Глава 73. Добро пожаловать в крепость Меропид...

***

— Это несправедливо и, откровенно говоря, очень даже оскорбительно!.. Что вообще способно задеть за живое и заставить аж целого Гидро Архонта ворчать как недовольная бабка на лавке? Очередной тупой закон, который продавили чиновники, несмотря на иное мнение самой богини? Открытое пренебрежение к её персоне со стороны отдельных наглых граждан? Или, может, дерзкий побег «молодой жертвы» прямиком из её личных покоев? Нет, надо брать выше. Всё это – лишь поверхностный примитив, недостойный настоящих переживаний. На самом деле госпожу Фокалорс всё никак не отпускала злополучная тема Пиро Архонта. Её до глубины души волновало, почему для своего настенного манифеста я выбрал именно Мавуику, а не кого-то ещё, ведь выбор-то имелся. И пока я ожидал отправки в Меропид, богиня принялась копать и допрашивать меня обо всём, заведя довольно необычный разговор. Пыталась ли она таким образом отвлечь меня от гнетущих мыслей касательно всей ситуации с Крукабеной? Безусловно, и, надо признать, это работало. Но вряд ли именно забота была истинной сутью её ворчания. Ревность? Пожалуй, где-то и проскальзывало нечто подобное, но лишь мимолётно. В ядовито-любопытных расспросах богини куда явственнее звенела уязвлённая гордость и какое-то искреннее, почти детское недоумение. Впрочем, я был даже рад этому словесному потоку. Обсуждение столь нелепой темы отлично разбавляло тоску и неплохо скрашивало моё затянувшееся ожидание отправки в Меропид. Хотя слово «затянувшееся» даже близко не передает масштаб местной бюрократической трагедии. От неё можно было натурально ёбнуться. Казалось бы: суд уже состоялся, приговор вынесен, молоток стукнул – ну загрузите вы осуждённых в транспорт да отправьте на дно, делов-то. Но не-е-ет, в Фонтейне так не принято, это слишком просто и скучно. Поэтому я по большей части сидел на жёсткой скамье в длинном, тускло освещенном коридоре жандармерии в компании десятка таких же бедолаг-арестантов по «лёгким статьям». За нами лениво присматривали несколько хмурых жандармов, по лицам которых было кристально ясно: эти юридические приколы, сверки списков и перекладывание бумажек сидят у них в печёнках ровно так же, как и у нас. И вот, чтобы окончательно не свихнуться от скуки, предметом моих бесед с богиней стали похабные книги Торе, к которой мы направлялись. Вообще, среднестатистическая книжонка из коллекции Торе представляла собой обычную, заезженную историю. В ней фигурировала некая главная героиня, которую на протяжении всех страниц радостно и разнообразно сношали, а всё остальное служило лишь декорациями, фоновой романтикой и примитивной подводкой к очередной «кульминации». Чуть реже попадались книги с мужским персонажем на главных ролях, но в основном это была какая-то приторная, сопливая романтика. В таких романах почти не встретишь суровых сцен категории 18+, где потные сумерские богатыри из пустыни устраивают настоящий хардкор с условной студенткой из Академии. Но ключевое слово здесь – «почти». Исключения всё-таки находились, и именно они оказались самыми интригующими, поскольку были посвящены либо могущественным Ведьмам из Шабаша, либо самим Архонтам. Литературы с ведьмами мне на глаза почти не попадалось, а вот пикантного чтива с богинями я видел в избытке. И это логично: фантазии на тему запретной пошлости с богами так или иначе посещают умы многих смертных, особенно в Тейвате, где эти самые божества буквально ходят среди людей. Признаться, даже я в этом плане не был