Глава 77. Мама?.. (I/II)

***

Свободное время, великодушно выделенное нам богиней, мы с Перуэр решили потратить не только на отдых. Впрочем, если быть честным, прохлаждаться и сидеть сложа руки в ожидании «божественного чуда» никто из нас не собирался. Никто не знал, сколько времени у нас осталось в запасе и чем вообще закончится вся эта история, поэтому было решено использовать передышку с пользой – изучить Крепость изнутри, пока есть такая уникальная возможность. Всё-таки место это имело особую значимость не только для всей страны, но и лично для нас. Ведь кто бы мог подумать, что желание упрятать Крукабену в темницу однажды приведёт к настолько ироничному исходу, где уже мы сами окажемся за решёткой. Судьба явно любила посмеяться над чужими планами. Впрочем, унывать я себе не позволял, как и Перри. Мы быстро сошлись на том, что сидеть без дела бессмысленно, а потому разделились и отправились искать всё, что могло бы оказаться полезным: знания, слухи, тайные проходы, странных людей – да хоть что-нибудь, что в будущем даст нам преимущество. Не сказать, что мне сильно хотелось отпускать хрупкую на вид девушку одну… Мысль о том, что Перуэр будет бродить по Крепости без меня, не вызывала особого восторга. Но при этом было слишком заметно, насколько ей прям хотелось какой-то самостоятельности. Особенно ей хотелось доказать именно мне, что она уже не маленький котёнок, за которым нужен постоянный присмотр мамы-кошки в моём лице. И что она тоже способна помогать и учувствовать в общем деле. Честно говоря, наблюдать за тем, как она с серьёзным видом приводила аргументы в пользу нашего разделения, было даже умилительно. Перри старательно объясняла, почему так будет эффективнее, почему она справится сама и почему мне не стоит переживать. В какой-то момент моё сердце всё-таки дрогнуло, и я перестал цепляться за неё руками и ногами, позволив своему птенчику дальше учиться самостоятельности. В будущем это точно пригодится – эту простую истину я понимал, как никто другой. В одиночку я могу и не вытянуть противостояние с Крукабеной, как и другие вызовы, которые бросит мне судьба, а потому союзники, которым можно доверять, мне жизненно необходимы. Но это вовсе не означало, что я булки расслабил и снова улёгся возле ящика в коридоре, решив подождать, пока женщины сделают всю работу за меня. Хотя, признаться, идея звучала довольно заманчиво. Но наглеть всё же не стоило. Поэтому я отправился… искать женщин. Вот такой вот парадокс. Впрочем, особого выбора всё равно не оставалось – у меня ничего интересного и ценного не было, кроме себя самого, что в принципе уже немало. Я молод, красив, в меру обаятелен и, между прочим, сумел побывать в постели богини. Так что определённая уверенность в собственных силах всё-таки присутствовала. По крайней мере, мне казалось, что уж каким-нибудь дамам за тридцатник я сумею качественно присесть на уши. С молодыми девушками у меня почему-то не особо складывалось, поэтому я решил сменить тактику и начать охоту на милф среди стражниц и заключённых. Ну а что? Если задуматься, почти весь мой опыт общения и отношений так или иначе был связан именно со статными взрослыми женщинами. У одной из них вообще деменция имелась, так что на фоне прошлого опыта мои шансы выглядели вполне достойно. Правда, найти подходящих «жертв» удалось далеко не сразу. Тот самый господин Ложкин не соврал, когда говорил, что женщин в Крепости Меропид мало. Их и правда было где-то процентов тридцать от общего числа заключённых, не больше. Однако жить с этим было можно, потому что толпы мужиков-преступников здесь охраняло немало женщин-стражниц. Почему система работала именно так – для меня оставалось загадкой, но жаловаться я точно не собирался. Наоборот, подобный расклад был мне только на руку. И в какой-то момент на одном из ярусов я наткнулся на нечто вроде столовой для персонала – открытое кафе с металлическими столиками, тусклым освещением и запахом дешёвого кофе вперемешку с жареным мясом. Цены тут явно кусались, и обычный работяга вряд ли мог позволить себе обедать в таком месте регулярно. Той же богине в ящике пришлось бы целый день работать, чтобы оплатить один полноценный обед. Зато сотрудники Крепости чувствовали себя вполне комфортно. Именно тут я заметил двух