Глава 65. Мон-Гильотен (V/X)

***

Тайный лаз, в который нас завела Фока, оказался длиннее и пыльнее, чем я ожидал, но в итоге именно он привёл нашу компанию на самую верхотуру старой водонапорной башни. Это была высокая махина, сложенная из потемневшего кирпича, которой, судя по слою вековой грязи и ржавым заклепкам на баках, никто не пользовался последние полвека точно. Зато с её вершины открывалась такая панорама, что дух захватывало. Мы оказались в идеальном «гнезде»: отсюда весь город лежал как на ладони, а вот нас снизу заметить было практически невозможно. Получилась своего рода «безопасная зона», но с бонусом в виде шикарного обзора. И обзор этот, признаться, меня оглушил. За время моей новой жизни в этой фэнтезийной версии Франции я успел повидать не так много мест, включая столицу. Но даже так у меня уже сложилось определённое мнение, что местные обитатели застряли в некоем подобии альтернативного восемнадцатого века. Пафосные камзолы, кареты, а почти все проблемы и бытовые неудобства эпохи элегантно «фиксились» магией, другой энергией и прочими чудо-приблудами. Даже Кур-де-Фонтейн казался мне довольно компактным и уютным городом, несмотря на статус столицы. Но Мон-Гильотен это мнение не просто разрушил – он его демонстративно растоптал. Когда я поднялся в тесную комнатку под самой крышей и приоткрыл мутное, заляпанное окно, передо мной раскинулся какой-то невообразимый индустриальный монстр. Город был огромным. Я буквально не видел его края, он уходил за горизонт бесконечными рядами кварталов. Огромные заводы, массивные предприятия с лесом дымящих труб, острые шпили соборов и помпезные административные здания с башенками. Между домами на высоте были протянуты стальные линии, по которым без остановки сновали грузовые платформы, а внизу, в тесных каньонах улиц, я разглядел самую настоящую трамвайную сеть с вагончиками! Это уже не был галантный век аристократии. Это была середина двадцатого столетия с нехилой такой примесью жесткого стимпанка. Издалека, со стороны пригорода, масштаб не так бросался в глаза, но теперь я был внутри и просто охреневал от увиденного. А в это время богиня, как ни в чем не бывало, уже начала вводить нас в курс дела. — Мон-Гильотен… — протянула Фока с неожиданно тяжёлым, почти торжественным вздохом. Она стояла у открытого окна, вцепившись тонкими пальцами в рассохшуюся деревянную раму и слегка подавшись вперед, навстречу ветру. — Жемчужина севера, промышленное сердце Фонтейна и родина Алена Гильотена – того самого «отца-изобретателя» и основателя нашего научно-исследовательского института… Великий был человек. Его наследие до сих пор живёт, продолжая развиваться в самых разных направлениях. И мне, признаться, по-настоящему больно видеть столицу северных провинций в таком воистину ужасающем состоянии. Механизмы, которые создавались, чтобы служить людям и облегчать их жизни, обернулись против своих же создателей… Это кровавый след, который теперь навсегда останется в памяти народа и на страницах истории. Его не стереть. Но в наших силах сделать так, чтобы этот след не стал еще глубже и насыщеннее. — И каким же образом? — спросил я, стараясь говорить буднично, хотя внутри всё сжималось. Я не отрывал взгляда от города. Теперь, когда глаза привыкли к масштабу, я начал замечать детали: крошечные, будто игрушечные фигурки меков, патрулирующих перекрёстки, и белые пятна масок тех самых «общественников», которые вальяжно, по-хозяйски прохаживались по пустынным улочкам. — Верховный судья Нёвиллет прибыл в этот город вскоре после той первой кошмарной ночи, когда всё только началось, — продолжила богиня, нервно постукивая пальцами по подоконнику. — Уже тогда был ясен очаг хаоса, но оставались туманными истинные причины и мотивы. Почему? Зачем?.. А потом о себе открыто заявило «Общество Белых Масок». Они сразу взяли на себя всю ответственность за инцидент с меками и… хах, — девушка открыто усмехнулась. — Эти идиоты начали требовать «независимости» для всего региона, который и без того имеет много автономности внутри страны, каких-то безумных репараций за якобы «истощение земель» и прочий бред. Видимо, кучку фанатиков воодушевили беспорядки по всей стране, но итог сейчас таков: Фонтейн под контролем официальной власти, а Мон-Гильотен