кристально чистым исключением, особенно после ночи в покоях Фурины. Однако здесь и крылась та самая… «загвоздка», которая так возмутила мою невидимую подругу. Дело в том, что разнообразие жанров в этих книгах просто поражало воображение. Были забористые истории, где Пиро Архонт сходится с кем-то в эпичном бою, побеждает и в качестве трофея условно садится проигравшему прямо на лицо. Были мрачноватые, но интригующие новеллы о том, как Электро Архонт запирает незадачливого героя в своей царственной «Вечности» и творит с ним там всякие интересные вещи… целую вечность подряд. Попадались романы с Крио Архонтом – там тоже хватало откровенной пошлятины, да такой горячей, словно речь шла вовсе не о повелительнице льдов. Существовали изящные фантазии с Дендро Архонтом, которая под покровом ночи в пустых залах Академии щедро «делится мудростью» с зазевавшимся студентом. Даже про Гео и Анемо Архонтов авторы не забывали: те, пользуясь своей способностью менять облик, принимали самые разные формы и тоже пускались во все тяжкие. А вот пикантных историй с участием госпожи Фокалорс в этой библиотеке разврата не было от слова «совсем». Даже с её предшественницей, Эгерией, я в прошлом как-то натыкался на парочку весьма откровенных рассказов, действие которых разворачивалось на берегу реки, где та «судила» и «наказывала» преступника. Но что касалось нынешней владычицы вод – абсолютная пустота, даже в относительно свежих изданиях. И эта информационная блокада прям задела хрупкое божественное эго. Не в том смысле, что Фоке стало грустно от факта, что её вымышленная версия кого-то не поимела или, наоборот, не оказалась покорной жертвой. Её бесило само равнодушие – то, что её попросту обошли стороной! Авторы не ленятся менять пол богам-мужикам, лишь бы впихнуть их в сюжет, а её – такую всю из себя безупречную, красивую и божественную – писаки почему-то игнорируют. — Я понимаю, я не самая обаятельная и приятная богиня на свете, но чтоб вообще никто… — уязвлённо протянула она. И, если поразмыслить трезво, это на самом деле было странно. Реально, а почему так вышло-то? Раньше я как-то не задумывался о такой «вопиющей несправедливости» по отношению к Богине… Справедливости. Свободного времени в поместье Профессора у меня было навалом, и подобных книжек я проглотил немало – как самостоятельных романов, так и толстых сборников. Но буквально нигде Фокалорс не фигурировала, хотя внешне она очень красива и известность имеет, пускай для некоторых и спорную. Причём это касалось не какого-то конкретного писателя, затаившего обидку конкретно на Фоку, а целого ряда авторов из самых разных стран. Какие-нибудь подпольные местные фанфики с ней наверняка существовали, но вот именно солидных книг в качественном переплёте в коллекции Торе я не встречал. А у этой мадам, на минуточку, коллекция была поистине огромной. Оставался, конечно, крошечный шанс, что мне просто не попалась на глаза «нужная книга», затерявшаяся где-то на нижних полках. Но Фока прекрасно понимала, что дело тут в другом. Осознав свою непопулярность в таком жанре, она под конец нашей беседы окончательно скисла, впав в тильт и погрузившись в обиженное молчание. Но надо признать, впала она в него на редкость вовремя. Как раз под конец этой крайне «важной» беседы бумажные разбирательства завершились, и нашу группу негодяев наконец-то оформили по всем правилам. Полусонные жандармы, получив заветную пачку документов, скомандовали нам подъём и отправили нас маршировать по гулким коридорам на долгожданную отправку.