очаровательных дам в чёрной форме и аккуратных беретах. В это время они были совершенно одни: лениво ковырялись в тарелках, перекидывались короткими фразами и откровенно скучали. И в тот момент я понял – вот он, мой шанс. Недолго думая, я уверенно направился прямо к ним. Я притормозил возле их металлического столика. Чуть наклонив голову набок, я врубил на полную мощность самую безобидную, тёплую и проверенную улыбку из своего арсенала – из тех, что обычно заставляют женщин постарше понимающе вздыхать. — Дамы, не против, если к вашей компании присоединится один глубоко несчастный, но крайне обаятельный заключённый? — промурлыкал я, слегка разведя руками. — Честное слово, веду себя прилично: казённую мебель не ворую, людей без повода не режу, а суп ложкой ем исключительно аккуратно. Обе женщины синхронно оторвались от своих тарелок и подняли на меня взгляды. Первая смерила меня таким тяжёлым, оценивающим взором, будто прямо сейчас мысленно прикидывала траекторию и вес моего тела, решая, насколько далеко у неё получится выкинуть меня за железные перила яруса. Короткие, аккуратно подстриженные пепельные волосы, строгие черты лица и утомлённые глаза человека, который слишком много лет по долгу службы работает с беспросветными идиотами. Суровая женщина. Вторая стражница выглядела заметно мягче. Светлые пряди были перехвачены на затылке в небрежный, слегка растрёпанный хвост, а под глазами залегли едва заметные тени – верный признак хронического недосыпа. Нет, она не была старухой, скорее ухоженной взрослой женщиной. Из той категории дам, рядом с которыми невольно хочется выпрямить спину, говорить тише и вообще вести себя максимально прилично. Хотя, признаться честно, последнее у меня порой получалось с трудом. — Какой смелый мальчик, — фыркнула пепельноволосая, демонстративно откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди. — Местные заключённые обычно обходят нас по широкой дуге, а тут сам пришёл. — Это только потому, что они робеют перед истинной красотой, — ни капли не смутившись, парировал я, поймав её взгляд. — А вот я в себе уверен. Как уверен и в том, что моя скромная персона сможет немного скрасить ваше скучное дежурство. — Хм. Надо же, какой подвешенный язык, — протянула светловолосая стражница, и в уголках её губ промелькнула благосклонная усмешка. — Тебя сюда за излишнюю болтовню упекли? — Если бы, — я трагично вздохнул. — Тогда меня хотя бы можно было с гордостью назвать опасным преступником. А так… вся моя беда лишь в небывалой красоте и необычайной наглости. С этими словами я аккуратно, стараясь не делать резких движений, опустился на свободный металлический стул. Да, откровенно борзею, но надо пробовать, иначе ничего я не добьюсь с ними. Главное – не выглядеть слишком развязно... Хотя, судя по буравящему взгляду пепельноволосой, этот рубеж я перешагнул ещё минуты две назад. Несколько секунд в кафе царило молчание: они молча разглядывали меня, а я – их. Но мысленно я уже праздновал маленькую тактическую победу. Не выгнали с позором в первые секунды – значит, контакт налажен. — Имя? — коротко спросила эта дама, наконец смирившись с моим присутствием. — Филипп. Филипп Ривьер-ле-Ба, — представился я с лёгким поклоном, насколько это позволяло сидячее положение. — Молодой дворянин с севера, гордый член Сумеречного Двора и просто обаятельный парень, которому сегодня повезло встретить таких милых и понимающих девушек. А то к кому здесь ни подойди – все так и норовят порычать, оскалиться и послать куда подальше. И это при том, что я изо всех сил стараюсь быть вежливым, хах. — Работа у нас просто такая, — отозвалась блондинка, тихонько рассмеявшись. — Приятного в ней мало. Со временем привыкаешь, что в каждом встречном лице видишь уже не человека со своими драмами, а очередную проблему или, что ещё хуже, потенциальный источник крупных неприятностей... И на практике обычно достаточно разок хорошенько порычать, чтобы эти потенциальные проблемы сами собой испарились в тумане. — Прекрасно вас понимаю. Работа у вас не просто непростая, она ещё очень нервная, — продолжал я мягко подливать масла в огонь их женского тщеславия. — Я в этих стенах всего денёк топчусь, а уже успел насмотреться на местный контингент. — К слову, об этом, — перебила меня дама с