Часть 20

Хазар привстал на постели и огляделся; поначалу он даже на долю секунды удивился, почему он проснулся не у себя в комнате, но потом всё вспомнил… Али лежал на соседней кровати, на лице его была кислородная маска. Ханифе ханым, его тетка, сестра Азизе ханым, сидела рядом и гладила племянника по волосам. — Али! — позвал Хазар. — Он уснул, — отозвалась Ханифе ханым, не прекращая своего занятия, — пусть поспит… Врач говорит, все будет хорошо… Ты тоже отдохни еще, сынок, вам нужно набраться сил. Это Хазар и без того знал, он прекрасно слышал, что говорил врач: они с Али отравились дымом, но это не опасно, хвала Аллаху, им повезло, они смогли выбраться, и им вовремя оказали помощь. — Где… где папа? — спросил Хазар. — И… Азизе ханым… Что с ней? Ханифе ханым вздохнула и покачала головой: — Твой папа как раз пошел навестить ее, — она встала, еще раз ласково провела ладонью по волосам Али, после чего подошла к кровати Хазара и села подле него. — Ее отправили в специальное отделение, для тех, кто получил ожоги. Аллах всемогущий! — она не смогла сдержать слез. — За что это моей несчастной сестре, разве мало она перенесла?! — Она же… она не умрет, Ханифе ханым? — шепотом спросил Хазар. — Нет, сынок, что ты! — Ханифе ханым быстро вытерла слезы и взяла его за руку. — Не переживай, твоя… то есть, я хотела сказать, моя сестра поправится. Аллах не оставит ее детей без матери! Ладно, ты лучше отдохни, сынок, поспи еще немного! Ханифе ханым подоткнула ему одеяло и вернулась к Али. Мама не хотела, чтобы Хазар ехал в поместье. Когда он рассказал ей, что отец позвонил и позвал их с Джиханом «вместе провести выходные», мать разозлилась и на повышенных тонах запретила им ехать. Джихан расстроился, чуть не расплакался и все допытывался у матери, почему ему нельзя ехать, тем более отец говорит, что пригласил туда Мехмета и Ахмета Асланбеев. Услышав про Асланбеев, мать окончательно вышла из себя и, стукнув кулаком по столу, заявила, что ни Джихан, ни Хазар туда не поедут, и точка. — Почему, почему?! — допытывался Джихан. — Да потому что я не желаю, чтобы ты встречался с этими мальчишками, с их матерью да и с твоим отцом тоже! — заявила она. — Он ушел от нас, ясно?! Бросил вас: тебя и Хазара! Теперь у него другая семья — эта женщина, твои ненаглядные Ахмет с Мехметом и их братец. А там, глядишь, еще кто-нибудь родится, дурное дело-то — оно нехитрое! — Мама! — воскликнул Хазар, указывая глазами на Джихана и молясь про себя, чтобы она замолчала. Джихан некоторое время молча смотрел на них, широко распахнув глаза, а после расплакался и принялся кричать, что все это неправда, зачем мама ему врет, и как мог отец так поступить. Хазар лишь тяжело вздыхал, потому что он и сам отреагировал точно так же, когда впервые услышал о том, что произошло. Битых два часа он потом успокаивал Джихана, убеждал его, что ничего страшного не произошло (хотя и сам верил в это с трудом), поскольку папа пообещал не забывать своих детей. Он непременно будет навещать их с Джиханом, и они смогут ездить к нему в гости. Джихан, казалось, немного успокоился, но прямо сказал Хазару, что лично он к отцу больше никогда не поедет, а с «мерзкими Асланбеями» не желает даже знаться, пусть только встретится теперь с ними в школе, он им устроит «райскую жизнь». — Ну, что ты говоришь, Джихан? — вздохнув, проговорил Хазар. — Вот увидишь, брат! — взглянул на него исподлобья Джихан. — Я сам их поколочу для начала, не испугаюсь. И Левенту