зажат в плотной осаде. Фокалорс заговорила холоднее, и в её голосе прорезались нотки настоящей, «божественной» жесткости: — Достаточно одного моего приказа, и это место вместе со всеми преступниками, которые здесь укрываются и чувствуют себя крайне вольготно в своей безнаказанности, просто сровняют с землёй. Однако… такой приказ отдать нельзя по многим причинам. Во-первых, гражданское население – тысячи людей взяты в заложники. Во-вторых, здесь сосредоточены ценнейшие предприятия, уникальная документация, оборудование и результаты многолетних исследований. Нельзя просто взять и разбомбить фундамент нашей промышленности. По этой причине сюда и отправился Верховный судья. Он один, но поверьте, друзья, это не делает его слабее целой армии. Его связи с влиятельными людьми этого города и личная мощь позволяли ему рискнуть и лично ответить на приглашение главы Общества. Фока сделала паузу, горько усмехнувшись: — Это, разумеется, оказалось ловушкой. Вот только Нёвиллет к ней был готов. Он не стал применять грубую силу, не стал никого убеждать или идти на поводу у этих умалишённых. Нет. Он просто отрезал своей силой весь город от внешнего мира, а затем разделил его на отдельные изолированные районы внутри, дробя силы мятежников. А сам, если можно так выразиться, погрузился в «сон». Сейчас он находится где-то в здании городского суда, где поддерживает этот колоссальный магический купол. Рядом с ним почти вся верхушка мятежа, которая заперта вместе с ним, — заявила она с ухмылкой. — Они не способны разрушить магию такого уровня и не могут шантажировать судью, ведь он их попросту не слышит. Получилась патовая ситуация. Остатки руководства Общества, которые были в городе, заперлись в районе заводов, где окружили себя меками и пытаются хоть как-то изменить ситуацию. В самом же городе всё неоднозначно: где-то жандармы и простые люди смогли объединиться и очистить кварталы от враждебных машин, а где-то ситуация прямо противоположная. Люди в масках полностью контролируют улицы и сгоняют народ в отдельные здания. Видимо, готовят живой щит или обменный фонд – тут я пока деталей пока что не знаю… — Что из себя вообще представляет это «Общество Белых Масок»? — задал я вопрос, который не давал мне покоя с самого начала. — Что представляют?.. Хм, в недавнем прошлом я считала их просто сборищем неудовлетворенных глупцов, — хмыкнула Фока. — Таких кружков по интересам немало по стране, и все они похожи друг на друга, как под копирку. Основная идея обычно сводится к тому, что Гидро Архонт – это «несостоятельная девчонка», которой не место на троне Архонта, и что Фонтейн расцвёл бы без неё. И в этом самом «новом Фонтейне» они-то точно сумели бы занять места получше, чем имеют сейчас. Члены подобных кружков толкают друг другу возбуждающие речи о том, как сделать мир лучше, а потом с кислыми рожами возвращаются к реальности неудачников. Она отошла от окна и начала мерить комнату шагами, убрав руки за спину. Я повернулся к ней лицом, внимательно слушая рассказ. Дотте тоже не спускала с богини глаз. — Это конкретное Общество ничем особенным не выделялось. Оно зародилось здесь, в городском театре, куда любила ходить местная элита – владельцы заводов, административные служащие, всякие местечковые дворяне и прочие высокие шишки. Сначала они просто смотрели дорогие пьесы за кучу моры, а со временем начали примерять маски из реквизита и сами разыгрывать сценки, арендуя целый театр для этого. Их любимым коньком были «древние цивилизации», некогда существовавшие на наших землях. Погружались в археологию, спонсировали разные экспедиции… Из примечательного можно отметить, что их очень заботило древнее пророчество о «затоплении Фонтейна». И это Общество… ха-ха, — Фокалорс вдруг горько, почти надрывно рассмеялась. — Оно взяло на себя «миссию» по спасению страны от этого пророчества, искренне не видя в действующем Архонте той, кто способен решить эту проблему… Богиня странно ухмыльнулась, на мгновение опустив голову так, что тень скрыла её глаза. Но быстро взяла себя в руки. — Знаете, хоть я им и не по душе, намерения у них были в целом благими. Их поступки и благотворительность даже фиксировались в отчетах государственных служб. Я действительно не видела в них никакой угрозы, как и Нёвиллет, который