Глава 78. Мама?.. (II/II)

***

Я прекрасно помнил своё обещание вскрыть Крукабену, как только мне предоставится такая возможность. Плевать на любые последствия, лишь бы они не коснулись моих сестёр. И если ценой за убийство Матери станет реальное гниение в этих сырых стенах на протяжении десятка лет – я готов был отсидеть от звонка до звонка. Да хоть всю жизнь, плевать… И вот этот момент настал. Я стою один на один с Крукабеной. Дверь закрыта. Меня фактически ничего не сдерживает, кроме холодного рассудка, вороха роящихся в голове вопросов и этого совершенно потерянного, сломленного вида женщины напротив. Её растерянность не выглядела наигранной, и именно это сбивало с толку. Прямо сейчас я мог в одно мгновение призвать ледяной клинок и снести ей голову. Или просто забить её голыми руками. Запинать ногами, методично и жестоко – точно так же, как она делала это со мной. Я почти физически вспомнил тот хруст собственных ломающихся рёбер, тупую боль в отбитых внутренних органах и металлический вкус крови во рту… Вспомнил, как она превращала меня в жалкую, скулящую и хрипящую кучу переломанного мяса и костей на холодном полу кухонной подсобки. Кровь шумела в ушах, пульсируя в висках и требуя немедленной расплаты, но разум всё же оказался сильнее, тисками сдавливая рвущиеся наружу эмоции. — Фух… Я сделал глубокий, медленный вдох, загоняя жгучее желание мести обратно в тёмные глубины подсознания в угоду диалогу. Оставалось лишь наивно надеяться, что я не совершаю фатальную ошибку, даруя ей эту отсрочку. — Какой ты большой… — хрипло и как-то совсем жалко протянула ещё ошарашенная «Крукабена», неотрывно разглядывая меня потемневшими глазами. — Уж точно не от тебя я мечтал услышать эту фразу, — процедил я, изо всех сил стараясь звучать холодно и отстранённо, но в голосе всё равно проскользнула неприкрытая ядовитая злоба. — Я так понимаю в Фонтейне… Да и в целом по всему Тейвату иметь собственного клона – это теперь какая-то особая модная фишка, да? Типа, если у тебя нет удобного двойника, который за тебя батрачит, делает грязные дела и светит рожей на публику, то ты просто несусветный нищук и потерянный для общества человек? Или как эта схема работает, м? Не просветишь меня… «мама»? Или ты тоже какой-то клон, который издевается над детьми в Меропида? Её пальцы мелко, судорожно задрожали. Словно испугавшись собственной слабости, женщина поспешно опустила руки на колени и до побеления костяшек сжала их в кулаки, пытаясь хоть как-то унять эту нервную дрожь. — Ох… — глубоко и как-то надломленно вздохнула она. Женщина медленно повернулась на стуле, расправляя плечи, словно собираясь с мыслями, и посмотрела мне прямо в глаза. — Всё это так неожиданно… Но я, кажется, начинаю немного понимать, что тут происходит. И хочу тебя заверить, Филипп, что я никакой не клон. Моё настоящее имя – Клементина… Я Четвёртая из Одиннадцати Предвестников Фатуи, носящая титул «Слуга» и имя «Крукабена». Я также являюсь… точнее, являлась Матерью-Настоятельницей в приютах «Дом Очага», расположенных по всему Тейвату. Я – это я… Настолько, насколько я ею осталась после всех этих долгих лет, проведённых в этом проклятом месте. — «Являлась»? — тут же хищно ухватился я за это слово. — А сейчас что? Локальная война клонов началась? Революция? Скинули «Королеву» с престола и отправили с глаз долой гнить в подземный отель с личным номером? Услышав это, Крукабена впервые по-настоящему нахмурилась, и на её осунувшемся лице отразилось искреннее замешательство. — Филипп… Я совершенно не понимаю, почему ты держишь со мной такой холодный и злой тон… — А что, вообще никаких догадок нет? — иронично протянул я, криво усмехнувшись. Не сводя с неё настороженного взгляда, я обошёл женщину по широкой дуге и нагло уселся прямо на её аккуратно застеленную кровать. Впрочем, окончательно расслабляться я даже не думал – мышцы оставались напружиненными, готовыми к рывку в любую секунду. — Странно… Твой «заместитель» там, наверху – очень сообразительная дама. Особенно когда дело касается изощрённых издевательств над детьми, «весёлых» нарушений всевозможных законов и банального растаптывания любого морального и этического права. И у меня, знаешь ли, большие сомнения, что условный «оригинал» в этом плане сильно от неё отличается. Оригинал точно так же может пудрить мозги, ловко нацепить маску дрожащей невинности или складно рассказать слезливую историю-пожалейку. Но я не обманываюсь в своих ожиданиях и не собираюсь делать тебе скидку только за то, что ты, возможно, не клон. — Значит, ты очень умный парень, Филипп, — медленно кивнула она, и на её губах промелькнула едва заметная, грустная улыбка. — Верить первому встречному человеку никогда не стоит. Можно лишь выслушать его правду, а верить или нет – это уже твоё неотъемлемое право… Знаешь, пока я лично руководила Домом Очага, я старалась закладывать строгие, но правильные понятия в головы детей и подростков, готовя их к суровой взрослой жизни. Но я никогда не издевалась над своими воспитанниками. Да, наказания, безусловно, были. Но лишь в действительно исключительных случаях