Часть 21

Азизе вновь приснился тот страшный пожар. Дым разъедал глаза, не давал дышать, но она, задыхаясь, бежала коридору, звала сына и умоляла Аллаха помочь ей спасти его. Вокруг бушевал огонь, отрезая ей путь туда, где в запертой комнате на втором этаже остался ее сын. Она слышала громкий плач и крики, ее дети звали ее, просили о помощи… Открыв глаза, Азизе поняла, что лежит на больничной койке и вспомнила: тот кошмар вновь повторился, и все было наяву. Они с Насухом и детьми приехали в поместье, расположились в своих комнатах, чтобы немного отдохнуть. Впрочем, дети тут же побежали на улицу, затеяли очередную игру, после чего отправились на кухню, потому что Эсма как раз приготовила им перекусить. Затем они принялись донимать Юсуфа, чтобы он показал им лошадей. Юсуф улыбнулся и вопросительно взглянул на Азизе. Улыбнувшись, они кивнула, напомнив, правда, чтобы Юсуф и его помощники, работающие на конюшне, глаз с мальчишек не спускали. Пока дети смотрели лошадей, Азизе с Насухом прошлись по оливковой роще, вышли к полю, туда, где раньше были виноградники… — Я распорядился вырубить их, — вздохнув, проговорил Насух. — Все равно они не приносили никакой пользы… Азизе кивнула и спросила: — Помнишь, — ведь именно на этой самой дороге ты в первый раз заговорил со мной? — Конечно, помню, — отозвался Насух, обнимая ее. — Я захотел прокатиться верхом, и вдруг — передо мной возникла та красавица, которую я несколько дней тому назад увидел на кухне. На тебе было то самое синее платье и платок… — Ты еще спросил, почему я тогда так поспешно убежала, не обидел ли ты меня чем-нибудь, — усмехнулась Азизе. — А я просто… испугалась, подумала, что ты сочтешь меня неучтивой, если я запросто буду говорить с тобой. — Я только о тебе и думал в те дни! — прошептал ей на ухо Насух. — Ты ведь сразу вошла в мое сердце, мои мысли… — Ты смотрел на меня, — взглянула ему в глаза Азизе, — смущался и выглядел таким… трогательным! Я подумала, что ты должно быть очень добрый, не похожий на «богатенького сынка хозяев», как тебя за глаза называли работники. И не ошиблась! Она и впрямь была удивлена, что сын хозяев обращался с ней как с равной, справлялся о том, как она живет, не нужно ли ей и ее сестрам что-нибудь. Насух показывал ей свои любимые места, рассказывал о своем детстве, как они с Юсуфом сбегали на реку с утра пораньше, несмотря на то, что родители сердились и, случалось, строго наказывали их. Когда Эсма накрыла на террасе стол и позвала всех пить чай, приехал Хазар. Насух тут же поднялся, обнял сына и пригласил его присоединиться к трапезе. Мехмет обрадовался, увидев Хазара, тут же принялся тормошить его, рассказывать о школе, о каком-то новом фильме, который он вместе с братьями посмотрел по телевизору. Хазар увлекся разговором, и они довольно-таки оживленно беседовали с Мехметом, что, кстати, вызвало некоторое недовольство Ахмета. Он то и дело переглядывался с Али и бросал на Хазара с Мехметом сердитые взгляды. После того, как мальчишки убежали стрелять из игрушечного лука, Хазар подошел к ней и, пряча глаза, спросил, хорошо ли она себя чувствует, прибавив при этом, что вовсе не хотел причинить ей боль. — Ничего, сынок, все хорошо! — улыбнулась она, чувствуя при этом, как заныло сердце, до того ей хотелось обнять его, прижать к груди и рассказать обо всем. — Ты не думай больше об этом, ладно? Вздохнув с облегчением, он кивнул, вернул ей улыбку, напомнив при этом собственного отца, и сказал, что пойдет, пожалуй, покажет мальчикам мандариновые деревья. А оттуда рукой подать до небольшого пруда, на берегу которого Хазар в детстве построил домик для птиц. Али тут же загорелся этой идеей, но Мехмет с Ахметом заспорили, не лучше ли будет поиграть в футбол на заднем дворе. Кончилось тем, что все разбежались кто куда, и Азизе разволновалась, как бы дети не угодили в какой-нибудь переплет. Насух тут же принялся успокаивать ее, дескать, на заднем дворе полно работников, и если нужно, за детьми приглядят. Они с Насухом вернулись на террасу, и он распорядился принести им фруктов, после чего принялся рассуждать, как лучше обустроить дом в Адане. — Я думаю, — сказал Насух, — нам довольно быстро удастся обновить обстановку, обустроить