***

Путь до Крепости Меропид оказался весьма… познавательным. Нашу небольшую группу арестантов разбили на две колонны, и мы, глухо шаркая подошвами, попарно зашагали по широким коридорам здания жандармерии. Сначала нас окружали привычные, вылизанные интерьеры государственного учреждения – светлый камень, лепнина и начищенные светильники. Но с каждым пролётом лестницы обстановка менялась. Мы спускались всё глубже и глубже, пока стерильные коридоры не превратились в настоящие катакомбы – мрачные подвалы с высокими сводчатыми потолками, густо оплетёнными паутиной технических труб и массивных, покрытых конденсатом вентиляционных коробов. Воздух здесь стал тяжёлым, пахнущим застоявшейся сыростью и ржавчиной. Голый, влажный камень стен чередовался с листами потемневшего, клепаного железа и тускло поблескивающими медными вентилями, похожими в полумраке на слепые глаза подземных чудовищ. Шли мы, впрочем, недолго. Вскоре узкий проход вывел нас в просторный, гулкий зал, плотно оцепленный хмурыми жандармами с тяжёлыми дубинками на поясах. В самом его центре зиял зёв исполинского грузового лифта, от которого тянуло ледяным сквозняком. Конструкцией он напоминал тот, что плавно возил пассажиров на Водном вокзале, но этот выглядел куда более массивным, суровым и угрожающе утилитарным – голый металл, толстые тросы и никаких изысков. На этой гудящей, лязгающей шестеренками махине нас в два захода спустили ещё ниже. Метров на сто, не меньше, если верить болезненно заложившим ушам и внутреннему компасу, хотя в такой давящей темноте, прорезаемой лишь лампами, ощущения легко могли обмануть. Спуск казался бесконечным погружением в преисподнюю. Внизу нас поджидал очередной этап этого затянувшегося этапирования – широкий подземный канал с пришвартованными к бетонному пирсу транспортными лодками. Ей-богу, всё это до боли напоминало классическую станцию метро, только вместо стальных рельсов у ног плескалась густая тёмная вода, а вместо вагонов на волнах мерно покачивались небольшие железные судёнышки, пахнущие тиной и мокрым металлом. Казалось бы: вот лодка, садись и с относительным комфортом плыви отбывать свой законный срок. Жандармы нас привели, увесистые папки с делами у них на руках – какие могут быть заминки? Но нет. Бюрократическая машина Фонтейна не переставала поражать своей непробиваемой абсурдностью даже глубоко под землёй. Прямо на сырой платформе располагалась тесная комната, в которой восседала донельзя недовольная, уставшая тётка с серым лицом. Она въедливо, водя кривым ногтем по строчкам, перепроверяла бумаги КАЖДОГО арестованного, проводила обязательную мини-беседу скрипучим голосом, после чего с важным видом ставила печати и расписывалась ещё раз пять в разных бланках, громко шлепая штемпелем. И только пройдя этот нелепый бумажный ад, заключённый получал священное право опустить зад на ледяную скамью лодки. Но и на этом изощренные издевательства не заканчивались: гонять казённый транспорт ради пары человек никто не собирался. Лодки отчалят только тогда, когда проверят абсолютно всех! Я прошёл этот пустой, бессмысленный допрос вторым по счету. С каменным лицом, глядя сквозь уставшую чиновницу, повторил свой политический манифест, всем своим расслабленным видом демонстрируя абсолютное отсутствие раскаяния, и наконец получил небрежный кивок – добро на посадку. И вот теперь я сидел в железной посудине, слушая мерный плеск воды о борта и тоскливо наблюдая за очередью таких же бедолаг, для которых подземная бюрократия тоже стала крайне неприятным сюрпризом. Самое паршивое заключалось в том, что всё это время нас не кормили, не поили и даже не позволяли справить нужду. — Хочешь срать – сри в штаны, — грубо, с нескрываемой издевкой отрезал один из жандармов на робкую, сдавленную просьбу переминающегося с ноги на ногу человека. Эта фраза вызвала неровный, нервный смех среди охранников и даже некоторых сломленных ожиданием осужденных, хотя ситуация была отнюдь не смешной. Унижение пропитывало здесь сам воздух. Гражданские права и прочая юридическая романтика остались там, далеко наверху, под тёплым