Часть 24

Насух ходил взад-вперед по длинному коридору полицейского управления, игнорируя при этом встревоженные взгляды, которые бросал на него Хазар всякий раз, когда Насух проходил мимо его стула, примостившегося в углу. Хазар сидел, низко опустив голову, без конца вздыхал и время от времени тёр покрасневшие глаза. Они не спали всю ночь, пытаясь узнать, что стряслось, пока наконец Талат бей, который вел дело о поджоге, вместе с адвокатом Рюзгаром не пригласил Насуха к себе в кабинет. Насуху удалось кое-как убедить Хазара не торчать зря в коридоре, а отправиться домой и лечь в кровать, чтобы хорошенько отдохнуть. Если же будут какие-то новости, то он сообщит сыну сразу же, как только вернется домой. Проводив сына, Насух тяжело вздохнул и вошел в кабинет. Оказалось, что (стоит сказать, не без помощи Рюзгар бея) полиции удалось узнать немало интересного, расспросив как следует всех работников. Выяснилось, что накануне рокового дня сразу двое рабочих покинули поместье. Как сообщил Фахри, а после подтвердил и Юсуф, один из них, Эмин, недавно женился, и вместе со своей женой уехал в Урфу к родственникам. Насух знал об этом, поскольку Юсуф исправно докладывал ему обо всех делах в поместье, и он лично поздравил Эмина и вручил ему, как сам же выразился, небольшую премию, дабы тот порадовал свою супругу каким-нибудь подарком. А три дня тому назад уволился еще один работник, Бекир. Его отец тяжело заболел, поэтому он вынужден был уехать к себе в деревню. Об этом Юсуф в суматохе забыл сообщить. Так же, как и о том, что на его место взяли нового человека, некоего Пойраза, который показался Юсуфу человеком толковым и расторопным. — Я принял его на работу, — рассказал он, — тем более, что привез Пойраза доверенный человек Насуха. Я ведь накануне звонил ему, сообщил о том, что нам нужны люди… — Мой человек? — широко распахнул глаза Насух. — Но я… я никого не отправлял, — прибавил он, отведя взгляд. Да, Юсуф действительно звонил ему, но Насух тогда лишь отмахнулся от него, сказал, мол, он отдаст необходимые распоряжение, а если Юсуф сам кого-нибудь найдет, то пусть берет на работу безо всяких проволочек. — Вы знаете этого человека, Юсуф бей? — насторожился Талат бей. — Ну, да, — ответил тот. — Это Озан, он работает шофером и охранником у Насуха. И… — Озан?! — вскричал удивленный Насух. Честно сказать, Озана он несколько недолюбливал, даром, что тот служил в доме с незапамятных времен, еще когда была жива мать, и работу свою выполнял, что называется, на совесть. Тем не менее, Насуху этот человек всегда казался себе на уме. Кроме того, он оказался замешан в грязные делишки Назлы. Именно Озан помог ей тогда отвезти раненую Айше и бросить ее на дороге. — Да, — кивнул тем временем Юсуф, — он привез этого самого Пойраза, сказал, мол, выполняет приказ хозяев. А после сам вызвался показать новенькому поместье и ввести в курс дела. — И где теперь этот самый Пойраз? — спросил Талат бей. — Тут-то и начинается самое интересное! — хмыкнул Рюзгар бей. — Он… исчез! Будто сквозь землю провалился. — Как это? — не понял Насух. — Я ездил в поместье, получив ваше разрешение, Насух Ага, — объяснил Рюзгар бей, — поговорил с людьми. Пойраз уехал, не попрощавшись, в тот же день, когда случился пожар. Один из рабочих видел, как он направлялся в сторону поселка. — Там автобусы останавливаются, — задумчиво проговорил Юсуф. — На Урфу и на Мардин тоже… — Мы решили допросить Озана, — сказал Талат бей, — и он, честно скажу, показался мне очень подозрительным. Твердил, что Пойраза толком не знает, взял его на работу недавно, и парня «всему учить надо». — Я никого из новых людей не принимал, — развел руками Насух. — Впрочем, я же теперь там не живу… — Именно так Озан и сказал. А еще прибавил, что распоряжение отвезти Пойраза в поместье отдала ему Назлы ханым. После этого мы осмотрели его машину и — неслыханная удача! — обнаружили на полу, в пассажирском салоне, следы бензина. — Поэтому-то Назлы ханым и задержали, — закончил Рюзгар бей. — Она рехнулась! — воскликнул Насух. — Что теперь будет, она под подозрением? — Мы задержали ее, чтобы взять показания по поводу Пойраза, ведь именно он у нас пока главный подозреваемый. Так что господин комиссар распорядился допросить ее по всей форме. А потом уже он вынесет решение… Мы хотели узнать, были ли у Назлы ханым какие-либо мотивы совершить преступление. — Ревность! — воскликнул Рюзгар бей. — Что тут думать-то! — Сама она пока ничего вразумительного нам не сообщила, к сожалению, — вздохнул Талат бей. Насух чуть было не схватил со стола Талат бея графин с водой и не запустил его со злости в стену. Это уже переходит все границы! Назлы, кажется, впору показать психиатру, иначе никак не объяснишь все эти безумные выходки: то она придумала дурацкую историю с беременностью, надеясь таким образом удержать Насуха, то столкнула Айше с лестницы, а теперь еще и пожар. Это уже ни в какие ворота не лезет, ведь могли серьезно пострадать работники, прислуга в доме, не говоря уж о них с Айше и детях. — Где эта ненормальная? — мельком бросив хмурый взгляд на Талат бея, спросил Насух. — В камере предварительного заключения, — в ответ вздохнул тот. — Мне надо с ней поговорить. Я прошу вас, Талат бей! — попросил Насух. Талат бей еще раз глубоко вздохнул и потянулся к телефону.

