Часть 23

Остаток ночи Насух провел в полицейском участке, пытаясь выяснить толком, что случилось. В сухом остатке выходила какая-то ерунда: в сарае на заднем дворе, где хранился хозяйственный инвентарь, полицейские нашли канистру с бензином. Юсуф сам признался, что заказал и оплатил эту пресловутую канистру, так как бензин понадобился ему для газонокосилки. Правда, Юсуф уверял, что канистра та стояла в сарае, непочатая, он покуда еще не открывал ее. Однако же, оказалось, что канистра была распечатана и полна лишь наполовину. Самое же главное — на этой, ополовиненной, канистре не было никаких следов, а вот на той, что нашли на заднем дворе у черного входа, обнаружились отпечатки пальцев Юсуфа. Получается, что он заказал две канистры, одну для газонокосилки, а вторую — для черного дела. Так, во всяком случае, решили полицейские, и Насух мысленно обозвал их «недалекими неучами». Дураку же ясно, что тут концы с концами не сходятся! Спрашивается, зачем Юсуф оставил вторую канистру на видном месте? Да и первую — бросил посреди двора, будто специально, чтобы ее нашли… Кроме того, почему на второй нет отпечатков?.. В общем, как говорится, дело темное, но одно Насуху было ясно: Юсуфа нужно вытащить из-за решетки! Не хватало только выставить его бандитом, чтобы потом все поместье, да что там — весь Мидьят говорил, мол, лучший друг Насуха Шадоглу, его правая рука, названый брат — преступник, чуть было не погубивший самых близких ему людей! Насух позвонил Сеттар бею и попросил его порекомендовать адвоката, разбирающегося в подобных делах, чтобы помог Юсуфу. Сеттар бей перезвонил ему уже под утро и сказал, что некий Рюзгар Коркмаз, один из лучших специалистов по уголовному праву, уже едет к нему. Рюзгар Коркмаз оказался сущим мальчишкой лет двадцати пяти, или где-то около того. Однако, он тут же приступил к делу, несмотря на столь ранний час. Через пару часов он обрадовал Насуха, сказав, что у него есть для него хорошие новости: Юсуфа отпустили, обязав его при этом никуда не выезжать из города и из страны до заседания суда. Впрочем, Рюзгар бей заверил Насуха, что приложит все силы, дабы и вовсе не допустить до суда, просто ему требуется для этого несколько больше времени. Юсуф выглядел усталым и донельзя расстроенным: — Я же всю жизнь в том доме прожил, Насух, — вздохнул он, — разве мог бы я такое сотворить?! Ты — мой брат, а твоя Айше всегда мне была как сестра. И дети… Да разве это мыслимо: поднять руку на беззащитных малышей?! — Прекрати, Юсуф! — похлопал его по плечу Насух. — Будто я стоял бы сейчас здесь перед тобой, если бы хотя бы на секунду поверил во всю эту чушь! — Спасибо тебе, Насух! — печально улыбнулся Юсуф. — Ну, вот, — кивнул Насух, — а теперь поезжай домой и отдохни как следует. И выбрось все дурные мысли из головы! Вот посмотришь, мы найдем того, кто на самом деле все это подстроил! — Иншаллах, брат! Спасибо и вам, дорогой Рюзгар бей! — Не за что, эфенди! — отозвался тот. — Это же моя работа. И поверьте, я согласен с Насухом Агой: во всем этом деле немало подозрительного, и мы непременно во всем разберемся. А пока, с вашего разрешения, я пойду. — Кстати, — вспомнил вдруг Юсуф, когда Насух провожал его к ожидавшей их машине, — как там Айше и мальчики? — Слава Аллаху, они не пострадали, — с облегчением вздохнул Насух. — Хазар уже дома, а Айше с Али выпишут днем. Поеду тогда сейчас к ним, а потом уж — к себе в отель, отдохну. И ты тоже — отдохни! — повторил он. — Да, — согласился Юсуф и обнял его на прощание, — я так и сделаю. Передай Айше мои пожелания скорейшего выздоровления. — Спасибо, брат, непременно передам! Вздохнув с облегчением, Насух поехал наконец к себе, поскольку буквально падал от усталости. По крайней мере, теперь Юсуф на свободе, и ему больше ничего не угрожает, Насух попросту не допустит, чтобы его брата держали за решеткой, не бывать такому! Однако же, подумалось ему, стоит, наверное, еще раз расспросить как следует всех работников, вдруг кто-то что-то вспомнит, нечто очень важное. Этот Рюзгар бей, кстати сказать, говорит то же самое, видать, парень-то он не глупый. Что ж, в любом случае, сейчас Насуху хотелось одного — упасть в постель и заснуть.

