Глава 63. Мон-Гильотен (III/X)

***

Произошедшее на городской площади меня встряхнуло… Неприятно так встряхнуло, мягко говоря, но с ног всё же не сбило. Скорее наоборот, оно сбило лёгкую спесь, ту незаметную самоуверенность, с которой я начал это приключение на берегу реки, заставив уже трезво и взросло смотреть на происходящее вокруг. Мы с Дотте не отсиживались, а продолжили дальше продвигаться по этому пригороду в сторону основного города, который становился всё ближе. Но чем ближе были мы, тем больше меков попадалось у нас на пути. И это были не только роботы с клинками. Нам стали попадаться модели помассивней и уже с настоящими пушками в руках. Подобных мы уже встречали в лесах, но здесь они выглядели немного иначе и куда более грозно: плавные и тихие движения, почти хищная точность, больше блеска в корпусах и даже словно какой-то осознанности, что ли? Видимо, это были как раз «ГОСТовские» меки, созданные не из картона, а по-настоящему без экономии на качестве. И вот с такими крутыми чуваками нам точно не стоит пока драться. Если уж Дотте требуется несколько точных, выверенных ударов по нужным местам, чтобы вывести такую махину из строя, то это о многом говорит. Тихо убрать их не получится при всём желании, а встревать в бой в этом месте нельзя ни при каких раскладах, поэтому мы шкерились как маленькие мышки-норушки, стараясь не издавать лишнего звука, зачастую заходя в местные дома и другие строения, чтобы переждать опасный момент или пройти через них на другую улицу, скрываясь в тенях и пыли заброшенных помещений. Всё это напоминало стелс-миссию из какой-нибудь игры с укрытиями, таймингами и опасными маршрутами. Но я не обманывался опытом из тех игр и не позволял себе расслабиться, а сохранял концентрацию и холодный ум, прекрасно понимая, что здесь нет кнопки перезапуска. Поэтому мы с моей наставницей оказывались в самых разных ситуациях, лишь бы не оказаться обнаруженными. Порой доходило даже до полного абсурда. — Ты это всё подстроил, — прошептала недовольно Дотте. Она глядела на улицу через узкую щель в деревянной двери, её голос был тихим, но с явной ноткой раздражения. — Это подстроила сама судьба, — позволил я себе первую настоящую ухмылку с тех пор, как мы вошли в этот проклятый пригород. А где мы были? Мы находились в таком удивительном месте, которое существует во всех мирах и во все времена – в обычном уличном туалете, скромном деревянном строении на заднем дворе одного из частных участков. Так вышло, что мы на своём пути забрели в частный сектор с невысокими домами, аккуратными заборчиками и огородами. Здесь казалось, что меков меньше всего – редкие патрули, больше пространства для манёвра, проще пройти незаметно. Но мы никогда так сильно не ошибались. Проходя крадучись вдоль очередного забора, за углом дома спереди внезапно начали выходить несколько здоровенных меков с пушками. Это было внезапно, но я успел среагировать: инстинктивно схватил Дотте за шкирку, как котёнка, и буквально затащил её за собой в ближайший сортир, захлопнув дверь за мгновение до того, как оптика роботов скользнула бы по нашему направлению. Место, конечно, не самое романтичное или интересное. Тесная кабинка с дощатыми стенами, маленьким окошком под потолком и неизбежным «троном» посередине, но иного укрытия рядом просто не было: ни кустов, ни сарая, ни открытой калитки. И вышло так, что я первым плюхнулся на этот «трон». Крышка удобно была опущена, и сидеть удобно, а вот Дотте, чтобы не стоять в неудобной позе, пришлось сесть прямо на меня, лицом к двери, прижавшись спиной к моей груди. Поза не то чтобы совсем неприличная… Но я такое видел только в порно, да в тех картинках, которые иногда попадались в книжках у Торе. От этого всё напряжение и общая угрюмость немного спали: нельзя быть полностью серьёзным и собранным, когда вот так сидишь в полумраке, слыша своё дыхание, чувствуя тепло её тела сквозь ткань и вспоминая события на берегу. И