Часть 22

Назлы чувствовала, что еще немного, и она попросту потеряет сознание. Ее трясло, как в лихорадке, всю дорогу до больницы она что было сил сжимала кулаки, чтобы хоть как-то унять дрожь в руках. Как, как такое могло случиться?! Каким образом Хазар оказался в поместье, ведь она же строго-настрого запретила ему ехать? Да и второй мальчишка… Кажется, тот полицейский говорил, будто пострадали двое: ее Хазар и сын этой мерзавки. Назлы не хотела ничего подобного! Ладно бы Азизе, но ребенок… Это, пожалуй, слишком! Впрочем, хвала Аллаху, все живы. И куда, скажите на милость, пропал этот тупой бездельник Озан? Пусть только покажется ей на глаза, Назлы задаст ему хорошую трепку, чтобы в следующий раз выполнял работу чисто! Явившиеся к ней домой полицейские сообщили, что с Хазаром и Насухом произошел несчастный случай, и их доставили в больницу. После они спросили, знала ли Назлы, что Хазар поехал в поместье, и не подозревает ли она кого-нибудь в «злом умысле». С трудом прикусив язык, чтобы не сказать, мол, наверняка это Азизе Асланбей подожгла дом, чтобы отомстить, Назлы ответила, что ее сын захотел провести выходные с отцом, поэтому и поехал туда. Что же до злого умысла, то ей по сути нечего сказать, поскольку у семьи Шадоглу нет врагов. Когда полиция покинула ее дом, Назлы быстро собралась и отправилась в больницу. Неожиданно ей подумалось, что она сваляла крупного дурака, ведь можно же было и впрямь навести подозрение на Азизе. Только следовало спланировать все заранее, может быть, подбросить ей какие-нибудь улики… Тогда ее посадили бы за решетку, и Назлы таким образом отомстила бы негодяйке за то, что та украла ее мужа. Впрочем, что толку думать теперь об этом, ведь удобный момент упущен безвозвратно. Сейчас самое главное — это убедиться, что с Хазаром все хорошо. Врач заверил ее, что с сыном ничего ужасного не случилось, просто наглотался дыма, уже завтра утром его выпишут домой вместе с другими пострадавшими. — Могу я увидеть его? — спросила Назлы у врача. — Разумеется, — кивнул тот, — пройдите на пятый этаж в пятьсот седьмую палату. — Благодарю, доктор бей! — отозвалась Назлы и направилась к лифту. В палате было довольно-таки многолюдно: одна кровать, расположенная слева от входной двери, пустовала, потому что Хазар сидел на стуле в противоположном углу. Рядом, на второй кровати расположились сыновья Азизе; Назлы догадалась, что это могли быть только они. Самый младший полулежал, откинувшись на подушки, а по обе стороны от него, расположились его братья. Сама Азизе сидела в кресле у окна, с улыбкой наблюдая за детьми и время от времени подносила к лицу кислородную маску. Очевидно, она еще не до конца оправилась от отравления дымом. Руки у нее были забинтованы, а на щеке — небольшая царапина… Подле Азизе хлопотала ее служанка: расставляла на столике чашки и какие-то пузырьки, очевидно, с лекарствами. — В общем, давайте сделаем так, — сказал Хазар, — я куплю подарок и приеду, чтобы передать его тебе лично, хорошо? — Правда, приедешь? — спросил младший сын Азизе. — Можно ведь, Азизе ханым? — обернувшись через плечо, спросил Хазар, и та в ответ кивнула: — Конечно, можно, дорогой, мы будем тебе рады. — Ну, мелкий, повезло тебе! — подтолкнув младшего в бок, проговорил один из братьев. — Ой, мама! — обрадованно воскликнул Хазар, заметив застывшую в дверях Назлы. — Сынок! — бросилась она к нему. — Милый мой, как ты? — она обняла его, прижала к груди, чувствуя, как липкий страх, заполнивший всю ее душу с той самой минуты, как она услышала о пожаре, немного отпустил. — Все нормально, мам, уже все хорошо! — Пусть пройдет, сыночек, — прошептала Назлы, — пусть все пройдет поскорее! — Мы просто пошли смотреть чердак, — подал голос младший сын Азизе. — А потом мама спасла их с Хазаром из огня, — заявил второй мальчишка. В ту же самую минуту его брат негромко кашлянул и ткнул его локтем