***

Ханифе раскладывала по тарелкам пахлаву, а Эсма, сновавшая до того туда-сюда по кухне, достала из холодильника фрукты, сложила их в раковину, чтобы вымыть, после чего полезла в шкаф, достать большое блюдо. — Ну, как у вас тут дела? — спросила Азизе, войдя на кухню. — Превосходно, сестра! — расплылась в улыбке Ханифе, вытирая руки о фартук. — Пирог, кажется, пора уже вынимать, — заметила Азизе, заглянув в духовку. — Еще пару минут, пожалуй, пусть посидит! — вынесла вердикт Ханифе, придирчиво оглядев пирог. — Дойдет! — Не пригорел бы, Ханифе ханым! — подала голос Эсма, аккуратно выкладывая яблоки и апельсины на блюдо. — Все будет как нужно, — уверенно заявила Ханифе, — ведь я еще ни один пирог не испортила, правда, сестра? — спросила она у Айше. — Тем более, — тихо прибавила она, — это же мамин рецепт… Азизе грустно улыбнулась и кивнула: в самом деле, праздничный пирог с апельсиновым джемом и цукатами мама, да примет Аллах ее в Раю, готовила своим детям на день рождения. Даже когда они, после смерти отца, остались совсем одни и еле-еле сводили концы с концами, мать влезала в долги, чтобы раздобыть яиц, муки, молока и фруктов, чтобы замесить тесто и порадовать своих детей. Разумеется, она передала рецепт дочерям, и Азизе потом готовила мамин пирог для сестер, а затем — для своих детей. Ханифе же не отставала от нее, помнится, когда она жила в Мардине, то один раз написала сестре, мол, скоро у нее день рождения, а отмечать его приходится одной, вот она и испечет мамин пирог, будет пить чай и вспоминать своих близких. Прочитав то письмо, Азизе расплакалась и тут же позвонила младшей сестре и велела приезжать в гости. Наплевать, решила она, что Нихат всякий раз кривился, видя Ханифе, и повторял, что ему «до смерти надоели глупые приживалки в доме». — Фюсун же приезжает на каникулы, — сказала она мужу, — пусть и Ханифе погостит у меня хотя бы пару дней. — Ладно, пару дней потерплю твою сестрицу, тем более, что она все же не такая невыносимая дрянь, как моя! — буркнул Нихат. — Но пусть не надеется, что сядет нам на шею, этого я не потерплю! — Не волнуйся, — отозвалась Азизе, — Ханифе и сама не желает нас обременять. — Надо же, она у тебя умнее, чем я предполагал! Сегодня, в день рождения Али, Азизе хотела сама испечь именинный пирог с цукатами, тем более, что она пообещала сыну, но, к сожалению, ожоги на руках еще не полностью зажили. Азизе была вынуждена носить перчатки, и потому ей трудно было самой готовить, вот Ханифе и пришла на помощь. Она взяла приготовление пирога на себя, Азизе же оставалось лишь руководить, так сказать, процессом. Поклонник сестры, Омер бей, кстати сказать, оказался вежливым, учтивым человеком. Когда Ханифе представила его Азизе, он смутился, точно школьник, и принялся уверять, что ни за что и никогда не обидит ее младшую сестренку: — Поверьте, Азизе ханым, — сказал он, — Ханифе — смысл моей жизни. Я люблю ее и хочу быть лишь с ней. Если пожелаете, если для вас это важно, то я по всем правилам попрошу у вас ее руки… А то, что было прежде… клянусь, Азизе ханым, тогда я еще не познакомился с Ханифе! Это моя сестра подстроила все таким образом, чтобы выставить меня подлецом… — Аллах всемогущий, — вздохнула Азизе, — как это все знакомо… — Вы о чем, Азизе ханым? — не понял Омер бей. — Да ни о чем, — махнула рукой