они принимали телесную форму – например, в виде жёсткого тренировочного поединка. Или… ну, тяжёлой книгой порой могла дать по затылку совсем уж отбившимся от рук хулиганам. Но я ни при каких обстоятельствах не могу назвать это садистскими издевательствами или нарушением закона. — Что-то как-то слабо в это верится… — скептически хмыкнул я. — Но… почему? — Крукабена вновь растерялась, хотя её голос зазвучал куда более ровно и привычно. — Как Предвестник Фатуи, я имела строгие обязательства перед Организацией и самой Царицей. Ведь из Дома Очага выходили, по большей части, наши будущие солдаты и агенты. Приюты щедро спонсировались именно для этой основной цели, и на моих плечах лежал колоссальный груз ответственности. И я нисколько не преувеличиваю, Филипп. Десятки Домов по всему миру, тысячи детей и подростков, сотни людей персонала… Бесконечная отчётность, документация, доклады и, самое главное, регулярные и тщательные проверки, — она заговорила с неожиданным жаром, её голос слегка задрожал от нахлынувших эмоций. — Это не шутки. Если бы кто-то наверху обнаружил, что я ради забавы издеваюсь над ценными кадрами – будущими членами Фатуи, – у меня возникли бы катастрофические проблемы… Говорила она удивительно убедительно. На секунду мне даже показалось, что я и впрямь нашёл какую-то «адекватную» версию Крукабены – тот самый недостающий пазл, ответ на мучительный вопрос Клерви, которая никак не могла понять, что же стряслось с её любящей мамой, в один не самый прекрасный момент окончательно слетевшей с катушек. Но я не спешил растекаться лужицей умиления и уж точно не испытывал порывов со слезами на глазах кидаться на шею этой внезапно объявившейся «маме». — Твоя копия тоже очень любит опираться на логику, вот только логика эта обычно сворачивает в куда более изощрённое и кровавое русло. И в нашем случае всё это вылилось в создание группы «Короля», — жёстко заявил я, не разрывая зрительного контакта. — Может, с обычными кривозубыми сиротами с улицы ты лично и не возилась, но вот с нашей группой твоя копия сидела чуть ли не рядышком. И занималась она самыми настоящими пытками, психологическими издевательствами и щедро сыпала угрозами смерти. И знаешь, чем она всё это оправдывала? Какой-то эфемерной «великой целью» по отбору сильнейшего… Раз уж ты тут у нас внезапный маяк адекватности, не расскажешь, что это за херня такая? — Пытками?.. — от моих слов женщина, казалось, вообще выпала в осадок, заметно побледнев. — Я… Кхм… «Испытание Короля» – это давняя, внутренняя традиция в Доме Очага. Почти ритуал, если можно так выразиться. Когда действующая Матерь или Отец Дома Очага понимает, что ему нужна достойная замена, или же просто решает уйти на покой по иной причине, он собирает специальную группу – «группу Короля». В неё входят только избранные дети, те, кто ярко выделился на фоне остальных и обладает исключительным потенциалом. А поскольку почти вся наша учебная и развлекательная литература в приютах так или иначе затрагивает тему правителей, власти и восхождения на трон, этот процесс стали называть именно так, — рассказывала она. — Задумка в том, что ребёнок, читая в юном возрасте красивые сказки про короля, обретает реальный шанс стать этим самым королём наяву, пусть его власть и будет ограничена лишь стенами Дома Очага. Я тоже проходила через это… и стала Матерью-Настоятельницей, в честном бою одолев своих бывших братьев и сестёр. — Под этим твоим благородным словом «одолела» ты подразумеваешь убийство? — Конечно, — до жуткого спокойно ответила она, не отведя глаз. — Финальный экзамен предполагал настоящую, полноконтактную боевую дуэль насмерть между лучшими воспитанниками группы Короля. Но те, кто добровольно ступил в круг с мечом в руках, будучи уже в сознательном, взрослом возрасте, прекрасно понимали, чего они хотят достичь и чем именно рискуют, включая жизни. Я лично убила четверых в тот день, — заявила она абсолютно ровным, безэмоциональным голосом, не притворяясь святой невинностью. — Остальные просто не рискнули бросить мне вызов. Так я стала новым «Королём». После нескольких месяцев плотного наставничества у предыдущей Матери я официально приняла её должность, а заодно и стала полноправным членом Фатуи в статусе Предвестника. Оставшиеся в живых члены моей группы были распределены по различным подразделениям организации, а кто-то, возможно, и вовсе отправился в свободную жизнь за периметр. Думаю, некоторых из них при желании можно без проблем найти даже сейчас… Кру… нет, Клементина говорила на удивление уверенно, и в целом совершенно не казалось, что она врёт. Я слишком хорошо помнил Крукабену в Доме Очага и отлично помнил, как именно она лгала. Та тварь тоже всегда держалась уверенно, но спустя какое-то время ты всё равно начинал улавливать фальшь, понимая, где конкретно она пускает пыль в глаза. Да и банальная интуиция обычно вопила об опасности. А здесь ничего подобного не было. Её слова не вызывали отторжения, и более того, они имели прямые параллели с нашей жестокой реальностью, но звучали как более логичная, здоровая и понятная версия событий. Без