солнцем. А здесь, во влажном мраке катакомб, мы были просто бесправными преступниками самого низкого ранга, которых можно было шпынять как бездомных собак. Меня, к счастью, не трогали. Я молча сидел у невысокого борта судна, привалившись плечом к холодному металлу, и предавался своим невесёлым мыслям, бездумно глядя в мутную воду. Недавние события в суде и словесные пикировки с Фокой немного отвлекли меня, искусственно взбодрили, заставили на мгновение почувствовать забытый вкус игры. Но этот адреналиновый эффект оказался лишь временной анестезией. Сейчас, когда суета улеглась и я снова остался один на один с собой, в голову вновь неотвратимо хлынули мрачные думы. Все они так или иначе крутились вокруг Матери. Что эта стерва могла сделать с Торе? Как она заставила девочек беспрекословно пойти за собой? И самое жуткое, от чего противно сводило желудок – что она сотворит с ними теперь, когда вернула себе абсолютную полноту власти над их жизнями? От этих слишком ярких картин внутри всё покрывалось липким холодом, но запретить себе думать об этом я не мог, как ни старался. Мотив Крукабены был кристально ясен, как стекло: она решила показательно, с наслаждением щелкнуть меня по носу. Напомнить, кто здесь настоящий гигачед, а кто лишь диктует иллюзорные условия игры. Она прекрасно знала, что мне глубоко плевать на Дом Очага, но мне категорически не плевать на моих девчат. И теперь в её цепких руках снова оказался идеальный, безотказный рычаг давления, против которого так просто в лоб не попрешь… — Фух… — тихо, сквозь сжатые зубы выдохнул я, заставляя себя собрать мысли в кучу. Мандраж и тревога – это точно не те вещи, которые помогут в войне с ебанутой. Нет, здесь спасёт только холодная голова, методичное исполнение намеченных планов и… мой божественный босс, разумеется. Фока во многом мне уже сильно помогла и, без сомнений, продолжит – вне зависимости от того, попрошу я её об этом вслух или нет. Недавний разговор о похабных книгах – яркий тому пример: он и правда позволил отвлечься и немного разгрузить голову. Богиня могла просто забить и уйти спать? Могла. Но не стала. И лишь одно это понимание придавало сил, которые были так необходимы, особенно сейчас в ожидании конца бюрократического цирка. Прошло около часа, прежде чем всех нас наконец-то усадили по двум массивным железным лодкам. Взревели скрытые в корме двигатели, и мы медленно отчалили от бетонного пирса, погружаясь в бесконечный туннель. Плыли мы долго. Час, а может, и больше – в этой сырой, давящей темноте, которую с трудом разгоняли лишь тусклые желтоватые фонари на носу судна и стенах, время теряло всякий смысл. Воздух с каждой милей становился всё более прохладным, тяжёлым и влажным. Он пах застоявшейся водой, машинным маслом и старой ржавчиной, пробирая сквозь одежду до самых костей. Вода за бортом плескалась монотонно, убаюкивающе, и этот ритмичный звук в сочетании с полным физическим и моральным истощением сделал своё дело. Люди в лодке были вымотаны в край. Изможденные своими судами, допросами, многочасовым ожиданием на ногах и банальным голодом, они начали массово сдаваться. Один за другим арестанты просто отключались, проваливаясь в тяжёлый, беспокойный сон прямо на ледяных металлических скамьях, неловко наваливаясь друг на друга. Даже хмурые охранники клевали носами, лениво опершись на свои дубинки. Но я спать не собирался. Моё сознание оставалось ясным, поддерживаемое жгучей смесью тревоги и решимости. Я сидел прямо, вглядываясь во мрак туннеля, и точно знал одно: когда лодка причалит, я должен выйти первым. Первым ступить на территорию Меропида, первым пройти местное распределение, первым начать действовать и искать Торе. Отсиживаться в сторонке, спать на ходу и покорно плыть по течению в мои планы категорически не входило. Пока остальные пускали слюни в темноте, я методично перебирал в голове всё, что знал о нашем пункте назначения. Благодаря старым книгам и документам, изученным в особняке Профессора, я прекрасно понимал: Крепость Меропид – это далеко не обычная тюрьма, какой её рисует воображение обывателей наверху. В