Глава 62. Мон-Гильотен (II/X)

***

Путь до Мон-Гильотена поначалу казался обычной прогулкой по лесу. Казалось, что мы с Дотте просто вышли в лес собирать грибы и ягоды. Никаких тревог, только свежий воздух, прохладный ветерок и лёгкий аромат смолы. Не происходило вообще ничего интересного, и на глаза ничего примечательного не попадалось. Просто лес, просто пологие склоны и холмы, укрытые зелёным ковром всякой растительности. Но так продолжалось не всё время. Чем ближе мы приближались к цели, тем больше странностей начало встречаться по пути. Сначала это были поломанные деревья и небольшие воронки в земле, словно от разрывов снарядов или других мощных взрывов. Они попадались нечасто, но каждый раз вызывали неприятный холодок в груди. Чёрная земля на дне ям, обугленные ветки вокруг, запах горелого дерева, который всё ещё висел в воздухе. Дальше – больше. Мы с Дотте вскоре наткнулись на пару покинутых лагерей: несколько шатров и палаток, брошенных в явной спешке. Один лагерь был полностью уничтожен – прямое попадание снаряда разметало ткань и колья, оставив только обугленные остатки и воронку посреди бывшего кострища. Другой же остался почти целым, и это дало нам ценную информацию. Следы были не самыми свежими – примерно неделя, судя по тому, как их слегка затянуло дождём и листвой, но сохранились достаточно чётко. Дотте их нашла первой. И, как настоящая наставница, она тут же устроила мне короткий урок по чтению следов и ориентированию: показала, как определять возраст отпечатка по краям, как отличать паническое бегство от организованного отступления, как искать скрытые метки. Было действительно интересно, хотя многое лежало на поверхности – буквально под ногами. Эти следы и стали нашим первым надёжным ориентиром. Беженцы из города существовали и каким-то образом сумели выбраться, и велика вероятность, что их путь хотя бы частично остаётся актуальным и относительно безопасным. Но простой дороги, конечно, не вышло. Чем ближе мы подходили, тем чаще в лесу появлялись меки. Знакомые высокие фигуры, покрытые грязью, под которой блестела заводская позолота. Они медленно патрулировали тропы и просеки, их суставы тихо жужжали, а оптика поблёскивала, сканируя окрестности. На первый взгляд они выглядели мирно – просто ходили по маршрутам, не проявляя никакой агрессии, но проверять их настрой мы с Дотте не стали. Мы старались вообще обходить их стороной, прячась за стволами и в густом подлеске, или отвлекать, используя магию или обычные камни, чтобы выиграть время. Открытый бой в лесу нёс слишком много рисков, а в городе впереди этих рисков будет просто до жопы. Лучше поберечь силы до поры до времени. Очевидно, не всегда удавалось пройти тихо. И тогда приходилось расчехляться. Меки на первый взгляд выглядели грозно. Но против тренированного боевого мага, коим я себя считал по праву, они оказывались скорее удобными мишенями для битья. Корпуса их удивительно легко пробивались острыми кусками льда, которые я формировал на лету, или разрезались усиленными физическими атаками обычного меча. Их скорость и реакция были удручающе низкими – большинство успевало лишь разок выстрелить или провести одну неуклюжую атаку, прежде чем Дотте или я их уничтожали. И это показалось мне странным, учитывая те разрушения и смерти, которые эти же жестянки принесли на земли Фонтейна. Всё-таки целые поселения в руинах, сотни погибших... После очередной короткой стычки, когда мы отдышались и проверили окрестности, я решил спросить об этом у Дотте – всё равно заняться было нечем, пока мы шли дальше. — Я до этого дня не встречался в бою с такими меками, — начал я, шагая рядом с Дотте и отряхивая с клинка тонкий слой инея. — Но они мне всегда казались противниками грозными и непростыми, особенно после той ночи, когда они взбесились и устроили резню. А по факту валятся с одного-двух ударов, будто картонные. Это мы такие крутые и сильные, или дело всё-таки в другом? — Хм. Заметил всё-таки? — усмехнулась она, бросив на меня быстрый взгляд из-под чёлки, в котором мелькнуло что-то вроде одобрения. Голос её звучал спокойно, но с лёгкой иронией. — Эти