ладно бы минуту-две, но мы уже несколько минут так просидели неподвижно, затаив дыхание. Мне-то ничего, я даже не против, чтобы на мне посидела такая тётя. Да и сам туалет этот явно был новый или ухоженный, даже не воняло ничем, кроме лёгкого аромата смолы и свежего воздуха через щели, крышка закрыта плотно, пол не скрипит. Но вот Дотте явно была не в восторге: она хмурилась, старалась не шевелиться, но места внутри было так мало, даже для одного человека тесно, что невольно елозила, пытаясь устроиться поудобнее, и каждый такой сдвиг отзывался прямо по моему паху, заставляя кровь приливать не туда, куда нужно в такой момент. А меки, как назло, чего-то бродили по двору дольше обычного. Их тяжёлые шаги хрустели по гравию, оптика жужжала тихо, сканируя участок, и неясно было, чего они тут ищут. Но долго эта странная, почти комичная ситуация не продлилась. Шаги роботов наконец удалились, двор затих, и Дотте осторожно поднялась, приоткрыла дверь, выглянула и выскользнула наружу, как тень. — Ты идёшь? — спросила она, обернувшись и хмурясь сильнее обычного, щёки её слегка порозовели. — Дай минуту. Ноги онемели немного… — усмехнулся я, не вставая сразу и пытаясь собраться, хотя на самом деле онемели совсем не ноги. А девушка только фыркнула и показательно закрыла дверь, оставляя меня в темноте и тишине на пару мгновений. Но ненадолго – я быстро вышел следом, и мы снова продолжили путь по этому гнетущему месту, крадучись дальше по улочкам. Но определённо в этом нелепом сооружении доля напряжения пропала: воздух стал легче, а в голове крутилась лёгкая, игривая мысль, что даже в аду можно найти момент для улыбки. Частный сектор с домами и огородами после той отсидки в туалете удалось миновать быстро. И вскоре мы снова оказались в пригородной зоне, но уже почти вплотную к Мон-Гильотену: буквально оставалось пару километров до его высоких каменных стен. Однако нам пришлось снова ныкаться. На этот раз, к счастью, не в толчке, а в один из покинутых домов на краю широкой улицы. Если быть точнее, это была бывшая кафешка: пыльные столики у окон, перевёрнутые стулья, разбитая посуда на полу и лёгкий запах старого кофе и выпечки, всё ещё висящий в воздухе. Мы затаились за приоткрытым окном с потрёпанными занавесками, откуда открывался хороший вид на улицу, где царила повышенная концентрация меков. Роботы маршировали ровными рядами или стояли на постах, а также вполне свободно ходили люди в белых масках и с ружьями в руках. Этих людей меки удивительным образом не трогали: пропускали мимо, даже реагировали на жесты, словно те были своими. — Значит, это и есть то самое «общество белых масок»… — произнесла Дотте тихо, выглядывая осторожно из-за края окна, её алые глаза прищурились, сканируя каждого прохожего. Я не рассказывал ей о сути письма Фурины, но конечно же заранее обмолвился, как местные негодяи-бунтовщики себя величают, чтобы она была в курсе. — Могли бы проявить больше фантазии, — хмыкнул я, не отрывая взгляда от одной высокой дамы в белой маске и элегантном платье с кружевами, за которой послушно шагали двое высоких меков с клинками, поблёскивающими фиолетовым. — Хм. И как бы ты их назвал? — усмехнулась девушка, бросив на меня быстрый взгляд с лёгкой искрой в глазах. — «Общество смертников» или «группа отчаянных долбоёбов», — хмыкнул я в ответ, чувствуя, как юмор немного разряжает напряжение. — После того, что они тут устроили, не думаю, что их великодушно простят или просто посадят либо отошлют в Меропид. Только смерть ждёт, и не думаю, что у них найдутся сторонники в стране, готовые их и их зверства как-то защищать или оправдывать в суде. — Для смертников они выглядят слишком вальяжно, — заметила она, кивая на группу в масках, которые шли неспешно, с ружьями наперевес, но без малейшего страха, словно прогуливались по мирному бульвару. Да уж… — Может, обдолбались чем-то сильным или рядовым пешкам в этой славной организации рассказывают возбуждающие