поддерживал дружеские отношения с некоторыми из членов кружка. Но что-то произошло в ту роковую ночь… Пассивное общество заскучавших людей превратилось в радикальное сообщество, готовое к войне и смерти. И, что самое важное, они обрели странные артефакты – те самые маски, которые мы с вами уже видели. Она остановилась и посмотрела мне прямо в глаза: — Я наблюдала за ними. Эти маски напрямую влияют на психику и поведение, буквально подменяя личность человека чем-то совершенно другим. Кто-то сохраняет остатки сознания, а кто-то окончательно сходит с ума под влиянием артефакта, происхождение которого мне неизвестно. Раньше они использовали обычную театральную бутафорию, но эти… эти совершенно другие. Неясно, откуда они взялись в таком количестве. Хотя, конечно… догадка есть. Она выразительно, с нескрываемым подозрением взглянула на Дотте. — Фатуи успели пустить в этом городе корни. И, как выяснилось, эти корни ушли намного глубже, чем я могла предположить. И я почти уверена, что идиотам из кружка эти маски выдали Фатуи для какой-то цели. — Я не имею к ним никакого отношения, — ответила Дотте. Голос моей наставницы прозвучал удивительно ровно, но я заметил, как она едва заметно выпрямила спину, словно невидимая струна натянулась внутри её тела. Она выдержала тяжёлый, давящий взгляд Архонта, не отведя глаз ни на миллиметр. — Однако я действительно располагаю информацией о том, что влияние Снежной в Мон-Гильотене давно переросло рамки официальных торговых договоров и контрактов. — А я и не обвиняла тебя в лояльности к ним. Хотя отрицать очевидную связь, будучи клоном одного из Предвестников – это, на мой взгляд, как минимум… неосмотрительно. Хм, — Фока коротко хмыкнула, и это «хм» прозвучало почти как приговор. Она снова повернулась к окну, подставляя лицо порывам ветра. — Да, теперь уже многим стало ясно: вместо обещанного сотрудничества в государственном секторе, отдельные личности из Снежной позволяли себе здесь многое… Слишком многое. И всё это при молчаливом попустительстве местных чиновников, прикрытых ворохом преступных решений. Страх перед выходцами из Снежной, видимо, оказался в глазах этих крыс куда весомее, чем страх перед законом Фонтейна… Что ж, это весомый повод задуматься о возвращении смертной казни за государственную измену. Но об этом мы подискутируем позже, — она небрежно отмахнулась, будто стряхивая с пальцев невидимую пыль, и резко развернулась к нам. Лицо её прояснилось, приняв выражение деловитой решимости, а руки девушка уперла в бока, принимая свою привычную, чуть самоуверенную позу. — Сейчас расклад у нас одновременно и простой, и чертовски сложный, друзья. Первым делом нужно вырвать врагу зубы – то есть избавиться от меков. Если мы их деактивируем и остановим производство новых, «белые маски» лишатся своего главного козыря в этом беспределе. Без этой стальной армады мятежники станут не опаснее обычной банды с дороги. Фока кивнула в сторону окна, где в нескольких километрах отсюда виднелись массивные угрюмые корпуса зданий предприятий с высокими трубами. — Главный пункт управления завязан на заводской район. Сейчас он полностью изолирован барьером, но я проведу вас сквозь него. Далее – визит вежливости к Фатуи, которые прячутся у себя в логове до сих пор. У них в том же районе где-то под землёй находятся объекты, и именно там мы попробуем выяснить правду о происхождении этих проклятых масок. А когда с этим будет покончено, наш путь ляжет в городской суд. Там, на месте, я и решу, что делать: казнить лидеров восстания по законам военного времени или проявить «божественное» милосердие и отдать их на милость долгого, нудного правосудия. Она одарила нас многообещающей, почти хищной улыбочкой, в которой не было ни капли той Фурины, которую я видел в столице. Это была точно Фокалорс, причём довольно злая, но понять её можно. — Честно говоря, первый вариант мне импонирует куда больше. Но сначала маски. Если через них кто-то управляет людьми, как марионетками, это в корне меняет ситуацию. Хотя… — она на секунду замерла, и в её глазах промелькнуло что-то по-настоящему мрачное. — Не стоит обольщаться на подобный вариант. Я в такие совпадения не верю. Дело тут явно в чём-то другом, куда более гнилом, и именно нам с вами предстоит вытащить это на свет.