Азизе. — Вернее… вспомнила об одном случае из своей жизни… Словом, если все так, как вы говорите, Омер бей, то я, разумеется, не против. Ханифе любит вас, и если ваши намерения честны, то да поможет вам Аллах! — Благодарю, Азизе ханым! — на простодушном лице Омер бея расцвела улыбка. Азизе пригласила возлюбленного сестры, к вящей радости последней, погостить у них некоторое время, и он с радостью принял приглашение. Насух тоже практически переселился к ним, правда, вчера днем он уехал в Мидьят, проведать сыновей, а заодно пообещал купить и привезти Али подарок. Кроме того, Насуху позвонил адвокат, который занимался делом о поджоге, и они о чем-то долго говорили, и Азизе подозревала, что Рюзгар бею удалось выяснить какие-то новые обстоятельства. Впрочем, что там можно выяснять, наверняка это роковое стечение обстоятельств: кто-то оставил канистру с бензином, не позаботившись убрать ее в сарай, возможно, опрокинули, пролили, а потом кто-то из работников решил покурить. Кажется, в прошлый раз все случилось именно так… Что ж, так или иначе, остается надеяться, что Насух сообщит какие-нибудь новости, когда приедет. А там, как он сам любит повторять, стоит всерьез заняться подготовкой к свадьбе. В связи со всеми происшествиями, а также, учитывая еще и тот факт, что Насух хочет быть ближе к своим детям, он предложил Азизе пожить пока в Гранатовом особняке. Это небольшое имение досталось ему от бабки по отцовской линии, и там есть все, для комфортной жизни. Имение находится неподалеку от Мардина, и таким образом они смогут часто бывать в Мидьяте, что благоприятно скажется в первую очередь на делах семейного предприятия, о которых, разумеется, не стоит забывать. Что до переезда в Адану, то с этим стоит, пожалуй, повременить, тем более, что дом там еще не до конца отремонтирован, несмотря на то, что в нем есть все самое необходимое. Азизе даже обрадовалась, когда Насух предложил ей остаться, потому как ей было несколько тревожно, да и жалко, чего уж греха таить, оставлять родные места. Правда, тут расстроилась Ханифе, поскольку они с Омером как раз собрались переезжать в Адану. У Омера там, оказывается, есть небольшой ресторан, доставшийся ему от отца, вот он и решил наладить дело… — Так, — Ханифе засучила рукава, надела прихватки-рукавицы и открыла духовку, — пора доставать… Посмотри только, сестра, какой красавец! — довольно проговорил она и осторожно поставила противень на стол. — Да, кажется, удался, — кивнула Азизе. — А как пахнет! — повернулась к ним Эсма, которая как раз закончила раскладывать фрукты. — Ну, что ж, надо теперь распорядиться, чтобы накрывали столы, — сказала Азизе. — Вы не переживайте, ханым, я прослежу! — уверила ее Эсма. — Тогда я пойду переоденусь, а заодно проверю, чем там заняты мальчики. Что-то они притихли… — Они сначала показывали Омеру подарки Али, — улыбнувшись, проговорила Ханифе, — а сейчас, кажется, пошли кататься на велосипеде. — Нашли нового друга, — хмыкнула Азизе. Омер и в самом деле сумел быстро найти с мальчиками общий язык. Они с Ханифе подарили Али новые краски и альбом для рисования. Азизе подробно объяснила сестре, какие именно являются предметом мечтания Али, и Ханифе с Омером вчера съездили в магазин и купили ему подарок. После завтрака Азизе объявила, что пора поздравлять дорогого именинника, после чего кивнула дожидавшемуся