пепельными волосами, проницательно сузив глаза. — За какие такие грехи ты угодил сюда, Филипп? Судя по тому, как вальяжно и беззаботно ты разгуливаешь по ярусам, срок у тебя несерьёзный, да и само преступление явно не дотягивает до того, чтобы гордо именоваться «преступником» в стенах Меропида. Я изобразил на лице высшую степень неловкости и даже слегка покраснел для пущей убедительности: — Ну… если честно… я закидал пару статуй Архонта спелыми пузыринами, а потом написал на стене Дворца Мермония размашистый манифест. Там я, в общем-то, аргументированно заявил, что Пиро Архонт лучше нашей леди во всех возможных отношениях. Вот за этот маленький перформанс меня оперативно и засудили на полгода. Между дамами тут же пронеслись сдавленные смешки. Суровость пепельноволосой окончательно дала трещину. — Надо же. Впервые слышу о чём-то подобном в наших краях, — улыбнулась блондинка. — И каков же был мотив, юный вандал? Ради чего такие жертвы? Я решил, что пора выкладывать карты, и резко сменил тактику. Улыбка сошла с моего лица, уступив место искренней, глубокой грусти. Я перешёл на чуть более серьёзный, доверительный тон, целясь прямиком в женские материнские чувства: — Поймите меня правильно… Я намеренно хотел попасть в Крепость, пусть и на небольшой срок. Дело в том, что я вырос круглым сиротой в детском доме и лишь недавно выпустился оттуда во взрослую жизнь. По наследству мне досталось приличное количество имущества, денег и прочих благ. Однако… я совершенно один в этом мире, — произнёс я с чуть большим трагизмом. — Ни родственников, ни близких, ни условной невесты. Из старых бумаг я знаю, что отец погиб много лет назад, а вот про мать до меня дошли слухи, что она может отбывать заключение здесь, в Меропиде. Я не знаю ни её статей, ни её нынешнего имени. Только обрывки описания внешности и примерный возраст. Взгляд обеих женщин заметно смягчился. В глазах блондинки и вовсе блеснуло искреннее сочувствие. — И всё же… не слишком ли радикальный способ ты выбрал, мальчик? — спросила пепельноволосая стражница, в чьём голосе больше не было прежней прохлады. — Для подобных поисков можно было просто оформить официальный пропуск-приглашение. Его выдают гражданским лицам сроком до трёх дней. — Да, я слышал об этом… — я грустно кивнул, подпирая подбородок рукой. — Но, насколько я знаю, для получения такого пропуска нужно иметь веское юридическое основание, подтверждающее родство. А у меня на руках нет вообще никаких документов, которые хоть как-то связывали бы меня с матерью. Все бумаги остались только от отца. — Ну, в прошлом всё именно так и было, — подала голос блондинка, мягко улыбаясь. — Но сейчас правила заметно изменились, и иметь документальное основание вовсе не обязательно. Если факта прямой родственной связи доказать не получается с заключённым Меропида, можно просто официально заплатить пошлину в столице – кажется, в размере пятнадцати тысяч моры. И вуаля: тебе беспрепятственно выдадут пропуск-приглашение на три дня пребывания на верхних уровнях. — Хех, надо же… мне об этом информация как-то совсем не попадалась, — я удивлённо приподнял брови, мысленно мотая на ус действительно полезные сведения о внутренней кухне тюрьмы. — И как давно у вас ввели такие поблажки? — Лет пять назад?.. — блондинка неуверенно наморщила носик и повернулась к своей подруге за поддержкой. — Четыре года назад, — чётко, как по инструкции, отчеканила её подруга. — Господин управляющий лично подписал указ, позволяющий любому желающему получить допуск в Крепость на верхние ярусы за фиксированную плату. Это один из новых коммерческих способов заработка Крепости Меропид. Впрочем, услуга не пользуется большой популярностью среди столичных франтов, так что ты вполне мог о ней и не слышать, Филипп. — Хех, ну… получается, я совершенно зря портил имидж нашей многоуважаемой богини, — неловко усмехнулся я, потирая затылок. — «Понял наконец-таки, да?», — тут же раздалось в моей черепной коробке тихое бурчание Фоки. Но ответить внутренней богине я не успел, так как беседа со стражницами стремительно развивалась дальше. — Знаешь, ты можешь попробовать написать официальное прошение на имя Архонта, — с готовностью предложила пепельноволосая, которая, судя по всему, в юридических тонкостях разбиралась как