***

На этом и порешили. Сверив ориентиры и в последний раз взглянув на раскинувшийся внизу индустриальный лабиринт, мы отправились в путь к заводскому району. Правда, на этот раз двинулись не по мостовым, а по крышам. Это был единственный здравый способ избежать встреч с патрульными меками и масочниками, оккупировавшими узкие улочки. Но не стоит думать, что мы начали бездумно паркурить, как ебанутые. Наверху тоже было неспокойно. На плоских крышах и за дымоходами то и дело мелькали часовые в масках, сжимая в руках винтовки. Стояли они не на каждом доме, но дистанция между ними была выверена так, чтобы исчезновение одного придурка тут же заметили соседи. Поэтому нам с Дотте снова пришлось «шкериться». Мы то и дело ныряли в пыльные чердаки, перебегали через технические этажи жилых высоток и замирали за вентиляционными шахтами, боясь поднять лишний шум. Масочники сейчас выглядели ленивыми, даже расслабленными, и я молил всех клонов Фокалорс, чтобы они оставались в таком расположении духа подольше. Пошуметь-то мы всегда успеем, но вот потом придётся оглядываться на каждый шорох, ожидая шальной пули в спину от какого-нибудь психованного мятежника. Вряд ли удача улыбнется мне так широко, что меня поймает какая-нибудь жандармка-нимфоманка с выдающимися формами. На такой «бонус» я губу не раскатывал и старался быть предельно собранным. Тем временем мои мысли нет-нет да и возвращались к Фоке. Она исчезла в той башенке сразу после своей пламенной речи, но я кожей чувствовал её присутствие – она следила за каждым моим шагом через Глаз Бога. И когда мы с Дотте в очередной раз затаились на чердаке какого-то доходного дома, я решил с ней немного поболтать. Интуиция подсказывала, что богиня сейчас, мягко говоря, не в своей тарелке. — Фока, как ты сама? Как себя чувствуешь? — мысленно спросил я, примостившись на каком-то трухлявом ящике и наблюдая за Дотте. Та сидела у окна, превратившись в неподвижную тень, и сканировала улицу. Ответ в голове возник не сразу, словно звук пробивался сквозь толщу воды. — Ты правда интересуешься душевным состоянием богини, Филиппе? — голос Фоки прозвучал с едва уловимой, усталой усмешкой. В нём уже не было и следа той театральной патетики, с которой она вещала минут десять назад. — Ну, статус богини не отменяет наличия сердца. В твоей последней речи я услышал много того, что ты пыталась скрыть за пафосом. Мы ведь друзья, Фока, и я искренне хочу помочь. — Хм… — очередное «хм», но теперь оно было тёплым. — Со мной всё в порядке. Не так, как месяц назад, конечно, когда жизнь казалась понятной, но я держу себя в руках. Эмоции не возьмут надо мной верх. То, что ты видишь сейчас вокруг себя – лишь бледная тень хаоса, который я во всех красках наблюдала в ту роковую ночь почти по всей стране. Чувства уже несколько выгорели во мне, но сейчас я близко… близко к тем, кто всё это заварил. И знаешь, Филиппе, я хочу собственными руками поотрывать им головы за те ужасы, которые они обрушили на Фонтейн… — она тяжело, надрывно выдохнула прямо в моём сознании. — Но я не могу принимать физический облик вдали от тебя, и мне потребуется твоя помощь... — Я в деле, босс, — ответил я без тени сомнения. — Можешь на меня рассчитывать. Уж что-что, а закрывать своим телом этих ублюдков я точно не собираюсь… Хотя, признаться, немного странно слышать такое от «Богини Справедливости». Ты ведь должна их судить в зале суда, разве нет? — Рада, что ты понимаешь меня, Филиппе, — довольно отозвалась она. — А что касается судов – плевать я хотела на суды и на законы в книжках. Здесь и сейчас я и есть закон, я и есть суд. Я не позволю ни одной хитрой мрази выскользнуть через лазейки в кодексах или откупиться большими связями. Я прекрасно знаю, как люди подобные им по статусу избегали наказания или суда в целом. И они, кроме всего прочего, ещё и нацепили эти маски… Очень удобно, правда? Потом можно будет всё свалить на «влияние артефакта», когда окончательно поймут, что проиграли. Ха! Но в этот раз фокусы не пройдут. Я не позволю. Не после того, что видела своими глазами… Я не нашёлся, что ответить на эту холодную