скажу, он тоже их проучит, чтобы знали! — Перестань, Джихан, ты ведь так только хуже сделаешь, — взяв младшего брата за руки, проговорил Хазар. — Ты, что, тоже за них, да? — моментально вскинулся Джихан. — Слушай, братишка, — улыбнулся Хазар, — я всегда буду за тебя. И за маму. Но… Если ты хоть немного любишь ее и меня, то просто пообещай, что не станешь ни с кем драться, хорошо? Джихан промолчал, но Хазар не отстал от него до тех пор, пока тот не кивнул ему. Разумеется, Хазара это не убедило, оставалось надеяться, что к началу учебного года Джихан все же остынет и забудет о своих «планах мести». Хорошо еще, что отец уехал, наверное, впервые Хазар обрадовался этому факту, иначе не избежать бы очередного скандала… И все-таки ему очень хотелось увидеть отца и побыть немного с ним. А еще… Хазар подумал, что хорошо бы рассказать отцу о том, что Джихан теперь тоже обо всем узнал. Опять-таки исключительно ради того, чтобы предотвратить споры; как бы ему хотелось, чтобы мама и отец не ругались друг на друга. Он не спал всю ночь, все думал и думал, как поступить, и наконец принял решение ехать в поместье. Матери Хазар решил ничего не говорить. Он лишь предупредил, что ему якобы нужно съездить в колледж, узнать расписание; а еще из-за границы вернулся его лучший друг Ильяс, и он пригласил его к себе. Ильясу пришлось позвонить заранее и обо всем предупредить на случай, если мать решит проверить. Дальше все было просто: шофер отвез Хазара к Ильясу, они и впрямь встретились, поболтали немного, выпили чаю со сладостями, которые пекла мать приятеля, а затем вызвали такси, и Хазар поехал к отцу. Вечером же он намеревался попросить отца отвезти его обратно. Ну, отец мог бы дать ему своего шофера, тот довез бы его до дома Ильяса, а там уж Хазар без труда добрался бы домой, и мать таким образом ни о чем не догадалась бы. Когда он приехал в поместье, отец с Азизе ханым уже были там. Они сидели на террасе и пили чай. Отец очень обрадовался, увидев его, да и Азизе ханым приветливо улыбнулась и спросила, как он себя чувствует. Хазар ответил, что все прекрасно, а после, улучив момент, когда отец отвлекся (Мехмет попросил его показать, как можно спуститься в сад), спросил у Азизе ханым, поправилась ли она. — Все в порядке, сынок… то есть, Хазар, — улыбнулась она ему. — Это хорошо, Азизе ханым, — проговорил он, опустив взгляд. — Я… не хотел… тогда… правда! — Ничего, милый, — она осторожно погладила его по плечу, — не думай больше об этом, забудь! Странно, но у него отлегло от сердца, когда он понял, что Азизе ханым не злится. Возможно, она и впрямь не станет препятствовать встречам Хазара с отцом. Хазар вышел в сад, где сыновья Азизе ханым затеяли стрелять из лука. Отец вернулся в дом, а Али, заметив Хазара, махнул ему рукой и позвал присоединиться. — А почему Джихан не приехал? — спросил Ахмет, подбирая упавшую в траву стрелу. — Он… остался с мамой, — пожав плечами, проговорил Хазар. — Не захотел, да? — шепнул ему Мехмет после того, как Ахмет с Али убежали за мячом. Им быстро надоела стрельба, поэтому было решено сыграть в футбол. — Потому что… из-за нас? — Нет, но… в общем, мама его не отпустила, — ответил Хазар. — Твой отец теперь станет жить с нами, — вздохнул Мехмет. — То есть, вернее сказать, мы с ним. Говорит, они с мамой поженятся. — Я знаю, — кивнул Хазар. — Папа рассказал, что они, ну, с твоей мамой… что он ее любит. Что он ее даже раньше моей мамы полюбил. Странно, да? — Да уж! — еще