рыба в воде. — Как вариант, она может войти в положение, помиловать тебя, и этот нелепый срок тебе просто простят или в крайнем случае заменят на денежный штраф. В прошлом бывали подобные прецеденты, госпожа Фурина порой проявляла редкое великодушие к тем, кто красиво излагал свои мысли на бумаге. Гарантий, конечно, никто не даст, но шансы у тебя неплохие. — Спасибо, — я улыбнулся уже абсолютно искренне. — Я так и знал, что интуиция меня не подвела, когда я решил присесть именно к вам. — Да ладно тебе, — легкомысленно отмахнулась блондинка, окончательно расслабившись и придвигая к себе чашку с остывающим кофе. — Мы ведь не монстры какие-то. Устаём, это да, рычим на местных идиотов для профилактики, но внутри всё ещё людьми остаёмся. Меня, кстати, зовут Марселин, а это моя дорогая подруга… — Адель, — представилась пепельноволосая, сделав аккуратный глоток из своего стакана. — Ты говорил о своей матери, Филипп. Опиши её подробнее. Возможно, у нас получится как-то отыскать её след в архивах или среди заключённых. Всё равно наша смена на нижних ярусах начнётся только через час, так что времени у нас сейчас полно. — Я знаю прискорбно мало… — я слегка замялся, соображая на ходу и стараясь не переигрывать с эмоциями. — Ей точно больше тридцати лет. У неё приметные длинные волосы такого глубокого, тёмно-розоватого оттенка. Глаза серо-голубого цвета. Рост средний, примерно как у меня сейчас, плюс-минус пара сантиметров… Ну и в прошлом, если верить слухам, она была выдающимся мечником. В старых письмах отца я часто натыкался на упоминания о том, как грациозно она держит клинок, какая у неё безупречная осанка и врождённое достоинство – ведёт себя как истинная аристократка, хотя по крови ею и не является. На самом деле я только что практически под копирку описал Крукабену, которая формально и являлась моей «матерью», нравилось мне это или нет. И я ожидал, что женщины покачают головами, скажут, что никого похожего не знают, или вежливо переведут тему… Но реальность оказалась куда более непредсказуемой. Марселин и Адель синхронно приподняли брови и с каким-то странным, ошеломлённым выражением лица переглянулись. — Ты тоже подумала о той, о ком и я? — тихо спросила Марселин, повернувшись к подруге. — Да. Под это описание во всей Крепости подпадает только один человек – Клементина, — медленно кивнула Адель, её лицо снова стало сосредоточенным и строгим. — И сидит она здесь уже очень долгое время, больше семи лет – это совершенно точно. — Эм… Клементина? — осторожно уточнил я, внезапно почувствовав, как внутри зарождается смутное беспокойство. Куда, твою мать, меня вывела импровизация? — Под твоё описание один в один подходит одна женщина, с которой мы близко знакомы по долгу службы, — принялась терпеливо объяснять Адель, пристально глядя мне в глаза. — Ошибки тут быть просто не может, слишком приметная внешность. Она содержится на средних уровнях, в закрытой одиночной камере. Её личное дело полностью засекречено особым указом Управляющего Крепостью Меропид, но сама она в редких разговорах упоминала, что в прошлом совершила страшную, непоправимую ошибку, за которую теперь расплачивается всем, что у неё осталось: своей свободой, жизнью и временем. — Я прямо сейчас проведу тебя к ней! — вдруг загорелась неожиданным энтузиазмом Марселин. Она резко поднялась со стула, едва не опрокинув чашку, и уверенно положила ладонь мне на плечо. — Тебя одного туда ни за что не пустят, у тебя статус заключённого верхнего уровня, но со мной никаких проблем не возникнет. У меня есть полномочия открывать двери в этот блок. Идём же, Филипп, пока у меня ещё есть свободное время до развода! — Ладно… Хорошо… Спасибо… — пролепетал я, чувствуя себя немного потерянно. Вставая со стула, я судорожно пытался сообразить, в какие непролазные дебри я только что сам себя загнал из-за своей длинной беседы. — Адель, не скучай тут без меня, я быстро, одна нога здесь, другая там! — на ходу бросила Марселин, уже вовсю увлекая меня за руку в сторону тёмного металлического выхода из кафе. И только когда мы вышли на гулкий железный мостик над бездной Меропида, до меня долетел далёкий, полный искреннего возмущения крик оставшейся за столиком Адель: — Марс, твою направо! А за свою порцию ты платить не собираешься?!..

