свою чудо-капельницу. Впрочем, надо в любом случае ехать в клинику, чтобы подготовиться к операции. Пытаюсь закурить, но зажигалка дрожит в руке. Пялюсь на собственные пальцы, как ненормальный. Прямо как тогда…       Это был парень немногим младше меня. Ему пророчили великое будущее в футболе. Старательный, упорный, все анализы буквально твердили насколько он готов бороться за жизнь. И я — молодой, самоуверенный, только вступивший в должность начинающий кардиохирург. За моими плечами уже парочка успешных операций. Эта ничем не отличалась. Шутка ли — лучший на курсе. Любимчик преподавателей и наставников. Медсестры головы сворачивали, смотря мне вслед, расплывались в улыбках. Как же это приятно — купаться в таком количестве внимания! Отец всегда гордился мною, как и мать. До сих пор гордятся… Но тогда — другое дело. Что именно пошло не так в операционной? Перенервничал? Нет. Слишком уверовал в свою идеальность, что провозился дольше положенного? Может быть. До сих пор так и думаю. Хотя на самом деле все просто так сложилось, моей вины там не было. Обычная статистика смертей после операции в течение пяти дней. И этот парень вошел в нее.       За его жизнь боролись лучшие врачи. А его родители… Их меняющиеся эмоции на лицах все еще находятся в моей памяти. Будто только вчера выходил сообщать им совсем не радостную новость об их ребенке. Дрожь в руках после этого никак не получалось унять. На работе меня прикрывали перед начальством как могли. Рисковал потерять не просто работу, а загубить полностью карьеру. Заперся, помню, в квартире, отключил телефон, и только пил, пил, пил… От сигаретного дыма самому дышать было трудно. Наверное, до сих пор та квартира пропитана насквозь этим мерзким запахом горечи. Больше туда я не возвращался.       Зачем только вспоминаю об этом? Неужели опять решу сбежать? Сбежать туда, где можно отказаться от реальности, от себя, стать никем. Сколько же я тогда находился в поисках дзена? Около трех месяцев… Никто не мог меня найти — это я точно помню. Отец поднял все свои связи, чтобы меня не выперли с позором из профессии. И с мамой они тогда знатно впервые повздорили. А я… Я заперся в каком-то буддистском храме на севере Тайланда. Без особых удобств, без связи с внешним миром. Время там течет иначе. И ощущения иные. Наверное, кому-то и может показаться слабостью такое поведение, но я бы поступил так же в схожей ситуации. Я будто потерял самого себя, никак не мог вернуться к прежнему «я». Однако перед этим пришлось помотаться по миру… Точно знаю, что сейчас ни за какие деньги не отправлюсь в Индию. Вся эта антисанитария, шум, грязь и отсутствие нормальной воды. Тогда мне казалось, что я обязан наказать себя за допущенную смерть. И лишь когда добрался наконец до Тайланда, то смог выдохнуть. Повезло, что ни у кого не хранятся фотографии меня оттуда… И ведь на тот момент я и впрямь нуждался в таких кардинальных мерах. Строгий режим, определенное питание, молитвы, даже одежда и… неплохая такая, освежающая стрижка. Все шло на пользу и помогало прийти в себя.       А сейчас за что собираюсь наказываться? За ошибки… Очередные ошибки. Или я все еще тот же трус, сбегающий от себя же, стоит встретить слишком сильное чувство? Мэри как-то обмолвилась, что любит меня. Любит… Хотя больше удивляет причина ее любви. Якобы я — мужчина, способный держать под контролем абсолютно все. Даже собственные эмоции. Как же она ошибается! До сих пор ошибается, считая так. Ничего я не могу контролировать — всего-то привык прятать все слишком глубоко, но лишь черт знает, когда все это взорвется внутри меня. Однако… Кажется, это тот самый момент, когда я готов разлететься на триллионы частиц, не имеющих возможности собраться. Уже трескаюсь, и склеиться не получается.       Нахожу все-таки в себе силы, чтобы появиться на рабочем месте. Приходится держать руки в карманах, чтобы не выдать нервозность. Несколько мятных жвачек совсем не придают свежести моему виду, но хотя бы позволяют не думать о неприятном дыхании.       — Ну? И что на этот раз ты забыл мне рассказать? — первым не выдерживает молчания в лифте, поднимающем нас на этаж отделения, Армин. Ему хоть и нужно в терапию, но все равно выходит со мной и ждет ответа.       — С чего взял? — бурчу, пытаясь скрыть недовольство его догадливостью, и оттягиваю момент чистосердечного признания.       — Эрен. Давай в этот раз мы опустим всю дурацкую прелюдию, когда ты пытаешься в чем-то меня убедить, а после я задаю определенный подходящий вопрос, и ты не выдерживаешь — рассказываешь о всех своих планах. — Он закатывает глаза, как всегда, когда разговор должен перенаправиться в иное русло, но я все никак не даю согласие. — Что? Опять собрался сбежать? В Индию или, может, в этот раз Лаос? Так ашрам или монастырь?       — Да ты!.. — Будто мысли мои недавние читает, честное слово! Даже злость пробирается к костям, если такое вообще возможно физически. Но кулаки сжимаю в любом случае и ускоряю шаг, будто это позволит избежать целенаправленных вопросов Арлерта. — Никуда еще не собрался.       — Еще?! Господь, Йегер! Ты что, возомнил себя подростком? Или забыл уже пройденный жизненный этап, а теперь хочешь испытать все его прелести заново? — Армин не отстает, чего и требовалось ожидать, крепко сжимает мое плечо, вполне резонно ожидая ответа. — Учти, в твоем возрасте безбровый хирург смотрится уже не…       — Ну, хватит! — молю перестать, так как вспоминать такие подробности условия пребывания в монастыре не горю желанием. В самом деле, может, я тороплюсь с выводами и решениями? — Хорошо. Кроме тебя мне особо и рассказать некому, чтобы получить здравую оценку.       — С этого и надо было начинать. — Армин скрещивает руки на груди, принимая вид победителя, из-за чего проскакивает мысль отказаться от затеи прибегания к специфичному варианту психоанализа. — Слушаю.       — Вот все желание отбиваешь что-либо рассказывать. — Глаза сами закатываются и наверняка предпочли бы так и остаться там, чтобы не видеть весь этот готовящийся пиздец. — Что ж. Я влюбился, а еще от меня беременна девушка, с которой и секс-то был всего лишь один раз. Здравствуйте…       Как мог не заметить проходящую мимо медсестру? Обычно же всегда строила мне глазки, а я засматривался на ее пышную… Стоп, Йегер. Сейчас совсем внимания не привлекает, будто и не существует в моем мире. Если бы не поздоровалась, и не заметил бы. Черт. А наверняка до нее доходит то, что я говорил! Да и плевать. Что мне скрывать? Что влюблен? Да и против ребенка ничего не имею. А с Жаном и женой уж разберемся как-нибудь. Да… Армин — гений! Сжимаю его плечи и утягиваю в объятия, проговаривая благодарность.       — Да за что?! Я-то что сделал? — удивляется, совсем не понимая, о чем я только что бормотал. А ведь правда — не умеет читать мои мысли. — Объяснись уже нормально. Какая любовь? Какой ребенок?! У тебя что, с женой этой…       — Нет! Нет, к ней я даже пальцем не прикоснулся. — Отмахиваюсь, как от мошкары в жару. Еще такой оплошности не хватает. — Она дальше статуса «подруга» для меня бы не зашла, как бы ни старалась.       — Зря вот ты так, я говорил. — Армин, ну только не та же песня! Уже сейчас хочется прервать разговор и уйти, но этим обижу его, а больше и никого не останется у меня для обсуждения такой важной темы. Поэтому приходится выслушать хотя бы столько, сколько получится. — Она не такая уж и плохая, любит тебя — это же заметно. А тебе все в поиске какого-то идеала находиться требуется. Эрен. Где гарантия, что и в этот раз это не просто очередная увлеченность, которая закончится уже через месяц?       — Нет, Армин, тут совсем другое. Совсем. Это… — Замолкаю, очередной проходящий мимо коллега требует от меня приветливого кивка. — Это действительно другое. Люблю я ее. Настолько, что готов был предложить ей остаться в моей квартире.       — А это уже серьезно. — Наконец-то он понимает, о чем я. Арлерт прекрасно знает, что даже жене я никогда не позволял оставлять у меня свои вещи. Ключи — хорошо. Но только чтобы она могла при необходимости забрать какие-нибудь документы или оставить их для меня. Слишком не хочется пересекаться с ней лично, а этот вариант идеальный. — Значит, ты уверен, что это — любовь. И что ребенок будет… Вот ведь!.. В голове не укладывается, прости. Чтобы это все и у тебя! Ты чем ее покорил вообще? Еще скажи, что жениться в скором времени будешь.       — Да и буду! Вернее… Не совсем. Там не все просто, понимаешь ли. — Вот и подбираемся к самой основной проблеме, ради которой и затеян этот разговор. — У нее там какой-то жених имеется, друг, вроде. Ужасно раздражающий хрен, еще рожа такая вытянутая, совсем не понимаю, что она только увидела в нем.       — Нет, погоди. — Армин, кажется, совсем путается в услышанном. Еще бы. Я и сам едва вывожу все это. — У нее есть еще кто-то, а ты уверен, что ребенок этот все равно именно от тебя?       — Да. — Как он не понимает, что у меня никаких сомнений нет в этом?! Хочется встряхнуть его, чтобы уже дошло наконец. — Конечно же, мой. Ну не от него же, она бы сказала. Думаю. Не сомневаюсь, что сказала бы в любом случае, что не от меня. А он для нее — просто друг давний, я уверен.       — Эрен. Твоя жена, считай, тоже как подруга тебе. Но брак же заключен, и это все не помешало тебе до этого все-таки переспать с ней. Пусть пьяными, пусть, я помню, не смотри так на меня, будто я озвучил нечто запретное! Ты сам просто, мне кажется, не до конца понимаешь, что происходит, настолько в своих этих чувствах увяз. — Типичный его жест — сжимает переносицу, чтобы переварить безбожно вываленную на него информацию. — И он — тоже ее давний друг. Улавливаешь ход моих мыслей?       — В таком случае могу лишь посочувствовать ему. Я во френдзоне задерживаться не собираюсь, — обрываю любые попытки сомневаться в моих намерениях. — Слушай, я к тебе пришел поделиться, а не за осуждением. Это все, что можешь сказать? Если так, то лучше нам сейчас разойтись.       — Ну, хорошо-хорошо, герой-любовник, примем за факт, что ребенок именно от тебя. Но что она? В чем тогда вся проблема?       — Не понимаешь, серьезно? — Вот, вроде, умный такой этот Армин, а все равно задает такие дурацкие вопросы, что злиться начинаю непроизвольно, и это отражается на моей интонации. — Я женат. Она не хочет быть любовницей. А еще тот идиот ей предложение сделал, от которого она не отказалась. Точнее, она и слова проронить не успела. Конечно же, я не выдержал и начистил ему рожу, чтобы оставил ее и отказался от своего предложения свадьбы. Но она теперь меня видеть не хочет, не отвечает. Да и… стыдно мне ей звонить. Отвратительно я повел себя с ней, затеяв ту драку с Жаном. Еще и в ее день рождения.       — Вот это… да-а-а… — только и может, что протянуть Армин. Другого внятного ответа так быстро я и не ожидал. — Тебе тогда, наверное, следует переждать. Если она и впрямь тоже тебя любит, то позвонит или хоть как-то даст знать. Если нет, то… В общем, Йегер, дай ей успокоиться, а потом уже напомни о себе. Не может ведь она на зло тебе еще и от ребенка избавиться, в самом деле.       — Чего? — А о таком я как-то и не задумывался. Зачем вообще говорит так?!       — Извини, нет, конечно же, не будет, это я сболтнул лишнего. — Хлопок по плечу ощущается как резкое вырывание из сна. Теперь еще и об этом задумываться?! Ну кто ж так делает?       — Вот именно. — Продолжать разговор уже как-то не хочется. Скорее — набрать Микасу и объясниться. — Ладно, спасибо в любом случае, после работы еще поговорим, если не против будешь пропустить по бокальчику.       — Не против, сегодня будет свободный вечер. — Армин кивает, и я благодарен ему за понимание. — Но, пока есть еще время… Расскажи хотя бы про нее.       Ожидал этот вопрос, но все равно нахожусь в некой растерянности. Что могу рассказать о той, в ком вижу только идеальное сочетание всего? Но улыбка Арлерта становится все шире, словно уже успевает залезть в мою голову. Лучше сказать хоть что-то.       — Мика — она… Свободная. Она рассчитывает только на себя, совсем не умеет принимать подарки, ворчит иногда и смущается, если я говорю слишком откровенно. У нее странный юмор, из-за которого я теряюсь, совсем не нахожу слов и, кажется, выгляжу идиотом. Но, вроде, если судить по тому, как она смотрит на меня даже в такие моменты, то мне лишь кажется. Рядом с ней всегда на взводе. Допускаю, что это лишь первые сильные эмоции, но, скорее, она просто так влияет на меня. Я словно читаю зашифрованную книгу, пароли от которой приходится подбирать в процессе. Она стабильная, но и разная, улыбается еще так… Будто я — лучшее, что случалось в ее жизни. — С каждым озвученным словом все сложнее остановиться. Еще ни об одной девушке не хотелось говорить, и говорить, не прекращая. Черт. Армин знает, когда задавать определенные вопросы, а я опять повелся! Только в этот раз совсем не против. — Она может быть милой, домашней, такой уютной. Работает на одной и той же должности только по причине, что ей просто так нравится. Ее все устраивает, она, вроде, не особо хочет что-то менять. Разве что, я так думаю, все-таки хочет крепких отношений, создать семью, хочет стабильности и покоя.       — Эрен, — протягивает Армин, спустя несколько минут затянувшегося порядком молчания. Видимо, своей речью я произвел на нее впечатление, из-за чего становится как-то… не по себе. Он явно готовится резюмировать все, а такое не всегда звучит от него приятно. — Она, судя по твоим описаниям, хорошая девушка, но… Ты уверен, что разница в том, какие у тебя еще до недавнего времени были интересы… Не стану поднимать подробнее эту тему. Но ты не боишься, что в конечном итоге ты разочаруешься разницей в определенных взглядах на жизнь? Ты же мог бы найти любую другую, более… Вы же…       Раздражаюсь настолько, что сжимаю ладони в кулаки. Он будто в упор не понимает сейчас то, о чем я говорю! Какая нахрен разница?! Какая еще «любая другая»?! Он действительно не шутит, задавая такие вопросы?! Все нутро кричит о том, что его слова — ошибка. Я же прав в своем выборе! Это как… Это как прочувствовать каждой клеточкой организма потребность именно в этом, конкретном человеке!       — А разве получается выбирать, в кого влюбляться? Разве можно контролировать, рядом с кем сердце начинает биться так, словно стремится оказаться ещё ближе, прижаться, чтобы этот человек коснулся самого трепетного в твоей душе? Все эти разговоры о том, кто подходит или нет — глупы. Не имеют никакого смысла. Когда ты влюбляешься постепенно, то осознаешь это в рандомный момент. И лишаешься сна. Потому что все мысли заняты объектом, вызывающим всплеск гормонов в твоем организме. И совсем не так уж важно, что ты хотел объездить весь мир, а этот человек предпочел бы купить домик возле леса и завести козу. Вредную такую, но милую. И ты остаешься рядом. В этом маленьком домике. Счастливый, как самый последний дурак! Вот когда ты поймешь, что это все — нормально, тогда и можно считать, что созрел для отношений. Знаешь почему? Потому что тот человек сделает для тебя ровно то же. И в конечном итоге вы не теряете, а строите, приобретаете нечто новое, более оформленное, потому что рядом тот, кто любит так же сильно, как и ты. Отдавая себя целиком. Это взаимность. Это настоящая любовь. И к этому нужно стремиться, а не пытаться найти того, с кем одинаковые интересы. Это почти никогда не работает. Запретесь как гномы в квартире-пещере, и будете обмениваться словом раз в месяц. А если оба чересчур активные? Должна быть гармония в отношениях, дополнение, чтобы черпать друг от друга то, чего не достает, и в виду взаимности такой обмен будет вечным, крепким. Любовь… Она… В общем, что за бред, Армин. Ты же умный, зачем… Ты что, нарочно меня проверял, что ли?! Мне не пятнадцать лет, когда в башке гормоны шумят, я все взвесил. И не раз.       Арлерт — хитрый сукин сын! Так развел меня на признания, а я и повелся! Ничего. В следующий раз я обязательно отыграюсь. Ничего-ничего. Но зла на него не держу. Все равно помог прийти к правильным выводам, только укрепившим мою позицию не сдаваться, добиваться Микасу, пока это еще возможно. Только бы ничего не испортить…       Обговариваем с Армином детали нашей предстоящей встречи, обмениваясь очередной порцией шуток. Но едва только мы прощаемся, как меня накрывает очередная волна переживаний. И если свадьбу Микасы еще как-то игнорировать получается, как и то, что теперь мне предстоит ряд непростых решений, то ребенок… Гоню подальше от себя эти дурные мысли, идя к своему кабинету. Поскорее закончить отчеты и взять парочку отгулов. Когда я последний раз вообще это делал? Отгулы… Знатно же меня зацепило! За белой дверью, дав краткое руководство к действию своей помощнице, просто падаю в кресло. Ничего не хочется. Только увериться в одном — Микаса не станет принимать никаких кардинальных решений, не оповестив меня. Нет уж, в этот раз без побегов от ответственности с моей стороны! Или… А если она уже все решила? Решила остаться с Жаном, поэтому не звонит, поэтому приняла от него предложение? Как у нее получается занимать за долю секунды все мои мысли?! Так и хочется послать все к чертям. Мне слишком больно, чтобы продолжать разгоняться в этом направлении. Слишком обидно, что именно я остаюсь за бортом. И это настолько очевидно, что и Армин видит отчетливо всю ситуацию.       Телефон вибрирует, и я нехотя беру его в руку, чтобы проигнорировать, но в последний момент вижу на экране знакомое имя. То, на которое среагирую в любой ситуации. И сейчас — не становится исключением.