сказки о том, что пол Фонтейна уже захвачено, гвардия в панике, и скоро сама Архонт каждого в жопу поцелует в знак капитуляции, — ответил я, разряжая атмосферу ещё сильнее и продолжая следить за той мадам в платье: она что-то жестом показала мекам, и те послушно повернули в боковую улочку. — А может и то, и другое одновременно. Поди знай, что там у них за правда в головах крутится. Я посмотрел на Дотте. Она явно о чём-то интенсивно думала, хмуря брови и постукивая пальцем по подоконнику. — Хочешь позаимствовать маску у этой милой леди в платье? — спросил я с лёгкой усмешкой, угадывая её мысли. — Было бы неплохо, конечно… — кивнула она серьёзно, не отрываясь от окна. — Я вполне допускаю, что меки были перенастроены так, что видят сейчас в обычных людях без масок врагов, а людей в этих белых штуках обычных горожан или каких-то офицеров из жандармерии. Раз вот эта дамочка может отдавать им приказы жестами, и они слушаются. Если обзаведёмся такими масками, это сильно облегчит нам задачу, пройдём как свои. Но сейчас момент не подходящий: только на этой улице меков штук пятнадцать, не меньше, и несколько людей в масках с ружьями. Нужен другой момент, потише, и думаю, что он нам представится уже в самом городе… Правда, добраться бы до него ещё… Здесь концентрация меков в разы больше, чем в том городке посреди леса. — Значит, настало время дистанционной разведки, — хмыкнул я, сосредоточившись и формируя в руке небольшой ледяной шарик. — Хм. Я смотрю, ты всё-таки открывал ту книгу по големике, — одобрительно кивнула девушка, с ноткой удивления и уважения в голосе. — Ну разумеется, — кивнул я немного горделиво, хотя на самом деле магии я посвящал не так уж много времени. — Всякие ситуации бывают. И нужно быть готовым ко всему, — сказал я и аккуратно, чтобы не привлечь внимания, выбросил шарик через приоткрытое окно: он мягко шлёпнулся на землю снаружи, покатился в тень и замер. Я сразу же взял его под контроль, закрыв глаза и сосредоточившись на потоке энергии. Мир вокруг потух, а вместо него возникло видение с «глаз» шарика – низкая перспектива, как у некоторых коротышек, хе-хе. Всё казалось огромным: стены домов нависали, ноги прохожих меков громыхали как колонны. Но это меня не испугало, а только добавило интереса. И я осторожно «поехал» вдоль домов, по канавам и теням, выискивая безопасные пути к городу.

***

Здание жандармерии в юго-западном квартале старого города представляло собой двухэтажный старый особняк с потемневшим от времени камнем, высокими окнами с коваными решётками и тяжёлой дубовой дверью. Он когда-то принадлежал богатому торговцу, а потом был переделан под нужды служителей правопорядка. Здесь была административная часть с кабинетами, заваленными стопками бумаг, картами города и старыми лампами. Целое крыло с крепкими клетками и камерами для задержанных. Склад оружия в подвале. И даже была своя столовая с длинными деревянными столами, где жандармам полагалось бесплатное питание – простое, но сытное. Место обычно было тихим, немноголюдным, с лёгким эхом шагов по скрипучим деревянным полам и редкими голосами из кабинетов. Преступлений в округе совершалось немного – в основном мелкие кражи, нарушения порядка или пьяные потасовки, поэтому здание часто работало в спящем режиме: дежурные сонно пили чай за столами, а основные силы жандармов больше занимались патрулированием улиц, где могли отчитать расшалившихся детей за бросание камней в фонтаны, выписать штраф рассеянному гражданину за неправильную парковку телеги или, в редкий вечер, разнять драку возле баров, когда вино лилось рекой и кулаки летали чаще слов. Такая спокойная, размеренная обстановка сохранялась до той роковой ночи, когда защитные меки, гордость Фонтейна, внезапно вышли из-под контроля и начали нападать на всех людей без разбора с холодной, механической яростью, не разбирая своих и чужих. Столько хороших, ни в чём не повинных людей оказались убиты ни за