откровенно садистских перегибов и безумия. Всё это понемногу придавало мне уверенности в том, что я и впрямь совершенно случайно наткнулся на какую-то невероятную «секретку» в этой тюремной локации. Но, несмотря на зародившееся доверие, расслаблять булки я пока не собирался. — Твой рассказ во многом пересекается с тем, с чем пришлось столкнуться мне, находясь в приюте и в этой самой «группе Короля», — начал я. Мой голос зазвучал уже немного мягче, растеряв львиную долю прежней ядовитой агрессии. — Но та реальность, в которой живём мы, выглядит куда более жестокой, как и ты сама там, на поверхности. Думаю, это было кристально понятно по моей первоначальной реакции на один только твой вид. — Я это уже поняла. Но… я правда не знаю, что тебе на это ответить, Филипп. Это не я… — твёрдо, несмотря на лёгкую дрожь в руках, произнесла Клементина. — Я действительно планировала сформировать группу для выбора своего преемника сразу после рождения Клерви. Однако эти планы, к моему огромному сожалению, так и не были реализованы. Моё место попросту заняли, а меня саму отправили гнить сюда без права на… — Погоди. Ты хотела уйти из Дома Очага после рождения Клерви? — недоверчиво прищурившись, решил уточнить я. — Да, — с тяжелой грустью кивнула она, словно мысленно отгородившись от меня, и немного съёжилась. — Я долгое время отдавала свою заботу, знания и любовь чужим детям, пусть и не как их настоящая, биологическая мать… А тут у меня на руках оказалась своя, родная кровь. И это… не буду тебе врать, Филипп, это совершенно иное, ни с чем не сравнимое чувство. Я хотела посвятить всю себя только Клерви, поэтому и собиралась начать формирование новой группы. Но параллельно я всерьёз думала о том, чтобы подыскать преемника иначе, через внутренние каналы Организации, чтобы не ждать долгие годы, пока дети вырастут и окрепнут… И тут она замерла. В её глазах, направленных на меня, вдруг мелькнуло страшное, пронзительное осознание. Кусочки мозаики в её голове сложились воедино. — Нет… — побледневшая женщина в ужасе покачала головой, словно отказываясь верить в собственную догадку. — Только не говори мне, что… — Клерви со мной в одной группе, — ровно заявил я, как гвоздь вбил, внимательно наблюдая за её меняющимся лицом. — И лично я знаю как минимум несколько эпизодов, где твоя ублюдочная копия ломала ей руки и ноги за попытку побега. Я видел, как она запугивала её, шантажировала скорой смертью друзей, заставляла совать руки прямо в пылающий камин за попытку подделать документы… А из последнего – влепила Клерви пощёчину такой силы, что девочка просто потеряла сознание. Причём дело было глухой ночью, далеко за пределами города, на пустынном берегу реки. Влепила – и бросила её там лежать на произвол судьбы… — Нет… — Клементина затряслась всем телом, отчаянно мотая головой. Из её груди вырвался надломленный, почти звериный хрип. — Этого не может быть… Просто не может… У меня был договор с Дотторе! Клерви должна была жить в безопасности, вдали от Дома Очага, в нашем тихом доме под круглосуточным присмотром моих доверенных людей. Это было моё главное, ультимативное требование, от которого я не собиралась отказываться ни при каких обстоятельствах. Даже под жесточайшими пытками… И тут её накрыло. Женщину затрясло так сильно, что её зубы едва слышно лязгнули. Ей пришлось крепко, до побелевших пальцев обхватить себя за плечи, чтобы хоть как-то удержаться на стуле. Лицо исказила гримаса неподдельной муки и глубокого, болезненного спазма. — Эй, всё в порядке? — невольно подавшись вперёд, всё же встревоженно спросил я. Что-то ей было прям хреново. — Нет… Но это сейчас неважно, — судорожно мотнула она головой, с шумом втягивая воздух сквозь стиснутые зубы. — От последствий до конца так просто не избавишься, так что мне давно приходится мириться с этими судорогами… Чёрт… Я знала, что она может быть жестокой... но не к Клерви. Дотторе обещал. Я верила, что сделка – это святое даже для таких, как он. Видимо, я была наивной дурой... — Если тебе от этого станет хоть немного легче, то могу заверить: сейчас Клерви в безопасности, — мягко произнёс я. Глядя на эту сломленную женщину, я неожиданно для себя самого ощутил вполне реальную, человеческую жалость. — Она находится в столице под надёжной охраной очень хороших, проверенных людей. Твоя копия, конечно, всё ещё пытается пакостить и дотянуться до неё, но я сумел переключить основную часть её внимания на себя. Это сработало. И пусть далеко не сразу, но настоящей Крукабене постепенно становилось лучше. Дыхание выровнялось, а безумная дрожь, бившая её тело, пошла на спад. — Ох… Прошу простить меня за этот неподобающий вид… Сильные эмоции всё ещё вызывают у меня подобные приступы, и я, увы, ничего не могу с ними поделать, — предельно устало произнесла она. Дрожащей рукой Клементина потянулась к столу, неуверенно взяла чашку с чем-то и сделала пару жадных глотков, чтобы смочить пересохшее горло. — Фух… — Давай по порядку, — я скрестил руки на груди, чуть подавшись вперёд. — Как Матерь Дома Очага оказалась заперта в камере Крепости Меропид? Ты упомянула «договор с Дотторе», и общая картина уже начинает приобретать относительно понятные очертания. Этот тип – тот ещё гандон, который и без того пакостит везде, куда только могут дотянуться его руки. Но мне нужен чёткий, последовательный пересказ событий. Без утайки. — У меня зрел долгий и серьёзный конфликт с Дотторе, — начала она, опустив взгляд на свои сцепленные руки. — Я… признаться, уже не помню многих деталей, память подводит меня. Но я прекрасно помню тот момент, когда он начал совать свой нос в дела Дома Очага. Нагло, методично и абсолютно бесцеремонно лезть в мою вотчину, в исключительную область моего влияния. Ему постоянно нужны были люди – «материал» для его бесчеловечных экспериментов и прочих изысканий. И он, разумеется, увидел в моих приютах идеальный, неисчерпаемый ресурс для получения желаемого. По его извращённой логике, потерю пары десятков сирот никто бы просто не заметил – всё это легко можно было скрыть в отчётах, списать на несчастные случаи, болезни и статистические погрешности… — Клементина говорила тяжело, с видимым усилием выталкивая из себя слова, и между её бровей залегла глубокая складка. — Естественно, я на этот сладкий лепет не велась. Сначала вежливо, но твёрдо отказывала. Потом – уже не очень вежливо. Но я ни разу не дала добро на перевод детей в его «учреждения». В конечном счёте наше противостояние переросло в открытый конфликт, итогом которого стало то, что однажды я очнулась связанной на одном из секретных объектов Доктора. Женщина снова мелко задрожала, словно от внезапного сквозняка, её лицо потемнело. — Каким образом один Предвестник мог так просто пленить другого? — недоверчиво хмыкнул я. — Хм, — она горько усмехнулась, и в этот краткий миг в изгибе её губ скользнуло нечто хищное, сделавшее её пугающе похожей на ту самую Крукабену. — Ровно так же, как и любой другой человек может пленить себе подобного. Была бы только воля, превосходящая сила и абсолютная уверенность в собственной безнаказанности. А этих качеств у Дотторе всегда было с избытком. Я отдавала себе отчёт в том, что статус Предвестницы не делает меня богиней, не делает неприкасаемой или невероятно могущественной в боевом плане. В сущности, я была просто высокопоставленным руководителем сети детских домов, администратором глобального проекта, если выражаться конкретней. Во внутренней иерархии Организации, как бы мне ни хотелось верить в обратное, я была далеко не такой важной и ценной фигурой, как гениальный Доктор. Я это понимала, но… я всё равно не ожидала, что он пойдёт на столь радикальные шаги. Сначала он послал за мной своих личных агентов, а потом… — она снова судорожно вздохнула, борясь с накатывающей дрожью, но всё же заставила себя взять эмоции под контроль. — Решил провести надо мной один… как он выразился, «занимательный эксперимент»… Я, честно говоря, не помню и изо всех сил стараюсь не вспоминать, что именно они со мной делали в тех лабораториях. Но итогом этих бесконечных пыток стало моё нынешнее, неутешительное физическое состояние. А ещё – появление на свет той самой самозванки, которая теперь проживает мою жизнь… До сих пор с содроганием помню, как они вдвоём, Доктор и она, пришли в мою камеру. В издевательской, снисходительной манере они сообщили мне, что между Домом Очага и лабораториями Дотторе наконец-то, спустя столько времени, образовались «плодотворные и доверительные отношения». И прочую мерзкую чушь, приправленную высокопарным слогом… Клементина сделала небольшую паузу, плотно сжав губы и справляясь с подступающей дурнотой. — Я ожидала, что после всего этого меня просто пустят в расход. Но неожиданно мне предложили иной вариант. Сделку. Они пообещали, что пальцем не тронут Клерви. Позволят ей расти вдали от интриг, жить обычной, спокойной жизнью, навсегда оградив от Дома Очага и Фатуи. Взамен же я должна была ввести свою новорождённую «копирку» в курс всех дел. Послушно обучить её тонкостям управления Домом Очага, передать пароли, шифры и выстроить схему взаимодействия с моими личными, важными контактами в теневом мире… И я согласилась, — глухо констатировала она. — У меня не было выбора. Но я всё же выдвинула встречное требование: меня должны перевести из лабораторий Доктора сюда, в Крепость Меропид, как в относительно нейтральную зону. Я понимала, что здесь они всё равно сохранят надо мной контроль, но в Крепости я могла бы чувствовать себя хоть чуточку безопасней и, следовательно, быть более «сговорчивой». Нынешний Управляющий Крепостью до крайности трусливая и падкая на мору личностью, а у Дотторе имелось более чем достаточно влияния, связей и средств, чтобы без шума договориться о моём содержании. Так что… с явной неохотой, но в качестве своеобразного жеста «доброй воли» мне разрешили поселиться здесь. Разумеется, с запретом покидать этот уровень и контактировать с кем-либо, кроме дежурных стражей и моей копии. Поначалу она периодически посещала меня лично, а также писала довольно много писем. Присылала свежие фотографии, небольшие досье на воспитанников и прочие отчёты, чтобы показать свои «успехи». Именно из этих посланий