меки в лесу действительно отличаются от тех, что не так давно стояли в городах по всему Фонтейну. Ты верно подметил – они не выдерживают даже одного серьёзного удара. И это сильно отличается от того, что я видела в Ривьене в ту ночь. Там эти жестянки были в разы крепче и проворнее: броня держала несколько попаданий, суставы двигались плавно и быстро, отчего они и сумели без особенных проблем перестрелять и порубить кучу жандармов, рядом с которыми находились, а потом перейти на беззащитное гражданское население. Мне самой приходилось наносить несколько точных ударов, прежде чем они наконец валились с искрами и дымом. Скорее всего, дело в заводе по их производству, который как раз находится в Мон-Гильотене. — Хочешь сказать, что местные негодяи теперь клепают меков изо всякого говна и палок? — переспросил я, невольно хмыкнув. — Именно, — кивнула девушка, ловко перепрыгивая неглубокую яму, заполненную водой, и даже не сбив дыхания. Её движения были привычно грациозны. — Сейчас в целом порядок восстановлен в стране, и теперь только этот город находится в центре внимания властей. Сюда стянули почти всю гвардию, буквально взяли Мон-Гильотен в плотное кольцо осады: блокпосты, патрули, тяжёлая артиллерия на холмах. Не знаю, чего на самом деле хотят эти идиоты в городе – может, выторговать какие-то условия или просто сеять хаос до конца, но выбраться живыми у них вряд ли выйдет, если не произойдёт чуда или у них нет заранее подготовленного гарантированного пути отступления. Они, думаю, это прекрасно понимают. И сейчас просто тянут время, используя завод по производству верных солдат. Просто и банально заваливают округу этим «мусором» – дешёвыми, быстро собранными моделями, чтобы создать хотя бы мнимый численный паритет и держать гвардейцев от города на расстоянии какое-то время. Сюда же добавляется полноценная артиллерия у города, только повышая видимость больших сил мятежников. Это должно явно сбивать с толку высоких чинов в кабинетах, которые получают отчёты о «сотнях боевых меках в лесах», хм. — Но очевидно, что в самом городе ребятки будут качественней, — хмыкнул я, представляя себе элитные модели, которые наверняка имеют место быть в таком-то городе. — Разумеется, — подтвердила Дотте, слегка прищурившись и глядя вперёд, где между стволами уже проглядывали проблески открытого пространства. — Но определённо не везде будут качественные модели. Учитывая ситуацию в лесу, массовое производство у них налажено неплохо уже, и такого мусора там тоже будет полно, просто чтобы забить улицы и переулки числом. Город большой, территория огромная, и нужно очень много меков, чтобы удерживать контроль. На это я только кивнул, обдумывая её слова, и дальше мы продолжили идти молча. Шаги наши стали чуть осторожнее. Лес редел, деревья расступались, пропуская больше света, а под ногами хвоя сменялась утоптанной тропой с редкими следами тележных колёс. Впереди, на горизонте, уже отчётливо виднелись очертания Мон-Гильотена.

***

Но не только столица севера была в опасности. Она была окружена пригородом без всякого названия. Формально по бумажкам это уже считалось частью Мон-Гильотена, но фактически поселение лежало за пределами его массивных стен, на почтительном расстоянии от дымных труб и грохочущих цехов. Об этом я узнал уже тогда, когда мы с Дотте наконец вышли на окраину леса. Перед нами раскинулось большое поселение: длинные ряды невысоких белых каменных домов с ярко-синими черепичными крышами, мощёные булыжником улочки, аккуратные садики с цветущими клумбами и низкие заборчики. Милое, уютное место, утопающее в зелени лесных массивов, далёкое от промышленного смрада северной столицы. Место, где, наверное, приятно было жить – тихо, спокойно, с видом на холмы. И от того ещё больнее было видеть, во что оно превратилось: повсюду патрулировали меки, много меков, а прямо на дорогах и тротуарах валялись тела местных жителей – те, кому не повезло вовремя убежать или спрятаться. Трупов здесь было действительно много, куда больше, чем я ожидал в самых мрачных прогнозах. Близость к заводам сыграла роковую роль, волна безумия накрыла пригород