Глава 75. Сиджвин

***

Не имея под рукой ни вменяемых карт, ни вменяемых указателей, и уж тем более добродушных людей, готовых подсказать дорогу за «просто так», мне пришлось прибегнуть к старому доброму методу «хвоста», воспользовавшись ситуацией. Стараясь не привлекать лишнего внимания, я последовал за патрульным стражем и парой угрюмых работяг из числа заключённых в его подчинении. Те тащили носилки, на которых, надсадно стоная, лежала та самая бледная девица с простреленным животом – зрелище не из приятных, но для меня это был идеальный навигатор до местного медпункта. У меня, как у официально признанного инвалида и огузка, в рукаве имелся козырь – право на одно бесплатное посещение врача. И я решил, что грех не воспользоваться этим билетом невиданной щедрости прямо сейчас. Вариантов всё равно особо не было. А тут вырисовывался немалый шанс выведать у местных докторов хоть что-то про Торе, а если очень повезет – умаслить кого-то из них, чтобы провели к ней лично. План, честно говоря, отдавал авантюрой и имел все шансы провалиться, но надежда, как говорится, умирает последней. Так я и шёл на приличной дистанции, стараясь не цокать подошвами по металлу: сначала по винтовым ярусам административного района, а после – по каменным туннелям, где под потолком и под ногами хрипели и плевались паром ржавые трубы. Никаких табличек или стрелок на стенах не наблюдалось и в помине. Как здесь должен ориентироваться обычный человек – загадка. Стражам на твои топографические трудности плевать с высокой колокольни, они не обязаны работать справочным бюро, хотя по идее могли бы. А местный контингент за любую крупицу информации, которую знают, готов содрать три шкуры, лишь бы заработать лишний купон на обед. Новичку здесь никто и воды бесплатно не подаст, эх... Паршиво, конечно, но и становиться здесь «старичком», вросшим в эти стены и связи, меня совершенно не прельщало. Наконец, впереди замаячил проход в местный лазарет. Однако ломиться внутрь с порога я всё же не стал. Сейчас там начиналась суета из-за раненной леди, и в такой обстановке до меня и моих «красивых историй» никому не будет дела, в лучшем случае просто выставят за дверь, дав таблетку но-шпы или неактивированного угля. А посему я решил тактически переждать пик активности. Отступил немного назад по туннелю, нашёл более-менее сухой угол и пристроил свою пятую точку рядом с какими-то пыльными ящиками, скрытых в тени. Посижу здесь, пропущу мимо себя часок-другой, заодно и окончательно пропитаюсь специфической романтикой этого подводного «курорта».

***

— Эй!.. Ты меня слышишь?.. Эй, проснись!.. Из липкого, но на удивление приятного полусна меня снова выдернул чей-то настойчивый голос. С трудом разлепив веки, я моргнул, прогоняя мутную пелену, и мученически застонал. Ни спереди, ни по бокам, ни даже сверху, в хитросплетениях ржавых труб, никого не было. Пустой, тускло освещённый коридор. Решив, что на фоне местного серого пейзажа у меня начались банальные слуховые галлюцинации от недосыпа, я вознамерился снова провалиться в спасительное забытье. Организм настойчиво требовал отдыха. Но собеседник, видимо, имел на мой счет другие планы. — Эй! Кому говорят, не засыпай! Давай, открывай глаза, лежебока! На этот раз я чётко уловил источник звука. Он исходил прямо из массивного деревянного ящика, к которому я имел неосторожность прислониться левым боком. Я неохотно оторвал голову от импровизированной спинки и смерил тёмную, покрытую испариной и въевшейся грязью древесину скептическим сонным взглядом. Никаких очевидных щелей или замочных скважин на фасаде не наблюдалось, но звук глухо, словно из пустой бочки, резонировал именно оттуда. — Чего вылупился, спрашиваю?! — раздался из недр тары возмущённый женский голос лет тридцати, эхом отдаваясь от досок. — Это мой ящик! Мой, понятно?! Я тут живу! Я тяжело вздохнул, медленно провёл ладонью по лицу, пытаясь собрать мысли в кучу. — Угу… Звучит как мечта, — хрипло и максимально сонно пробормотал я. — Слушай, давай договоримся: ты сейчас замолкаешь и даёшь мне доспать мои законные полчасика. А если будешь мешать – я внутрь тебе нагажу, наглухо заколочу и сдам на почту. Поедешь по всему Тейвату кататься... Будешь ящиком-говнящиком. — Чего-о?! — задохнулась