в дверях Ферхату, и тот принес новый велосипед. Радостные крики Али слышал, наверное, если не весь город, то все соседи так уж точно. После Мехмет с Ахметом заявили, что тоже приготовили подарок «для мелкого» и вручили Али набор маленьких гоночных машинок, точь-в-точь такой же, как у них самих. Когда-то Нихат подарил такой набор Ахмету, а тот, по-братски, поделил его пополам. В наборе их было восемь машинок, и часть Ахмет отдал Мехмету. Али каждый раз просил у братьев поиграть, но старшие братья слишком уж ревниво относились к своему «сокровищу». Правда, новый набор Али насчитывал всего три машины, очевидно, на большее у братьев не хватило сэкономленных карманных денег. Азизе, конечно же, добавила бы, но сыновья сохранили всё в тайне, решили, очевидно, проявить самостоятельность. Ну, и сюрприз, разумеется, устроить. Али так растрогался, что тут же бросился обнимать и целовать братьев, даром, что Ахмет добродушно ворчал, чтоб тот прекратил «телячьи нежности». Подарок Ханифе также привел Али в восторг, поскольку он обожал рисовать. Фюсун (определенно, наверное, снег пойдет посреди лета!) позвонила с утра пораньше, чтобы поздравить любимого племянника, а примерно полчаса тому назад курьер привез ее подарок для Али: плюшевого зайца в футболке с надписью «Я люблю Измир!» В прошлый раз, стоит сказать, был медведь, любящий Стамбул. У Мехмета с Ахметом тоже есть по парочке зайцев и котов, которые обожают Бодрум и Анталию. Кажется, Фюсун решила осчастливить родственников сувенирами изо всех своих путешествий в компании очередного ухажера. Проследив, чтобы столы были накрыты как полагается, Азизе решила сама выйти во двор и посмотреть, чем там заняты сыновья. Когда она спустилась с лестницы, чтобы позвать их, приехал Насух. Он остановился посреди двора, наблюдая, как Али испытывает новый велосипед, а старшие братья, дабы не отставать от него, достали свои и теперь рассуждали, как бы им «устроить гонки». Заметив мать и Насуха, они, впрочем, тут же оставили свои забавы и кинулись к ним: — Мама, Насух Ага, смотрите, я теперь буду ездить быстрее всех! — крикнул Али. — Как на настоящем мотоцикле! — А мы его враз догоним! — махнул им рукой Ахмет. — Пусть не задается, да, Мехмет? — Может быть, вы сначала поздороваетесь? — стараясь казаться строгой, проговорила Азизе. — Оставь, Айше, — усмехнулся Насух, — посмотри, как они рады! — Кстати сказать, здравствуй! — пряча усмешку, она протянула ему руку. — Здравствуй, моя милая! — отозвался он, прижав ее ладонь к губам. — Али, — позвал он, — подойди-ка! У меня кое-что есть для тебя. Мальчишки не заставили себя упрашивать, и все трое тут же со всех ног подбежали к нему. — Вот, — Насух протянул ему две довольно-таки увесистые коробки, обернутые в блестящую упаковочную бумагу, — это от меня, — он указал на одну из них, ту, что побольше, — а этот подарок просил тебе передать Хазар. — Спасибо, Насух Ага! — обрадовался Али. — А сам он не приедет? — тут же спросил он. — К сожалению, — вздохнул Насух, — там у нас Джихан приболел. Вот Хазар и решил остаться дома. — Пусть поправляется! — сказал Мехмет. — Надеюсь, ничего серьезного? — встревожилась Азизе. — Да нет, — отозвался Насух, — небольшая простуда… Али тем временем, при помощи братьев, распаковал подарки, раскидав бумагу по всему двору. Насух купил ему новую электронную