я узнавала о том, как растёт Клерви. И о тебе тоже, Филипп. Женщина подняла на меня усталые, но внимательные глаза. — Моя фальшивка была всерьёз заинтересована тобой, как и рядом других одарённых детей. Поэтому она часто упоминала тебя в своих переписках или во время наших редких личных бесед. Она даже показывала мне твои фотографии… Последний раз я видела твоё лицо на снимке около двух лет назад. Сейчас ты выглядишь куда взрослее, возмужал, но я всё равно узнала тебя почти сразу. Её история звучала складно, логично и предельно понятно. Но на периферии сознания всё равно скреблось назойливое чувство, будто какую-то важную деталь мне всё же недоговаривают. — Хочешь сказать, Дотторе просто так взял и внаглую напал на Предвестницу из-за отказа дать ему сирот? — с сомнением прищурился я, явно ощущая подвох. Хотя, если вспомнить, как этот же поехавший ублюдок без колебаний сравнял с землей поместье Профессора, в это верилось чуть охотнее. — Я тоже не была святой невинностью, очевидно. И молча глотать постоянные поползновения Дотторе не собиралась, — криво усмехнулась Клементина. — В тайне ото всех я начала собирать объёмное компрометирующее дело против него. Моей целью было либо выступить с этими бумагами напрямую перед Царицей и Шутом, чтобы официально разоблачить его махинации, либо использовать собранный материал для жёсткого шантажа, заставив его раз и навсегда отступиться от Дома Очага. И в процессе сбора доказательств, копаясь в грязных уликах его ужасающей деятельности, я, по всей видимости, случайно затронула нечто… нечто критически важное для него. Нечто такое, что он скрывал пуще собственных глаз. Потому что реакция последовала незамедлительно – буквально через пару дней мой конвой был перехвачен, а я оказалась схвачена. До сих пор я перебираю в голове всё, что успела узнать, но так и не понимаю, какая именно бумага могла спровоцировать столь резкую и радикальную реакцию. Впрочем, теперь это уже не имеет никакого значения… Ох… Её плечи снова слегка затряслись в болезненном спазме. Я же продолжал сидеть на краю кровати, молча впитывая и раскладывая по полочкам в голове ту колоссальную массу новой информации, которую сегодня вообще не рассчитывал получить. Тут я краем глаза заметил полупрозрачный силуэт. Фока. Она стояла, расслабленно привалившись спиной к каменной стене и скрестив руки на груди, внимательно слушая наш диалог. Я никак не выдал её присутствия, прекрасно понимая искреннее любопытство богини к столь глубоким тайнам Фатуи, и спокойно продолжил допрос оригинала Крукабены. — Твоё нынешнее состояние, эти спазмы… Это последствия пыток или непосредственно самого эксперимента по клонированию? — В моём случае это абсолютно одно и то же понятие, — мрачно отозвалась женщина. — Думаю, мне будет проще не рассказывать, а просто показать это… С этими словами Клементина медленно, словно превозмогая ломоту в суставах, поднялась со стула. Она повернулась ко мне спиной и неуверенным движением потянула вверх подол своей тюремной рубашки, оголяя бледную кожу. Никакого эротического подтекста в этой сцене не было и в помине. Меня едва не передёрнуло от открывшейся картины. Ровно вдоль всего позвоночника, сплетаясь в жуткий, уродливый узор, тянулись глубокие, застарелые шрамы. Тёмные точки от десятков толстых игл пунктиром шли по позвонкам, перемежаясь с грубо зашитыми, мелкими разрезами, словно кто-то методично вскрывал её спину раз за разом. Выглядело это по-настоящему пугающе и сразу давало исчерпывающий ответ на вопрос, откуда у некогда гордой женщины взялась эта нервная трясучка. — Я до сих пор точно не знаю, какими именно инструментами они орудовали, но очевидно, что для создания жизнеспособного клона нужны базовые генетические образцы и биологические материалы. Видимо, именно это Доктор и выкачивал из моего спинного мозга раз за разом, чтобы слепить эту тварь, — тихо произнесла она, опуская рубашку обратно. Ткань скрыла уродливые рубцы, и женщина снова повернулась ко мне лицом, зябко кутаясь в одежду. — Я даже не уверена в её природе. Может, это действительно мой полноценный клон, а может – очередной сегмент самого Дотторе, которому просто придали мою внешность и вложили в голову мои воспоминания. Ведь я знаю, что у него были сегменты-марионетки женского пола… Но у меня нет ответа на этот вопрос. И нет совершенно никакой возможности этот ответ заполучить. За последние пару лет порог этой камеры не переступил ни один гость, если не считать стражников. Лишь изредка приходили сухие письма от фальшивки. — И как в таком уязвимом положении ты вообще планировала отслеживать факт безопасности Клерви? — скептически изогнул бровь я. — Просто верить на слово психопатам? Клементина лишь устало, обречённо пожала худыми плечами. — Боюсь, Филипп, я давно не в том положении, чтобы строить какие-то грандиозные планы. Тем более – пытаться их исполнять или ставить своим тюремщикам жёсткие ультиматумы, требуя от них вещественных доказательств, — Клементина горько усмехнулась, сцепив бледные, подрагивающие пальцы. — Я лишь относительно недавно снова сумела просто ходить по