от возмущения «домовладелица», и я прямо услышал, как она там внутри возмущенно всплеснула руками. — Вот ведь неблагодарный грубиян! Мало того, что используешь мою частную собственность в качестве бесплатного матраса, мнёшь мне фасад своей сутулой спиной, так ещё и угрожаешь физической расправой!.. Ха! Впрочем, ничего удивительного: тот, кто не способен заработать жалкие купоны даже на самую паршивую шконку в вонючем бараке, только и достоин, что спать на грязном бетоне в тоннеле. На язык-то ты остёр, беспризорник, но больше ничем похвастаться не можешь! — Я сейчас совершенно не в настроении слушать хиленький стендап от того, кто в ящике живёт, — лениво парировал я, не меняя позы и прикрыв глаза. — Сколько квадратов-то? Ипотеку на сто лет брала или в наследство от крыс досталось? — У меня хотя бы есть крыша над головой, дубина неотесанная! — огрызнулась женщина из ящика. — А ты – нищий оборванец. Вали отсюда по-хорошему, пока я стражу не позвала за нарушение личных границ. Это моё законное место, я застолбила эту территорию! — И много этот квадратный полуметр стоил? — с усмешкой поинтересовался я, абсолютно не спеша отрывать задницу от пола. Разговор начал меня забавлять. — А ящик украла или в нём до этого дерьмо летучих мышей перевозили, а потом тебе скинули задаром? Скажи честно, там внутри грибы ещё не растут? — Эй, полегче! Я честно купила его у стражей крепости на свои кровно заработанные купоны! — с нескрываемой гордостью заявила странная дама. — И даже выбила официальное разрешение поставить его именно в этом закутке! И ты, со своим узким бродяжьим кругозором, даже представить себе не можешь, насколько это комфортное жильё. А главное – безопасное! Никто мимо проходящий просто так не докопается, не пнёт под ребра. Я тут в полном укрытии от местных отморозков, лежу себе спокойненько, медитирую и восстанавливаю силы до следующей каторжной смены на фабрике! — заявила эта барабашка. — А вот тебе, парниша, дам бесплатный совет, раз уж мы разболтались: не стоит так вольготно дрыхнуть в открытых туннелях. Контингент тут шныряет крайне специфический – могут без всяких лишних сантиментов, чисто «прикола ради», проломить череп куском ржавой арматуры. А потом ещё и обчистят до нитки. Даже если купонов при тебе нет, в хозяйстве сгодятся твои ботинки и плащ моднявый. Поверь уж мудрой женщине, я отсюда, из своего укрытия, всякого насмотрелась… Болтовня сумасшедшей из ящика возымела неожиданный эффект: она окончательно стряхнула с меня остатки сна, жёстко напомнив о реалиях Меропида, а заодно подкинула весьма интересную мысль. Если она тут сидит постоянно, то... — Готов поспорить, из своего замаскированного наблюдательного пункта ты и впрямь успела заметить много любопытного, — задумчиво протянул я, чуть повернув голову к доскам. — Тебя тут, в тени, практически не видно. Прямо местный центр наблюдения. — Верно мыслишь, — самодовольно хмыкнула она. — Вижу, котелок у тебя варит, несмотря на непрезентабельный вид. Видимо, хочешь выведать какую-то информацию у мудрой Мари? Учти, за красивые глаза я тут не работаю. — Ясно-понятно. Но дело серьёзное, Мари, — проникновенно начал я, на ходу конструируя слезливую мелодраму и стараясь добавить в голос побольше трагизма. Практика показывала, что женщины обожают подобную чушь. — Видишь ли, я загремел в эту подводную клоаку не просто так. Я специально совершил преступление и сдался властям, чтобы найти свою невесту. — Невесту? Оу, как романтично... и как глупо, — хмыкнула Мари. — Я люблю её больше жизни, — продолжил я, игнорируя сарказм. — Совсем скоро мы должны были обвенчаться. Купили кольца, выбрали цветы... Но её деспотичная мачеха костьми легла, чтобы разрушить наш союз. Дошло до того, что эта поехавшая сука сфабриковала улики, обвинила мою любимую, нежную розу в покушении на убийство и через свои грязные связи упекла её на самое дно. Это случилось буквально пару дней назад. И теперь я отчаянно пытаюсь её отыскать, но всё тщетно. Меропид – огромный, запутанный лабиринт. Умоляю, Мари, может, вы видели растерянную, невинную девушку? В ящике повисла короткая пауза. Затем оттуда донёсся тяжёлый, театральный вздох. — Хм… — протянула Мари с явным сомнением. — История, конечно, трогательная. Прямо