одной из первых. Мы с Дотте не болтали особо. Не о чём было говорить в такой обстановке, да и не хотелось. Слова казались лишними на фоне царящей тишины, прерываемой лишь редким металлическим лязгом шагов меков да далёким карканьем ворон. Она шла впереди, уверенно ведя меня к городу, и жестами передавала команды: прижаться к стене, замереть, двигаться дальше. Обходить пригород по краю было бы слишком долго и бессмысленно, поэтому решили идти напрямик, по главной дороге, ведущей прямиком в Мон-Гильотен. Передвигались максимально тихо, в полном стелсе: пригнувшись, скользя от укрытия к укрытию, избегая открытых участков. Неизвестно, какие именно это меки – помойные, массовые модели из леса, или стандартные, более крепкие, но в любом случае их здесь было немало. Если нас засекут, то наверняка навалятся толпой, и тогда уже точно будет не до скуки. А мне вполне себе нравилось сейчас… «скучать». Лучше тихое напряжение, чем открытая мясорубка. Поэтому я шёл за Дотте в присядке, повторяя каждый её шаг, каждое движение, выполняя команды мгновенно, как она и просила раньше. Но где-то через десяток минут напряжённого крадущегося пути я всё-таки нарушил молчание – не удержался и тихо выдал, почти беззвучно: — Ёбаный рот… — прошептал я от шока, осторожно выглядывая из-за невысоких каменных перил, ограждавших спуск к центральной площади. Судя по ярким украшениям типа гирлянд из цветов, флажкам и длинным столам с остатками еды и разбитой посуды, здесь недавно проходил какой-то городской праздник, может, фестиваль или ярмарка. И именно сюда нагрянули взбесившиеся меки. Я увидел то, что и ожидал в самом херовом сценарии, но вживую это било гораздо сильнее: полный хаос, бардак, десятки, если не сотни трупов, разбросанных по брусчатке, в лужах засохшей крови. Воздух пропитался тяжёлым, зловонным запахом гниения и металла, от которого тошнило. Посреди этого кошмара маршировали несколько меков – высокие, стройные фигуры в позолоченных корпусах, с длинными клинками вместо пушек. Лезвия их поблёскивали фиолетовым свечением, и на них всё ещё висели свежие следы: кровь, куски ткани, хуже того – ошмётки плоти. А как гвоздь в гроб – в центре площади возвышалась статуя Гидро Архонта: величественная фигура с мечом в руке на высоком постаменте, у подножия которой тоже громоздились тела, словно в насмешку над всем, что символизировала эта женщина. Это зрелище произвело на меня сильное впечатление – желудок сжался, в горле встал ком, и я инстинктивно спрятался обратно за перила, стараясь выровнять дыхание. Дотте тоже увидела всё это. Её взгляд скользнул по площади спокойно, но я заметил, как напряглись её плечи. Она оказалась собранее меня, как всегда: — Ты в порядке? — тихо спросила она, кладя свою ладонь мне на плечо. — Я… Не уверен, — честно ответил я, всё ещё пытаясь прогнать картинку из головы. — Впервые вижу что-то подобное вживую. Одно дело играть в компьютерные игры с похожими локациями, резать виртуальных монстров и видеть пиксельную кровь, а другое самому оказаться здесь, в реальности, переступать через настоящие тела, чувствовать этот запах. Никому такого не пожелаешь, даже врагу. — Понимаю, — мягко ответила она, не убирая руку. — Но нам придётся пройти через площадь, Филипп. Обратной дорогой уже не вернёмся – слишком далеко, и риска больше. Нужно с этим справиться, и ты справишься — Да. Я справлюсь… — кивнул я, встретив её взгляд серьёзно и заставив себя собраться. — У меня нет паники, если ты об этом. Просто… не по себе. Но я готов. Веди меня, босс. — Я рядом, — коротко кивнула девушка, слегка сжав моё плечо для поддержки, и, снова пригнувшись, продолжила путь, спускаясь по широкой боковой лестнице на площадь, ступенька за ступенькой, бесшумно. Я выждал секунду-две, глубоко вдохнул и отправился за ней. Дотте не повела меня напрямик через открытое пространство, а выбрала маршрут вдоль строений и домов, окаймляющих площадь. Здесь повсюду валялись остатки праздника: перевёрнутые прилавки с фруктами и сладостями, длинные столы, бочки с вином, ящики и телеги – всё это могло послужить отличным прикрытием от сканирующих взглядов