***

Назлы сжала ладонями виски, повторив в который раз про себя, что все это — дурной сон, и скоро он закончится. Как такое могло случиться?! Почему, чем она заслужила подобное унижение: находиться здесь в этой мерзкой конуре, в обществе воровок и проституток? Чертов Озан, кто тянул его за язык, скажите на милость? Да как он вообще посмел открыть рот, сказать полицейским ищейкам, что это она распорядилась отправить Пойраза в поместье? Ну, пусть теперь не ждет пощады, Назлы заставит его дорого заплатить за самоуправство! Она приказала Озану сделать все самому, а после исчезнуть из города. Собственно, никто бы ничего не заподозрил, мало ли, зачем Озан явился в поместье… Но Озан заявил ей, что «надо действовать осмотрительней», и поэтому «пускай всю грязную работу сделает за них кто-то другой». А что этот идиот вытворил с Юсуфом? Назлы чуть дара речи не лишилась, когда услышала, будто кто-то нарочно поджег дом: вернувшись из больницы, Хазар позвонил отцу, чтобы узнать о здоровье Али Асланбея, и тот сообщил ему про Юсуфа. Назлы еле дождалась, когда сыновья уйдут из дома (Хазар повел Джихана прогуляться, благо, температура у него спала, и он совсем выздоровел) чуть только с кулаками на Озана не налетела. — Что ты устроил, болван? — воскликнула она. — Зачем ты подставил этого человека? — Я просто хотел помочь вам, ханым, — отозвался Озан, стараясь при этом не смотреть на нее. — Вместо этого ты нас погубил, идиот! Что будет, если они найдут этого твоего Пойраза, и он заговорит?! Да и потом, Насух ни за что не поверит, что Юсуф мог сделать подобное. Никто в здравом уме не поверит в такую чушь! — Они выяснят это, ханым, — вздохнул Озан, — и тогда решат, что никаких улик нет, а значит, это мог быть несчастный случай, вы не переживайте зря! — Идиот! — недовольно мотнула головой Назлы. — Скройся с глаз моих, чтобы я тебя не видела! Лучше вообще исчезни из города, поезжай, скажем, в Гранатовый особняк, скажешь тамошнему управляющему, что тебя послали проверить охрану… А вечером в особняк Шадоглу явилась полиция, и Назлы забрали в участок, точно какую-то преступницу. Она была вне себя и расплакалась от обиды и несправедливости. Бледный, как полотно, Хазар шел за ними, пока ее вели к машине, и повторял, что все непременно обойдется, пусть только милая мама не плачет и не грустит. Она лишь успела сказать ему, чтобы присматривал хорошенько за Джиханом. В полицейском управлении ей принялись задавать дурацкие вопросы, вроде того, была ли она против их с Насухом развода и ездила ли куда-нибудь на своей машине. Она ответила, что Насуха теперь не желает знать, поскольку он сам отказался от нее, а самой Назлы гордость не позволяет унижаться и просить его сохранить семью хотя бы ради детей. Что же до машины, то Назлы не помнит, ездила ли куда-нибудь, кроме как забрать сына из школы. Потом ее заставили подписать показания и отправили в камеру, дескать, теперь надо дождаться «решения, которое прокурор вынесет по поводу ее дела». Следовало как можно скорее связаться с адвокатом, думала Назлы, нельзя терять ни минуты! Она уже собиралась позвать надзирателей, чтобы позволили ей позвонить по телефону, то тут за ней пришли и вновь повели в кабинет начальника управления. Назлы подумала было, что ее отпустят, но каково же было ее изумление, когда она увидела там Насуха. — Что ж, я пока вас оставлю, Насух Ага, с вашего позволения, — Талат бей поднялся из-за стола, кивнул Назлы и вышел за дверь. — Ты здесь? — поджав губы, спросила Назлы. — Да, я хотел тебя видеть, — кивнул Насух. — Позлорадствовать пришел, да? — зло бросила она ему. — Хватит, Назлы, — Насух устало вздохнул и потер переносицу, — сейчас не время для пустых склок. Скажи мне только одно: твоих рук дело? — Что?! — мгновенно вскинулась Назлы. — Да, я знаю, — проговорила она дрогнувшим голосом, — ты