до слёз, я сейчас все доски внутри залью. Но одной лишь дешевой драмы маловато, чтобы я вдруг воспылала желанием помогать такому откровенному хаму. Сначала ты нагло посягнул на моё жилище, потом сыпал угрозами, критиковал мой ремонт, а теперь ждёшь сочувствия и бесплатной наводки? Назови мне хотя бы одну вескую причину, почему я должна высунуть нос из своего укрытия ради тебя и твоей «нежной розы». Я не стал отвечать сразу, спешно думая, чем ответить в принципе. Медленно, с ленивой грацией поднялся на ноги, тщательно отряхнул штаны от налипшей каменной крошки и только после этого критически оглядел ящик. Совершенно обычная транспортная тара, крепко сбитая. Ближе к верхнему краю темнели три неровно просверленные дырки – видимо, вентиляция. В остальном же ящик был абсолютно глухим. Закончив визуальный осмотр, я наклонился поближе к вентиляционным отверстиям и выдал свой железный и фактически единственный аргумент. — Если не поможешь, я обоссу твой дом, Нуф-Нуф, — произнёс я угрожающим тоном и с абсолютно каменным лицом, изо всех сил сжимая челюсти, чтобы не заржать в голос. Ну объективно крыть мне было нечем: купонов в карманах ноль, а красноречие для общения с местными аборигенами явно не прокачан на должном уровне. Так что в ход пошёл старый добрый гопнический шантаж. — Да как ты… Ты животное! Ты не посмеешь!.. — голос в коробке аж задрожал, поперхнувшись искренним возмущением. И именно в эту секунду, слушая её, шестерёнки в моей сонной голове наконец-то со щелчком встали на место. Эта интонация… Этот характерный тембр… Эта реплика… Ты не посмеешь... Ах ты ж!.. Это же Фока там сидит! Богиня правосудия, правительница Фонтейна, собственной персоной забралась в грязный деревянный ящик и с упоением отыгрывает роль запуганной зечки-бомжихи! У меня, конечно, мелькнуло микроскопическое подозрение ещё в начале нашего диалога, но затуманенный сном мозг отказывался в это верить, тем более что играла она на удивление натурально. Шок от осознания абсурдности ситуации прошёл за пару секунд. А следом за ним в голове родилась восхитительно подлая идея. Хе-хе. О, я подыграю. Ещё как подыграю. Естественно, я не стал срывать покровы и заявлять, что раскусил её маскарад. И уж тем более не собирался слушать дальнейшее причитание оскорблённого Архонта. Не-е-ет, мы пойдём другим путём :) Скорчив максимально отстранённую мину, я присел на корточки возле лицевой стороны ящика и сконцентрировался. Кончик моего указательного пальца обдало морозным покалыванием, когда на нём сформировался плотный, острый, как стилус, кристалл льда. С мстительным удовольствием я принялся выцарапывать на сыром дереве пакости, оставляя за собой морозный, слегка светящийся во мраке след. — Ты что там скребёшь, бездомный негодяй?! — настороженно и весьма взволнованно пискнула «Мари», заслышав подозрительный хруст дерева. — А ну отойди от стены! Иди давай свою ненаглядную невесту ищи, а мою недвижимость не трогай! — Да-да, лечу уже на крыльях любви… — меланхолично отозвался я, полностью отдавшись своему ледяному креативу. — Сейчас, только шнурок перевяжу, а то болтается, и сразу в путь. — Какой ещё шнурок?! Я же слышу, как ты там что-то ковыряешь! — не унималась богиня из коробки. Спустя полминуты усердной каллиграфии я наложил последний штрих, полюбовался своей работой и удовлетворённо выпрямился. На стенке ящика крупными, аккуратными буквами красовалась размашистая надпись:

Качественный Глори-Холл

10 купонов - 5 минут

50 купонов - 30 минут

Оплата после услуги. Стражам Крепости скидка 20%!

Вставляйте и наслаждайтесь! ♡

Я чувствовал себя первостатейным злодеем-вандалом, и, признаться честно, это чувство мне чертовски нравилось. — Ну, ладненько. Пойду я, пожалуй, — громко бросил я, отряхивая руки. — Не буду отвлекать уважаемую от грядущего потока клиентов. — Что-о?! Что ты там написал?! — донеслось из недр ящика. — О каких ещё клиентах ты бредишь, псих ненормальный?! — О самых платёжеспособных, достойных самой богини! — расхохотался я, разворачиваясь и бодрым шагом направляясь вглубь туннеля. — Удачи в бизнесе! Естественно, не прошло и минуты, как со мной поравнялась знакомая незримая фигура. Фокич шагала рядом, вальяжно закинув руки за