***

Я пока не понимал, в какие дебри загнал себя своей выдумкой про зэчку-мать, но, как человек прагматичный, даже в этой ситуации я чётко видел положительные моменты. На средних уровнях Крепости я ещё не бывал, и легальных способов туда сунуться у меня попросту не имелось. Разве что можно было пойти на поклон и снова попросить помощи у малышки Сиджвин. Но дёргать её просто так, исключительно ради того, чтобы удовлетворить любопытство и поглазеть на закрытую часть тюрьмы, совершенно не хотелось. Цель не оправдывала средства: это могло привлечь к нам абсолютно ненужное внимание. Мы здесь ненадолго, и наживать проблемы себе и тем немногим людям, которые согласились нам помочь, было бы глупо. Так что я покорно шёл за воодушевлённой Марселин, цепко оглядываясь по сторонам, запоминая маршрут и параллельно продолжая отыгрывать роль отчаявшегося сына, который наконец-то напал на след потерянной мамы. Средние уровни оказались… ну, логично, чем-то «средним» между мрачными нижними ярусами и более-менее цивильными верхними. Главная суть заключалась в том, что именно здесь располагались те самые заводы по производству меков – механизмов, которые были мне уже неплохо знакомы ещё с Мон-Гильотена, – а также гудящие производственные цеха, огромные склады и специфические жилые сектора. И вот жилые сектора здесь разительно отличались от тех, что я видел раньше. Это были длинные, выложенные тёмным кирпичом коридоры с бесконечным рядом камер слева и справа. Причём двери не были наглухо заперты. Точнее, часть была закрыта, а часть гостеприимно зияла провалами. Как по пути охотно пояснила Марселин, местные заключённые могли свободно выходить из камер на свои рабочие смены, чтобы вкалывать и зарабатывать купоны, но к отбою были обязаны возвращаться под замок. Самовольно покидать свой уровень им строго запрещалось, за редкими, индивидуально одобренными исключениями. Говоря проще: здесь жили и пахали чернорабочие заводов и мелких тюремных предприятий, имеющие минимум базовых прав и огромную кучу обязанностей. Но был здесь и другой жилой сектор. Сектор с «особыми» заключёнными, которым вообще не требовалось никуда выходить. Стражница не сказала мне этого прямым текстом, но между строк я чётко уловил суть: в Меропиде существовали элитные одиночные камеры. Места, где с личного позволения Управляющего Крепостью с комфортом обитали люди обеспеченные. Дворяне, крупные бизнесмены, депутаты, высокопоставленные военные… В общем, далеко не челядь. И вот эти господа, если у них хватало связей и моры, чтобы правильно договориться с Управляющимм, могли совершенно спокойно сидеть на жопе ровно, не марать руки на заводах, а вкусную еду и прочие бытовые ништяки получать по заказу на постоянной основе вплоть до конца своего срока. Информация была крайне интересной, но от неё ощутимо тянуло разочарованием. Она давала кристально ясное понимание: даже если бы у нас чудесным образом получилось нагнуть и трахнуть Крукабену, притащив её в суд и засадить за решётку по всем статьям, эта тварь могла бы вполне спокойно валяться на хорошей мягкой кровати где-то здесь, на средних уровнях Крепости. Валяться и балдеть, не испытывая абсолютно никакого дискомфорта и реального наказания за все свои ебанутые, жестокие действия. — Клементина живёт в строгом уединении, и, насколько я знаю, к ней лишь пару раз в год заглядывают редкие гости с поверхности, — негромко сказала Марселин, ведя меня по широкому, тускло освещённому коридору с чередой глухих, массивных дверей. Шаги гулко разносились по камню. — Думаю, она в любом случае будет рада гостям, даже если на самом деле и не является твоей