𝚄𝚙𝚜 𝚊𝚗𝚍 𝚍𝚘𝚠𝚗𝚜

      Такой злой я давно не была. Даже появление жены в то утро меня злило не так сильно. Чувствую себя глупо, смотря на дверцу шкафа, в котором лежит тест. Живот тянет, а я чищу зубы так, что десну начинает колоть. Черт, поранилась…       — Микаса? — тихо обращается мама, явно не совсем понимающая все полностью. Кажется, она что-то уже знает, и теперь разговора с ней не избежать. Придется долго объясняться. — Ты хоть немного в порядке, детка? Ты там уже полчаса сидишь.       — Еще десять минут, мам! — кричу ей и затягиваюсь сигаретой. И зачем только зубы чистила?       Сев на унитаз, стряхиваю пепел в раковину. Хитч оставила пару тампонов, но будут ли они мне нужны? Надеюсь, что да, и мы все сможем выдохнуть с облегчением. Тогда останется только одна проблема: объяснить Жану все так, чтобы он не сильно был обижен. Нет, ну… Ладно, это невозможно. Любого обидит фраза «Я не хочу за тебя замуж». Резкий укол справа, и чувствую, что настал момент «икс». Только зря покупала тест на беременность.       Спустя обещанные десять минут выхожу обратно к маме. Пришлось принять быстрый душ и переодеться. Она хмурится, явно понимая, что в моей жизни все идет наперекосяк.       — Мам, я не хочу замуж, — шепчу, садясь рядом. — Это все было глупо. Я не успела даже слова проронить.       — О, он застал тебя врасплох, да? Не хочу принижать твое волнение, но я и сама, признаться, в момент предложения раздумывала отказать твоему папе, но… Сейчас совсем не жалею! Тебе правда больше нечего мне рассказать? — Мама поджимает губы, точно же обидится, если проигнорирую ее вопрос.       — Нечего. — Выдыхаю дым и поджимаю губы. — Мне не понравилось, что он сделал это на мой день рождения, при всех. Такое ощущение, что я даже не имела права отказаться.       — А ты хотела отказать ему? — Брови мамы взмывают вверх, и тут же она прижимает ладонь к сердцу. — Это… Из-за Эрена? Как все это вообще произошло? Бедная моя девочка… Такое поведение совершенно недопустимо!       — Мы только начали встречаться. Зачем так спешить? — Умело избегаю вопросов об Эрене. — Я даже не уверена, что хочу быть замужем.       — Ой, относись к этому немного проще, Микаса. Даже если отбросить вопрос с возрастом, то какая разница? Если бы он не любил, то не стал бы предлагать такое, согласись. — Мама откладывает мою сигарету в пепельницу и ведет в комнату, чтобы сесть рядом. — Но почему никто не знал, что Эрен уже женат?! Я никогда бы не пригласила в наш дома такого мерзкого лжеца! Нужно будет все высказать Карле…       — Она не знает тоже. — Тяжело вздыхаю. — Это все сложно. Кажется, там замешан его отец, работа… Не говори ей, пожалуйста.       — Нет, тогда тем более — нужно сказать! — Мама не выдерживает, обнимает крепко, будто и впрямь на моем лице отражаются вселенские мучения. — Ничего, теперь даже близко его не подпустим, у тебя есть Жан, выйдешь замуж… Это очень хороший вариант! Жанчик кажется мне очень ответственным мужчиной, который точно все исправит и сделает тебя счастливой, вот увидишь. Теперь нужно начать готовиться… В первую очередь — определиться с датой, тогда можно будет уже подбирать стиль, место…       — Неужели мое сомнение не настолько важно? — Вдруг возникает вопрос. — Это же значит, что любовь с моей стороны не так уж и сильна.       — Если бегать за этой любовью, то можно навсегда остаться в одиночестве, — отрезает мама, качая головой. — Куда важнее — быть любимой, а чувства с твоей стороны приложатся, вот увидишь. Так живет большинство, и ничего — браки крепкие, долгие… Или ты до сих пор веришь в сказки о внезапной любви до самой смерти? Или… Любишь другого?       — Это уже не важно. — Отмахиваюсь, стараюсь больше не думать об Эрене. Не сейчас. — А ты… Любишь папу? Или привыкла терпеть его?       — У него, конечно же, есть недостатки, но… Мы родились совсем в другое время, и он оставался со мной рядом в самые сложные моменты моей жизни, так что — конечно. Я люблю его, но это же твой отец. Такого найти непросто, будто выиграть в лотерею, где только один счастливый билет из миллиона! Ох, ну перестань! Это все совсем другое! Главное — ты наконец-то сможешь создать свою семью, спокойствие… Взглянешь на все другими глазами. Да и никогда не поверю, что Жан твой настолько плох, что прям уж приходится его терпеть. Не раскисай, Микаса, это все пройдет, а брак останется, как и верный муж. Зря ты его прогнала сегодня, ведь даже не он начал эту дурацкую драку. — Мама обреченно вздыхает, причитая. Ей говорить проще. Ее жизнь и впрямь отличается от моей.       — Но он сделал предложение специально при всех, хотя я сто раз говорила, что мне такое не нравится, — недовольно бурчу, старясь закрыться. Неужели я настолько ничего не понимаю в этой жизни? — Ты мне так навязываешь все это, словно я совсем старуха…       — Не старуха, но… Ну не обижайся на маму, я лишь хочу поддержать тебя и порадоваться, что рядом с тобой наконец хороший мужчина. Зачем бегать от того, кто сам хочет быть рядом? Давай поступим так. Сейчас ты идешь и ложишься спать… А завтра — со свежей головой — подумаем о свадьбе. Договорились? Ты же ничего не теряешь, почему так противишься, словно от этого схлопнется весь мир? — Мама поднимается и шикает на попытавшегося заглянуть в комнату папу. Наверняка ему приходится стоять там за дверью и переживать, слушая наш разговор.       — Потому что я чувствую себя так, будто бы меня заставляют! Как ты не понимаешь? — Обида колет внутри. Конечно, мама не поймет и не поддержит меня в этом, глупо было бы думать иначе. — Ладно. Как скажешь.       — Ты слишком долго жила одна, вот и боишься каких-либо перемен. — Она наконец отходит, чтобы оставить меня одну. — Приготовлю нам с папой кровать, не стану больше надоедать тебе своим непониманием. Впрочем… Этим ты явно в меня.       — К сожалению. — Выходит только прошептать, и я тяжело вздыхаю. Теперь, видимо, остается только плыть по течению.       Пару дней они гостят у меня. В обсуждениях свадьбы участия толком не принимаю, лишь соглашаюсь на все, что мне предлагают. Все назначают очень быстро. Словно так, чтобы я не успела передумать окончательно. Я не хочу ругаться с родителями, но и задать вопрос «почему так стремительно?» я тоже не могу. Теперь они уезжают домой и вернутся снова в скором времени. Смотрю, как совсем побледневший папа улыбается, и меня не отпускает ощущение того, что они оба что-то скрывают. Стоит подумать об этом, как у него тут же вырывается резкий хриплый выдох.       — Пап? Ты чего? — Сжимаю его плечо и наблюдаю за тем, как он постепенно начинает меняться в лице, опираясь на такси. — Что-то тебе не очень хорошо на вид…       — Ничего, ничего… Все… Нормально. — Он прижимает руку к груди, морщась при этом.       — Дорогой, тебе совсем плохо, да? Ох, нет… Сердце, да? Сейчас… — Она шарит в сумке, но тут ее руки трясутся. — Мы забыли… Забыли лекарство дома.       — Лекарство? — Мое сердце болезненно сжимается. — Вы от меня скрываете болезнь? Мам?       — Нет, то есть… У него сердце! Кажется… Скорая нужна, Микаса, или помощь!       — Садитесь в такси. Поедем в больницу. — Тут же ориентируюсь, помогая отцу сесть в машину. Сама же сразу запрыгиваю на переднее сидение. — Гоните в ближайшую, быстрее.       — Да все нормально, мне просто отлежаться, — шепчет папа, а у мамы слезы в голосе.       — Ты дыши нормально, не болтай, — одергивает мама. Папа силится улыбнуться, коротко дыша. Таксист, благо, все понимает, разрезает по короткому пути дорогу, выстроив маршрут.       Папу забирают, а мы проводим долгий час в неизвестности. Мама совсем вымоталась и засыпает, сидя у палаты. Я успеваю выпить кофе и сто раз пожалеть, что могла как-то заставить отца нервничать.       — Мисс Аккерман? — наконец подзывает доктор. Мама все еще спит, и я решаю ее не будить. Мы отходим чуть дальше, в волнении переступаю с ноги на ногу. — Я не могу ручаться, что в ближайшее время станет лучше. У него запущенный случай; не думаю, что здесь вам способны помочь. В платной клинике ему могут сделать операцию, но не факт, что она даст результат.       — Неужели все настолько плохо? — Чувствую, как в горле образуется ком.       — Я Вам советую начать искать подходящую для операции клинику уже сейчас. — Его пальцы поддерживающе сжимаются на моем плече. — Через час вам разрешат его посетить.       — Что… Как он? — Мама вновь всхлипывает, но быстро берет себя в руки и приподнимается, потирая глаза руками, стоит мне подойти ближе. — Все же хорошо было…       — Доктор сказал: нужна операция. Вам стоило сразу мне обо всем рассказать, а не гнать меня замуж из страха, что отец не успеет. — Чувствую, как начинаю задыхаться от злости. Даю маме документы и бормочу что-то о том, что мне срочно нужно на свежий воздух. Как они могли? Я ведь помогла бы. У меня есть деньги…       Уже на улице холод пробирает меня, но игнорирую это. Тело трясется само по себе, бесконтрольно, готова упасть в обморок, но держусь. Что мне делать? Звонить Эрену? Но ведь он наверняка откажет мне. Слезы начинают жечь щеки, и все равно набираю номер. Гудки тянутся безбожно долго, будто никогда не прекратятся, но в самый последний момент, когда уже собираюсь сбросить вызов, потеряв надежду, слух пронзает тишина, а затем слышится его голос.       — Жених не против таких звонков? Удивительно сильно похоже на розыгрыш. Слушаю, миссис. — Впервые встречаю такую его интонацию и понимаю, что кроется за ней, но сейчас дело в другом.       — Папа умирает, — выпаливаю и чувствую огромный ком в горле, не позволяющий говорить.       — Адрес, — моментально исчезает вся обида, только требование фактов. — Дом? Больница?       — Мы в Чаринг Кросс. — Запинаюсь, невыносимая жажда закурить разрывает на части. Как все это может происходить со мной? — Я не знаю, зачем вообще позвонила тебе. Прости, что взваливаю на тебя это.       — Потому что так правильно, — отрезает он и сразу добавляет: — Он тебе дорог. Скажи лечащему врачу, чтобы ждал распоряжения и готовил к транспортировке по возможности. Скоро буду.       Больше мне ничего не остается, как следовать его словам. Глотая слезы, получается сообщить врачу все правильно. Впрочем, ему и так поступают звонки, как и обещал Эрен. Не подводит, делает все, как говорит. Несмотря ни на что. Сперва подъезжает его машина, и он быстрым шагом следует в нужную палату, затем подлетает скорая его больницы… Правда, не могу не заметить насколько же помятым выглядит Эрен. Таким я его еще никогда не видела, даже пальто не застегнуто… Папу тут же выносят, и скорая вместе с мамой уносится прочь, я едва успеваю следить за разворачивающимися событиями. Йегер выдергивает меня из размышлений.       — Если поедешь тоже, то идем, я уже забрал всю документацию, сейчас будут готовить операционную. Эй, слышишь? Ты все правильно сделала, все хорошо будет. — Он сжимает мое плечо и слегка подталкивает к выходу.       — Я… Не думала, что все будет так скоро. — Поджимаю губы и ощущаю, как горят щеки. Да уж, теперь мне перед ним стыдно. — Хорошо, поехали.       — В таких делах важно время, не имею права не ценить минуты. — Мы быстро проходим к его машине, он даже успевает открыть для меня дверь и сам садится на свое место. Странно, но в салоне стоит плотный запах крепких сигарет. Эрен достает из кармана пачку, щелкает зажигалкой, приоткрыв окно. Машина трогается с места крайне рвано и быстро, и он протягивает мне одну сигарету. — Держи.       — Да, спасибо. — Дрожащими руками зажигаю ее и наконец втягиваю желаемую дозу никотина. — Они скрывали, что у него проблемы с сердцем.       — Я так и понял, но ничего, я все исправлю. Насколько успел изучить, я с таким уже имел дело. Конечно, риски всегда есть — такое скрывать не могу. — Он морщится и чуть кашляет, видимо, отвыкший от курения.       — Прости. — Выкидываю сигарету из окна. — Послушай, по поводу того, что случилось. Я не знала, что он так поступит. Я не хотела.       — Проехали, это я должен извиняться, что не сдержался и испортил тебе праздник. — Окно открывается шире, и Эрен разгоняет дым рукой, делает еще несколько затяжек и следует моему же жесту. — Так что… Давай просто оставим эту тему.       — Кстати о прошедшем… С беременностью обошлось, можешь выдохнуть. — Облегчение точно ощущается в моих словах, и я прислоняюсь лбом к стеклу. — Так что смело можно забыть этот ужасный день.       — Вот как? — Он поворачивается ко мне, и что-то в его взгляде меняется, как и в выражении лица. Будто… Нет, не нужно размышлять о том, что у него в голове. Но вскоре Эрен возвращается к дороге, короткое замешательство, и ему словно словарный запас сократили. — Ясно. Скоро приедем.       — Спасибо тебе за все. — Наконец решаюсь сказать. — Ты не обязан был помогать, но, все же, помог.       Он бросает что-то невнятное для принятия благодарности, плотно сжимает губы. Чувствую его напряжение, но ничего не могу с этим сделать. Все идет так неправильно и странно… Однако сейчас все мысли занимает именно мой папа. До самой больницы мы едем в молчании, Эрен даже не смотрит на меня, и это понятно. Хочется верить, что не сильно раню его, ведь причинять ему боль не входит в мои планы. Даже учитывая его проступок.       Частная клиника разительно отличается от первой. Эрен дает короткие, четкие распоряжения, а мне велит ожидать в его кабинете, всучив ключи и назвав номер. Нужно довериться ему. Опять. Вместе с мамой мы находим помещение. Светлое, идеально вычищенное, все расставлено по своим местам и подписано. На кожаном диване небольшая подушка. Три часа ожидания — минимум. И все это время жизнь папы зависит от мастерства Йегера. Справится? Конечно! Он должен. Он ведь лучший. Лучший… Даже в мыслях звучит двояко.       Мама обнимает меня, как и я ее в ответ. Чтобы не думать о плохом, она старается отвлечься, рассказывая разные истории из их совместной жизни с папой, о моем детстве. О том, как они частенько не спали со мной, карауля поочередно у кроватки. Рассказывает про первые зубы, про первые шаги… Про то, как папа учил меня кататься на велосипеде. Все-таки у меня вполне счастливое детство, стоит в этом признаться. Мама и папа всегда рядом, даже сейчас. Пусть наши взгляды и расходятся иногда, но они проявляют заботу так, как могут. Не могу обижаться на них за это, хоть и наверняка стоит позже обсудить некоторые моменты… Только бы с папой все было хорошо.       А ведь и мама так настаивает на браке только чтобы папа… Не может заставить его нервничать из-за того, что я все еще одна. Хочет, чтобы он видел меня счастливой, и его желание — проводить меня к алтарю. Красивую невесту. А может, я зря так? Или нет… Волновать папу тоже не могу. Время все тянется и тянется, так неумолимо и жестоко! Наконец молоденькая медсестра, постучав, заходит в кабинет. Мы замираем, даже не понимая, к чему готовиться, но тут же выдыхаем после ее слов. Все прошло успешно, его перевели в реанимацию. Мама ойкает и заливается слезами, но в этот раз от счастья. Жаль, что к нему в ближайшие часы еще не пускают, но это уже кажется мелочью. Хочется найти Эрена, сказать ему о том, как мы благодарны, но он не спешит сюда. Узнаю, что он сейчас где-то на улице у служебного выхода, поэтому пусть и неуверенно, но иду по указаниям этой самой медсестры.       