голову. На её губах играла самодовольная, чуточку лукавая улыбка человека, довольного своей шуткой. — Ну и на чём я прокололась? — поинтересовалась она безо всякого перехода, весело заглядывая мне в лицо. — Давай, колись, Филиппе. Мне казалось, для спонтанной импровизации я отыграла просто блестяще. Полное погружение в образ местной маргиналки! Интонации, лексикон – всё было на высшем уровне! Я скосил глаза на Гидро Архонта, иронично вскинул бровь и с наслаждением вернул ей её же недавнюю шпильку: — Назови мне хотя бы одну вескую причину, по которой я должен проводить бесплатный мастер-класс по актёрскому мастерству? — Ну, как минимум потому, что я отлично справляюсь с ролью твоего персонального ангела-хранителя и будильника в одном флаконе, — ничуть не смутившись, парировала Фока. — Я не дала тебе проспать лишнего и растолкала ровно в тот момент, которого ты и ждал. В лазарете суета с той раненой девицей улеглась, сейчас там снова тихо и спокойно. Идеальное время, чтобы сунуть туда свой нос и провести разведку, как ты и планировал. — Безумно благодарен за заботу, но секрет фирмы я всё равно не выдам, — усмехнулся я, не сбавляя ровного, неторопливого шага. — Если я укажу на все косяки, и ты исправишься, как мне потом ловить тебя на таких перевоплощениях? — Справедливое замечание, — снисходительно кивнула богиня. — Умеешь ты хранить интригу. Но, раз уж мы перешли к конструктивной критике, у меня тоже есть пара слов о твоих талантах лицедея. — Оу, моё выступление не заслужило аплодисментов? — притворно оскорбился я. — Твоя идея надавить на жалость – вполне рабочая. Здесь, среди всеобщей черствости, это может сыграть на контрасте, и в лазарете может прокатить, — начала рассуждать Архонт с видом заправского театрального режиссёра. — Но сделай мне одолжение, вычеркни из сценария это убогое амплуа «жениха, ищущего невинную розу-невесту». — А что не так с моей нежной розой? — Это звучит до тошноты слащаво, картонно и насквозь фальшиво! — поморщилась она. — Мъе… Прямо отдаёт бульварными романчиками сомнительного содержания, которые массово штампует издательский дом Яэ. Никакой глубины конфликта! Злая мачеха? Серьёзно? Ты бы ещё отравленное яблоко приплёл для полного комплекта. Местные врачи в такую банальщину не поверят. Я хмыкнул, вынужденный признать, что на ходу слепил откровенное клише. — Ладно, великий критик. И что ты предлагаешь? — Лучше представь Торе как свою старшую, болезненную сестру, — глаза Фоки загорелись азартом. — Сестра – это драма, это семейные узы, это ответственность! У неё как раз аристократично бледная кожа, она идеально впишется в образ. Навешай этим докторам лапши на уши, что сбился с ног в поисках сестры, которая страдает от редкого, неизлечимого без постоянной терапии недуга, и без срочной дозы таблеток может просто умереть в этих стенах! Вот это – мотивация. Вот это – надрыв! Я мысленно покрутил её идею. А ведь и правда. Без шуток, вариант Фоки звучал куда правдоподобнее, жёстче и имел гораздо больше шансов на успех в суровых реалиях тюремной больницы. Я редко продумываю такие многоходовочки заранее, предпочитая выезжать на наглости и чистой импровизации, но тут грех было не признать её превосходство в построении драм. — Спасибо за корректировку сценария, босс. Признаю, звучит хорошо, — искренне поблагодарил я. — Пожалуй, воспользуюсь советом. — На то и нужны верные друзья, Филиппе, — довольно хмыкнула Фокалор, гордая собой. Поравнявшись со мной, она шутливо, но вполне ощутимо ткнула меня локтем в плечо. — Но за сим я откланиваюсь. Мой режиссерский долг выполнен. Ты же у нас парень сейчас крайне самостоятельный, лёгких путей принципиально не ищешь. Вот и действуй, покоряй местные вершины и врачебные сердца, а я с удовольствием посижу в первом ряду невидимого партера и посмотрю на этот спектакль. Постарайся не разочаровать меня! Стоило прозвучать последнему слову, как Гидро Архонт растворилась в затхлом воздухе туннеля, словно её здесь никогда и не было. И исчезла она как нельзя вовремя: за очередным поворотом, сквозь клубы пара, показались массивные, слегка приоткрытые створки, ведущие в местный лазарет. Пора было пускать в ход свой бесплатный билет инвалида и новый, отредактированный богиней сценарий.