этой комнате без острой, простреливающей до самых пят боли. И, будем честны, я очень сильно сомневаюсь, что когда-либо в своей жизни смогу хотя бы уверенно взять в руки настоящий меч, не говоря уже о том, чтобы сражаться на равных и с боем отстаивать своё право. Она замолчала на мгновение, потупив взгляд, словно заново проживая собственную беспомощность. — Так что… — женщина тяжело, со свистом вздохнула. — Мне не оставалось ничего другого, кроме как покорно сидеть в этой клетке и слепо верить тому, что скупо написано в их письмах и показано на редких фотографиях. Любая, даже самая крошечная попытка побега или малейший намёк на бунт с моей стороны неминуемо обернётся мгновенной катастрофой не только для меня, но и для моей дочери. А рисковать Клерви я не стану ни при каких обстоятельствах. Клементина устало потёрла переносицу, отгоняя подступающую головную боль, и подняла на меня глаза, полные мрачной обречённости. — За все эти долгие годы моя ценность для них, как источника секретной информации, упала практически до абсолютного нуля. Они выжали из меня всё, что могли. Любой лишний, подозрительный жест с моей стороны сразу же привлёк бы пристальное внимание фальшивки, и она бы без малейших колебаний отдала приказ меня тихо, без лишнего шума устранить. Думаю, этого до сих пор не произошло лишь по двум причинам: из-за её колоссальной текущей загруженности делами Дома Очага там, на поверхности, и из-за моей абсолютно доказанной безобидности. Я ведь годами, всем своим поведением тщательно демонстрировала, что полностью сломлена и смирилась со своей незавидной участью – тихо гнить заживо в застенках Крепости Меропид. Женщина криво усмехнулась, хотя в этой улыбке не было ни капли радости. — Вероятнее всего, от меня планировали окончательно избавиться чуть позже – сразу после официальной передачи полномочий новому преемнику. Вот тогда надобность во мне отпадёт насовсем. Моё настоящее имя, полагаю, уже давно и старательно втоптано в грязь, а репутация уничтожена. Мои былые ресурсы полностью исчерпаны… А потому, ради идеальной чистоты концов, они готовятся зачистить все оставшиеся живые свидетельства. В том числе и меня. — Ну, у твоей копии наверху уже начались весьма серьёзные проблемы с удержанием власти. Хотя она и старается изо всех сил держать морду кирпичом… — задумчиво протянул я, потирая подбородок и глядя в стену. — Я ожидала подобного… — тихо, с какой-то пустой, болезненной покорностью в голосе ответила Клементина. Между нами повисло тяжёлое, вязкое молчание, где каждый из нас думал о своём. Откровенно говоря, я чувствовал себя абсолютно потерянным. Что в самую первую секунду нашей встречи, когда у меня от шока чуть челюсть не отвисла, что сейчас – после того, как эта сломленная женщина по полочкам разжевала мне ту самую «историю-пожалейку», которую я, в общем-то, и ожидал услышать в качестве хоть какого-то оправдания. И вот я её услышал. И теперь, блять, понятия не имел, что со всем этим делать. Точнее, кое-какие идеи в голове уже лихорадочно скреблись, но я совершенно не был готов к тому масштабу пиздеца, который только что увидел и осознал. Я сюда, на минуточку, вообще за Торе пришёл, а не за охуительными историями про секретные эксперименты, клонов и подковёрные заговоры Предвестников… Но реальность диктовала свои правила: информацию я всё же получил, и теперь мне предстояло принять какое-то взвешенное решение. В одном я был уверен на все двести процентов – лже-Крукабена никак не могла подстроить весь этот спектакль. Такое дерьмо нельзя спланировать в принципе. Я чисто от балды, прямо на ходу выдумал слезливую сказку о потерянной матери-аристократке и, ни на что особо не надеясь, описал внешность настоящей Матери Дома Очага. Просчитать такой идиотский, спонтанный ход заранее было просто нереально. Куда более вероятным исходом моей импровизации было бы то, что я сейчас на полном серьёзе принялся бы ублажать тех скучающих стражниц в кафетерии, чтобы выторговать их помощь в освобождении Торе. И я, между прочим, вполне неиронично держал такой пикантный вариант в голове. Хотя при этом чётко понимал: при любом раскладе мне достаточно лишь слегка пнуть Фокича, и моя карманная богиня разрулит любую возникшую проблему. Кроме того, эта Клементина сидела в какой-то самой непролазной, дальней жопе на средних ярусах Крепости Меропид. «Случайно» сюда хрен проникнешь, да и намеренно пробиться через все кордоны и массивные замки – та ещё задачка со звёздочкой. И что было по-настоящему херово в этой ситуации – так это то, что по пути сюда моя скромная персона успела изрядно засветиться. Нас с Марселин видело немало народу, плюс на каменных стенах коридоров то и дело мелькали стеклянные объективы механических камер наблюдения. То есть, если я сейчас просто развернусь и молча уйду в закат, оставив всё как есть, существует огромная вероятность, что какой-нибудь ущемлённый хуесос в форме стражника настучит обо мне местному начальству. А дальше по цепочке эта инфа неизбежно дойдёт до ушей лже-Крукабены на поверхности. И вот тогда её пердак может полыхнуть до такой стадии, что