решимость, но Фока сама нарушила тишину: — И ещё… я хотела бы извиниться перед тобой, Филиппе… — За что это? — удивился я так сильно, что едва не произнес это вслух, вовремя прикусив язык. — За то, что втягиваю тебя во всё это. В ситуации, которые далеки от детских игр и сказочных историй. Для твоего первого задания в роли моего «доверенного лица» я планировала что-то… более лёгкое. Может, даже капельку романтичное, хех, — она коротко, по-девичьи хихикнула. — А в итоге швырнула тебя в пекло, подобное тому, что я видела пятьсот лет назад, когда твари Бездны рвали Тейват на части. Я прекрасно вижу, что тебе не так просто, как ты пытаешься показать за своей маской равнодушия и напускной уверенности. И мне жаль, что твоё посвящение в мои дела началось с запаха гари и вида крови… В этот момент Дотте резко махнула мне рукой – пора. Она бесшумно скользнула в проем окна, выбираясь на карниз. Я тут же вскочил, проверяя снаряжение, но разговор обрывать не стал. — Не стоит извиняться, босс. Мы ведь теперь одна команда, разве нет? — я едва заметно усмехнулся, проверяя опору под ногой. — А раз есть общее дело, значит, его нужно просто довести до конца. Без лишних ужимок, долгих оправданий и уж тем более без чувства вины. Я вообще не знал, на что подписывался, когда принимал твоё предложение. Но раз уж судьба решила, что моё место здесь, значит, так тому и быть, — уверенно заявил я. — Считай это боевым крещением. А романтику оставим на потом, когда весь этот пиздец закончится… С этими словами я решительно перемахнул через подоконник и шагнул вслед за Дотте.

***

Дальнейший путь пролегал через лабиринт изломанных крыш и гудящих вентиляционных шахт. Мы двигались быстро, но осторожно, пока наконец не вышли к границе заводского сектора. Там, за пеленой угольной пыли и пара, вовсю сияло детище Верховного судьи — колоссальный магический барьер. Сгусток чистой Гидро-энергии, он переливался всеми оттенками лазури, отсекая охваченные мятежом районы друг от друга. Но наше внимание привлек не сам купол, а то, что происходило прямо перед ним. — Твою мать... — выдохнул я, едва мы замерли за широким кирпичным дымоходом. — Это ещё что за джентльмен такой? На широкой мостовой, прямо у переливающейся стены барьера, стоял мек. Но слово «мек» подходило этой махине так же мало, как садовому ножу – статус двуручного меча. Он был в разы крупнее любой модели, что я видел раньше. Массивный, угловатый, но при этом всё весьма элегантным что ли. Но самой дикой деталью была одежда: на стальные плечи гиганта было наброшено подобие огромного пальто, а на голове, чудом удерживаясь, красовалась помятая, широкополая шляпа. Здоровяк не обращал на нас никакого внимания. Он был занят делом: с чудовищной силой, методично и яростно, он обрушивал свои механические кулачищи на лазурный щит Нёвиллета. Каждый удар отзывался по округе тяжёлым, низким гулом, от которого вибрировали зубы. Но самое жуткое было вокруг него. Вся улица в радиусе двадцати метров была буквально усеяна обломками меков. Разорванные корпуса, оторванные манипуляторы, раздавленные головы-объективы – настоящий металлический морг. — Он их всех просто в труху стер, — прошептал я, чувствуя, как по спине пробежал холодок. — Дотте, скажи мне, что он на нашей стороне, и я выдохну. — Я не видела таких чертежей даже в секретных архивах, — так же тихо, почти одними губами, отозвалась девушка, не отрывая взгляда от монстра. — И судя по тому, с какой яростью он долбит защиту Судьи, в «друзья» он записываться не планирует. — «Фока, ты видишь это?» — мысленно позвал я, надеясь на подсказку. — «Что это за бронированный аристократ?» — «Я вижу, Филиппе...» — голос Богини в моей голове звучал непривычно сухо и сосредоточенно. — «В Мон-Гильотене всегда хватало подпольных инженеров-самоучек, которые собирали монстров из мусора и старых патентов. Это один из них. Не вступайте в контакт, он выглядит... нестабильным». — «Ну, не могу сказать, что я прям хотел вступить с ним в контакт…» Стараясь не производить ни звука, мы начали обходить улицу по дуге, перебегая от одной трубы к другой. Здоровяк