раз вздохнул Мехмет. — Ты не хочешь, чтобы мы с ним жили, да, и со мной поэтому дружить не будешь? Хазар посмотрел ему в глаза и, сам от себя не ожидал, похлопал по плечу: — Не болтай глупостей! — сказал он. Мехмет улыбнулся: — Тогда пошли, посмотрим, куда там Али запропастился с моим, между прочим, мячом! Кстати, — вспомнил вдруг он, — мы, кажется, остаемся в Карсе. Мама говорит, так лучше… Хазар рассеянно кивнул и хотел было предложить Мехмету сходить в мандариновую рощу, чтобы показать ему место, где он любил играть в детстве, в те редкие дни, когда отец привозил их с братом в поместье, но тут к ним подбежал Али и позвал играть в футбол. — Он тоже, что ли, теперь с нами жить собирается? — шепнул Ахмет Мехмету, когда они с Хазаром подошли ближе. — Тише ты! — шикнул на брата Мехмет. — Нет, — помотал головой Хазар, — я с вами жить не буду, можешь не беспокоиться! Ему вдруг стало обидно: он ведь ничего плохого не сказал и не сделал, так почему же Ахмет смотрит к на него с такой неприязнью, будто присутствие Хазара его раздражает? Хотя, если уж начистоту, это Ахмет явился в чужой дом! — Вот и прекрасно, — хмыкнул Ахмет, — хватит нам и твоего отца! — Ахмет! — Мехмет толкнул его локтем в бок. — Сам же говорил: хорошо, что Джихан с Хазаром приедут! А теперь грубишь! — Джихан-то как раз и не приехал! — огрызнулся Ахмет. — А тебе почему-то больше нравится с этим разговаривать, да? А когда я тебя зову… — А я лучше пойду мандарины смотреть! — перебил их тем временем Али. — Пойдем? — кивнул он Хазару. — А вы, — обернувшись к братьям, прибавил Али, — сидите тут вдвоем. Некоторое время они с Али шли молча, а потом, когда они шли мимо дома, Хазар сначала решил обойти дом, чтобы сократить дорогу до мандариновой рощи, и тут вдруг ему в голову пришла одна идея. — Слушай, Али, — сказал он, — а хочешь, я тебе покажу свой тайник? — Какой тайник? — не понял Али. — Ну, когда я был чуть помладше, примерно таким, как ты, и когда мы сюда приезжали, я играл там в пиратский корабль. Или в неприступную крепость… — Ух ты! — глаза Али ярко заблестели. — Покажи! — Пошли! Хазар взял Али за руку и повел его на чердак в старом крыле дома. Так, во всяком случае, называли эту часть имения отец с матерью: старое крыло. Раньше, по рассказам отца, туда можно было пройти из «большого дома» по коридору. В старом крыле были расположены две смежные жилые комнаты на втором этаже, кладовая на первом, и еще одна небольшая комната на третьем этаже, которую Хазар и называл чердаком. Там никто не жил, и потому в комнату просто-напросто складывали вещи, пришедшие в негодность. Но потом, после смерти дедушки Азата, отец распорядился заколотить двери в коридор, и с той поры в эту часть дома никто не заходил. Они с Али вошли в дом через черный ход, Хазар заглянул в кладовую и взял с полки ключ от двери в коридор. Он знал, что дядя Юсуф хранит его именно там, во всяком случае, так оно было испокон веков. Хазару без труда удалось открыть замок, и они прошли на лестницу, поднялись по скрипучим ступеням… — Вот это да! — ахнул Али, когда они пробрались наконец на чердак. Хазар улыбнулся: в комнате все осталось так, как он и запомнил. В углу была свалена старая мебель, около небольшого окна — стоял письменный стол, а рядом — шкаф со сломанной дверцей. В ящиках стола обнаружились старые тетради с пожелтевшими страницами, очевидно, они принадлежали еще бабушке Гюль, и она записывала туда расходы, доходы и тому подобное. А в шкафу — настоящий склад старой посуды, из которой давно никто ел… — А вот и они! — обрадовался Хазар, вытаскивая из-за шкафа пыльные чехлы от мебели. — Мои паруса! — рассмеялся он. — Смотри: я ставил на середину стулья, накрывал этими чехлами — и у меня был свой корабль. — Давай опять так сделаем! — загорелся новой идеей Али. — Ты будешь капитан, а я твой помощник. И мы будто плывем за сокровищами! — Ну, давай! — улыбнулся Хазар. Они принялись таскать мебель, обустраивая свой «корабль», потом Али придумал нарисовать карту сокровищ, а когда все было готово, он предложил позвать братьев, потому что вместе играть веселее. Хазар согласился, направился было к двери, но она почему-то оказалась заперта. Он принялся толкать ее, и тут вдруг откуда-то потянуло дымом… Очень быстро им заволокло весь чердак, а внизу, на втором этаже — слышалось какое-то гудение и треск. Али задрожал, расплакался, он без конца повторял, что они должны выбраться. Хазару сделалось очень страшно: кажется, начался пожар, а значит, им нужно выбраться отсюда, но вот только — как?.. Он попытался открыть окно, но оно не поддавалось. Тогда Хазар схватил какую-то сломанную табуретку и принялся колотить ею в дверь. Он задыхался, кашлял, но при этом старался не отпускать руку Али, который был страшно напуган и, казалось, вот-вот потеряет сознание. Последнее, что запомнил Хазар, это шаги на лестнице и голос Азизе ханым. Она звала их с Али… В себя он пришел в машине скорой помощи, отец держал его за руку и повторял, что все будет хорошо. Он сказал ему, что они с Азизе ханым сидели в беседке в саду, когда прибежал кто-то из прислуги и закричал, что в старом крыле начался пожар, а в доме остались дети. — Мы так перепугались, — сказал отец, — кинулись туда, а там… Комната на втором этаже уже горела… как свечка полыхала! Тут сбежались работники, и Юсуф пришел с мальчиками, он их, оказывается, водил на конюшню. Тут Мехмет сказал, что вы с Али ушли в старое крыло. Айше, не помня себя, бросилась в дом, я за ней… И опять все как тогда!.. Она услышала, как ты кричал, что вы на чердаке, я решил туда пробраться по другой лестнице, через проход, который ведет из кухни. Крикнул Айше, чтобы шла за мной, но она, видимо, не услышала и побежала через коридор. Дверь на чердак была завалена каким-то хламом, и там… Дым, огонь… Айше пыталась выломать этот замок, обожгла руки… Она открыла дверь и вытащила вас, Али уже был без сознания. В этот момент, хвала Аллаху, я успел, и вывел вас через кухню, там дыма было меньше. Когда мы вышли, тебе тоже плохо стало, а Айше, бедняжка, когда на вас с Али взглянула, закричала и тоже упала, как мертвая… Бедная, бедная моя! — прошептал он. Хазар будто сквозь сон помнил, как Азизе ханым повторяла, чтобы он шел за ней: «Сынок, ты держись, держись за меня, и мы выберемся!» Она несла Али на руках и без конца оглядывалась на него. Хазар подошел к ней, он хотел помочь нести Али. А потом отец, кажется, подхватил его под руки, и дальше уже — он пришел в себя в машине. В больнице их осмотрели врачи, отправили в палату, заставили лежать, надели кислородную маску… Спустя некоторое время Хазару стало легче, врачи дали ему успокоительное. Хазару хотелось узнать, как Али, хорошо бы с ним ничего не случилось. Что ж, кажется, худшего не произошло, но все равно Хазар чувствовал себя плохо, ведь получается, он снова виноват в том, что произошло несчастье. Не стоило лезть на чердак, но ведь он же не знал, что начнется пожар!..