в бок, отчего тот нахмурился, вздохнул и нехотя прибавил: — Ну, и Насух Ага тоже помог… немного. — Вот как?.. — Назлы ошарашенно взглянула на Азизе, которая все это время молча наблюдала за ними. — Да, — тихо проговорила она, — работники прибежали, принялись кричать: «Пожар!» И что дети остались в доме. Я… Что было делать-то? — Ты что, обожглась? — не глядя на нее, спросила Назлы. Азизе кивнула и закашлялась: — Ерунда! — махнула она рукой и снова поднесла к лицу кислородную маску. — Ну… ладно, сынок, — повернулась к Хазару Назлы, — пойдем! Я приехала за тобой. Доктор говорит, что может отпустить тебя домой прямо сейчас. Идем же! — Да, мам! — вздохнул Хазар. — Что ж, — он пожал плечами и поднялся со своего места, — пора, значит… Ну, пока! — подмигнул он сыновьям Азизе. — Пока, Хазар! — улыбнулся младший. — Приезжай! — Увидимся! — отозвался второй его брат, чем-то похожий, как с удивлением отметила Назлы, на ее Хазара. Третий же брат (а вот он был совершенно не похож ни на саму Азизе, ни на остальных ее детей, видимо, пошел в отца) лишь помахал ему рукой. — Я сейчас, мам! — шепнул Хазар на ухо Назлы, после чего подошел к Азизе, осторожно дотронулся до ее плеча и тихо сказал, что желает ей скорейшего выздоровления. Пока Хазар переодевался, а врач заполнял необходимые бумаги, Назлы сидела в коридоре, нервно постукивая пальцами по колену. Нужно что-то придумать, отвадить Хазара от дома Азизе и ее мальчишек. Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы они сблизились, иначе все пойдет прахом! — Назлы! — она вздрогнула от неожиданности, услышав голос мужа. — Насух, ты напугал меня! — воскликнула она. Бывший муж быстрым шагом подошел к ней и вперился в нее глазами: — Что ты здесь делаешь? — холодно спросил он. — А как ты думаешь, Насух, что я могу тут делать, а? — раздраженно дернула плечом Назлы. — Я приехала за своим сыном! — Ну-ну, — покачавшись с пятки на носок, произнес он, — ясно… Ты в курсе, что это был поджог? — пристально взглянув ей в глаза, проговорил он. — Какой поджог? — Назлы почувствовала, что ей стало нечем дышать. — Полиция считает, что дом могли поджечь намеренно! — отчеканил он. — Но кому это нужно, Насух, что за ерунда? — стараясь, чтобы голос звучал ровно, проговорила она. — Мама, папа! — Хазар, наконец-то переодевшись, подбежал к ним. — Все в порядке? — по очереди взглянул он на них. — Да, милый! — взгляд Насуха мгновенно потеплел, и он крепко обнял сына. — Если ты хочешь, можешь сегодня переночевать у меня. Назлы закусила губу, понимая, что сейчас лучше с ним не спорить, поэтому оставалось лишь молиться про себя, что Хазар откажется. — Пап, — виновато взглянул на Насуха Хазар, — я, наверное, лучше домой. Там же Джихан… — Ладно, — кивнул Насух, — ты прав, я думаю. Тогда завтра я позвоню и непременно навещу вас. — Хорошо, — просиял Хазар. — Ты действительно хочешь приехать к нам? — удивленно приподняла брови Назлы. — А ты против? — хмыкнул он. В ответ Назлы лишь передернула плечами: — Как тебе будет угодно… — Я хочу видеть сыновей. Да и с тобой, знаешь ли… договорим! Не удостоив ее более ни единым взглядом, он отвернулся и зашагал вдоль по коридору. Некоторое время Назлы молча смотрела ему вслед, пока Хазар не позвал ее: — Мам, пойдем! — Да-да, сынок, — рассеянно отозвалась она, — пошли! Всю дорогу, пока они ехали домой, Назлы думала о словах Насуха: ей очень не понравился его тон, которым он сказал, мол, «надо еще поговорить». Что если он ее подозревает?.. Но ведь он же не осмелится причинить вред матери своего ребенка! Насух не таков, он никогда не сделает ничего подобного! А кроме того, у него нет и не может быть никаких доказательств. Что ж, кажется, сегодня Назлы придется провести бессонную ночь: необходимо найти Озана, расспросить его обо всем, что случилось и заодно припугнуть хорошенько. Чтобы, если вдруг Насух спросит, Озан знал, что ему сказать.