игру, в которой нужно было обгонять какие-то там машины и стараться не врезаться в препятствия и вписаться правильно в повороты. Мехмет, правда, тут же завладел новой игрушкой, чтобы «разобраться что к чему». Али же вовсе не обиделся, потому что распаковал подарок Хазара да так и ахнул: в коробке оказался игрушечный корабль. Стоит сказать, выполнен он был искусно: паруса, мачты, даже команда, собравшаяся на палубе, — будто настоящие, просто крохотные. — Хазар просил передать, что поздравляет тебя, Али! — Насух погладил его по голове. — Спасибо! — просиял Али. — Его, говорят, можно пускать в плавание, — улыбнулся Насух, кивнув на корабль, который Али, улыбаясь до ушей, прижимал к груди. — Ух ты! — воскликнул Ахмет. — Пойдем запустим? — В ванной! — обрадованно подхватил Мехмет. — Бежим! — подхватил Али. — О, всё: нам конец! — рассмеялась Азизе, глядя им вслед. — Почему? — не понял Насух. — Потому что теперь их из ванной не вытащишь вместе с этим кораблем! — отозвалась она. — Думаю, пирог с цукатами нам поможет, — сказала подошедшая к ним Ханифе. — Надеюсь! — усмехнулась Азизе.

***

Подумав, Насух налил себе еще чаю и отрезал очередной кусок пирога: — Прости меня, Айше, — проговорил он с набитым ртом, — но я и забыл уже, как соскучился по твоему именинному пирогу! — Вообще-то, — прищурилась Айше, — сегодня наш пирог Ханифе готовила. — Ну, это все равно, — махнул рукой Насух и сделал большой глоток чаю, — ведь это же рецепт вашей матушки, да покоится она с миром, Иншаллах! — Аминь! — вздохнула Айше. — Ох! — вздохнул тем временем Насух. — Наверное, я теперь неделю есть не буду! До того вкусно, что никак не мог остановиься, и теперь аж вздохнуть тяжко! — На здоровье, Насух! — улыбнулась ему Айше и взяла за руку. Насух откинулся на спинку стула и довольно прищурился: как же давно он не отдыхал вот так, по-семейному, в тишине и покое. Мальчики сегодня были так рады, что даже Ахмет, кажется, забыл обижаться и дуться на него, время от времени пытаясь огрызаться. Все трое сегодня день деньской носились по двору, катались на велосипедах, запускали новый корабль Али в тазу с водой, который помог принести и наполнить жених Ханифе. После обеда они убежали в детскую собирать конструктор, а Айше позвала Насуха на террасу пить чай. Жаль, что Хазар не смог приехать, Айше была бы рада его видеть. Он хотел лично отвезти Али подарок, несмотря даже на то, что Назлы была резко против. Она продолжала забивать сыновьям головы всякой ерундой, мол, Насух их бросил, потому что разлюбил. Но, кажется, Хазар все же понял, что отец ни за что от него не откажется. Во всяком случае, после пожара сын перестал обижаться на Айше и называть ее «подлой разлучницей». А вот Джихан, увы, разговаривает с отцом сквозь зубы и твердит, что «больше не будет его любить». Насух попытался с ним поговорить, но… сын нагрубил ему, а Насух сорвался и накричал на него: — Прекрати сейчас же истерику, Джихан, пока я ремень не взял! — рявкнул он. — Я делаю то, что делаю, и если сказал, что всегда буду с вами… — Не хочу больше с тобой говорить! Ни о чем и никогда! — звенящим от слез голосом прокричал Джихан и убежал к себе в комнату. Насух покачал головой и… махнул на него рукой. Тут, видимо, поможет только время… С Назлы он не стал говорить, это попросту бесполезно. Да и скандалы его уже порядком