машин в центре. Я не был уверен, что сейчас готов начать их ломать. Обычно в такие моменты во мне закипала ярость, горячая и мотивирующая, но здесь, переступая через тело молодой девушки с пустыми глазами, лежащее прямо на пути, я почувствовал что-то совершенно новое: тяжёлую, холодную пустоту, которую не испытывал даже в «чёрный день». Но благо всё складывалось так, что драться не приходилось – Дотте двигалась уверенно, профессионально, выбирая оптимальный маршрут, и это придавало уверенности и мне: я просто следовал за ней, доверяя полностью. Однако стоило нам пройти примерно половину пути вдоль зданий, как вдруг со стороны дальних ворот, с противоположной части площади, раздался оглушительный грохот. Скрежет металла, треск дерева и громкий, животный рёв, разнёсшийся эхом по всей округе. Мы с Дотте мгновенно замерли и затаились под ближайшей телегой, осторожно выглядывая. В центр площади, прямо к статуе Фокалорс, ворвалось огромное существо – метров пять-шесть в высоту, с тёмной, почти чёрной кожей, покрытой толстыми каменными пластинами и наростами. На лице белая костяная маска с двумя массивными изогнутыми рогами, а глаза горели ярким жёлтым светом, полным первобытной ярости. Тварь вломилась как разъярённый бык, разметав несколько меков на пути, но затем выпрямилась во весь рост и начала яростно биться с преследователями и с теми роботами, что уже патрулировали площадь. Огромный монстр молотил кулаками направо и налево, отбрасывая металлические фигуры на десятки метров, вминая их в стены и брусчатку, но меков было много, и они оказались проворнее: окружали, наносили быстрые разрезы клинками, оставляя глубокие раны на каменной шкуре, из которых сочилась тёмная кровь. Битва была в самом разгаре. Воздух наполнился лязгом металла, треском энергии и тяжёлым дыханием монстра, но я уже понимал, что тварь проиграет: слишком много врагов, слишком много ран. — Что это за херня такая? — прошептал я, не отрывая взгляда. — Лавачурл… — тихо ответила Дотте, прижавшись рядом со мной под телегой, её голос был ровным, но с ноткой напряжения. — Серьёзно? — удивился я, мгновенно вспомнив описания из книг о монстрах Тейвата – огромные элитные хиличурлы, редкие и опасные. — Угу… — Но что он здесь забыл? На фестиваль опоздал? — Без понятия, — хмуро ответила Дотте, уже начиная выползать из-под телеги, жестом показывая мне следовать. — В Фонтейне с его оружием, меками и гвардией даже обычного хиличурла сложно встретить, а такой экземпляр… Тут можно только гадать, может, сбежал откуда-то или приманило хаосом, но я этим заниматься точно не буду. Идём. Это наш шанс – сейчас все меки заняты им, отвлечены, и пути станут свободнее. — Так точно, — хмуро ответил я, поднимаясь и готовясь двигаться дальше. Но не успел я сделать и пару шагов, как земля внезапно затряслась от мощнейших ударов – рассвирепевший монстр на площади перешёл в полное безумие. Он начал просто бешено колотить кулаками по брусчатке под собой, вырывая целые куски камня и разбрасывая их во все стороны. Но это были не просто камни, а самые настоящие гео-снаряды, заряженные элементальной энергией. Они летели с огромной скоростью, пробивая насквозь телеги, ящики и даже стены ближайших домов, оставляя дымящиеся воронки и осколки! — Ахуеть… — выдохнул я. — Быстрее! — тихо, но резко гаркнула Дотте, ускоряя шаг вдоль зданий, уже почти бегом, но всё ещё в укрытии. Я рванул за ней, сердце колотилось в унисон с ударами монстра, и благо через полминуты мы наконец юркнули в узкую боковую улочку, ведущую прочь от площади, и покинули этот проклятый участок. За спиной ещё долго слышался рёв, лязг и взрывы, но мы уже были в относительной безопасности – дальше, вглубь города. *** Но свирепая битва на площади не закончилась. Лавачурл всё ещё стоял, если это вообще можно было назвать стоянием. Его массивное тело покрылось сетью трещин, каменные пластины на груди и плечах были изломаны, сколоты, местами полностью выбиты. Между ними пульсировала тёмная плоть, из которой медленно сочилась густая, почти чёрная кровь, собираясь в лужи у его ног и пропитывая брусчатку. Каждый вдох давался