***

Выпроводить детей и Эсму с Ханифе оказалось не таким уж легким делом. Они безумно переволновались (и Азизе не могла не оценить этого), потому не желали уходить. Однако же врач и медсестры несколько раз наведались в палату, чтобы напомнить: посетителям пора, как говорится, и честь знать. Хазара выписали, хвала Аллаху, с ним ничего не случилось, Али тоже пришел в себя, повеселел, а когда пришли братья, то радостно принялся обсуждать с ними предстоящую поездку в Адану. Они даже немного поспорили по своему обыкновению, стоит ли брать с собой новые машинки Мехмета или нет. Тут Ахмет как раз вспомнил, что они оставили в поместье лук Али, и тот немного рассорился, но Хазар предложил попросить Насуха, дескать, тот привезет. Затем мальчики приключились на обсуждение очередного мультфильма, а Хазар, воспользовавшись удобным моментом, подошел к ней. — Вы… вы… ранены, Азизе ханым? — спросил он, чуть покраснев при этом. — Нет, что ты, милый! — ответила она. — Вам больно, — проговорил он, глядя в пол. — Вы же нас спасли… Иначе мы бы… Там было столько дыма! — Потому что наша мама лучше всех! — подал голос Ахмет. — Да, — повернувшись к нему, кивнул Хазар. — Азизе ханым… Спасибо вам! — Пустяки, родной! — вздохнула Азизе. — Ведь самое главное — с вами не произошло ничего плохого. Хазар робко улыбнулся, в который раз до боли напомнив ей своего отца, после чего вернулся к мальчиками, и они принялись обсуждать предстоящий день рождения Али. В самом деле, подумала вдруг Азизе, в этой суматохе у нее из головы вылетело, что осталась всего неделя. Впрочем, новенький велосипед (давняя мечта Али) дожидался своего часа, надежно спрятанный в гараже. Ферхат уверял, что убрал подарок как можно дальше, пусть ханым не беспокоится, мальчишки ни за что туда не доберутся. Хазар тем временем сказал, что он непременно приготовит Али особенный подарок и передаст его с отцом, если вдруг не сможет приехать лично. Сыновья тут же принялись убеждать ее позволить Хазару приехать и пробыть с ними целый день. Азизе улыбнулась и кивнула: если бы только они знали, что, будь ее воля, она ни за что не отпустила от себя Хазара, он жил бы с ними, был тем, кем он и являлся в действительности — их старшим братом и самым близким другом, ее милым сыном, первенцем, плодом их с Насухом первой и такой горячей любви… Но увы, приходится пока скрывать от Хазара правду, и один Аллах ведает, правильно ли они с Насухом поступают. От этих невеселых размышлений Азизе отвлек приход Назлы. Она узнала обо всем и приехала забрать Хазара. Он нехотя поднялся со своего места, попрощался, еще раз пожелал Азизе скорейшего выздоровления и ушел. Назлы, на удивление, держалась отстраненно, она все больше отмалчивалась, избегала смотреть Азизе в глаза, спросила лишь, не сильно ли та пострадала. Очевидно, поняла, что устраивать скандал в стенах больницы — самое последнее дело. Кроме того, она, конечно же, переволновалась за Хазара и, судя по всему, не ожидала, что Азизе станет рисковать жизнью ради него. Хотя, какие тут могут быть сомнения: будь у нее сто жизней, она отдала бы их все ради своих детей. Вскоре после ухода Назлы и Хазара вернулся Насух и просидел с ними чуть не до ночи. Он рассказывал мальчикам о своем детстве, как они с Юсуфом сбегали с уроков, шли в город и до самого вечера пропадали в городском парке: ели сладости и болтали обо всем на свете. Ну, а потом, разумеется, получали нагоняй от родителей. Заглянувшая в очередной раз в палату медсестра заявила, что у Али и Азизе ханым «слишком много посетителей и, как следствие, слишком много шума, что вредно для здоровья». Насух тут же засмущался и засобирался уходить, пообещав при этом, что непременно вернется завтра. Мальчиков забрали Ханифе с Эмой, Амхет нахмурился, вздохнул и вдруг бросился Азизе на шею, поцеловал в щеку и шепнул, что «присмотрит за Мехметом», чтобы тот «не слишком скучал». — Ты мой хороший! — Азизе погладила его по спине. — Ты тоже не скучай, ладно? Ведь завтра мы вернемся и будем все вместе, да? — Угу, — прошептал он, уткнувшись ей в шею. Мехмет подошел следом и