что, не подозревая об опасности до самого последнего мгновения, когда клинки вспарывали плоть или выстрелы обрывали жизни в тишине ночи. И всё это в ужасе видела Герда. Маленькая фиолетовая милюзина с мягкой, бархатистой шерсткой, большими выразительными глазами цвета аметиста и аккуратными лапками, которая прослужила жандармом почти двадцать лет. И прослужила наравне с людьми, несмотря на свой рост едва по пояс взрослому и милую, почти детскую внешность. Эта добрая, отзывчивая милюзина всегда старалась помогать по мере сил: носила бумаги, патрулировала на своём уровне, исполняя обязанности с искренней улыбкой и энтузиазмом. Она искренне любила свою работу, любила коллег, этих больших, надёжных людей в синих мундирах, с которыми делила дежурства и обеды, и особенно детей, с которыми часто играла в парках, раздавала советы или проводила профилактические беседы о безопасности в школах и просто на улице: — «Не разговаривайте с незнакомцами, смотрите под ноги у фонтанов, чтобы не упасть, и всегда держитесь за руку с взрослыми!». А теперь эта маленькая милюзина в помятой, испачканной синей форме сидела в одной из холодных клеток здания жандармерии, забившись в дальний угол на грязной соломенной подстилке, и дрожала от страха и полной беспомощности, обхватив себя лапками за ноги, сжавшись в тесный комочек. Её большие глаза, полные слёз, были прикованы к ужасу, что творился в камере напротив – за толстыми железными прутьями. — Ааа!.. Глубже!.. Ааа!... Ещё!.. Ну же, давай!.. — возбуждённо кричала и стонала девушка в расстёгнутой форме жандарма без юбки и нижнего белья, в одной рубашке, задранной до груди, и кителе нараспашку, с белой маской на лице, скрывающей выражение безумия. Она оседлала раздетого лежащего парня-жандарма, прыгая на нём в яростном, животном ритме: бёдра её хлопали о его кожу с влажным шлепком, тело двигалось вверх-вниз с такой силой, что пот капал с её лба на его грудь, а грудь её колыхалась в такт движениям. Она была визуально больше и сильнее его – широкоплечая, мускулистая, с мощными бёдрами, которые сжимали его бока как тиски, полностью доминируя, прижимая его к холодному, пыльному полу камеры. Её руки упирались в его плечи, ногти впивались в кожу, оставляя красные следы, пока она насаживалась на него снова и снова, с хриплыми стонами удовольствия, не обращая внимания на его сопротивление. Молодой парень, закованный в тяжёлые ржавые цепи на руках и ногах, был полностью беспомощен: лицо его искажала смесь боли, стыда, ярости и отвращения, пот стекал по вискам, тело дёргалось в бесплодных попытках сбросить её. — Прекрати!.. Пожалуйста, прекрати, сука!.. — пытался он огрызаться хриплым, прерывистым голосом, дёргаясь в цепях, которые звенели и впивались в кожу запястий, но безуспешно – силы были неравны, а она только ускоряла темп, сжимая его внутри себя с судорожной силой. — Прекратить?! Ни за что на свете! — выкрикнула она с хриплым смехом, наклоняясь ближе, её горячее дыхание обжигало его лицо сквозь маску. — Я могу не прожить до завтрашнего дня и буду делать то, что захочу прямо сейчас! Трахаться до потери сознания! Прямо как ты два года назад, уже забыл, Этьен?! Когда ты меня в подсобке взял силой после дежурства, а я молчала?! Или тебе не нравится?! Не нравлюсь я тебе такая, берущая своё, мразь?! И эту отвратительную, душераздирающую картину с влажными звуками тел, тяжёлым дыханием, стонами и звоном цепей Герда была вынуждена наблюдать который час подряд, без возможности отвернуться или закрыть глаза надолго, не в силах что-либо сделать. Раньше она кричала, молила эту безумную девушку отпустить свою жертву, пищала тоненьким, дрожащим голоском: — «Прекратите! Пожалуйста, не надо ему больно! Он не хочет!» Но в ответ получила неприцельный выстрел из пистолета. Пуля просвистела мимо прутьев, врезавшись в стену с громким хлопком и осыпав штукатурку прямо у её лапок. Это испугало малышку до такой степени, что она забилась