далеком прошлом это подводное сооружение было самым первым заводом по производству меков. Людей туда сгоняли на адский труд в невыносимых условиях, заставляя собирать железных истуканов под толщей воды. Позже, когда технологии шагнули вперёд и ручной труд стал менее востребован, туда начали ссылать преступников, чтобы те бесплатно обслуживали опасное предприятие. А века спустя этот комплекс эволюционировал во что-то совершенно уникальное – в почти полноценный, автономный подводный город. Там рождались дети, там жили семьи бывших заключенных, которые уже давно отбыли свой срок и не имели никаких судимостей перед Фонтейном, но по собственной воле решили остаться на дне. Для многих этот изолированный, живущий по своим жёстким, но понятным законам мир оказался куда привлекательнее залитого солнцем Кур-де-Фонтейна. Меропид представлял собой сложную, многоуровневую экосистему, где каждый этаж жил по своим правилам. Нижние уровни были настоящей тюрьмой в самом мрачном и классическом смысле этого слова. Туда бросали отбитых маньяков, серийных убийц и неконтролируемых психопатов. Идеальное место для кого-то вроде Крукабены. Таких заключенных почти не привлекали к работам – их просто содержали в строгих, изолированных камерах под усиленным надзором. А по факту – ждали удобного момента. Если узник не представлял никакой ценности и доставлял слишком много проблем, его жизнь часто обрывалась из-за какого-нибудь «случайного» сбоя оборудования или «несчастного случая». Тратить ресурсы на содержание откровенно поехавших там не любили. Кстати, именно нижний уровень был единственным местом во всей Крепости, где у заключенных отбирали Глаз Бога. Дело в том, что лишить владельца его стихийного артефакта – задача далеко не тривиальная. Для гарантированной блокировки магии требуются особые, невероятно дорогие артефакты и сложные подавляющие механизмы, о которых пару раз упоминал Профессор. Тратить такие колоссальные ресурсы на каждого карманника или мелкого мошенника никто в здравом уме не станет. Поэтому Глаза Бога изымали только у настоящих чудовищ на самом дне, чтобы лишить их любой возможности устроить стихийную бойню. Средние уровни являлись основой Крепости. Это было её промышленное сердце. Там располагались шумные цеха, заводы и бесконечные мастерские. Узники этого уровня имели относительную свободу передвижения, могли общаться друг с другом и даже время на досуг, но были жёстко скованы обязательствами и графиком. Они должны были работать, выполнять ежедневную норму, и игнорировать этот долг было практически невозможно без тяжелых последствий в виде карцера или голода. И, наконец, верхний уровень – административный и жилой район. Верхушка этой подводной пирамиды. Именно туда везли нашу партию правонарушителей по «лёгким» статьям. Если верить записям, «настоящими преступниками» местное население нас даже не воспримет. Мы будем полностью свободны в передвижении по разрешённым зонам, свободны от надзора охранников, от принудительного труда и строгого расписания. Почти курорт, где никто не дышит тебе в затылок. Но был один критический, всё меняющий нюанс. В Меропиде никого ничем не обеспечивают бесплатно. Хочешь попить чистой воды? Плати. Хочешь съесть на обед хотя бы склизкую серую баланду, от которой воротит нос? Плати. Хочешь спать на матрасе, а не на голом ледяном полу в общем, продуваемом сквозняками бараке? Плати. А единственной валютой в этом обособленном подводном государстве были так называемые «премиальные купоны», которые не были привязаны к море. Иди и работай. Крутись как знаешь. Заботиться о тебе никто не будет, нянек здесь нет. Администрацию и местную стражу абсолютно не волнует, как именно ты будешь выживать и мотать свой срок. Можешь вкалывать на производстве до кровавых мозолей, можешь хитрить и торговать на местном чёрном рынке, можешь хоть пиписьки по тёмным углам сосать за пайку – всем глубоко плевать, пока ты не нарушаешь внутренние правила Крепости и не устраиваешь бунты против управляющего. Ты полностью предоставлен сам себе. Исключения делались только для важных, влиятельных