утомили. Надо будет поговорить с Хазаром, пусть он попытается уговорить младшего брата приехать как-нибудь погостить в Гранатовый особняк. Возможно, это пойдет ему на пользу. Слава Аллаху, дело с поджогом тоже, кажется, разрешилось. Рюзгар бей утверждает, что ему удастся доказать, что это был несчастный случай. Во всяком случае, все указывает именно на это: канистру нерадивые работники попросту оставили посреди двора и случайно опрокинули. Правда, он сообщил еще, что якобы кто-то из работников обмолвился, что видел какого-то незнакомого человека, который что-то искал на заднем дворе. Но очевидно с Рюзгаром беседовал кто-то из новичков, который еще не познакомился с остальными рабочими… — Я просто с ног валюсь! — объявила тем временем Айше. Уложив наконец детей спать, она вышла на террасу и поплотнее закуталась в шаль. — Что там мальчики, улеглись? — спросил Насух. — Еле-еле! — усмехнувшись, проговорила Айше. — Уговорили Ханифе почитать им. — Иди сюда, Айше! — подвинувшись, Насух уступил ей место на скамейке рядом с собой. — Хочешь, пойдем в дом, — сказала она, — а то, кажется, похолодало к вечеру. — Ничего, — Насух обнял ее за плечи и привлек к себе, — сейчас я тебя согрею! — Да? — повернувшись, она обняла его за шею и прижалась губами к губам. — Тогда я сделаю то же самое: согрею тебя… этим холодным вечером! — Я мечтал об этом! — отозвался Насух, вновь заключая ее в объятия. Страстный поцелуй прервала Эсма. Она вышла на террасу и деликатно кашлянула, заставив Насуха и Айше вздрогнуть и буквально отпрыгнуть друг от друга: — Эсма! — воскликнула Айше. — Ты же меня так до инфаркта доведешь! — Ох, простите, ханым, но там… Хазар звонит. Он просит вас подойти, Насух Ага. Что-то, видимо, случилось, у него такой взволнованный голос! — Аллах-Аллах! — воскликнул Насух, вскочив на ноги. — Что там могло случиться? — пробормотал он и со всех ног поспешил в гостиную. — Сынок, что случилось? — спросил он, взяв трубку. — Папа, — чуть не плача, проговорил Хазар, — возвращайся скорее домой! Тут… Они забрали маму! — Кто забрал? — поперхнулся Насух. — Полиция! — воскликнул Хазар. — Они что-то про пожар говорили… я не понял. А мама расплакалась… Она так кричала… Папа, помоги! Я не верю, что мама… Она ведь ничего не делала! — Так… — Насух мысленно сосчитал до пяти, выдохнул и спокойно проговорил: — Хазар, сынок, успокойся! Где Джихан? — Он спит. Мама лекарство ему дала, но… — Посиди с ним, слышишь? Ничего ему не говори. И не переживай. Я еду в полицию и все узнаю! Не волнуйся, милый! Он положил трубку и растерянно взглянул на Айше: — Я так и знал! — Что там? — Айше пристально вгляделась ему в глаза. — Что-то с Хазаром? — С Хазаром все хорошо, там дело в другом! — вздохнул Насух. — Полиция считает, что… это Назлы успроила поджог. Они подозревают ее и потому забрали в участок. — Нет! — выдохнула Айше. — Она же не могла… Ведь не могла же, Насух?.. Она — мать! Разве она допустила бы, чтобы пострадал ее сын? Назлы считает и любит Хазара как родного! — Надеюсь, — хмуро взглянул на нее Насух, — мы скоро это выясним. И, поверь, мне бы очень хотелось, чтобы ты оказалась права, моя Айше. Но если Назлы хоть как-то в в этом замешана… Я все сделаю, чтобы она осталась за решеткой! Как можно дольше! Может быть, это ее хоть немного образумит! Айше не ответила, лишь молча покачала головой.