в угол ещё глубже, дрожа всем тельцем, и теперь боялась даже пискнуть, только тихо всхлипывала, уткнувшись мордочкой в колени, слёзы катились по шерстке. Но вдруг милюзина краем глаза заметила что-то новое, необычное. На полу возле прутьев противоположной камеры лежал круглый, идеально гладкий шарик, словно из прозрачного стекла или чистого льда, с лёгким внутренним голубоватым свечением, которое мягко пульсировало. Его точно не было ещё недавно, Герда бы заметила на голом полу, но теперь он тихо лежал между прутьями и как будто... наблюдал за происходящим там, неподвижно, но с какой-то странной, почти живой осознанностью. Безумие в камере продолжалось ещё какое-то время. Стоны девушки становились громче, тело её извивалось в финальных судорогах, бёдра сжимались в последний раз, пока она не выгнулась с протяжным криком удовольствия, и вскоре неизвестная девушка-жандарм, так и не надев штаны, в одном расстёгнутом кителе и белой маске, вышла из клетки, пошатываясь слегка от усталости. Она захлопнула решётчатую дверь за собой, повернула ключ в замке и направилась по коридору прочь, напевая что-то хриплое под нос, поправляя рубашку. И через секунду шарик бесшумно покатился за ней, словно волшебный, живой, скользя по полу без малейшего звука, исчезая в тени коридора. Герда затаилась, затаив дыхание, сердце колотилось в крошечной груди, и через несколько секунд дальше по коридору раздался внезапный взрыв! Словно что-то резко хлопнуло, раскололось с ледяным треском и вспышкой холода – крио-взрыв, резкий и безжалостный. Милюзина уловила звук падающего тела: та девушка сначала что-то мычала от внезапной боли, хрипела, пытаясь встать, царапая пол, но быстро стихла, завалившись на пол с глухим ударом и слабым стоном, который… оборвался навсегда. Герда сразу всё поняла. Этот шарик был не простым, он пришёл помочь, наказать злодейку, защитить. Но страх никуда не ушёл: лапки всё ещё дрожали, сердце колотилось, и малышка не решилась подходить к прутьям клетки или проверять, что там в коридоре. Здесь, в своём углу, за надёжной решёткой, она была в относительной безопасности… пока.

***

Как ни парадоксально, но местная жандармерия оказалась самым безопасным и по-настоящему тихим местом в этом хаосе почти безлюдным. Ни меков, ни людей толком. Это место я нашёл совершенно случайно, пока катался на своём ледяном шарике-разведчике. И вот наткнулся на старый двухэтажный особняк с широким пандусом у входа, а когда подкатился ближе и увидел табличку, удивлению моему не было предела. Жандармерия. А как я удивился тому, что я там увидел – это вообще отдельная история, словно вырванная прямиком из книг Торе и помещённая в реальность со всеми этими цепями, стонами и полной потерей человеческого облика. Уж что-то, но я точно не ожидал увидеть еблю, хотя, наверное, стоило бы – чего ещё от людишек ожидать в такие времена? Туда-то мы и отправились без промедления, чтобы помочь выжившим, информацию подчерпнуть из первых уст и маску с той полоумной подобрать, раз уж она валялась в коридоре без хозяйки. Имея чёткое понимание безопасного маршрута, благодаря шарику, теперь вёл я Дотте, которой всё рассказал о жандармерии и то, что увидел во всех деталях и красках. Но она особо сильно не отреагировала, только слегка прищурилась и кивнула, сказав нечто вроде того, что книжки Торе пишутся, зачастую основываясь на реальных событиях и наблюдениях, а не на чистых фантазиях. Так что человеческое безумие и похоть её не шибко удивляют. Её больше заинтересовала инфа, сказанная мстящей насильницей про то, что жить осталось мало, про скорый конец, и, конечно, её маска как шанс на маскировку от роботов. Так что отправились туда решительно, минуя редкие патрули и шкерясь по укрытиям. Добрались до здания жандармерии без ненужных приключений примерно за десять минут. Внутри наконец позволили себе выдохнуть: полумрак коридоров, тусклый свет от пары оставленных фонарей, лёгкий