все наилучшим образом! Для детей там есть прекрасные просторные спальни. А еще напротив нашей с тобой спальни расположена небольшая комнатка. Там нужно сделать ремонт, и… получится очаровательная детская! — Детская? — удивленно приподняла брови Азизе. — Ты же только что сказал про спальни мальчиков, а… — У них, — перебил ее Насух, — будут свои спальни и игровая, все верно. А это… это не для мальчишек. Для малыша! — Какого малыша? — чуть было не поперхнулась Азизе. Насух лукаво улыбнулся, подмигнул ей и накрыл ее ладонь своей: — Ну… как знать, — протянул он, — вдруг Аллах благословит нас с тобой, а?.. — Насух!.. — рассмеялась она. — И чего тебе только в голову… Погоди-ка! — осеклась она, пристально вглядываясь ему в глаза. — Ты это сейчас серьезно? — Вполне! — пожал плечами Насух. — А ты… разве не хотела бы?.. Просто, понимаешь, мы же с тобой не смогли воспитать нашего сына вместе. Чтобы ты баюкала его, кормила с ложечки, а он бы отказывался есть все эти… вареные овощи-фрукты. Мы не учили его ходить, говорить… Не покупали ему игрушки… То есть, я все это делал, только не с тобой. И каждую минуту думал об одном: почему рядом со мной не ты! Почему не ты нянчишь нашего Хараза… И вот теперь мы вместе, но Хазар уже почти взрослый. И твои мальчики растут, скоро тоже мужчинами станут. Вот я и подумал, что мы могли бы… В ответ Азизе сжала его ладонь: — Честно признаться, я тоже об этом думала: что упустила так много моментов из жизни моего ребенка. Я считала, что потеряла его навсегда. Сыновья помогли залечить эту рану, хотя, разумеется, совсем она ведь не зажила, продолжала кровоточить, иначе и быть не могло. Теперь же… — она вновь улыбнулась ему, — ты верно сказал: как будет угодно Всевышнему. Если Он позволит, то я с радостью подарю тебе еще одного ребенка. — Ты моя родная! — расплылся в улыбке Насух и заключил ее в объятия. В этот самый момент вернулись Мехмет и Ахмет в сопровождении Юсуфа и принялись наперебой рассказывать, как здорово они покатались на лошади, и вообще им здесь безумно нравится. Ахмет, кажется, даже позабыл, что не хотел ехать, и вообще дуется на мать, и в особенности же на Насуха за то, что «тот влез в их жизнь». — А где же Али с Хазаром? — спросил у Юсуфа Насух. — Они ушли смотреть мандарины, — ответил Ахмет. — А нас с собой не взяли! Но так им и надо! Они зато на лошади не катались, правда, дядя Юсуф? — Ничего, и их тоже прокатим! — отозвался тот. — Насух Ага, Насух Ага! — к ним, запыхавшись, подбежал встревоженный работник. — Что стряслось, Фахри? — спросил Насух. — Дом горит! — выкрикнул он. — Старое крыло, там, кажется, начался пожар. — Что?! — хором вскричали Азизе с Насухом. — О, Аллах! — воскликнул Юсуф. — Дети! — дрогнувшим голосом проговорил Фахри. — Эфе говорит, в доме остались дети. Хазар бей и ваш мальчик, ханым, они пошли туда! — Хазар когда-то любил играть в старом крыле, — побледневшими губами прошептал Насух. Азизе не дослушала, она вскочила со своего места и опрометью бросилась в дом. Насух побежал следом, он кричал, чтобы Азизе подождала его, не шла туда одна. Однако же, она думала только об одном: во второй раз она этого не переживет! Если не сможет спасти своих детей, то ее сердце попросту разорвется от горя. — Стой, Айше! — крикнул Насух. — Там есть другой вход… Я попробую открыть дверь, посмотрю, что там, свободен ли проход… — Только осторожнее, прошу тебя, Насух! — ответила она. Нельзя допустить, чтобы и он тоже пострадал. Дом был охвачен дымом, из окна на первом этаже выбивались языки пламени, работники бестолково бегали туда-сюда, крича, что нужно скорее принести воды и попробовать залить огонь. Азизе кинулась к черному ходу, не обращая внимания на то, что кто-то пытался задержать ее, говоря, что внутрь соваться опасно. Очевидно (это Азизе сообразила чуть позже), загорелась нежилая комната, и оттуда огонь перекинулся на коридор. Задыхаясь и кашляя, Азизе добралась до лестницы и услышала голос Хазара, который звал на помощь. — Сынок, я здесь, слышишь, я иду! — крикнула Азизе, подбегая к двери. Вход бы завален старыми, сломанными стульями и ящиками. Раскидав этот никому не нужный хлам, Азизе схватилась за ручку двери и закричала… Во-первых, железная