тоже обнял ее на прощание, сказав, что хочет одного: чтобы быстрее наступило утро. Ханифе взяла мальчиков за руки, улыбнулась сестре и пообещала, как следует приглядывать за ними. Чуть раньше она успела рассказать Азизе, что к ней приехал ее Омер, и они, кажется, помирились. Глаза у Ханифе так и сияли, и Азизе была безумно рада за сестру, ведь она, как никто, заслужила быть счастливой. Когда уже совсем стемнело, медсестра принесла необходимые лекарства, смерила Али температуру и поменяла повязки Азизе. После чего она пожелала им спокойной ночи и, задернув поплотнее шторы, ушла восвояси. Лежа в темноте, Азизе прислушивалась к дыханию Али: уснул ли. На новом месте, вдали от дома, да еще и после всего пережитого, ему наверняка будет трудно заснуть. Кроме того, раньше, когда ему снился плохой сон, он пугался, принимался плакать и частенько бежал к ней в спальню, забирался на кровать и, дрожа, прижимался к ней. Азизе целовала его в лоб, спрашивала, что случилось, и Али рассказывал ей, что «в такой темноте ему снилось что-то очень ужасное». Однажды он прибежал в спальню родителей, но дверь оказалась заперта. Нихат предусмотрительно запер ее на ключ, поскольку тем вечером, как он выражался, «безумно соскучился по своей милой жене» и совершенно не хотел, «чтобы им помешали». Али изо всех сил забарабанил в дверь, плача и зовя мать. — Да что б тебя! — выругался сквозь зубы Нихат. — Ни минуты покоя в родном доме! — Пойду посмотрю, что там, — сказала Азизе, высвободившись из крепких объятий мужа и надев халат. — Шел бы ты спать, Али, сколько можно капризничать! — прикрикнул Нихат как раз в ту минуту, когда Азизе открыла дверь. — Нихат, прекрати! — через плечо бросила ему Азизе, обнимая сына и вытирая ему слезы. — Он так и будет тут до утра спать? — недовольно буркнул Нихат, когда Али, успокоившись, уснул, удобно устроившись как раз между своими родителями. — Я между прочим хотел… — Тихо! — шикнула на него Азизе. — Пусть уснет, как следует, я потом отнесу его в детскую. — Но… — Потерпи уж, Нихат, ты сам хуже малого ребенка! — усмехнулась она. — Мама! — позвал ее вдруг Али. — Что такое, милый? — привстав, спросила Азизе. — Тебе нехорошо? — Нет, нормально, — ответил он, — просто… Можно я к тебе? — Иди, мой хороший! Али не заставил себя ждать, быстро соскочив со своей кровати, он тут же бросился к ней. Азизе отодвинулась к стене, освобождая ему место, и Али тут же улегся рядом. — Замерз? — спросила Азизе, укрывая его одеялом. — Я боялся, что приснится огонь, — тихо проговорил он. — Нет, родной, — поцеловав сына в щеку, Азизе погладила его по голове и еще раз заботливо подоткнула одеяло, — никакого огня больше нет, и снится нам он не будет. Думай лучше о подарках ко дню рождения! И… хочешь, я испеку твой любимый торт? — С цукатами? — шепотом спросил Али. — Разумеется! А еще куплю вам лимонаду и сладкой ваты, хочешь? — Ты же говоришь, что это «вредная гадость», — съехидничал Али. — Ну, разочек-то можно побаловаться вкусненьким, не так ли? — вновь чмокнув его в макушку, проговорила Азизе. — Дядя Насух тоже так сказал, — вспомнил Али, — когда рассказывал, как купил целый мешок леденцов. Азизе рассмеялась: Насух очень любил рассказывать историю о том, как его мать запрещала ему есть сладкое, говоря, что заболят зубы и живот. Однажды, когда Насух с Юсуфом удрали с уроков и пошли в городской парк, то он купил там леденцов на все деньги, что ему удалость скопить и сэкономить. Они с Юсуфом слопали почти все леденцы, а потом, разумеется, у них разболелись животы. А когда мать принялась ругать его, он беспечно ответил, мол, ну зато повеселились, ведь «разок-другой можно же себя побаловать». — Мам, — тихо проговорил Али, придвинувшись ближе, — мне еще дядя Насух знаешь, что сказал? Что никогда-никогда тебя обижать не станет! Он пообещал… — Конечно, не станет, — ответила Азизе. — Тогда… я его буду любить. Ведь ты же любишь, правда? — Правда, дорогой, — кивнула Азизе. — Ну, все, давай-ка спать, смотри, вон уже и луна взошла! Закрывай глазки, ничего не бойся, я же здесь, с тобой… Спи, сыночек, спи!..