всю жизнь меня ни во что не ставил и вздыхал тайком по своей Айше. Но я же все равно была рядом с тобой, родила тебе сына и воспитала Хазара. Причем, заметь, никогда не отделяла его от Джихана, потому что действительно полюбила и привязалась к нему. — Я все это знаю, Назлы, — раздраженно мотнул головой Насух, — и, поверь, за это я был тебе очень благодарен. — Вот как? — язвительно усмехнувшись, произнесла Назлы. — Ну, что ж, допустим… Несмотря даже на то, что я этого практически не чувствовала! Тем не менее, как же ты в таком случае можешь допустить мысль, будто я способна на такую подлость? — Однажды ты уже пыталась убить человека, Назлы! — в упор взглянул Насух на свою бывшую жену. — Не неси чушь! — недовольно поморщилась Назлы. — Я не хотела убивать твою любовницу, я тебе уже говорила! Это произошло случайно, и она сама во всем виновата! Здесь же совсем другой случай, неужели ты всерьез полагаешь, что я способна подвергнуть опасности жизнь моего Хазара?! — Ты не знала, что Хазар приедет в поместье, — по-прежнему пристально глядя на Назлы, тихо проговорил Насух. — И что это меняет? — передернула плечами она. — Все! — воскликнул он. — Ты подговорила болвана Озана найти какого-то олуха, чтобы он отвез в поместье канистру с бензином и устроил пожар! Чего ты добивалась, а? Хотела напугать меня, заставить нас с Айше вновь пережить тот кошмар? Или просто не желала отдавать дом, дескать, сама не ам и другим не дам! Поэтому-то распорядилась поджечь старую пристройку, где нет жилых помещений, а то, что мальчишки заберутся туда забавы ради, ты, разумеется, предусмотреть не могла! Что, Назлы, — усмехнулся он, заметив, как она резко побледнела, — тебе нечего ответить, да? — Ты ничего не докажешь! — прошептала она, сжав при этом кулаки, чтобы Насух не заметил, как у нее дрожат руки. — Никто ничего не докажет, Насух, никогда! — Тогда молись, Назлы, — процедил сквозь зубы Насух, — чтобы твой Озан не развязал язык окончательно, поскольку он уже наболтал лишнего. А еще — чтобы не нашли некоего Пойраза. Поскольку если его поймают, и он заговорит, то тебе конец! Ты окажешься за решеткой, а я и пальцем не пошевелю, чтобы тебе помочь! — Насух… — голос ее вновь дрогнул, а глаза наполнились слезами. — Поверь… я не хотела тебе навредить! Никому не хотела! Помоги мне! Ради наших детей… — Довольно! — Насух поднялся со своего места. — Я вверяю тебя и твою жизнь в руки Всевышнего. Но учти, Назлы, что бы там ни случилось, я больше не желаю ни видеть тебя, ни иметь с тобой никаких дел! Я подам в суд и получу опеку над Джиханом. Пребывание рядом с тобой точно не пойдет ему на пользу! На мгновение Назлы опешила и молча смотрела на него широко распахнутыми глазами, будто никак не могла до конца осмыслить услышанное. Наконец она взяла себя в руки и презрительно усмехнулась. — Ты не посмеешь! — воскликнула она. — Увидишь! — спокойно отозвался Насух. Не желая продолжать дальше этот бесполезный разговор, Насух направился к двери. На этот раз он не намерен бросать слова на ветер. Сегодня же надо позвонить Сеттар бею, решил Насух. Пускай начинает оформлять все необходимые бумаги, чтобы Насух смог забрать Джихана. Да, конечно, мальчишка своеволен и капризен, наверняка придется пережить множество истерик, но в конце концов он привыкнет. Нечего ему делать рядом с полоумной мамашей, раз она способна только исподтишка вредить людям и настраивать сына против родного отца, пора положить этому конец! Разумеется, Насух не изверг какой, видеться с Назлы Джихан сможет, но только с его разрешения. Это тоже стоит тщательнейшим образом обдумать и прописать в исковом заявлении. Сеттар бей наверняка знает в этом толк и оформит все должным образом. Приняв решение, Насух отправился к себе в отель, чтобы переодеться, а потом надо ехать к Айше. Не стоит надолго оставлять ее одну.