нашей следующей встречи с Клементиной просто не состоится. Вместо живой женщины я найду лишь холодный труп, который потом по-тихому скинут в местные заводские печи, списав всё на внезапную болезнь или несчастный случай, если вообще как-то будут это освещать. Вывод напрашивался сам собой: просто забить хуй и пройти мимо нельзя. Это смертельно опасно. Однако, как именно всё это грамотно провернуть и оформить, чтобы в процессе самому жидко не обосраться? Вот это была настоящая, мать её, дилемма. — Собираешься помочь ей? — неожиданно раздался спокойный голос Фоки, которая до этого момента лишь молчаливо наблюдала за разворачивающейся драмой, прислонившись к стене. — Если я сейчас просто развернусь и свалю в закат, сделав вид, будто ничего не видел, то существует риск, что через пару дней на этом самом стуле будет сидеть уже остывающий труп, — мысленно ответил я Фоке, бережно сохраняя внешнее хладнокровие и никак не меняя позы перед Клементиной. — А мне такой жирный союзник и мощнейший элемент давления против лже-Крукабены в одном лице наверху ой как пригодится… Да и тебе тоже, к слову, это будет только в плюс. Брови богини удивлённо поползли вверх: — Мне? — Ну а кому же ещё? Не ты ли совсем недавно устроила грандиозную мясорубку в северной столице, знатно проредив верхушку «масочников»? А кто, спрашивается, стоит на самой вершине всей этой закрученной истории? Наш горячо любимый Доктор Дотторе. Ему можно будет так качественно пиписек в рот напихать, если мы аккуратно достанем Клементину и явим её историю миру, что этот урод ещё очень долго не сможет оправиться. А при удачном раскладе его собственную дурную голову и вовсе отделят от тела. Смотри сама: от ситуации с меками Снежная ещё вполне может попытаться банально откупиться, ведь проблема пока касается исключительно внешней политики и чужой страны, где про Дотторе могут вовсе «забыть». А вот тут вырисовывается совершенно иная ситуация. Если вскроется этот внутренний заговор с похищением и клонированием Предвестника, этого гениального злодея точно должны будут взять за жопу его же собственные соратники. Тут он уже никакой своей незаменимостью и научной ценностью перед Царицей прикрыться не сумеет. — Ну, допустим, в твоих рассуждениях действительно есть определённый смысл, — задумчиво протянула Фока, хотя в её голосе всё равно проскальзывали нотки скепсиса. — Хотя я очень слабо верю в то, что Дотторе именно казнят в Снежной. Такие фигуры слишком ценны для их глобальных планов. К тому же, нельзя вот так просто взять, вытащить её из этой норы и с порога показать широкой публике. В краткосрочной перспективе эта Клементина может стать для нас источником колоссального риска и кучи сопутствующих проблем. Пойми: сейчас лже-Крукабена с вами откровенно играется, держит на коротком поводке, но если она ощутит реальную, смертельную опасность, исходящую от вашей группы, то мгновенно сменит правила игры. Она начнёт вести себя совершенно иначе, вплоть до прямой и безжалостной атаки на поражение. Всё-таки в этой камере зарыта тайна не только узурпаторши, но и самого Второго Предвестника. — Спасибо за разжёвывание матчасти, босс, — мысленно усмехнулся я, слегка коснувшись пальцами виска, словно потирал уставшую, гудящую от переизбытка информации голову. — Именно поэтому я и прошу помощи у своей горячо любимой богини. Я ведь прекрасно знаю, что для тебя не составит никакого труда открыть здесь водный портал. И я хочу, чтобы ты забрала Клементину именно к себе, в свой защищённый подводный замок. Поговори с ней там тет-а-тет. Как богиня Фонтейна, как истинная богиня Справедливости с человеком, с которым обошлись вопиюще несправедливо. Возьми над ней шефство, спрячь у себя от лишних глаз. Дело сейчас максимально далёко от шуток, потому что сам я всё это точно не вывезу. Фока на несколько долгих секунд замолчала. Её глубокий, немигающий взгляд медленно переводился то на меня, то на сжавшуюся в комок на скрипучем стуле Клементину. Наконец, богиня тяжело выдохнула, и выражение её лица заметно смягчилось, растеряв былую отстранённую строгость. — Хм. Ладно. Дело действительно приобрело весьма интересный и опасный оборот. Коридоры тайного дворца Гидро Архонта на самом деле находятся совсем близко к Меропиду, а часть древних переходов и вовсе соприкасается с тюрьмой стена к стене, так что мне не составит особого труда незаметно переместить её туда – сил на такое хватит. К тому же, у меня к этой благородной мадам и правда есть несколько накопившихся вопросов, а на своей территории я смогу чувствовать себя куда более свободно и вести диалог без всякой опаски… — на её губах заиграла уверенная, слегка лукавая улыбка. — Но для начала – спроси её саму, хочет ли она вообще этого внезапного спасения? Всё-таки она относительно добровольно провела в этой клетке столько долгих лет, и у неё могут иметься свои, весьма веские причины продолжать сидеть здесь дальше. — Спасибо… — с искренним, глубоким облегчением выдохнул я в мыслях, физически чувствуя, как с напряжённых плеч наконец-то свалился огромный невидимый камень. — А что с Торе? Её тоже