ручка успела раскалиться чуть ли не добела, а во-вторых, Азизе с ужасом поняла, что дверь заперта. В следующий миг она сообразила, что кто-то закрыл дверь на засов и, превозмогая боль в руках, не обращая внимания на ожоги, она взялась за железный засов, молясь про себя, чтобы ей хватило сил снять его. Боль была такой, что Азизе показалось, она сейчас потеряет сознание, но вместе с тем она понимала: ей нельзя, никак нельзя лишиться чувств. Она бросилась вверх по лестнице, там тоже уже все было в дыму… — Сюда! Кто-нибудь, помогите! — услышала Азизе голос Хазара, когда добралась наконец до закрытой двери на втором этаже. Наверное, замок на двери был слишком старым, что-то там заклинило, и поэтому мальчики не смогли открыть его изнутри. — Хазар, Али! — кашляя, воскликнула Азизе, распахивая дверь. — Я здесь, милые мои! — Ему плохо, Азизе ханым, я не знаю, что делать! — воскликнул Хазар, чуть не плача. — Али, мальчик мой, потерпи, — воскликнула она, беря его на руки. — Хазар, сынок, пошли, я выведу вас отсюда. Только не отставай, слышишь, не теряй меня из виду, держись, сынок! Мы выйдем… Али, милый, ягненочек мой, держись, все будет хорошо! — прошептала она, целуя младшего сына. — Айше, Хазар, сюда! — с Насухом они столкнулись на лестнице. — Скорее, я выведу вас через кухню, оттуда нам легче будет выйти. Идите за мной! — Помоги… Хазару! — из последних сил проговорила Азизе. Насух взял сына за плечи, помогая ему идти, тот уже еле держался на ногах. Они благополучно пробрались в кухню, где уже собралось довольно много людей. Двери были раскрыты настежь, и наконец-то все вместе они выбрались на воздух. Азизе крепко прижимала к себе Али, и без конца оборачивалась на Насуха и Хазара, чтобы убедиться: они рядом, с ними ничего не случилось. — Врач… им нужен врач! — прошептала Азизе медленно оседая на землю. Очнулась она уже в машине скорой помощи; дышать стало значительно легче, видимо, оттого, что ей надели кислородную маску. Азизе спросила, где дети, но врачи, хлопотавшие над ней велели ей успокоиться, поскольку им нужно «до конца привести ее в чувство». Уже в больнице, когда ее поместили в палату, ей сказали, что Али с Хазаром в порядке, они, так же, как и она, наглотались дыма, но уже скоро им станет лучше. До утра они останутся под присмотром. Азизе же получила достаточно серьезные ожоги, когда схватила голыми руками раскаленный железный засов, но их уже обработали должным образом, наложили повязку, а также сделали укол обезболивающего. — Я хочу к сыну! Хочу видеть его! Прошу вас… — попросила она врача. — Чуть позже, Азизе ханым, — мягко проговорил врач, поправляя ей кислородную маску. — Пока вам нужно отдохнуть. Сейчас я дам вам успокоительное, вы отдохнете, а после мы проводим вас к детям, хорошо? — Я не успокоюсь, пока не увижу их, — прошептала она, закрывая глаза…

***

Насух придвинул стул поближе к больничной кровати и сел подле Айше. Она спала, и она, тяжело вздохнув, нежно погладил ее по голове. За что только Аллах испытывает их? Страшно представить, что могло случиться, если бы они с Айше не успели вовремя. Об этом даже думать не хочется, но… Они ведь могли потерять Хазара и Али. И сама Айше могла погибнуть… Как он стал бы жить без них? Он не сможет, попросту не сможет без нее! — в который раз подумал он. Хазар и Али должны остаться в больнице до утра, и за ними присматривает Ханифе. Она приехала в больницу в сопровождении какого-то незнакомого мужчины, видимо, ее друга. Он представился Омером и пожелал Айше и детям скорейшего выздоровления, после чего сказал, что лучше будет ему пока поехать обратно к себе в отель. Мехмет с Ахметом остались с Эсмой, которая не пожелала оставлять свою хозяйку одну. Мальчики сидели в больничном коридоре, притихшие, с глазами на мокром месте. — Где мама, Эсма? — всхлипнул Мехмет. — И Али… Насух как раз подошел к ним, чтобы спросить, как они себя чувствуют. — Врачи сказали, они в порядке, — сообщил Насух, после чего Эсма вздохнула с облегчением: — Слава Аллаху! Их можно увидеть? — Ханифе как раз пошла к Али и Хазару, их поместили в одну палату. А Айше сейчас в другом отделении, там, где лечат ожоги. Но кажется, скоро ей можно будет перебраться к детям. — Я