***

Лазарет Меропида выглядел примерно так, как я себе его и представлял, хотя после ржавых и грязных туннелей казался почти оазисом. Просторное помещение с высоким сводчатым потолком встречало стойким запахом медицинского спирта и каких-то терпких целебных трав, слегка перебивающим въевшуюся тюремную сырость. Но тут было подозрительно тихо и пусто. Из двух десятков аккуратно застеленных коек оказались заняты всего три или четыре, да и те были плотно отгорожены высокими белыми ширмами – кто там лежал и в каком состоянии, оставалось загадкой. Толпы суетящихся врачей с фонендоскопами тоже не наблюдалось. Лишь одна… на первый взгляд, совсем маленькая девочка в светлом наряде деловито копошилась в пузатых сундуках у левой стены. Там же громоздились рабочие столы, хаотично заваленные пухлыми медицинскими картами, книгами, колбами и разнокалиберными склянками. Осмотревшись и не найдя никого постарше, я решил подойти к ней. Шаги гулко разносились по каменному полу, но она, казалось, была полностью поглощена своим занятием. — Хм-хм-хм… — задумчиво хмыкала она себе под нос, перебирая ампулы в открытом ящике. — Куда же они подевались? Неужели Ризли снова забрал?.. — Прошу прощения, — негромко и предельно вежливо позвал я, остановившись в паре метров, чтобы не напугать, и вспоминая имя, которое недавно выкрикивали стражники. — Вы госпожа Сиджвин, верно? — Ой!.. Девочка забавно ойкнула, выронив какую-то коробочку обратно в сундук, и резко повернулась ко мне, выпрямившись по струнке. Теперь я мог рассмотреть её как следует. И рассматривать, честно говоря, было что. Сама по себе она выглядела невероятно мило, словно фарфоровая куколка, одетая в аккуратное платьице медсестры, пестрящее бело-голубыми и нежно-розовыми тонами, и забавный чепчик. Но главной деталью были торчащие из головы по бокам две… штуки. Рожки? Ушки? Антенны? Как там это называется у расы мелюзин – я точно не помнил. Радужка её больших, по-детски распахнутых глаз отливала насыщенным рубиновым цветом. От её лица так и веяло искренней, почти осязаемой добротой, и интуиция подсказывала: передо мной не просто девочка-косплейщица, пришедшая на работу к маме или папе, а местный врач. — Ой! Да, это я, — она мило улыбнулась, чуть смущённо теребя край передника. Голос у неё оказался под стать внешности – мягкий и очень успокаивающий. — Но вовсе необязательно называть меня «госпожой», это звучит слишком уж официально. Что-то случилось? Тебе где-то больно? Она окинула меня цепким, на удивление профессиональным взглядом с ног до головы, на секунду задержавшись на механической руке. — Не волнуйся, я – старшая медсестра в крепости Меропид. Я наполовину мелюзина, поэтому выгляжу… немного необычно для человеческих стандартов. Но не стоит переживать насчёт моего опыта и медицинских знаний, я лечу людей уже очень давно… Кхм, ты ведь новенький, да? Просто я совсем не помню твоего лица, а память на пациентов у меня хорошая. К тому же выглядишь ты невероятно уставшим и бледным. Давай-ка, присядь на стул, отдохни. Я сейчас налью свежего чаю. Я не понаслышке знаю, как охрана любит мучить новоприбывших всякими бюрократическими проверками, допросами и документами. Не дав мне вставить и слова, Сиджвин проворно запорхала у соседнего столика, где тихо пыхтел небольшой чайник. Она даже не спросила документы, не стала уточнять про инвалидность, графики посещений или справки. Это приятно удивляло. Видимо, даже на дне этого подводного гадюшника всё-таки есть по-настоящему светлые люди. — Спасибо вам огромное, — искренне произнёс я, с облегчением опускаясь на ближайший стул. — Вы правы. Меня зовут Филипп. Я прибыл буквально сегодня, в последней партии, вместе с группой других осужденных за мелкие преступления. Мне сказали, что я имею право на одно бесплатное посещение медпункта в месяц, как инвалид. Вот я и решил сразу посетить лазарет, чтобы познакомиться с вами и… — Очень приятно, Филипп, — кивнула она, аккуратно ставя передо мной дымящуюся чашку, от которой пахло чем-то сладким и тонизирующим. — А насчёт «одного раза в месяц» – забудь эту глупость прямо сейчас. Болезни не работают по расписанию! Если будет что-то нужно: заболит голова, протез натрёт плечо или просто станет тоскливо – приходи в любое время. Я всегда постараюсь помочь. Так какая у тебя проблема? Я обхватил горячую чашку обеими ладонями, чуть ссутулился и включил режим отчаявшегося, но любящего брата на максимум. Мысленно я поблагодарил Фоку за сценарий. — Боюсь, что физически я в порядке. У меня сейчас совершенно другая проблема, Сиджвин, — я тяжело вздохнул. — Мою старшую сестру несколько дней назад по абсолютно ложному, сфабрикованному обвинению в покушении на убийство отправили сюда. Я специально совершил глупое преступление наверху, только чтобы попасть в Меропид и выяснить правду. Как я понял из обрывков разговоров, из-за тяжести обвинения её упекли на один из нижних уровней, и просто так к ней не спуститься. Я поднял на медсестру полный тревоги взгляд. — Но у неё серьёзные проблемы со здоровьем. У неё очень специфическое заболевание: кожа бледная, почти белая, не заметить её среди других просто невозможно. Ей жизненно необходимо регулярное наблюдение у врача и приём специальных настоек, иначе… иначе в здешней сырости она может просто умереть. Вот я и пришёл к вам, чтобы просить о помощи. Мне нужно хотя бы сообщить ей, что я здесь, и убедиться, что она получает лечение. Сиджвин внимательно выслушала меня, сочувственно свела светлые бровки домиком и решительно помотала головой, отставляя в сторону свою кружку. — Ох, бедняжка… Не переживай так, пожалуйста. Попей чаю, сделай глубокий вдох и отдохни, — мягко, но уверенно произнесла она, похлопав меня по руке своей крошечной ладошкой. — Что касается твоей сестры, то не будет вообще никакой проблемы проведать её. Я лично отведу тебя к ней, если это поможет твоему душевному состоянию, а ей – пойти на поправку. У меня отлегло от сердца. Так просто? Даже не верилось. — Это моя прямая обязанность, как старшей медсестры – заботиться о здоровье всех заключённых, — деловито продолжила девочка, поправляя чепчик. — В этом нет ничего сложного, да и мне самой немного прогуляться по нижним ярусам не помешает, а то совсем засиделась тут в бумагах. Но… Она вдруг забавно наклонила голову к плечу, и её глаза блеснули искренним любопытством. — Взамен у меня будет маленькая просьба. Пока мы тут сидим, расскажи мне, пожалуйста, как там сейчас дела на поверхности? Я так давно не была в городе. Я много слышала из свежих новостей про взбесившихся меков, и что господин Нёвиллет лично отправился в логово мятежников далеко на север… Сейчас там всё хорошо? Скажи, люди ведь больше не погибают?..