***

Назлы поправила Джихану одеяло и поцеловала сына в лоб. Наконец-то он успокоился, а то практически весь вечер плакал, бедненький. Да, ей пришлось рассказать ему правду, ведь когда-нибудь он все равно обо всем узнал бы. Джихан всё повторял, что знать не желает своего отца, и пусть тот больше не возвращается домой. Да, наверное, так будет лучше: Насух никогда не увидит своих сыновей. Назлы должна добиться того, чтобы бывший муж больше не встречался с Джиханом. Сын и сам его видеть не хочет, осталось лишь оформить это, так скажем, юридически. А там… капля камень точит, и Назлы обязательно добьется, что Джихан со временем станет Насуху врагом. Не будет для него худшего наказания, нежели знать, что родной сын его ненавидит. С Хазаром сложнее, он старше, да и внушению поддается хуже (все ж таки кровь не вода, тут явно большую роль играет тот факт, что на самом деле он — сын той женщины). Но если постараться, то и Хазар отвернется от своего горе-отца. Куда, кстати сказать, он запропастился? С утра сын отпросился к своему приятелю Ильясу и вот — до сих пор его нет. Нужно позвонить этому самому Ильясу, в конце концов ночь на дворе, сколько можно гулять? Хазар давно должен быть дома. Назлы спустилась в гостиную, позвала Нигяр и велела приготовить ей кофе. — Назлы ханым? — Озан, шофер и, если так можно выразиться, доверенное лицо Назлы заглянул в комнату. — Ну, что? — спросила у него Назлы. — Все сделал, как вы приказывали! — отрапортовал Озан. — Прекрасно! — усмехнулась Назлы. — Что ж, ты получишь вознаграждение, как я и обещала. Завтра деньги будут у тебя на счету и пока ты должен исчезнуть из Мидьята. — Как прикажете, госпожа моя! Вот и отлично, подумала Назлы, этот план, кажется, удался целиком и полностью. Пусть теперь Насух кусает локти! Она не могла смириться с тем, что он решил отвезти эту потаскуху в их поместье. Мало ей, что отняла у Назлы мужа, так еще и ее дом хочет заграбастать. Нет уж, пусть ей ничего не достанется! Назлы специально отправила в поместье Озана, чтобы тот все подготовил: он должен был найти надежного человека, поджечь нежилое старое крыло дома, после чего найти Азизе и сказать ей, что ее дети побежали играть в дом. Самих же мальчишек, для надежности, необходимо было как-нибудь выманить либо на задний двор, либо вовсе на виноградники. Если же они сами убегут куда-нибудь (дети ведь есть дети) — тем лучше. Насуха тоже желательно держать в этот момент подальше, но тут уж как получится. Когда же Азизе войдет в дом, нужно закрыть дверь и поджечь комнату на втором этаже. Конечно, она без труда сможет выбраться на задний двор, но напугать это ее напугает на всю оставшуюся жизнь. Кто знает, может, и передумает выходить за Насуха. Во всяком случае, в поместье она уж точно никогда больше носа не сунет! Ну, а если вдруг не сможет выбраться — ей же хуже. Значит, такова ее судьба. — Ханым? — в комнату заглянула бледная Нигяр. — Что такое, Нигяр, — обернулась к ней Назлы. — Где мой кофе? — Там… полиция, ханым, — пролепетала Нигяр. — Я ничего не поняла, они говорят про какой-то пожар или поджог. И еще… — она всхлипнула и закрыла лицо руками. — Да что стряслось, Нигяр? — проговорила Назлы, с трудом справившись с голосом, так как внутри все похолодело от нехорошего предчувствия. — Говорят, пострадал наш Хазар бей! — Что?! — у Назлы затряслись руки, и все будто поплыло перед глазами. Как такое возможно, ведь она же строго-настрого запретила сыновьям ехать в поместье от греха подальше! — Можно, Назлы ханым? — в гостиную вошли двое полицейских. — Нам необходимо с вами поговорить. — Да, конечно! — еле-еле смогла произнести Назлы, с трудом сглотнув. В горле стоял ком, и говорить было тяжело. — Где мой сын, что с ним случилось? — Позвольте, я все объясню, Назлы ханым, — спокойно, будто ничего не произошло, ответил полицейский.