***

Насух тщательно побрился, оделся и быстро выпил чашку кофе, закусив хлебом с сыром. Следовало поторопиться: ему нужно в больницу, проведать Айше и Али, забрать их (кажется, врач сказал, что их должны сегодня выписать), отвезти домой, и может быть, позавтракать вместе с ними. После чего он намеревался съездить к Назлы, повидаться с Хазаром и Джиханом, он ведь так и не поговорил с младшим сыном обо всем, что произошло… Ну, а затем нужно отправиться в поместье, дабы узнать, что там узнали полицейские, а заодно распорядиться, чтобы начали ремонт. Пусть больше ничего не напоминает о произошедшим. Хватит! Нельзя допустить, чтобы эти ужасные воспоминания и призраки прошлого навечно поселились в том доме. Когда Насух спустился вниз, к нему подошел один из служащих отеля и сказал, что его срочно хочет видеть какой-то незнакомец. С удивлением Насух узнал Фахри, одного из работников из поместья. — Что стряслось, Фахри? — спросил Насух. Он отвел Фахри к себе в номер и отослал служащего, сказав, мол, все в порядке, он прекрасно знает визитера, тот приехал повидать его по важному делу. — Ох, Насух Ага, — вздохнул Фахри, — я даже и не знаю, как сказать… Такие дела творятся!.. — Говори же! — воскликнул Насух. — Полиция там всю ночь рыскала, — вздохнул Фахри. — Все перерыли, даже в подвал лазили. И в курятник! Потом пошли в конюшни, там искали… Всех лошадей перепугали, особенно чалую вашу. Фиалочку, стало быть… Ну, вот! И нашли канистру с бензином, точно такую же, как и ту, что на заднем дворе валялась. Выяснилось, что это канистра дяди Юсуфа, он сам признался. Они сняли отпечатки и… забрали его! — Кого? — моргнул Насух. — Дядю Юсуфа! — чуть не плача, проговорил Фахри. — Они считают, что это он поджег дом! — Да что за бред?! — воскликнул Насух, вскочив на ноги. — Вот и я так говорю, Насух Ага! — кивнул Фахри. — Где он? — спросил Насух. Фахри в ответ пожал плечами: — Талат бей сказал, отвезут его в полицейское управление Мидьята. Наручники надели, будто он вор какой, прости меня, Аллах! Вся округа, должно быть, этот позор видела… Ну, повезли они его, а я следом. И прямо к вам! — Правильно сделал, Фахри, — ответил Насух. — Поехали скорее в это управление, проводи меня! — прибавил он, после чего надел пиджак, взял ключи и направился к двери. Следует все разузнать и разобраться, что к чему. Они там, в этой полиции, совсем с ума посходили, что ли? Юсуф — преступник, который поджег дом и чуть было не погубил Айше и мальчиков! Юсуф, который всю жизнь был Насуху самым близким другом, и которого он любил, как родного брата. Да он же и мухи не обидит! Тут просто не может быть двух мнений: Юсуфа подставили, и необходимо выяснить, кто это сделал. Он-то сначала заподозрил, что все это — очередные грязные игры Назлы, но до подобного она бы точно не додумалась! Возможно, полицейские просто ошиблись… Впрочем, с Назлы, разумеется, тоже следует побеседовать, но для начала он узнает, что с Юсуфом и постарается вытащить его из этой передряги.