***

Посиделки с Сиджвин выдались хоть и короткими, но на удивление душевными. На фоне царящей вокруг свинцово-ржавой атмосферы, вечной сырости и всеобщей озлобленности было до одури непривычно встретить самое обычное, искреннее человеческое – точнее, мелюзинское – тепло. Тихая беседа за горячим травяным чаем пошла на пользу, позволив моим натянутым нервам хоть немного расслабиться. Да, я урывками дремал в туннеле и на перилах, но нормальным отдыхом назвать это было сложно – так, пополнил базовый запас энергии, не более. А тут меня ещё и рассыпчатыми сладкими печеньками угостили. От такого контраста так и хотелось пойти творить добро и навсегда перестать материться. Но, здраво рассудив, я решил, что для столь радикальных шагов время ещё не пришло. Вскоре мы выдвинулись на поиски Торе. Маленькая медсестра деловито подхватила свой пухлый медицинский саквояж и уверенно повела меня лабиринтами коридоров. Как старший врач, она прекрасно имела представление, в каком секторе могла находиться Торе, учитывая тяжесть её статьи – «покушение на убийство». Попутно Сиджвин проводила для меня импровизированную экскурсию: рассказывала о местном быте чуть более детально, показывала, где располагаются столовая и цеха, и называла имена тех немногих адекватных людей, к кому можно было без опаски обратиться за помощью в случае нужды. Нормальные люди на этом дне всё-таки водились, просто их нужно было уметь искать. И Сиджвин щедро делилась этими крупицами информации, совершенно не подозревая о том, что я не собираюсь гнить тут положенные полгода. А может, и знала, но всё равно рассказывала из врождённой заботы. В её компании дорога ощущалась совершенно иначе. Нам постоянно встречались патрульные и разнорабочие из числа заключённых, и буквально каждый с ней здоровался, кто-то уважительно кивал, кто-то благодарил за недавнее лечение. К ней тянулись, и это было неудивительно, учитывая, какой у Сиджвин был мягкий характер. Она к миру с добром – и мир, даже такой паршивый, как Меропид, отвечал ей тем же. Жаль только, что с обычными людьми это правило здесь не работало, ну да ладно. Моей главной целью сейчас было добраться до Торе. Путь лежал через массивные грузовые лифты, которые бдительно охраняли стражники. Те самые ребята в форме, которые в мой первый визит в административный район без лишних церемоний послали меня нахуй. Но стоило им завидеть меня в компании маленькой медсестры, как все вопросы, подозрения и грубости мгновенно испарились. Мы вдвоём беспрепятственно зашли в просторную клеть лифта и начали долгое погружение в самые недра Крепости. Мы проезжали мимо гигантских пролётов, где грохотали фабрики, шипели паром технические узлы, суетились люди у складов и гудели шестерни. Сиджвин не умолкала ни на минуту, увлечённо щебеча о том, как тут всё устроено. Её рассказ не прервался даже тогда, когда мы наконец прибыли на один из нижних, самых мрачных уровней. Здесь содержались реальные, опасные преступники: суровый бетон, массивные клетки, усиленные патрули стражи и тяжёлой поступью шагающие меки. Но даже тут особых преград не возникло. На входе в один из сумрачных туннелей дежурил статный, широкоплечий мужик с пышными усами, закованный в полную форму. Сиджвин не задумываясь направилась прямо к нему. — Господин Фуше, доброго вам дня! Не могли бы вы нам немного помочь? — малышка подняла на сурового дядю свои рубиновые глазки, и тот буквально на глазах растаял, расплывшись в добродушной улыбке. — Конечно, госпожа Сиджвин. Хотите уточнить информацию по кому-то из заключённых? — Да. На днях на этот ярус должна была прибыть девушка с голубыми волосами и очень белой кожей. Статья – покушение на убийство. Я хотела бы её осмотреть. В её медкарте есть пробелы, и существует риск обострения тяжёлой хронической болезни в условиях нижних уровней. Мужчина задумчиво почесал подбородок и уверенно кивнул: — Помню такую. Тихая, как призрак. С ней и правда что-то неладное, бледная как смерть. Правда, в сопроводительных бумагах сказано про расстройство психики, а не про хворь тела… Но вам виднее. В