скрип половиц под ногами и полная, почти звенящая тишина. Я ведь катался шариком здесь некоторое время и знал наверняка, что кроме тех двоих в клетках и мёртвой дамы никого нет. Так что шли спокойно, но совсем уж не расслаблялись, ведь всякое могло случиться. И совсем скоро мы вышли в левое крыло с камерами для задержанных. На полу у двери лежало тело той дамы: полураздетое, с оголённой задницей, в луже собственной крови, смешанной с инеем и осколками льда от моего шарика, который идеально выполнил функции крио-гранаты. Вид этот меня не тронул совершенно: после площади и леса такие картины уже не цепляли. Меня лишь интересовали её карманы – я присел, быстро обыскал и выудил связку ключей: тяжёлые, железные, с потёртым кольцом. В то же время Дотте пыталась снять с неё маску – тянула осторожно, но безуспешно: белая гладкая поверхность словно приросла к коже. — Так и знала, — выдохнула она тихо, проводя пальцами по краю маски, словно сканируя её магией или просто проверяя. Голос был ровным, но с ноткой досады. — Прилеплена намертво какой-то алхимией или заклинанием. Снять можно только специальным средством, о котором мы ничего не знаем, либо... вместе с кожей лица. — И что, ты хочешь поработать пластическим хирургом прямо здесь? — спросил я с лёгкой усмешкой, всё ещё сидя на корточках рядом и перебирая ключи в руке. — Нет уж, — фыркнула она, качая головой. — Смысла нет. Снятая таким варварским образом маска вряд ли будет функционировать корректно. Артефакт может сломаться или, хуже, навредить новому носителю. Большие шансы сделать себе хуже, надев такую штуку. Лучше не рисковать. Иди к пленникам, разберись с ними. А я уберу это тело из прохода – нечего валяться на виду. На этом и порешали. Я кивнул, поднялся и отправился к камерам, которые уже видел через шарик – две напротив друг друга, почти в конце коридора. Первым делом подошёл к малышке милюзине. Её я заметил совершенно случайно во время разведки, но сразу решил, что искренне хочу помочь этой крохе. Она сидела в дальнем углу своей клетки, сжавшись в тесный комочек на грязной соломенной подстилке, большие аметистовые глаза смотрели с смесью глубокого страха и робкой, едва теплящейся надежды, лапки дрожали, синяя форма жандарма была помятая, пыльная и слегка порванная в паре мест. — Госпожа офицер, — тихо сказал я, присев на одно колено у прутьев, чтобы быть на одном уровне с ней и не пугать ещё больше своей высотой. Голос сделал мягче, почти дружелюбный, с теплотой. — Вы как? В порядке? Мы не из тех, кто в масках. Я пришел помочь. Не бойтесь меня, ладно? Она моргнула пару раз, потом шмыгнула носиком и пискнула тоненьким, дрожащим голоском, в котором сквозила усталость: — Я... я в порядке... немного. А вы правда свои? Не из этих... страшных, с масками? — Правда-правда, — улыбнулся я искренне, показывая пустые руки ладонями вверх. — Видишь? Никаких белых масок и всяких безумных штук. Я Филипп, хороший парень. А тебя как зовут, малышка? — Герда... — прошептала она, чуть осмелев, подползая ближе на четвереньках и глядя на меня большими глазами. — Я здесь жандарм... была. Двадцать лет служу... А вы... вы меня выпустите? Пожалуйста? — Конечно, Герда, сейчас выпустим, — кивнул я ободряюще, вставляя подходящий ключ в замок. — Я увидел тебя через свой волшебный шарик и сразу решил прийти на помощь. Не бросим же такую храбрую офицершу. Щёлкнуло, дверь скрипнула, медленно открываясь. — Так это вы тот волшебник с шариком! Как здорово! — обрадовалась она внезапно, глазки загорелись, и она вставая на ножки, даже слегка подпрыгнула от радости. — Спасибо! Я думала, никто не придёт... — Да, это я, — усмехнулся я. — Выходи потихоньку, не торопись. Видишь ту хмурую тётю у двери в капюшоне у двери? Это Дотте, моя непутёвая ученица. Она строгая, но надёжная. Иди к ней, она присмотрит за тобой, защитит. Она добрая внутри, хоть и выглядит серьёзной. — Хорошо! Спасибо большое! — кивнула малышка энергично и