тоже хочу к маме! — опустив глаза, проговорил Мехмет. — Зачем только мы вообще поехали в это дурацкое поместье! — пробормотал Ахмет, глядя на Насуха исподлобья. — Все будет хорошо, мальчики! — вздохнул Насух и по очереди погладил их по головам. Мехмет еще раз всхлипнул, а Ахмет сердито дернул головой, пытаясь стряхнуть его руку. Насух еще раз тяжело вздохнул и сказал, что, пожалуй, снова пойдет проведать Айше. Заодно и узнает, позволит ли врач Мехмету и Ахмету пройти к ней. — Как только он появился, с мамой случилась беда, и вот теперь — опять! — донесся ему в спину голос Ахмета. — Тише ты! — одернул его брат. — Мальчики, не надо! — воскликнула Эсма. Айше открыла глаза и, встретившись с ним взглядом, слабо улыбнулась. — Как ты, милая? — спросил он. — Насух, — проговорила она, сняв маску, — я хочу к сыну. К сыновьям! Я должна сама убедиться, что с ними все хорошо! — Все в порядке, Айше, твоя сестра сейчас рядом с ними. Я был у них: Али спал, а Хазар… Бедный, он так перепугался, все спрашивал, не случилось ли с тобой какой-нибудь беды. — Я столько раз видела во сне весь этот ужас… Все, как тогда, Насух! — она расплакалась, а у Насуха защемило сердце, он не мог видеть, как она страдает. — Я думала только о том, что должна успеть. На этот раз я должна была успеть! — И ты успела, Айше! — сказал он, успокаивающе поглаживая ее по плечу. — Мы успели, Насух, — отозвалась она. — Мы вместе! — Родная ты моя! — он наклонился и поцеловал ее в лоб. — Не переживай, все уже позади… Тебе не больно? — встревоженно спросил он, аккуратно дотронувшись до ее забинтованной руки. — Нет, — помотала головой Айше, — то есть… немного щиплет. Но терпимо… Насух, — жалобно взглянула она на него, — я хочу увидеть детей. Сердце не на месте, как они там? — Хорошо, дорогая, — улыбнулся он, — тогда я сейчас пойду и спрошу у врача, можно ли пропустить к тебе Мехмета и Ахмета. Они там, бедные, кажется, совсем извелись от беспокойства. А потом мы узнаем, может быть, доктор переведет тебя в палату к Али, ладно? — Да, Насух, спасибо тебе! — кивнула она, вздохнув при этом с облегчением. Насух как раз шел к кабинету заведующего отделением, как вдруг из лифта вышли двое мужчин в полицейской форме и окликнули его: — Насух Ага! Он без труда узнал одного из них: Талат бей работал в полицейском управлении Мидьята, и его знала практически вся округа, поскольку если случалось что-либо из ряда вон выходящее, он всегда готов был, что называется, незамедлительно прийти на помощь. — А, здравствуйте, капитан! — поприветствовал Насух Талат бея. — Какими судьбами?.. — Мы узнали, что произошло у вас в поместье, нам сообщил об этом командир пожарной команды. Также нам стало известно от ваших работников, что вы поехали в больницу вместе с пострадавшими. — Да, у меня гостила госпожа Азизе Асланбей, — кивнул Насух, — и ее дети. — Чуть позже мы возьмем показания и у Азизе ханым, — отозвался Талат бей, — а пока что я искал вас. Врач мне сказал, что вы здесь… — Что случилось? — спросил Насух, почувствовав, как внутри вдруг похолодело: судя по всему, произошло нечто очень нехорошее. — Видите ли, — ответил Талат бей, — командир пожарной команды сообщил, что на заднем дворе вашего дома, недалеко от тех нежилых помещений была найдена пустая канистра из-под бензина. Поэтому мы обязаны осмотреть место происшествия, чтобы удостовериться, действительно ли это был несчастный случай, или же кто-то устроил поджог. — О, Всевышний! — воскликнул Насух. — Что ж, если надо, действуйте, капитан! — Вы никого не подозреваете? — спросил Талат бей, пристально глядя на него. — Нет, кого же я могу подозревать, — спокойно проговорил Насух. — Всех работников я давно знаю, за столько лет они стали уже практически членами семьи. — Что ж, тогда с вашего разрешения, мы произведем осмотр места происшествия и все выясним. Вы пока не переживайте раньше времени, Насух Ага. Это ведь просто формальность, думаю, что на самом деле ничего серьезного. — Да, конечно! — кивнул Насух. — Ничего серьезного… — повторил он, глядя вслед капитану полиции и его помощнику, и сжал кулаки. — Ну, если только это правда… Молись, чтобы подозрения не подтвердились, Назлы, иначе… Я доберусь до тебя, клянусь!..