Глава 4. "Вам не придется ждать вечера, лейтенант."

      Выходить в патруль — наиболее любимая часть работы гвардейцев. Смену своего отряда ждут как рядовые, так и сам капрал. Отработать, пусть и ночью, но в компании сослуживцев, шагая по центральной площади, или парку, или обходя по периметру стены самого замка, гораздо легче и веселее, чем в одиночестве стоять на посту и смотреть на досконально изученную местность вокруг. Поэтому, когда очередь выпала на мой отряд, я был в очень хорошем расположении духа, даже несмотря на то, что не смог отоспаться днем, поскольку только что вернулся из города, и, забрав у Тейла ключи от нашей оружейной, вместе с остальными под смешки и шуточки стал облачаться в доспехи.       — Капрал, там Север еще дрыхнет, — пробасил над ухом Левен, пытаясь засунуть свою широченную ножищу в шоссы. В свое время на него пошили комплект самого большого размера, и все равно этот бык умудрялся с трудом в него помещаться, каждый раз по полчаса пытаясь втиснуться в узкие для его форм одежду и доспехи.       — Что-то ты как целку на себя натягиваешь, — загоготал Гэвин, сверкнув своими янтарными глазами в сторону сослуживца, и затянул кожаную шнуровку на высоких сапогах. — Нежнее суй, нежнее. Бабы это любят.       — Да пошел ты, Гэв, — парировал Левен, сделав очередной толчок ноги в штанину, и тут же огласил комнату смачным треском лопнувших швов. Парень замер на мгновение, с нежеланием осознавать и принимать эту реальность, но через секунду страдальчески скривился: — Черт бы побрал эти чулки! — зло выпалил он под усилившийся гогот мужиков.       — Тейл, растолкай Сева, а то в обход опоздаем, — приказал я, с трудом сдерживая приступ смеха, где-то на уровне легких и пытаясь зафиксировать наручи на толстой ткани гамбезона.       Тейл, на ходу привязывая ножны к поясу и все еще издавая скорее уже фыркающие, чем смеющиеся звуки, неуклюже поплелся в соседнюю комнату выполнять приказ, громыхая как ручная тележка с кучей металла.       В последний раз осмотрев себя с ног до головы и проверив, не забыл ли чего, я подошел к Левену, который немного стеснительно пытался спрятать дыру за ремнями понож, в надежде, что это будет выглядеть приемлемо.       "Отработает смену так, в темноте не видно, — встав позади него, когда парень закончил с нижней частью доспехов, я застегнул пряжку его лат, с которой он бы провозился еще уйму времени, и через здоровенное плечо этого медведя бросил взгляд на парней. — Готовы только Гэвин, Таврин и ушедший будить Северена Тейл. Ладно, Левена сейчас упакуем, а Сев потом догонит," — отметил я в голове.       — Теон, что там опять у тебя, черт возьми? — проорал я на другой конец небольшой оружейной комнаты, пропахшей затхлостью и потом, заметив, что он уже пару минут стоит в одних только поножах и мечется взглядом по комплекту своих форменных доспехов в растерянности. — Что ты там возишься? — вопрос повис в воздухе, и я мгновенно заметил, как покраснели оттопыренные уши парня.       — К-капрал, — боясь поднять на меня глаза и как всегда заикаясь, пробормотал он, не оставляя сомнений, что что-то не так.       — Только не говори, что у тебя опять потерялся наколенник или порвался пояс! — я со всей силы дернул второй ремешок на плече Левена, пытаясь вытянуть кончик из пряжки, который, несмотря на все мои усилия, все же застрял в тесноте тонкого железа.       Теон был ходячей трагедией. Невозможно было представить более нелепого и неуклюжего человека на роль гвардейца: он терял, забывал и просто портил свои вещи с невероятной частотой, отчего постоянно получал от меня выговоры и неделю дополнительных работ вне смены. Я бился с этим парнем как мог, пытаясь привить ему хоть какое-то чувство ответственности: заставлял проверять состояние своего меча, рабочего доспеха и форменной одежды ежедневно, и он нехотя подчинялся. И вот, когда мне уже начало казаться, что он реже стал попадать в неловкие ситуации, забыв, порвав, потеряв и сломав, он снова смотрел на меня тем же самым виноватым взглядом и трясущимися губами боялся сообщить мне о проблеме.       — Хватит мямлить! Что не так? — рявкнул я, раздражаясь и на дыроголового Теона, и на ремешок левеновских лат, и на спящего Сева. Нам пора выходить с минуты на минуту, а эти лентяи все еще копошатся с обмундированием. "В другой отряд бы их всех — и дня бы не продержались на службе."       — Р-р-рем-мни, — держа своими худыми руками пластину кирасы и заикаясь от страха еще больше обычного, наконец выдавил из себя лопоухий суть проблемы, — с-стерл-лись.       — Твою мать, Теон! — скорее обреченно, чем зло, выдал я. — И какого хрена ты достался мне!       С доспехом Левена было покончено: этот кабан выглядел как бронированный корабль, но главное, что он был готов.       — Тут совсем капец, — к Теону своей, словно бы ленивой, походкой подошел Гэвин. Отняв у него доспех и с любопытством изучая кожаные стяжки на латах, он присвистнул и покачал головой. — Ты их перегрыз, что ли, бурундук? — поднял он взгляд на остолбеневшего Теона, и, поняв, что ответа не дождется, сунул доспех обратно ему в руки. Довольный, плюхнувшись на скамью, он огласил комнату глухим стуком поножей о древесину и, откинувшись на стену, осветил комнату своей местами беззубой улыбкой. — Капрал, поставьте его вместо меня на этой неделе в качестве наказания. Я б к мамке съездил, — мечтательно произнес он, закидывая ногу на ногу.       — Ага, конечно, — вмешался обычно тихий Таврин, закончив цеплять на себя снаряжение и бросив тяжелый взгляд на сослуживца. — К чужим мамкам ты поедешь, а не к своей.       — Ой, только не завидуй! — нисколько не смущаясь явному разоблачению, с обычной широченной улыбкой под рыжими усами парировал Гэвин, беспечно пытаясь найти комфорт на скамье в жестких доспехах.       Я их не слушал, смотря на проблему с ремнями и думая, как в считанные минуты зафиксировать эти пластины на груди неудачника Теона. Оба плечевых ремня были перетерты в хлам, и не было никакой возможности связать жесткую кожу половин на теле худющего Теона. Днем я бы отправил этого парня отремонтировать доспех, и ему бы прикрепили новые ремни, а может, заменили бы кирасу целиком. Но сейчас была ночь, и времени совсем не оставалось. Мы уже опаздывали в патруль.       — Надо от одеяла отрезать полосья ткани. Хлипко, конечно, будет, но хоть для виду пойдет... — высказал мысль подошедший Левен, выглядывая из-за моей спины и чуть ли не касаясь моего плеча своей подростковой рыжей бородой.       Да, он был прав. Проверка патруля — крайне редкое дело. Никто нас ночью не остановит и не начнет рассматривать, поэтому подобное временное решение было лучшей мыслью. Я кивнул.       — Гэвин, Таврин, живо помогите ему, — бросил я, не желая встречаться с загнанным взглядом Теона, и переключился на другую проблему. — Что там с Севом? Мы уже должны были выйти! Часы отбили вечность назад! — крикнул я в спальню, и оттуда показался Тейл с растерянным выражением на своем покрытом жесткой щетиной лице. — Там что еще такое?       — Вам, — неуверенно начал он, по привычке дернув вверх бровью, распоротой толстым шрамом, — вам лучше самим посмотреть, — сообщил рядовой, и я, проклиная все на свете, вышел из оружейной.       Северен все еще лежал на настиле и, казалось, просто спал, но было понятно, что после всех попыток его разбудить он давно уже должен был проснуться. Я подошел ближе и, ожидая худшее, присел на корточки рядом, собираясь пощупать пульс. Но худшим оказался резкий запах алкоголя, врезавшийся в мой нос, заставляя мои зрачки удивленно расшириться. Я почти шокировано смотрел на вздымающуюся от дыхания спину парня и не знал, что делать.       Алкоголь. Он просто пьян.       Это вызывало такую реакцию именно потому, что подобные выходки были крайне редким случаем. Пьянство на территории замка строго пресекалось: в назидание провинившегося сначала пороли розгами, как обычных безродных слуг, что помимо боли было еще и крайне унизительно для всех этих отпрысков из знатных семей, а после выгоняли со службы с позором. И, зная это, мало кто осмеливался на подобный безрассудный шаг, а потому неожиданней было столкнуться с подобным случаем.       Я вздохнул и прикрыл глаза, потирая все же уставшее за день лицо кожаной перчаткой. Пьяным в гвардии не место, и я уже понимал, что буду обязан сделать сразу по возвращению из патруля. Он нарушил устав и на службу больше выйти не должен.       Еще один брошенный взгляд на черные как смоль волосы подчиненного, слипшимися от пота прядями прикрывающие его лицо, после которого я перевернул его на спину. Неожиданно, с резким звоном, к моим ногам выкатилась бутылка, освободившись из плена безвольно развалившегося тела хозяина.       — Твою мать, — вырвалось у меня шепотом, когда я медленно, словно нехотя, потянулся за ней.       Это было стекло. Не глиняный кувшин, как обычно подавали напитки в городе, а дорогая стеклянная бутылка из-под вина с какими-то красно-бордовыми надписями на боку. Вкусно пахнет. И как только он умудрился пронести ее через досмотр?       За моей спиной столпились ребята, и по застывшей в комнате тишине было понятно, что все они так же потрясены увиденным. Я снова закрыл глаза и по привычке размял травмированный большой палец левой руки, с мазохистским удовольствием ощущая ноющую боль в фалангах и пытаясь этим выиграть пару секунд на размышления. Надо идти в патруль. Все это разберем потом.       Поднявшись, я уверенным шагом прошел в оружейную и, под удивленные взгляды копошащихся с доспехом Теона тройку ребят, отпер шкаф и бросил бутылку на полку в мягкую кучу моих сменных рубах. Эта вещь могла бы принести проблем любому, на кого укажет палец, будь она случайно найдена зашедшей прислугой или товарищем из соседнего отряда, заглянувшим к нам в поисках компании. Да, сейчас ночь, и вероятность этого низка, но под утро придут уборщицы, и рисковать не стоило.       