твари с мучительным, рваным хрипом, будто воздух проходил через сломанные меха. Грудь поднималась и опускалась неровно, а жёлтый свет в глазах то вспыхивал, то тускнел, словно вот-вот должен был погаснуть окончательно. Он всё ещё пытался драться. Собрав остатки сил, лавачурл зарычал и с яростью обречённого обрушил кулак на ближайшего мека. Удар был чудовищным – металл смялся, корпус машины вогнулся внутрь, а сам мек отлетел в сторону и с грохотом прокатился по площади, оставляя за собой борозду в камне. Но это был уже жест отчаяния, а не силы. Ответ не заставил себя ждать. Меки действовали без эмоций, без пауз, словно единый механизм. Они сомкнули кольцо вокруг монстра, перекрывая пути отхода. Позолоченные корпуса двигались синхронно, суставы жужжали ровно и хищно. Клинки с фиолетовым свечением электро взметнулись почти одновременно. Первый удар рассёк сухожилия на ноге – лавачурл дёрнулся, пошатнулся, его опора подломилась. Второй клинок вонзился в бок, входя глубоко, с хрустом дробя камень и плоть. Третий прошёлся по спине, оставляя длинную, рваную рану, из которой хлынула тёмная кровь. Проклятый монстр рухнул на одно колено. Брусчатка под ним треснула, а по площади прокатился глухой удар, от которого задребезжали окна окрестных домов. Лавачурл попытался подняться, опираясь на кулак, оставляя за собой кровавый след, но в этот момент один из меков шагнул вперёд и с силой вогнал клинок ему в спину, пробивая насквозь. Острие вышло из груди, на мгновение замерло и резко вырвалось обратно. Из пасти монстра вырвался глухой, захлёбывающийся рёв, больше похожий на предсмертный вой. Но меки не останавливались. Они рубили методично, хладнокровно, с пугающей точностью. Лезвия входили снова и снова, под разными углами, разрывая плоть, кроша каменные наросты, отсекая целые фрагменты тела. Куски камня и мяса падали на брусчатку с тяжёлыми, влажными звуками, смешиваясь с кровью и пылью. Один из клинков опустился на шею, не перерубив её полностью, но достаточно глубоко, чтобы голова монстра дёрнулась в последней, судорожной попытке удержаться. Глаза лавачурла вспыхнули ярче прежнего. Жёлтый свет стал болезненно резким, почти ослепительным, на мгновение залив площадь неровным сиянием. Он распахнул пасть, будто хотел издать последний, оглушающий рёв… но вместо звука из неё вырвался клуб густого, тёмного дыма. Тело начало разрушаться изнутри. Каменные пластины покрылись трещинами и осыпались, плоть словно теряла форму, рассыпаясь, истлевая прямо на глазах. Огромная фигура таяла, превращаясь в вихри чёрной дымки, которые поднимались вверх, медленно закручиваясь и расползаясь по воздуху площади. С каждой секундой монстр становился всё менее материальным, пока от него не осталась лишь размытая тень, а затем и она исчезла. На брусчатку с глухим, одиноким звоном упала белая костяная маска с изогнутыми рогами. Она несколько раз перекатилась, царапая камень, и замерла, треснувшая, запачканная кровью, копотью и пылью. Пустые глазницы смотрели в никуда. Меки остановились. Несколько долгих секунд они стояли неподвижно, словно проверяя завершение процесса. Оптика на их лицах погасла, затем снова загорелась ровным, холодным светом. Ни один из них не проявил интереса ни к маске, ни к следам бойни, ни к телам вокруг. После этого машины синхронно развернулись. Один за другим они спокойно разошлись по площади и прилегающим улицам, возвращаясь к патрулированию, будто ничего необычного здесь не произошло. Металлические шаги постепенно удалялись, сливаясь с гулкой тишиной разрушенного города. Площадь снова осталась пустой. Мёртвой. И лишь тогда произошло ещё одно, почти незаметное движение. Глаза статуи Гидро Архонта, возвышающейся над площадью, на долю секунды вспыхнули мягким, холодным голубым светом. Сияние было слабым, едва уловимым, но в нём ощущалось внимание, осознанность, взгляд, скользнувший по разрушениям, по телам, по треснувшей маске у подножия постамента. Свет погас. Статуя вновь стала безжизненным камнем, неподвижным и величественным. Но ощущение того, что всё произошедшее было увидено, зафиксировано и понято, никуда не исчезло.