шустро выскользнула из клетки, лапки и хвостик всё ещё слегка тряслись, но уже с надеждой, и засеменила к Дотте. Потом я подошёл ко второй клетке. Парень внутри теперь был виден полностью… И, чёрт, зрелище было по-настоящему запоминающимся. Он сидел на холодном полу, закованный в цепи по рукам и ногам, полностью раздетый: синяя форма жандарма валялась в углу камеры, помятая, разорванная в паре мест и явно снятая в спешке. Член наголо, тело блестело от пота с явными следами недавней «активности», и выглядел он... очень слащаво, прямо как герой из яой-новелл для женской аудитории: идеальные, мягкие черты лица с большими глазами и длинными ресницами, пухлые губы, тёмные волосы растрёпаны романтично и сексуально, стройное, но подтянутое тело с гладкой, почти безупречной кожей. Ни грубости, ни шрамов – только эта утончённая, почти эфемерная красота. Понятно теперь, почему его не прикончили сразу, а... оставили для «развлечений». Хотя на классическую жертву насилия он совсем не походил – слишком расслабленная поза, слишком спокойный, даже слегка усталый, но довольный взгляд с лёгкой улыбкой на губах. Я вставил ключ в замок его клетки, но не спешил поворачивать полностью, хмыкнув с иронией и лёгкой усмешкой, начав беседу: — Я тут что-то вроде героя, который пришёл спасать несчастную жертву насилия от злой ведьмы... Но ты на жертву насилия как-то не очень тянешь, приятель. Слишком... доволен жизнью, несмотря на цепи и все эти милые атрибуты вокруг. Или мне показалось? Он поднял взгляд. Сначала удивлённый внезапным визитом, но быстро сменившийся на заинтересованный, даже игривый, с искрой в глазах. Усмехнулся слабо, потирая запястья в цепях, голос был приятный, бархатный, с лёгкой хрипотцой от усталости: — А вы наблюдательный, сэр-герой. Я по большей части только для вида сопротивлялся, знаете ли. Кричал, дёргался, вырывался... — И нахера? — перебил я, приподняв бровь. — Как нахера? — рассмеялся он тихо, но искренне. — Эту безумную суку это заводило до дрожи. Чем больше я «боролся», тем яростнее она становилась. И мне, честно говоря, тоже... нравилось. Она была такая... энергичная, страстная, неутомимая. Хотя под конец я реально устал, сил толком нет, еле дышу. Я прищурился, намекая с усмешкой, поворачивая ключ, но не открывая дверь полностью: — Хм. Значит, ты не жертва и спасать тебя особо не нужно... — Ну… на самом деле, я не могу сказать, что мне тут нравится или что я тут по своей воле, — признался он, пожав плечами, но с лёгкой улыбкой. — Просто я люблю секс – хороший, страстный, без тормозов. А тут... вышло как вышло. Но цепи и плен – это уже немного перебор, хотя опыт по-своему интересный, спорить не стану. — О как, — усмехнулся я шире, ведь в целом разделял подобную любовь к хорошему сексу. — Но я это и так понял, Этьен. Твоя безумная подруга бредила прошлым, звала тебя по имени и рассказала о твоём бурном прошлом с ней. Может, оставить тебя в цепях, раз правосудие пару лет назад тебя не настигло, а? Он рассмеялся тихо. И даже в таком положении звучало обаятельно и заразительно. Парень покачал головой, глаза блеснули весельем: — Боюсь, тут вышло недоразумение, сэр-герой. Я никакой не Этьен. И эту сумасшедшую вижу впервые в жизни. Она просто в своём бреду кого-то вспоминала – старого любовника или врага, хрен знает. Я ей никто, правда. Она меня на улице несколько дней назад поймала, избила сначала сильно, а потом сюда уволокла, где называла Этьеном и... играла со мной, как хотела. Вот и вся история. Проверь сам, если не веришь: удостоверение в нагрудном кармане кителя, вон там, в углу камеры. Достань и увидишь, что я не вру. Я хмыкнул, но любопытство взяло верх. Зашёл в клетку осторожно, подобрал помятый синий китель с пола и достал из внутреннего кармана потрёпанное удостоверение жандарма. Открыл: фото совпадало идеально – тот же слащавый красавчик с фирменной, почти модельной улыбкой, а имя значилось чётко: «Камиль Эбдо», с указанием