Через некоторое время мы все же покинули казармы, и наш отряд направился патрулировать внешнюю юго-восточную часть территории замка, недалеко от королевских покоев. Хотя тяжелые мысли о непозволительном поведении подчиненного не сразу покинули мою голову, все же при такой теплой весенней погоде и под веселые пересмешки товарищей этот патруль воспринимался как прогулка со старыми друзьями, а вовсе не как военная обязанность. Теон и Тейл несли факелы, освещая дорогу, хотя это была скорее формальность, чем необходимость: большая, полная луна ярко освещала дорожки и декоративные кусты, каменную дворцовую кладку и наши фигуры.       — Теон, ты бы сходил в "Черную жемчужину", а то так и останешься девственником! — подколол спутника Гэвин, поравнявшись с ним. Вольготно положив руку тому на плечо, словно они были единственными и самыми близкими друзьями во всей гвардии, он криво улыбнулся недостатком зубов и рыжими усами. По отряду пробежался смешок. — У меня там есть пара знакомых, могу посоветовать, — добавил он и со здоровенной улыбкой оглянулся назад на ребят, оценивая произведенный на остальных эффект.       Теон единственный при этих словах покраснел до кончиков ушей, а в свете факела стал близок по цвету к спелому наливному яблоку. Я усмехнулся краем губ, заметив реакцию молодого парнишки.       Он был внебрачным сыном графа из северных земель — теперь я знал это наверняка. Ребенком, которого по естественным причинам невзлюбила законная жена его отца, и чье детство поэтому прошло вдали от семейного имения, у родственников. Теон достаточно тепло отзывался о семье, в которой он рос, но каждый раз, когда он говорил о них, я замечал легкую грусть в его глазах и так и не понял, чем это было вызвано. Жалел ли он, что его батя пожелал избавиться от него, или его хорошие отзывы о приемной семье не были до конца искренними — так и осталось тайной. В любом случае, когда парню стукнуло семнадцать, его отец решил, что лучшим вариантом для сына будет оказаться здесь, в элитных войсках королевской гвардии. И именно тогда, пару лет назад, он и появился в моем только еще сформированном отряде.       Парню было нелегко, я видел, что эта жизнь дается ему с трудом. Однажды он даже признался, что хотел бы вернуться обратно, в приемную семью, где не было забот и ночных смен. Я усмехнулся. "Я бы тоже хотел в приемную семью без проблем и постов под палящим солнцем, — вдруг подумал я. — Но вместо того, чтобы родиться внебрачным ребенком у служанки от какого-нибудь лорда, я родился в браке... в крепком, официальном браке между кузнецом и помощницей швеи."       — Гэв, да, кажется, наш Теон даст фору многим из нас! Недавно его тут с фрейлиной видели, — откуда-то сзади донесся хриплый бас Тейла, заставляя рыжего, не задумываясь, бросить взгляд назад через плечо.       — Что? — не удержался удивленный Таврин, словно проснувшись ото сна. — Дайте угадаю, Тересия?       Да, слухи ходили давно... Это было и удивительно, и невероятно одновременно: знатная красивая молодая фрейлина, казалось, выбрала себе в ухажеры самого последнего в очереди претендента. Я не понимал, как нашему Теону удалось привлечь ее внимание, но, очевидно, это случилось еще тогда, год назад, когда девушка так внезапно яростно защищала его от меня. Наверное, между ними уже в то время завязались какие-то отношения, отчего мне и досталось, но это было настолько трудно представить, что я долго не верил слухам, пока сам однажды не заметил их гуляющими.       Отношения между фрейлинами и гвардейцами не были запрещены напрямую. В общем-то, все понимали, что, повзрослев, эти девочки начнут искать себе мужей, и с большой долей вероятности это будет кто-то из постояльцев или гостей замка. Но выбрать в качестве кандидата кого-то из нас — один из худших вариантов как для него, так и для нее.       Подавляющее большинство гвардейцев находились в последних рядах на наследство своих родителей, что означало, что у нас не было гроша за спиной, кроме жалования, которое зачастую пожизненно привязывало к этой или иной службе. И хотя платили нам хорошо, все же не сравнимо с возможным приданным фрейлины. Оттого было удивительно думать, что кто-то из девушек может заглядеться на военного.       И хотя самому гвардейцу отвечать на внимание женских особ никаким указом не возбранялось, у нас было не так много свободного времени между постами, да и постоянные отлучки из казарм совсем бы не поощрялись со стороны начальства: мы в королевском замке, и разгуливающие то тут, то там без дела военные не могли никого радовать.       И все же у них это случилось. Тересия, не обращающая внимания на разницу в статусе и богатстве, и он, часто отпрашивающийся в свободное время сбегать по каким-то надуманным причинам, якобы к друзьям среди слуг, хотя уже давно стало понятно, что к ней. Возможно, это была всего лишь подростковая игра, нежная и беспечная в своем первом опыте, но я не противился. Мне было важно, чтобы он выполнял свои обязанности, а в остальном — пусть радуется, пока может.       — Черт возьми, серьезно? Ты и Тересия? — пробасив в темно-желтую бороду, не выдержал уже Левен, сбавив ход и оборачиваясь на нас. Его светло-голубые глаза блеснули любопытством в свете факелов, пропустив меня вперед и задерживаясь на виновнике всеобщего внимания.       — И что, у вас уже было? — склоняясь почти над самым ухом товарища, словно собирался поведать величайшую тайну, опять сунул свой нос в чужие дела Гэвин. — Кровати в покоях фрейлины наверняка удобнее, чем в "Жемчужине", — погружаясь в фантазии, продолжил он, — не так ли, ушастый?       — От-тстань, Г-гэвин, — как всегда заикаясь, отмахнулся смущенный парнишка и скинул с плеча руку сослуживца, но тот не сдавался.       — Надеюсь, ты не давал обет целомудрия, парень? — усмехаясь в рыжие усы, предположил он, когда мы проходили под королевскими окнами, понизив голос, чтобы не быть услышанным. Это было скорее инстинктивным действием, поскольку семь человек, одетых в латы и при оружии издают достаточно много шума, и наверняка какая-то его часть все же достигает королевских покоев. Но спящие в замке привыкли к этому, как привыкают хозяева к лаю собаки по ночам, и как привыкаем мы, солдаты, спать в общих комнатах, невзирая на чужой храп и копошения. — С такими девушками главное не мешкать.       В чем-то Гэвин был прав. Тересия была хороша в своей молодости и загадочности слегка азиатских черт. И определенно с легкостью привлекла бы внимание любого мужчины, которым бы ей вздумалось заинтересоваться, а потому лучшее для себя, что мог сделать Теон, — это срывать этот куш по полной, пока девушке не стало с ним скучно.       — Й-й-я с-сказал, от-т-тстань, — повторил парень, делая свой тон максимально строгим и непререкаемым, что в его случае было практически невозможно.       — Гэвин, правда, кончай, — почувствовав, что обсуждение затянулось, бросил я через плечо. — Видишь же, человек твоих шуток не понимает, — добавил я, бросив взгляд в темноту лежащего вдалеке парка, но тут же замер. Идущий следом Левен наткнулся на меня и чуть не сбил с ног своим весом.       — Что такое, капрал? — понизив голос, спросил он, поймав меня своими ручищами, чтобы вернуть равновесие.       — Гарь... — пробормотал я, не успев еще оформить мысль в слова. — Пахнет гарью... — я вновь набрал полную грудь ночного воздуха, и снова ощутил легкое веяние запаха горелого. Мои ребята так же остановились, рассеянно оглядываясь по сторонам.       — Факелы, капрал, — подал голос кто-то сзади, пытаясь улыбнуться и разрядить обстановку, но я ему не поверил. Нет. Не факелы.       Я бросился бежать к ближайшему входу в замок — небольшой двери метрах в ста от нас, перед галереей колонн у парадного входа. Едва зайдя внутрь, я четко ощутил запах паленого, и уже ни у кого не оставалось сомнений: здание горело.       — Тейл, Гэвин, проверьте первый этаж, — бросил я приказ, махнув рукой в уходящий направо коридор. Это было помещение капеллы, которое, скорее всего, сейчас пустовало.       Я не стал дожидаться ответа и услышал двойное "Есть, сэр" уже будучи на лестнице наверх. Я летел через три-четыре ступеньки с нарастающим волнением и, оказавшись на втором этаже, замер: стало ясно, что источник возгорания в спальном крыле. Из помещения справа валил плотный серый дым, и секунду-другую я растерянно смотрел на него, пытаясь понять, что делать. Меня учили сражаться, я прекрасно знал как и куда бить мечом, если напротив меня противник в доспехах, но как вести себя при пожаре — не имел ни малейшего представления. У солдат ежегодно проводили разъяснительные мероприятия по безопасности, в том числе "всегда тушите свечи" и "не подносите факел к гардинам", но что делать, когда уже задымлено полкрыла...       — Таврин, Теон, сообщите командиру и снимайте всех с постов, — проговорил я, запуская пальцы в растрепанные черные волосы на голове и смотря на дым перед собой. Я понимал, что медлить нельзя. Там впереди — спящая королевская семья: первая дверь за поворотом принадлежала девчонке, дальше по правую руку — комнаты принцев, а в самом конце — королевские покои, и мы обязаны сделать все, что в наших силах. — Хорошо бы остановить огонь здесь... — пробормотал я сам себе, все еще неуверенно смотря вперед, когда парни снова скрылись внизу.       Мы с Левеном завернули за угол и поняли, что идти вглубь не получится. Уже здесь было достаточно жарко и не видно даже собственных протянутых рук. Я махнул Левену возвращаться и проверить третий этаж: смысла лезть дальше вдвоем не было никакого. Парень молча кивнул и скрылся позади, а я, сколько смог, подтянул через ворот рубаху к лицу и, прижав рукой к носу и рту, решительно пошел вперед.       