Часть 3

Тобирама слегка неуверенно стоит за дверью в маленькую хижину, которая стоит у пределов храма. Изначально она стояла без дела и туда складывали ненужную утварь, но потом он приспособил её под себя. Никто кроме него не был особо озабочен сбором лекарственных растений, а Тобираме они, как болезненному ребёнку, были позарез нужны. Так она ему и досталась. И Тобирама решил первым делом привести Изуну сюда. Позже, когда Учиха проснётся и уже будет знать, что ему не нужно вырываться с боем, он его перенесёт в стены храма. Да и так было удобнее, признаться честно. В этой маленькой лачуге было всё, что хоть как-нибудь могло помочь с раной Учихи, в то время, как в храм всё пришлось бы тащить. Сейчас у него была дилемма. Быть ли рядом, когда Учиха проснётся и с большой вероятностью нападёт или зайти чуть позже и… Тобирама немного презрительно фыркнул. Поминая ту же импульсивность Учих, во втором случае он может получить тот же результат, что и в первом. Значит нужно войти, стиснув зубы от тревоги и обоснованного страха, решил монах. Внутри было ожидаемо тихо, дыхание Изуны было прерывистым, но очень тихим. Наверное, привычка, предположил бывший Сенджу. Рану он успел очистить и перевязать. Предпочтительнее было зашить, но это заняло бы больше времени, а боль к тому же, могла разбудить Изуну прямо посередине процесса. Как бы тот отреагировал на копающегося в его внутренностях незнакомца, было Тобираме прекрасно известно. Пришлось ограничиться доступными вариантами. Монах тихо прошмыгнул в угол комнаты, подбирая несколько пучков высушенных трав, чтобы приготовить настой для укрепления и обеззараживания. Эффект, конечно, был не сильным, но на данный момент всё прок. Нищие не выбирают. Вода в небольшом горшочке довольно быстро вскипела и мужчина приступил в добавлению трав в строгой очерёдности, а потом потушил горелку и накрыл настойку плотной крышкой. Одной настойкой сыт не будешь, конечно, следовало и что-нибудь съестное приготовить. Что-то жидкое и легко усваиваемое, может быть… Тобирама вздрогнул. — Не дергайся, — предупредил грубым голосом Изуна. Он и не собирался. Удручающе, насколько его навыки ухудшились, что даже зная, что Изуна в скором времени проснётся, притом раненый и слабый, он совсем не заметил, как тот встал и приблизился. Тобирама открыл рот, чтобы заговорить, но Учиха не колеблясь затянул проволку, накинутую на его шею сильнее. — Я задаю вопросы, ты только отвечаешь, — слегка дрогнувшим голосом сказал Изуна. — Понятно? Тобирама кивнул, затаив дыхание. Сердце снова колотилось, как сумасшедшее. Он успел привыкнуть к Учиха в Конохе и под конец жизни даже на Шаринган реагировал крайне слабо. Но Изуна был другим делом. Выученным ценой крови и боли уроком, который он не смог бы выкорчевать из собственной сущности при всём своём желании. — Где я? — шею опалило горячим дыханием Учихи и Тобирама недовольно нахмурился. — В храме, — найдя в себе мужество и голос, ответил монах. Учиха хмыкнул и не очень-то тонко начал заваливаться на его спину, пытаясь замаскировать это ещё одним сжатием проволки на шее. Идиот. Тобирама не упустил случая съязвить. — Ты мне точно угрожаешь? — спросил он раздражённо. Изуну это по неясной причине развеселило и расслабило, он привалился сильнее и ослабил удавку на шее, впрочем не отпуская её полностью. — Может быть, мне очень захотелось объятий, — влажно рассмеявшись, предложил он. Тобирама ситуацию забавной не находил. — Не смей падать в обморок, — запретил он строго. Учиха, очевидно, совсем перестал ясно соображать, потому что убрал проволку насовсем и снова дыхнул ему куда-то в ухо. — Легко сказать, — пробормотал он дрожащим голосом. У него точно была лихорадка. Здесь, в чертовой глуши. Ни ирьедзюцу, ни нормальных лекарств. Тобирама развернулся, сталкиваясь лицом к лицу со своим старым кошмаром. У кошмара было повзрослевшее лицо с морщинами на лбу и вокруг глаз, ставший выше с последней встречи рост и усталый взгляд. А ещё Изуна стал сильно похож на Мадару. Голос обрёл похожие хриплые нотки, линия губ теперь чётко выдавала близкое родство. На счёт волос Тобирама правда ошибся поначалу, Учиха сменил причёску. Не сильно, это всё ещё был каскад, но пряди стали намного длиннее и не торчали иглами в стороны. Ему так даже больше шло, смотрелось зрело. — Тебе нужно прилечь, — тихо проговорил Тобирама, заставляя своё тело подчиняться. Изуна вряд ли собирался делать ему что-то теперь, когда был уверен в своей относительной безопасности. Учиха не протестовал и позволил оттащить себя обратно на разложенную в углу комнаты циновку. Тобирама не видел смысла подкладывать что-то мягкое, потому как всё равно позже пришлось бы перемещать Учиху в храм. Уложив Изуну, он проверил повязку на его боку и, нахмурив брови, начанал снимать её. Рана раскрылась и кровь практически капала с бинтов. Учиха молчал, наблюдая за его движениями острым внимательным взглядом. Веки у него потяжелели, а дыхание стало совсем вымученным, но он не отрывал глаз от рук слегка нервничающего под пристальным наблюдением Тобирамы. Рана выглядела очень плохо. Нужно было зашить. — Нужно зашить, — повторил Тобирама вслух помрачневшим тоном. Даже если она инфицирована. — А если она инфицирована? — озвучил его мысли Изуна с опаской. — Даже если так, ты быстрее истечешь кровью, чем… — не договорив, Тобирама принялся обтирать кровь с краёв раны. Он ждал решения Учихи, но тот молчал, вперив напряжённый взгляд куда-то в сторону. Спустя несколько долгих секунд, он наконец вздохнул и посмотрел на бывшего Сенджу. — Хорошо, — сказал он. Это звучало скорее как предупреждение, чем разрешение. Ничего, Тобирама мог с этим справиться.