продолжал свою монотонную осаду, игнорируя всё, кроме сияющей стены перед собой. Казалось, мы проскочим, но, когда до края крыши оставалось всего несколько метров, мек вдруг замер. Его огромная туша с лязгом и скрежетом резко развернулась в нашу сторону. Я увидел его «лицо» – единственный окуляр, сломанный и бешено пульсирующий ярко-голубым светом. На корпусе зияли глубокие шрамы, видимо, от прошлых схваток, а из сочленений вырывались струйки пара. Мек вскинул руку, и я увидел, как внутри его предплечья завращались какие-то механизмы. — В стороны! Прыгаем! — заорал я, срывая голос. Ракеты сорвались с его плеч с оглушительным свистом. Мы с Дотте едва успели оттолкнуться от края, когда серия взрывов превратила кирпичный дымоход в облако красной пыли и острых осколков. Ударная волна догнала меня уже в воздухе, выбивая дух и швыряя вниз. — Ах-х!.. — я приземлился на брусчатку крайне неудачно, проехавшись плечом по жёстким камням. Мир на секунду поплыл, перед глазами заплясали черные точки. О каком-то «пафосном» приземлении не было и речи. Я едва успел перекатиться, когда эта железная гора с грохотом спрыгнула с крыши прямо на дорогу. Я тут же вскочил, преодолевая тошноту, и вскинул левую руку. Вокруг меня в воздухе почти мгновенно сформировались и сорвались вперёд ледяные копья, целя во врага. Почти одновременно в мека также ударил поток «черного льда» Дотте – она уже была на ногах. Но этот «трансформер» будто и не заметил атак. Он лишь качнулся, гася инерцию, и выпустил новый залп ракет. Я едва успевал выставлять ледяные щиты, которые тут же разлетались в пыль под градом взрывов. Жар от детонаций опалял лицо, во рту появился отчетливый привкус меди. С утробным рыком механизмов здоровяк бросился в атаку. Он несся на меня, как разогнанный локомотив, сминая под собой брошенные телеги и уличные фонари. В воздухе над ним внезапно соткались десятки водяных шипов Фокалорс – они обрушились на него сверху, пытаясь пробить броню. Мек проявил неожиданную прыть: он крутанулся на месте, уходя от части ударов, и снова нацелился на меня. Я собрал всё своё Крио внутри, чувствуя, как холод обжигает лёгкие, и ударил ладонями в землю. — Замерзни! Прямо из мостовой с оглушительным треском начали прорастать исполинские ледяные наросты, стремясь сковать ноги гиганта. Он начал вязнуть, его движения замедлились. Вода, которой его окатило из шипов, затекала в сочленения и тут же превращалась в стальной лёд, блокируя шарниры. В этот момент ещё четыре чёрных шипа Дотте с противным визгом вошли в щели между пластинами его брони. Это был мой шанс. Я рванулся вперед, скользя по обледенелой брусчатке. В правой руке прямо на ходу сформировался длинный меч из прозрачного льда. Одним прыжком я сократил дистанцию и с силой вогнал клинок прямо в «горло» машины – туда, где из-за поврежденной брони виднелись пучки искрящих проводов. Лёд с хрустом вошёл в металл. Я тут же отпрянул, разрывая дистанцию. Мек замер. Его окуляр вспыхнул ослепительным светом, из него посыпались искры, а затем свет медленно угас. Тяжёлая махина качнулась, шляпа наконец слетела с его головы, и он с грохотом, поднявшим в воздух тучу пыли, завалился на бок. — Фух… — я стоял, опираясь на колени, и пытался заставить лёгкие снова нормально дышать. Сердце колотилось где-то в горле. — Вот же сука… Фух… Дотте подошла почти бесшумно. На её одежде осела снежная пыль, но в остальном она выглядела так же безупречно, как обычно. Она быстро, профессионально осмотрела меня с ног до головы. — Жить будешь? — коротко бросила она, проверяя мой пульс. — Вроде... цел, — выдохнул я, пытаясь выпрямиться. Тело ныло, адреналин начал отступать, оставляя после себя свинцовую тяжесть. — Я-то думал, мы с ним договоримся. Шляпа всё-таки... обязывает. — Ну, теперь он выглядит куда более дружелюбным, — хмыкнула Дотте, бросив взгляд на поверженного гиганта. — Пойдем. Мы нашумели на весь квартал, скоро сюда сбегутся все «масочники» в округе. — Согласен, — я бросил последний взгляд на мека, который теперь казался просто грудой мёртвого металла в рваном брезенте. — Пошли, до барьера рукой подать…