общем, это седьмой туннель. Пройдёте до самого конца, её камера будет с левой стороны. Если потребуется ключ, чтобы войти внутрь, вернётесь ко мне. Выдам связку и парочку крепких ребят в сопровождение дам, мало ли. — Спасибо вам огромное, господин Фуше, — искренне поблагодарила Сиджвин и обернулась ко мне. — Идём, Филиппка. Мы шагнули под своды нужного туннеля, над входом в который тускло светилась намалёванная краской семёрка. С виду коридор казался обыкновенным, очень похожим на тот, в котором я ещё недавно спал в обнимку с ящиком. Но архитектура здесь отличалась: по обеим сторонам располагались одиночные камеры с толстыми решётками, отдалённо напоминающие те камеры предварительного заключения, в одной из которых я навещал Сандроне. Большая часть помещений пустовала, зияя чёрными провалами. Однако кое-где всё же сидели пленники, и оставалось только гадать, что за ужасы они совершили наверху, чтобы оказаться запертыми в этой каменной кишке. Но все эти отвлечённые мысли мгновенно выветрились из головы, когда мы прошли больше половины пути и спустились по короткой каменной лестнице ещё ниже. В самом конце туннеля, у крайней камеры, горел тусклый фонарь. И в его свете я отчётливо увидел две фигуры. Одну из них я узнал по форме – та самая стражница, к которой я совсем недавно пытался подкатить на смотровой площадке. А вот вторая фигура, закутанная в широкий тёмный плащ с глубоким капюшоном, заставила моё сердце пропустить удар. Я резко ускорил шаг, почти перейдя на бег и оставляя Сиджвин чуть позади. Эхо моих торопливых шагов разнеслось по туннелю. Фигуры услышали шум и резко обернулись. Мадам нахмурилась, а фигура в плаще вздрогнула. Капюшон слегка сдвинулся назад, и на меня посмотрели знакомые, тёмные и слегка расширенные от шока глаза с крестообразными зрачками. Перри… Из-под плотной ткани на меня смотрела Перуэр, которая явно ожидала увидеть здесь кого угодно, но только не меня. В голове пронёсся ураган мыслей. Что она тут делает?! Как она сюда проникла? Почему в плаще? Она тут одна? Я абсолютно ничего не понимал… — Оу, надо же, это снова мой знакомый юный тунеядец, — иронично протянула мадам в беретике, разбавляя повисшую тяжёлую тишину. Она смерила меня долгим, подозрительным взглядом. — Не ожидала встретить тебя в секторе строгого режима так скоро, юноша. И что же ты тут забыл? Неужели тоже внезапно оказался заботливым братом этой заключённой? — У нас очень большая семья… — деревянным голосом ответил я, с трудом найдя в себе силы оторвать взгляд от лица Перри. Сглотнув ком в горле, я выпрямился и вторую часть фразы произнёс уже твёрдо, глядя прямо на девушку в плаще. — И мы заботимся друг о друге в любой ситуации. Несмотря ни на что. — Всё в порядке? — к нам наконец подошла запыхавшаяся Сиджвин. Оценив обстановку, она строго посмотрела на надзирательницу: — Адель? А ты что тут делаешь в это время? Твой пост на другом уровне. Мадам посмотрела на миниатюрную медсестру с явной озадаченностью, затем снова перевела взгляд на меня. Один бог знает, какие грандиозные теории заговора сейчас крутились в её голове. — Помогла этой юной леди по-тихому увидеться с больной сестрой, — уклончиво, но спокойно ответила Адель. — Ничего такого, чисто человеческое сочувствие. Мы уже собирались уходить обратно, но тут весьма некстати появились вы двое. И, признаться честно, у меня к вам абсолютно такой же вопрос. — А что старшая медсестра Крепости может делать в изоляторе? — Сиджвин мило, но с едва уловимой стальной ноткой в голосе улыбнулась. — Поступило сообщение о серьёзных проблемах со здоровьем у новой заключённой, о состоянии которой в лазарет почему-то не докладывали. Вот я и прибыла лично, как того предписывают мои должностные инструкции. А вот тебе, Адель, здесь находиться категорически не положено. Но я сегодня в хорошем настроении и ничего никому не скажу. Так что можешь идти. — А как же… — Адель кивнула на Перри. — А за гостьей я прослежу сама и лично проведу её обратно на верхние уровни. Иди, — голос Сиджвин звучал мягко, но это была не просьба, а прямой приказ. Адель