матерью… Но я всё-таки искренне надеюсь, что это она! Просто потому, что других таких леди я в этих стенах не видела. Возможно, конечно, на самых нижних уровнях сидит кто-то похожий, но туда у меня доступа нет. — Ничего страшного, — я выдал лёгкий, полный светлой грусти вздох. — Много времени прошло, я всё понимаю. Я буду рад просто проверить. Стражница ободряюще кивнула и остановилась у очередной глухой двери. Прежде чем достать ключи, она вежливо, почти деликатно постучала костяшками пальцев по металлу. — Клементина, — негромко, но чётко произнесла Марселин. — Вы не спите? Я могу войти? Глухой ответ последовал из-за двери буквально через несколько секунд. — Да, — раздался спокойный женский голос. Марселин достала с пояса тяжёлую связку, быстро вставила нужный ключ в замочную скважину, провернула его несколько раз со звонким щелчком, вытащила и толкнула тяжёлую створку. — Идём, — кивнула она мне, пропуская вперёд. Мы шагнули внутрь. Камера оказалась на удивление просторной и хорошо освещённой, со стенами из аккуратного светлого кирпича. Глаз сразу выцепил детали, кричащие о тюремном VIP-статусе: широкая, опрятно застеленная кровать, несколько добротных деревянных шкафов, мягкий ковёр на полу и плотная занавеска, деликатно отделяющая зону с санузлом в дальнм углу. Было с первого взгляда понятно – человек живёт здесь долго и с комфортом. Я не сразу заметил саму хозяйку помещения, но как только мой взгляд наткнулся на неё, я буквально прирос к полу, замерев от ледяного шока… Справа от входа, в углу комнаты, стоял массивный письменный стол. На стуле перед ним сидела… Крукабена? Та же идеально ровная, аристократичная осанка. Те же длинные розоватые волосы. То же самое лицо с тонкими чертами. И даже одежда на ней была примерно такого же кроя, какую обычно носит Матерь Дома Очага. Это совершенно точно была она! Но в то же время… и не она? Выглядела женщина заметно хуже той безупречной хищницы, которую я помнил. Она была чуть более худой, какой-то осунувшейся, слегка растрёпанной. Длинные розовые волосы были небрежно острижены в нерасчёсанное каре, пряди падали на лицо. А её взгляд, направленный прямо на меня, был совершенно другим: потерянным, испуганным, лишённым былой властности и безумия. И в этом взгляде читалось абсолютно чёткое, несомненное узнавание. Она узнала меня. — Филипп?.. — хрипло, едва слышно выдавила из себя «лже-Крукабена», замерев на стуле вполуоборот и глядя на меня широко распахнутыми глазами. — Мама?.. — так же сдавленно выдавил из себя я, отчаянно цепляясь за придуманную легенду ради стоящей рядом Марсель. Сама же стражница в этот момент явно ощущала себя главной героиней финала какого-то слезливого романтического сериала. Она окончательно расчувствовалась. — Я так и знала, что всё это не просто так… Я знала, что чудо случится, — она шмыгнула носом и быстро вытерла увлажнившиеся глаза тыльной стороной ладони. — Я… Я, пожалуй, оставлю вас на время. Вам нужно столько всего обсудить, а я тут только мешаться буду своими вздохами… С этими словами Марселин быстро, словно боясь спугнуть момент, выпорхнула из камеры, напоследок ободряюще сжав моё плечо. Она вышла в коридор и прикрыла за собой тяжёлую дверь, тактично не став поворачивать замок. Щёлк. И вот в камере остались только мы вдвоём. Я и Крукабена. Та самая тварь, которую ещё совсем недавно я мечтал лично поймать, хладнокровно вспороть ей глотку и с наслаждением отплясать на её остывающем трупе в отместку за то, что она сделала со мной и остальными. Я стоял и смотрел на неё. А она – на меня. И я поймал себя на мысли, что вообще, блять, не понимаю, что сейчас происходит.