стажа службы и прочей информацией, всё как и должно быть в таких документах. — Камиль Эбдо, значит, — кивнул я, убирая удостоверение обратно в карман и подходя ближе, чтобы начать снимать цепи – замки щёлкали один за другим. — Ладно, поверю на слово, герой-любовник. Одевайся давай, пока мы тут болтаем. Камиль встал грациозно, потянулся без малейшего стеснения, потёр красные следы от цепей на запястьях и начал спокойно собирать одежду, надевая штаны и рубашку с лёгкой улыбкой. — Спасибо, сэр-герой Филипп, — подмигнул он игриво, застегивая китель. — А то я уже думал, вечность здесь просижу в такой... компании. — Где остальные жандармы? И почему ты выжил один из всех? — Где остальные – я не знаю точно, — честно ответил он, пожав плечами и приглаживая волосы. — Я не воин, не патрульный. Я работник канцелярии здесь. Бумажки перебираю в основном, отчёты, архивы. В ночь, когда произошло нападение меков, я был у... своей подруги в гостях. У них хороший дом неподалёку, я там ночевал. И там прятался с ними какое-то время в подвале. Потом всё же решил выйти на разведку проверить, что с коллегами, но неподалёку от жандармерии на меня напала эта сумасшедшая в маске. Избила сначала сильно, до крови, а потом сюда уволокла, где называла Этьеном и... играла со мной, как с игрушкой. А дальше ты уже историю знаешь. — Угу, знаю… Тебе что-то известно про эти маски? Как они работают? — Ничего дельного, увы, — вздохнул он, застегивая последние пуговицы. — Знаю только, что те, кто их носит, имеют проблемы с головой. И что их меки не трогают, даже подчиняются командам. И я не только про эту девушку говорю. Пока я был снаружи и прятался, пытался поговорить с людьми в масках, но те были настроены исключительно враждебно по отношению ко мне. Просто ужас какой-то... Как хиличурлы какие-то дикие! — Ладно. А что с милюзиной? С Гердой? — Эта малышка была тут до моего прибытия в качестве пленника, — пожал плечами Камиль, взгляд смягчился. — Герда хорошая милюзина, добрая, всем помогала. И мне очень жаль, что ей пришлось видеть такое зрелище... И слышать. Но я рад, что она жива и с ней всё в порядке. Она не заслужила этого. — Эх. Это я понял, а что-то полезного по текущей ситуации ты знаешь? О городе, мятежниках? — Откуда? — искренне удивился он, разводя руками. — Я половину времени в подвале дома подруги сидел, а другую здесь, в цепях... — парень запнулся на полуслове, потом глаза его загорелись воспоминанием. — Хотя кое-что знаю. Ты ведь направляешься в Мон-Гильотен, в центр, верно? — Всё так, — кивнул я серьёзно. — Тогда ты должен знать, что вокруг основной части города раскинут магический барьер, — заявил жандарм уверенно. — Он виден только, когда к нему близко подходишь – высокий, синий, полупрозрачный такой, и похоже, сотворён из чистой гидро-энергии. Не иначе госпожа Фурина или господин Нёвиллет постарались лично. Как я понял, пока бродил у барьера и прятался, город полностью изолирован. Никто войти не может в него снаружи, но и выйти, наверное, тоже сложно, хотя точно не скажу – не проверял. Хм. А вот это действительно полезная информация. — И наверное, мне больше нечего сказать... — добавил он тихо, опустив взгляд. — Этого уже неплохо для начала, — кивнул я одобрительно. — Но всё же уточню: из этого здания или ещё откуда-то нет случаем тайных ходов в основной город? Думаю, я смогу пройти через барьер со своей магией, но не хотелось бы экспериментировать на глазах у меков и людей в масках. — Да, есть такой! — оживился Камиль внезапно, глаза загорелись. — Я не так давно видел упоминание эвакуационных туннелей в каких-то старых документах. Но мне нужно посмотреть точно. Я лишь примерно помню, где они лежат. Дадите полчаса? На втором этаже мой кабинет, там всё. — Хорошо. Веди меня, я за тобой. Жандарм кивнул энергично, уже полностью одетый и собранный, и вышел из камеры первым. Я последовал за ним. Теперь у нас был шанс пробраться в сердце города незаметно.