замолчала на несколько секунд, оценивая риски. Спорить с главной медсестрой себе дороже. Она поджала губы, коротко кивнула и развернулась. — Спасибо за заботу, — только и бросила она Сиджвин, прежде чем зашагать прочь. Мы молча провожали её взглядом, пока стук каблуков не стих, а силуэт не растворился за каменной лестницей. И как только мы остались одни, мои нервы сдали окончательно. Я сделал два широких шага, подошёл вплотную к Перуэр, сгрёб её в охапку и сжал крепко-крепко. Я не понимал, как так вышло, какими путями она добралась до дна Меропида, но был рад этому до безумия. Напряжение последних дней дало о себе знать: в горле встал комок, а на глаза предательски навернулись слёзы. Перри не отстранилась. Она ответила на объятие, крепко прижавшись ко мне и обессиленно уронив голову мне на плечо, словно искала опоры. Её плащ пах холодом и какой-то тревожной свежестью поверхности. Но долго так стоять мы не могли — место и время диктовали свои условия. Сделав над собой усилие, я нехотя разжал руки, позволив ей сделать шаг назад. — Фух… — судорожно выдохнул я, пытаясь унять дрожь в голосе. — Ты как? Всё хорошо? Никто не обидел? — Да… — тихо ответила она, быстро мазнув рукавом плаща по глазам, скрывая выступившую влагу. — Всё нормально, правда. А теперь, когда увидела тебя… стало намного лучше. — Слава богу… — я прикрыл глаза, успокаивая бешено колотящееся сердце. — Я так боялся... — Я безумно рада, что ваша семья воссоединилась, хоть и не так, как я себе это представляла в лазарете, хе-хе, — деликатно прервала нас Сиджвин, проходя мимо к самой камере. — И очень хорошо, что Адель ушла без скандала. Но задерживаться нам здесь надолго точно не стоит. Я повернулся к решётке. За толстыми, покрытыми многолетней ржавчиной прутьями, в глубоком полумраке одиночки виднелась Торе. Она всё ещё была одета в свой классический синий наряд горничной, который теперь казался здесь нелепым пятном. Но в ней не осталось ни капли той яркой искры, жизнерадостности и вечной активности, к которым я так привык. Девушка сидела в самом дальнем углу на голом каменном полу. Она плотно поджала ноги к груди, обхватила их руками и низко опустила голову, спрятав лицо. Она не шевелилась и, казалось, даже не дышала. Впервые я видел её в таком раздавленном, сломанном состоянии… Сердце болезненно сжалось. Тварь… Что Крукабена с ней сделала? — Выглядит крайне скверно… — опечаленно констатировала Сиджвин, крепко держась маленькими ручками за прутья. — Но сквозь решётку я диагноз не поставлю. Тут без ключа и осмотра внутри не обойтись. Мне нужно проверить её пульс и реакцию зрачков... — Не стоит, — голос Перри прозвучал неожиданно твёрдо. Она шагнула вперёд и мягко положила руку на плечо медсестры. — Я уже знаю, что с ней произошло и почему она так выглядит. Физически она цела. И лучше сейчас её не тревожить лишним вниманием врачей. Тут глубокая душевная боль, травма… И поможет ей только время и покой. Я резко обернулся и вопросительно посмотрел на Перри. В её глазах плескалась мрачная, тяжёлая тайна. Она поймала мой взгляд и едва заметно, успокаивающе кивнула мне. Вопросы пока отпали. Было очевидно, что она успела выяснить или понять гораздо больше, чем я. — Ну… Хорошо. Я доверяю вашему суждению, раз вы её родственники, — вздохнула Сиджвин, с сожалением отходя от камеры. — Злоупотреблять моим положением и доверием господина Фуше тут действительно не стоит. Но если состояние ухудшится и снова потребуется прийти сюда – дайте знать, я обязательно помогу. А теперь пойдёмте обратно. Господин Фуше наверняка видел уходящую в одиночестве Адель и сейчас внимательно следит за выходом из нашего туннеля. Лучше лишний раз его не нервировать – у него слабые сосуды, да и вопросы могут появиться… Мелюзина деловито поправила свой чепчик и направилась в сторону выхода, тихо бормоча что-то про кардиологию. Мы с Перри пошли следом за ней шаг в шаг. Я шёл молча, но мы беспрестанно обменивались многозначительными взглядами в полумраке. Слишком много произошло. И нам определённо было о чём сейчас поговорить вдали от чужих ушей.