выведешь через портал? — Боюсь, что с этим так легко уже не получится, — она отрицательно помотала головой, и её брови сошлись на переносице. — Камеры на самых нижних уровнях экранированы особым, весьма неприятным образом. Открыть там прямой портал во дворец я не смогу при всём желании. В той зоне никакая элементальная магия нормально не работает. Как минимум, для начала её нужно физически вывести оттуда, и у меня уже зреет что-то вроде плана на этот счёт, но об этом мы поговорим чуть позже. Сейчас поговори с Клементиной, а дальше уже видно будет, что да как. Пауза в вашем разговоре и так затянулась до неприличия, да и терпение у стражницы, ждущей снаружи, всё меньше. И с этими словами полупрозрачный силуэт богини беззвучно растворился в воздухе, оставив меня разбираться с реальностью. — Филипп?.. — вопросительно, с ноткой подступающей тревоги посмотрела на меня Клементина, явно не понимая, почему я так надолго завис. Я тяжело выдохнул, заставив себя стряхнуть оцепенение, и медленно встал с кровати, подходя чуть ближе к женщине. — Ни за что бы в жизни не подумал, что однажды скажу Крукабене нечто подобное, но… я готов тебе помочь, — твёрдо заявил я, глядя ей прямо в глаза. — Помочь сбежать из этого проклятого места и дать реальный шанс на нормальную жизнь рядом с Клерви. Клементина заметно удивилась. Её глаза расширились, но вместо радостной надежды в них почему-то мелькнул испуг. — Филипп… Я очень хотела бы тебе поверить, но мне безумно сложно это сделать, — неожиданно, срывающимся голосом заявила она, вжимаясь в спинку стула. — Как и ты не доверяешь мне до конца, так и я имею все основания полагать, что это может быть лишь очередной изощрённой ловушкой. Пойми, всё это время о моём существовании здесь знала лишь фальшивка и Дотторе. А ты долгие годы жил и рос в приюте под чутким присмотром именно этой женщины. И у меня есть все логические основания полагать, что это именно она могла послать тебя ко мне, чтобы проверить мою… покорность. Да, я понимаю, как параноидально это звучит, но я просто не могу исключать подобного исхода. А тот договор, который мы заключили на словах, требовал от меня полного отказа от любых попыток побега и безвылазного нахождения в своей камере. Я… Я просто до смерти боюсь ошибиться, хотя больше всего на свете хочу снова увидеть свою дочь и чистое небо… Ты даже не представляешь, Филипп, как давно я его не видела… И вот тут я на несколько секунд впал в самый настоящий ступор. А ведь её слова имели смысл, пусть и выстроенный на слегка закрученной паранойе. И любая моя словесная попытка отмазаться или начать клясться в верности лишь ещё глубже укоренит её во мнении, что я – засланный казачок и холуй её клона. Ах!.. Стоп! Тут мне в голову быстро пришло спасительное озарение. Я решительно стянул рукав плаща с правой руки и протянул ей запястье, на котором тускло блеснули в полумраке шестерёнки аккуратных часов Сандроне. — Узнаешь, кому принадлежала эта вещица? — прямо и без предисловий спросил я. Клементина сначала непонимающе нахмурилась, явно не соображая, при чём тут вообще какие-то часы. Но, приглядевшись к тонкой гравировке и специфическому механизму, через пару секунд буквально распахнула глаза от неподдельного шока. — Ты… возлюбленный Сандроне? — ошарашенно, едва ли не поперхнувшись воздухом, спросила она. А у меня от такого внезапного заявления натурально выскочил синий экран смерти с критической системной ошибкой. — А должен?.. Обязан? — несколько потерянно и сипло переспросил я, моргнув. — На одном из редких чаепитий, которые она устраивала для Предвестников в прошлом, разговор как-то случайно зашёл об этих самых часах. Сандроне постоянно их с маниакальной тщательностью протирала и ни на секунду не спускала с них глаз, — женщина осторожно, кончиками дрожащих пальцев взяла мою руку и завороженно начала осматривать хронометр. — И мы тогда узнали, что эти часы изначально принадлежали её создателю – Алену Гильотену. Она ими невероятно дорожила. Заявила, что даже гипотетически не стала бы их продавать ни за какую, даже самую астрономическую сумму, хотя Феофан ради шутки предлагал за них действительно огромные деньги. А на вопрос, кто бы мог теоретически получить их в дар, она ответила нечто в духе того, что могла бы передать их только "очень близкому человеку"… Тому, кому без раздумий могла бы отдать и своё сердце. Но тут же холодно добавила в своей манере, что таких идиотов в природе не существует, и спешно перевела тему, — подытожила Клементина со слабой, но искренней улыбкой, отпуская мою руку. — Поэтому я так сильно и удивилась, увидев эту реликвию у тебя на запястье. И это точно не искусная подделка… Даже интересно, какая невероятная история с ними связана… — Она мне их сама отдала за оказанную помощь, — коротко отрезал я, всё ещё переваривая вброс про «возлюбленного». — И я обязательно расскажу тебе эту историю во всех красках, но уже вне стен Меропида. Идёт? Женщина несколько секунд напряжённо молчала, взвешивая всё на внутренних весах, после чего наконец твёрдо кивнула. — Хорошо. Я поверю тебе, Филипп. И я согласна рискнуть…