шишек, но я со своим политическим перформансом к таковым явно не относился. Мой статус мелкого дворянина здесь мало что значил. Единственное, на что я мог реально рассчитывать благодаря своей фамилии и грамотно подвешенному языку, – это на чуть более адекватное общение со стороны местной стражи, которая поддерживала здесь порядок вместо привычных городских жандармов. Вдалеке, сквозь густую сырость и мрак туннеля, наконец замаячил тусклый голубоватый свет. Двигатели лодки изменили звук, утробно зарычав на низких оборотах, и судно начало плавно сбавлять ход. Мы прибывали. Я выпрямил спину, разминая затекшие от долгого сидения плечи, и подобрался, готовясь вскочить на ноги при первой же возможности. Пространство вокруг внезапно расширилось. Глухие, давящие каменные своды туннеля расступились, выпуская нашу небольшую флотилию в колоссальных размеров зал. Первое, что бросилось в глаза и заставило невольно задержать дыхание – исполинские панорамные окна, занимавшие почти всю внешнюю стену этого уровня. За толстенным, чуть зеленоватым стеклом раскинулась бесконечная, завораживающая и одновременно пугающая толща моря. Мощные внешние прожекторы Крепости пробивали водяной мрак на сотни метров, выхватывая из подводной темноты серебристые косяки рыб и причудливые, колышущиеся тени гигантских водорослей. Нечто подобное я уже видел в тайном подводном дворце Фоки, но здесь... здесь всё ощущалось совершенно иначе. Если владения богини были изящными, утончёнными и дышали аристократическим одиночеством, то этот зал давил своей суровой, индустриальной монументальностью. Металлические несущие балки размером с хороший особняк, бесконечные ряды массивных заклепок и почти физически ощутимое давление миллионов тонн воды над головой – всё это внушало какой-то первобытный трепет. Это было величественно, грандиозно и по-настоящему жутко. Но долго предаваться созерцанию подводных красот мне не дали. Обе лодки, лениво покачиваясь на тёмной воде, начали закладывать дугу, направляясь к широкому бетонному пирсу. Он был ярко освещён лампами, заключенными в толстые железные решетки, бросающие на влажный камень резкие тени. Там нас уже ждали. На краю платформы, вытянувшись по струнке, замерли три фигуры. Даже издалека, сквозь рассеянный свет зала, было видно, что их экипировка разительно отличается от привычной синей униформы городских жандармов, к которой я успел примелькаться наверху. Эти люди носили строгие, практичные костюмы глубокого чёрного цвета с резкими бордовыми элементами. Мрачная, утилитарная эстетика, с первого взгляда дающая понять: это не обычная полиция и не скучающие бумажные клерки. Это стражи Меропида – полноправные хозяева этого подводного царства, живущего по своим законам. Чуть впереди, у самого края пирса, стояла невысокая девушка. Её миниатюрность сильно контрастировала с суровой обстановкой огромного зала, но держалась она с такой уверенностью, что сомнений в её авторитете не возникало ни на секунду. В руках она деловито сжимала планшет с закрепленной на нём внушительной стопкой бланков. А за её спиной, словно две высеченные из камня горгульи, возвышались двое рослых мужчин. Их лица наполовину скрывались в тени фуражек, руки расслабленно, но с явной готовностью покоились на тяжёлых дубинках, а чуть ниже, на бёдрах, недвусмысленно поблескивали вороненые рукояти пистолетов в массивных кобурах. Охрана здесь явно была привыкшая к любым неожиданностям и шутить не собиралась. Борт первой лодки с глухим, гудящим стуком ударился о пирс. Охранники-жандармы, сопровождавшие нас весь этот долгий путь с поверхности, поспешно засуетились. Они начали торопливо закреплять швартовы и грубыми, раздраженными окриками приводить в чувство спящих и укачанных арестантов, вырывая их из спасительного забытья. Невысокая девушка в форме сделала полшага вперёд. Она окинула нашу помятую, грязную и дезориентированную толпу цепким, абсолютно равнодушным взглядом и громко, звонко чеканя каждое слово, так, чтобы эхо разнеслось по всему залу, произнесла: — Добро пожаловать в крепость Меропид. Выходите и стройтесь в ровный ряд…