Ближайшая комната впереди — девчонки, а дальше я бы идти не решился. Здесь и так уже было столько дыма, что дышать практически невозможно, не говоря уже о том, что впереди был слышен треск огня, и жарило как в печи. Задыхаясь и кашляя, я со всей силы, на которую был способен, приложился плечом к двери принцессы. Железный замок держался крепко, но через раз я услышал треск вырываемых гвоздей. И снова... я отбежал к противоположной стене и, зажмурив слезящиеся глаза, вновь бросился на дверь. Гвозди выскочили, захватив щеколду с собой, и дверь, распахнувшись, с размаху треснулась о стену. Я еле удержался на ногах, влетев в переднюю комнату покоев. Четыре шага — и я оказался в спальне, закрывая за собой внутреннюю дверь и стараясь по минимуму впускать едкие клубы дыма в и без того пахнущую горелым комнату.       Она проснулась. Видимо, только шум в передней комнате и разбудил ее. Девчонка смотрела на меня с легким испугом и хлопала заспанными глазами, не понимая, что происходит. Со словами "Пожар, принцесса," я покрыл расстояние разделяющее нас и, откинув одеяло, схватил ее.       — Что вы де-... ох, — хотела возмутиться она, но слова оборвались из-за покинувшего ее легкие воздуха, когда я, не церемонясь, взвалил ее себе на плечо.       — Спасаю вас, — грубо бросил я в ответ, наплевав на этикет в подобной ситуации. Тонкая мягкая ткань женского ночного платья дернулась под моей ладонью, когда хозяйка предприняла попытку вырваться, но, видимо, осознание происходящего дошло до нее, и девушка, перестав сопротивляться, расслабилась в моих руках.       Развернувшись к выходу, я замер. "Может — в окно? — проскочила в голове рваная мысль. — Всего-то второй этаж... — но мой мозг тут же живо обрисовал девчонку с переломанными ногами, и как бы иррационально это не было, я отмел эту идею. — Нет, успею так," — заключил я, нацелившись на коридор. Мой взгляд упал на умывальник. Я схватил какую-то одежду на краю кровати, не разбираясь, что это, опустил в воду и протянул ей.       — Прижмите к лицу и старайтесь не дышать, — бросил я, выходя из спальни.       Мы погрузились в дым в передней комнате. Я боялся, что огонь уже мог отрезать этот выход, но, оказавшись в коридоре, мой страх развеялся: жар был обжигающим, но не смертельным, а значит, пламя еще не добралось досюда.       Я бежал на ощупь, не в силах открыть глаза, одной рукой держа девчонку на плече и стальным налокотником ведя по штукатурке стены, стараясь хоть так понимать, куда бегу, чтобы не врезаться. Свободной же рукой я зажимал нос собственной рубахой, насквозь пропитанной потом, и боялся вздохнуть. Грудь сотрясалась от кашля, и я чувствовал, как принцесса так же дергается в неудержимом желании вдохнуть чистого воздуха. Она обвила меня со спины и со всей силы вцепилась в другое мое плечо, стараясь поглубже закопаться лицом куда-то между воротом моего гамбезона и ремнями кирасы, в попытке спрятаться от дыма. В груди давило так, словно на меня встал конь, и я понял, что начинаю терять равновесие. "Плохо," — пронеслась в голове мысль, когда вопреки всем моим стараниям идти прямо, я на полном ходу напоролся на боковую стену и чуть не упал. Под ноги попало что-то тяжелое и твердое, но разбираться, что это, не было ни времени, ни желания. Голова раскалывалась, я начинал терять связь с реальностью, задыхаясь и откашливаясь, когда моего слуха коснулся чей-то крик. Я не понял, кто кричал и что, но чьи-то руки выхватили девчонку из моих объятий, чьи-то руки схватили меня самого и куда-то потащили. Я боялся бросить даже небольшой взгляд из-под едва приоткрытых век и посмотреть — физиологический страх ощутить разъедающий газ на роговицах был страшнее любопытства. И все же...       Через какое-то время я открыл глаза. Я сидел на полу коридора в центральной части замка. Теон, лопоухий Теон с неподдельным ужасом обтирал мои виски и щетину на лице водой и, сведя брови к переносице, выискивал в моих глазах признаки осмысленности.       — К-капрал, — пробормотал он, встретив мой взгляд. — Как вы, с-сэр?       Я вдруг вздохнул, полной грудью ощутил что могу дышать, несмотря на давление в легких и последующий кашель. Откуда-то издалека, словно из недр самих стен замка, до моего сознания долетел колокольный звон, отдаваясь в груди и вселяя еще большую тревогу. Вокруг стояли гвардейцы, мои ребята и рядовые из других отрядов. Кто-то удивленно, кто-то безразлично, кто-то обеспокоенно смотрел по сторонам: на дым, валящий из-за угла спального отсека в самом конце коридора, на тройку гвардейцев, захлопывающих двери на пути этих плотных темных клубов и распахивающих окна, в надежде замедлить распространение едкого дыма по замку, на меня, ошарашенно глазеющего по сторонам, на принцессу, безжизненной куклой смотрящей перед собой и только изредка хлопающей глазами.       Ее лицо посерело от сажи. Она стояла, прижавшись спиной к холодной стене, и не шевелилась, не сводя пустой взгляд с одной точки. Один из гвардейцев предложил ей кубок с водой, и она послушно приняла его, но пить не стала.       