Он и правда там. Сидит на ступени, и в его пальцах дымится совсем неподходящая к его привычному образу сигарета, словно нечто чужеродное. Всклокоченные волосы и слегка подрагивающие пальцы. Даже не оборачивается, задумавшись о чем-то своем, только медленно водит ладонью по своей макушке.       — Ты теперь куришь? — спрашиваю, и мой голос звучит слишком громко даже для меня. — Поделись тогда сигареткой.       — Не сказал бы, но… — Тут же тушит о ступеньку и оставляет окурок аккуратно на самом краю, после чего отдает мне пачку, будто хочет, чтобы я избавила его от этой внезапной вредной привычки. — Все прошло в пределах нормы, хотя следовало обратиться ко мне раньше, теперь восстановление займет больше времени. Часа через четыре можете подойти к его палате, но он еще наверняка будет спать. На перевязки записывайтесь у меня, номер есть. Я лично буду делать это.       — Спасибо. — Сажусь рядом и тяжело вздыхаю. — Не могу поверить, что они скрывали такое от меня. Я ведь попыталась бы найти клинику, вылечили бы нормально…       — Другую, лишь бы не ко мне? — Усмехается немного болезненно и устало, но выдыхает. — Впрочем, понимаю. Многие родители такие, что-то скрывают, думая, что уберегут от проблем…       — Я не это имела в виду. — Тут же исправляюсь. — Ты же хирург. Просто хотелось бы вылечить без экстренного вмешательства, но это уже не исправить.       — По части кардиологии я бы тоже мог проконсультировать, мои знания в этой сфере не хуже остальных. Впрочем… Без разницы. Сейчас в любом случае именно я наблюдаю за его состоянием. Если найдете кого лучше — просто сообщи. — Он поднимается, даже не отряхиваясь, лишь одергивает халат, висящий на плечах. — Значит, я верно тебя понял: никакого ребенка не было?       — Просто задержка из-за стресса, — говорю уже тише и понимаю: ему жаль. — А было бы лучше, если бы был?       Он пожимает плечами и прячет руки в карманы, а я жду его ответа, будто он способен исправить абсолютно все. Сшить ошибки так аккуратно, как может лишь он. Только сейчас замечаю, что на его брови до сих пор остался след от той никому не нужной драки, заклеенный едва заметным небольшим пластырем.       — Фамилию его брать будешь? — Он улыбается, но это совсем не к месту. Ему не идет. Как и этот вопрос.       — Знаешь, раз уж мы задаем здесь бестактные вопросы… Как там поживает твоя женушка? — Язвлю. Да. Сразу же поднимаюсь, не желая больше находиться здесь. Да, он помог. Но вопрос выбил меня из колеи и вызвал жажду уколоть в ответ.       — Забудь, мне нужно идти, еще должен выдать полный список рекомендаций твоей маме. Ей бы тоже хотя бы курс — нервы подлечить. — Он недоволен тем, что я уколола его. Потом извинюсь, все же, он сегодня спас моего отца.       — Увидимся.       Ухожу обратно к маме и понимаю, как быстро могу загореться. Ну как такое возможно? Чувствовать тягу, злость и благодарность одновременно? Хоть раз бы избавиться от всех этих мотаний, ощутить приятный покой, но пока что приходится терпеть. Мама встречает меня у входа в кабинет.       — Ты так ушла быстро… Нам палату дали, можно пока остаться там и подождать. — Она тут же сжимает мои пальцы. — Но как же неловко теперь… Сказали, что все бесплатно, а как же так — бесплатно? И неловко теперь перед Эреном, я же поговорила с Карлой, а он… помог.       — Не думай об этом. — Пытаюсь успокоить. — Мне придется вернуться домой на некоторое время. Я даже дверь на ключ не закрыла.       — Все равно некрасиво так… — Она вздыхает, совсем смурнея. — Надо будет позвонить Карле, сказать, что ошиблась. Ну ты езжай, к папе еще нескоро пустят, наверное. Я здесь побуду. И Эрену спасибо передай от меня.       Мама шарит по карманам и достает свернутые купюры, сразу сует мне в руку. Конечно, наверняка из запасов домашних взяла, чтобы не оставлять без присмотра в доме на время отъезда.       — Я передала уже. — Киваю и в последний раз смотрю в сторону палаты, оставляя деньги маме. — Вернусь скоро.       Уезжать отсюда сейчас чуть легче от понимания, что папа в надежных руках. Но все равно тяжесть на плечах прибивает к земле. С трудом ориентируюсь в вызове такси, чтобы пропустить мимо себя весь путь, находясь в размышлениях. Теперь все проще: переодеться, немного привести себя в порядок, закрыть дверь и вернуться. Торопиться нет особого смысла, ведь мама все равно сразу сообщит, когда папа проснется. Так и получается. Не успеваю пройти в палату, как узнаю, что маму уже пустили. Срываюсь с места, тороплюсь, будто все на свете зависит от того, как быстро я смогу увидеть отца. Слезы вновь подступают к глазам, и я всхлипываю. Папа… Такой уставший, бледный… Но живой. Он слабо улыбается мне, даже не в силах, кажется, махнуть рукой. Мама вытирает слезы, сидя рядышком на стуле, и тоже улыбается.       — Милая… — шепчет он пересохшими губами едва слышно. — Как хорошо… Теперь точно доживу, чтобы хотя бы увидеть твою свадьбу.       — Доживешь, обязательно… — шепчу в ответ, и насколько же мне становится неловко. И как признаться ему, что я не хочу никакой свадьбы? — Еще сто лет сверху проживешь.       — Было бы неплохо, — тянет он и морщится, постанывая. Мама тут же берет его за руку, а в палату входит медсестра, что-то записывая.       — Прошу извинить, ему нужен покой, но, как только доктор Йегер даст распоряжение, вам сразу сообщат о посещениях. — Она достаточно милая, спорить с ней никому не хочется.       Пусть папе еще плоховато, но все самое страшное, кажется, позади. Эрена, впрочем, я так больше и не встречаю. Видимо, он занят своими делами. Лишь мельком узнаю, что сегодня — его выходной. От этого становится только хуже. Но такова жизнь. Наверное, стоит просто принять все, что происходит. Пусть это и звучит довольно горько. Мы оба упускаем шанс, ничего не меняется. Мне нужно научиться жить, идти вперед. Этого же все вокруг хотят от меня. Да и… Эрен женат. И я… почти замужем.       Моя квартира становится еще меньше, чем когда-либо. Давит, стараясь размазать меня все сильнее, больнее. Что было бы, окажись беременность правдой? Эрен поддержал бы меня, он бы хотел этого ребенка. Или только для того, чтобы я не досталась Жану? Может, он расстроился, что больше нечем привязать меня к себе? Как же все отвратительно! Хочется разнести всю мебель в щепки, но вместо этого падаю на кровать и пялюсь в потолок. Скоро моя жизнь изменится окончательно. Прощай, свобода… Но прежде нужно разобраться с болезнью папы. Не могу все скинуть на одну маму, я нужна им. Поэтому беру у Жана неделю отгула. Пусть и нехотя, но он соглашается, не может мне отказать. Хоть какие-то плюсы от отношений с начальством.       Больница, консультации… Папу выписали, и теперь мама иногда возит его на осмотр к Эрену. Я же не рискую видеться с ним. Хоть и тошно, что наше общение прекратилось на такой ноте. Но что мы можем сказать друг другу? Ничего. Мы оба состоим в специфичных отношениях. Оба обязаны соблюдать взваленные на плечи правила. Так и нужно. Так правильно. Спокойнее.