Я помнил ее такую.       Тогда, больше десяти лет назад, она тоже стояла так, в ступоре, боясь пережитого ужаса и одновременно пытаясь осознать и принять его. Только теперь она была не девочкой, не маленьким ребенком с крупными кудряшками. Теперь она была повзрослевшим человеком с потемневшими от дыма волосами, раскиданными по плечам, рукам, груди... я вдруг отчетливо понял, что она одета в одно только нижнее платье, прилипшее от пота к телу и открывающее ее худые руки. Подол обрывался на линии колен, вынуждая молодых гвардейцев нет-нет, да и бросать огненные взгляды на ножки девчонки.       Я вскочил и мечом срезал плотную льняную штору у открытого окна напротив. Ткань была тяжелой, но выбирать не приходилось, и я одним взмахом завернул принцессу в этот синий кулек с вышитым символическим цветочным узором, вырывая ее из своих мыслей. Девчонка непонимающе посмотрела на меня, но когда через секунду осознание пришло к ней, карие глаза наполнились испугом и стыдом.       — Все хорошо, — попытался подбодрить ее я, подняв руку, словно в попытке коснуться ее плеча, но вовремя одернул ладонь. — Перестаньте, — получив легкий кивок в ответ, вынудивший дернуться длинные локоны, я выцепил взглядом своих из группы других гвардейцев. — Тейл, где старший принц?       — Его Высочество руководит спасением короля, — ответил он, дернув волной своих длинных спутанных волос до плеч, когда поворачивался ко мне, и на повисший немой вопрос добавил. — Дым не добрался до покоев Его Величества. Он, видимо, не спал и вовремя принял необходимые меры. Сейчас их спускают по лестнице. Его и... его... женщину, — внезапно запнувшись на деликатной теме и не зная, каким словом правильнее назвать неизвестную ему даму, он вдруг снизил голос, ставший от этого еще более хриплым, и неуверенно бросил пару взглядов по сторонам.       Я понял. У короля была веселая ночь, но меня это совершенно никак не касалось. Я кивнул, но вдруг спросил:       — А второй принц? — на что Тейл пожал плечами, дернув левой бровью.       — Мы не знаем, что с ним.       Расклад был понятен. Я окинул взглядом этаж: гвардейцы, пятеро моих и несколько из других отрядов, толпились бесформенной кучей, скрипя половицами и не зная, что делать дальше. Судя по отсутствию специальных лент на плече, указывающих на высокий ранг владельца, я был единственным капралом на этаже и, очевидно, ответственность за этот сброд и за сжимающуюся от ночного весеннего холода девчонку с серым лицом и большими карими глазами висела на мне.       Надо было уходить. Огонь мог в любой момент добраться досюда, и лучшее, что мы могли сделать, — это покинуть замок. Я выловил какого-то гвардейца и приказал найти фрейлин и миссис Катрин, пусть встретят принцессу на центральной площади.       — И скажи, захватить теплую одежду для Ее Высочества, — бросил я вслед убегающему и поймал на себе взгляд девчонки, услышавшей обращение. — Надо уходить, — пояснил я ей.       Через несколько минут мы были на краю центральной площади перед замком. Холодный ночной воздух приятным освежающим ручейком вливался за шиворот толстого гамбезона и наполнял грудь сладким ароматом весеннего цветения, вызывая редкие спазмы кашля после пережитого. Девчонка же, сконфуженно стоя поодаль ото всех, куталась в неудобный кусок шторы и дрожала, как осиновый лист на ветру. Вокруг все так же толпились мои подчиненные и несколько парней из другого отряда. Иногда мимо пробегали гвардейцы, посланные кем-то из начальства с какими-то поручениями, но мне уже было все равно — я сделал все, что мог, с остальным и так есть кому справляться.       Позади, уже прорвавшись на крышу замка, полыхал огонь, отвоевывая все новые участки деревянного каркаса. Я невольно повернулся, не в силах оторвать взгляд от величественной стихии, озаряющей площадь в ночи и наши лица яркими разводами пламени. Было в этом пожаре что-то грандиозное, заставляющее ощущать себя мелочной игрушкой на фоне чего-то значимого. Весь этот вид наполнял меня смесью легкой тревоги и сомнений, вынуждая задавать себе вопрос "А что дальше?", но вдруг моего слуха достиг знакомый голос, бесцеремонно вырывая меня из мыслей.       — Ты... — широкой солдатской поступью к нам приближался Кайрон с подчиненными. Взглядом из-под тяжелых век он выцепил меня из толпы и с ненавистью бросился ко мне. — Сегодня твой патруль! Где вы были? — сведя широкие кустистые брови к переносице, мгновенно заорал он, тяжело дыша ртом в перерывах.       Я облизал пересохшие губы и выдохнул, на мгновение бросив взгляд в сторону, выигрывая пару секунд, чтобы собраться и успокоиться.       — Именно мы первыми и прибыли сюда, сэр, — наконец, стиснув зубы, ответил я.       — Первыми? Твой рядовой сообщил мне о пожаре пару минут назад! Пару минут, ты слышишь? — продолжал кричать он, и я, конечно же, слышал. Я понимал, на что он намекает. Мы опоздали. Мы должны были проходить мимо восточной части замка раньше, на полчаса раньше. Тогда бы огонь не распространился так сильно и тогда бы возможно...       — Я направлю рапорт командиру, вас всех казнят к чертовой матери! — орал он, прожигая меня взглядом и размахивая руками в форменном темно-синем гамбезоне с ромбовидным орнаментом — видимо, в ночной спешке не счел нужным надевать доспех.       Я заметил, как побледнел и без того светлый Теон от осознания последствий своей задержки. Он сглотнул сформировавшийся в горле ком и стал нервно потирать вспотевшие ладони. Я не собирался его успокаивать. Может быть, в следующий раз будет менее рассеянным и, наконец, научится заранее проверять состояние своих доспехов... если будет следующий раз.       Тейл шагнул вперед, видимо, желая встрять в разговор, но я тут же остановил его взмахом руки.       — Задержка произошла из-за меня. Я... искал ключ от оружейной, — быстро нашел я несуществующую причину и, не моргнув и глазом, соврал. — Парни не могли идти в патруль голыми, — я прекрасно знал, что Кайрон понимает, что я выгораживаю своих, но мне было плевать. Нет доказательств — значит, не было. Я напишу ему красочное объяснение своей безответственной потери уже завтра и положу на стол со своей подписью. Пусть утрется. Этот ублюдок хочет выдавить меня из гвардии — пусть не примазывает ко мне остальных. Кайрон ненавидяще пилил меня взглядом, не удовлетворившись подобной местью.       — Лейтенант, с ними нет Северена, — выкрикнул один из его людей со стороны лестницы, в явной попытке подхалимства, и глаза Кайрона вспыхнули новым пламенем, словно кто-то подлил масла в огонь. Окинув присутствующих взглядом и убедившись в правоте своего подчиненного, он мерзко оскалился недельной щетиной, почувствовав новую объективную возможность надавить.       — Где шестой? — процедил он с горящим прищуром темно-карих глаз, выжигая дыру на моей переносице.       — Спит после дневной смены, — не сумев скрыть ехидства, зло бросил я первое пришедшее в голову и возвратил пожар взгляда, прекрасно понимая, что эта ложь, скорее всего, раскроется моментально: лейтенант был осведомлен о нашем расписании.       — Какая, к черту, дневная смена! — заорал он и дрожащей от злости рукой с отсутствующим мизинцем — видимо, старая тренировочная травма, — схватил меня за ремень кирасы на левом плече в попытке подтянуть ближе, но я не дернулся.       Я, может, и смог бы как-нибудь выкрутиться со своим обманом: сказать что-нибудь про замену, что Северену пришлось подменить товарища в соседнем отряде по какой-нибудь причине. А сразу после разрешения текущих проблем помчаться к указанному человеку просить об одолжении прикрыть и Сева, и меня. Но тот же рядовой позади Кайрона снова встрял в наш разговор:       — Не был он на посту! Я его вечером в трапезной видел! — вновь подал голос он, и Левен, стоящий рядом со мной, оскалился и со злостью посмотрел на кричащего.       — Заткнись, а то я тебе нос сломаю! — процедил он сквозь зубы, делая шаг вперед и сжимая кулаки, что, учитывая его размеры, не оставляло сомнений в реализуемости.       — Иди сюда, давай! — вспыхивая на угрозу нашего медведя, зажегся подхалим, и пара гвардейцев позади Кайрона дернулись вперед, показывая, что сослуживца одного они не бросят, и зло впились в нас глазами. Кто-то схватился за меч. Вспыльчивый Тейл, не отставая, тоже положил ладонь на эфес и презрительно сморщил нос, но Гэвин, заметив это, схватил его за руку, удерживая от совершения ошибки. Парни напротив столпились, не желая отступать.       — Отведи своих ублюдков, — прошипел Кайрон, видя, что ситуация накаляется. Он стоял в шаге от меня, со всей силы сжимая ремень на моей кирасе, и я видел вздувшуюся артерию на его шее, искривленные губы и сузившиеся в ненависти линии век. — Если хоть один дернется... — он провел глазами по моим парням, встречаясь уничтожающим взглядом с каждым.       Я хотел ему вмазать. Все были на взводе. Адреналин в крови, подкрепленный вечерними событиями, желал выплеснуться в действие, и оттого сильнее моя рука просила ощутить боль в костяшках пальцев от впечатавшихся через щеку зубов. Но не желая нагнетать обстановку и как всегда сжимая кулаки, я попытался успокоиться, на мгновение прикрыв глаза и сглотнув.       — Отойдите, — тихо бросил я через плечо своим, но они не пошевелились, все так же желая постоять за себя и за отсутствующего друга. — Тейл, Лев, успокойтесь.       Рука Тейла нехотя покинула эфес меча, и мужчина, фыркнув, зло глянул на окно капеллы, освещенное изнутри бушующим пламенем. Левен же сделал шаг назад, все еще не сводя взгляда с противников. Напряжение спадало. В моей груди быстро билось сердце, я тяжело дышал, и, наконец, презрительно опустил взгляд на все еще дрожащую руку Кайрона на моем плече, еле сдерживаясь из-за этого неприятного вторжения в мое личное пространство, прежде чем снова посмотреть на него. Он еще пилил меня взглядом, все же медленно убирая ладонь.       Я понимал, что это конец. Наше опоздание, мой обман и неуклюжая попытка выгородить чертовых Теона и Северена — все эти события вкупе просто не оставляли мне шанса еще хоть на сутки задержаться на службе. Кайрон припомнит мне каждую мелочь, когда передаст запрос на мое увольнение капитану, — я видел это в его уничтожающих меня зрачках, — и уже к вечеру я вылечу со службы с призрачной надеждой найти новую работу у какого-нибудь графа в городе.       — Я сегодня же уволю всех твоих девчонок, — бросил Кайрон, и, внезапно для меня самого, это оказалось пусть и маленькой, но последней каплей: я не выдержал. Его рука уже покинула мой доспех, когда я все-таки замахнулся и со всей силы дал ему кулаком куда-то в район скулы и щеки, вкладывая в удар всю свою месть за прошедшие годы. Теперь уже было плевать.       Видимо, Кайрон не ожидал такого. На мгновение, когда еще мой кулак только покинул его покрасневшую челюсть, его и без того злые глаза наполнились сперва неподдельным удивлением, но затем мгновенно вспыхнули яростью.       — Убью! — прошипел он, мгновенно выхватив меч, и громко лязгнул по моему лезвию, которое также уже успело покинуть свои ножны.       Все замерли. Готовые идти на любой конфликт с равными, они с замиранием сердца смотрели, как их капрал поднял руку на лейтенанта. Всем все стало понятно. Чем бы ни закончилась эта потасовка, исход для меня может быть только один. Но именно в этот момент я, переполняемый выплескивающимися наружу эмоциями, не думал ни о чем другом, кроме сладкого морального удовлетворения от того, что я все-таки врезал ему, да еще и на глазах у всех.       — Я добьюсь твоей казни, гаденыш, — процедил Кайрон сквозь туго стиснутые зубы, когда пара его выпадов увенчалась ничем большим, чем моим парированием. Он держал меч уверенно, двумя руками, но слегка неправильной хваткой, из-за отсутствующего пальца вынужденный иначе размещать ладони на эфесе. И все же было очевидно, что годы его службы в гвардии не прошли даром.       — Только после указа за подписью командира, — с не меньшей ненавистью напомнил я процедуру применения наказаний и предшествующего этому выдворения из гвардии.       — Тебе не придется ждать вечера, Марик, — выплюнул он мое имя, с трудом сдерживая слюну и полыхающую в зрачках лаву ненависти, подчеркнутую победоносным удовольствием, что, наконец-то, у него появилась возможность раздавить меня.       — Лейтенант, — вдруг откуда-то сзади, перекрывая растекающийся по двору колокольный звон с ближайшей башни, пронесся звонкий голос, и все повернулись к принцессе. Я боялся отвести взгляд от Кайрона, ожидая новых выпадов с его стороны, и потому не мог видеть решительность в ее глазах, которая, однако, сквозила в голосе. — Вы не можете уволить того, кто вам не подчиняется, — строго отрезала она, и я заметил, как бровь Кайрона поехала вверх от удивления. Девчонка точно знала наши звания и прекрасно понимала, кто кому подчиняется, а потому не могла допустить такой ошибки. — Секунду назад капрал Марик был повышен до звания лейтенанта моим указом.       Я не знал, что именно в этот момент разлило тепло по моему сердцу: тот факт, что она заступилась за меня, или удивленный вздох моих солдат, переросший в нарастающий гул одобрения, а может, радость от маленькой победы над униженным Кайроном, видя, как его зрачки заметались по сторонам в поисках лазейки, когда он понял, что победа ускользает из его рук, просачиваясь сквозь пальцы.       — Вам следует согласовать этот шаг с Его Величеством, принцесса, — дрожащими от ненависти ко мне и пережитого эмоционального всплеска губами, пробормотал он, пытаясь выдержать уважительный тон и надеясь все-таки образумить девчонку и отомстить за нанесенную мной обиду.       — Вам не придется ждать вечера, лейтенант, — повторила она точь-в-точь фразу самого Кайрона, и я точно услышал в этих словах и ее тоне гордо вздернутый подбородок, прищуренные глаза, сталь и решимость.       Кто-то бросился мне на шею, начав радостно меня душить и орать что-то в висок так, что в ушах зазвенело. Я все еще с силой сжимал эфес меча, упираясь лезвием в лезвие клинка Кайрона, но чувствовал, что его давление ослабевает.       Наконец, он убрал меч, но все еще впивался в меня взглядом, тяжело дыша и стиснув челюсти, наблюдая, как я последовал его примеру, вкладывая свой клинок в ножны. Я слегка дернул головой в первоначальной попытке скрыть эмоции, но, осознав, что потерпел поражение на начальной стадии, все же позволил себе улыбнуться.       — Капрал! Капрал! — разобрал я слова душащего меня Гэвина. Парня, казалось, разрывало от переполняющих его чувств, и он не знал, как выразить эту внезапную радость за меня. — Ой, лейтенант! Ха! — тут же исправился он, впервые применяя это непривычное обращение ко мне. — Надо набухаться! — подытожил он.       — Тебе не сойдет это с рук, — прошипел Кайрон, прежде чем скрыться в ночи.