***

Не слушая возражений и причитаний Ханифе и Бегюм, Азизе собрала со стола посуду и отнесла на мойку. — Сестра, перестань! — воскликнула Ханифе, забирая у нее из рук большое блюдо, на котором были собственноручно приготовленные ею кебабы. — Я все сделаю сама, зачем тебе утруждать себя! — Можно подумать, я белоручка! — фыркнула Азизе, заметив краем глаза, как усмехнулась Бегюм. Помнится, она всегда говорила те же самые слова, когда хотела прибраться в доме, перемыть посуду или навести порядок в комнатах. «Хозяйке дома это не пристало!» — твердила Бегюм. Азизе же повторяла, что она не изнеженная белоручка, и ей вовсе не трудно, а вовсе даже напротив — только в радость — хлопотать по хозяйству. Нихат же заявил, что его жена на то и госпожа в этом доме, чтобы вести все дела. Так что, если она считает необходимым, то пусть поступает по-своему, при условии, что эти хлопоты не будут отнимать у нее слишком много времени, которое она обязана посвящать своему супругу. — Разумеется, нет, — улыбнулась Ханифе, — но пока не заживут твои ожоги, лучше поберечь себя. — Ваша сестра права, ханым, — пришла на помощь Ханифе Бегюм, — поверьте, мы прекрасно справимся! — Что ж, — рассмеялась Азизе, — против двоих я устоять не смогу, и мне остается только сдаться! Оставив младшую сестру в компании Бегюм на кухне, Азизе направилась в детскую, проверить, как там сыновья. Они были заняты просмотром мультфильмов, поэтому в комнате было относительно тихо. Ахмет с Мехметом сидели перед телевизором. Ахмет, не отрываясь, смотрел в экран, а Мехмет был занят тем, что играл в новую игру, которую подарил Али Насух. Сам же Али устроился поодаль, за столом и рисовал. Азизе умильно улыбнулась, увидев этакую идиллию: как же хорошо, когда дети вот так проводят время, а не ссорятся, не кричат, не носятся по двору, рискуя упасть, пораниться и набить синяки и шишки. Посмотрев на часы, Азизе нахмурилась: интересно, как там дела у Насуха. Узнал ли он что-нибудь новое о поджоге, и, самое главное, как чувствует себя Хазар. Неужели Назлы и впрямь отважидась пойти на преступление?.. С одной стороны, она — мать, и потому никогда не решилась бы причинить вред ребенку, а с другой… Во-первых, она не могла предусмотреть все детали, ведь Али с Хазаром буквально на ходу придумали и провернули эту вылазку на чердак. Азизе вздохнула: ревность и ненависть застилают Назлы глаза, поэтому она сама не ведает, что творит. Нихат вот тоже превращался в неуправляемое и злобное чудовище, стоило ему только заметить хотя бы взгляд, брошенный на Азизе посторонним мужчиной, будь то его деловой партнер, шофер такси, охранник или хотя бы продавец зелени на рынке. Что ж, как бы там ни было, пусть полиция теперь разбирается с этой женщиной, и даст Аллах, отныне Назлы будет держаться от семьи Азизе подальше. Азизе решила вернуться к себе в комнату, чтобы прилечь и отдохнуть немного, а чуть позже надо все же позвонить Насуху, вдруг есть какие-нибудь новости. Стоило ей только войти в комнату, достать из шкафа одежду, чтобы переодеться, как в дверь постучали. — Да! — тут же отозвалась Азизе. — Входите! — Азизе ханым, — в комнату заглянула Эсма, — извините за беспокойство, но там вас спрашивает какая-то незнакомая женщина. Говорит, ей срочно нужно увидеть и поговорить с вами. — Кто это? — спросила Азизе. Эсма пожала плечами: — Она представилась как Фейза Текин. — Какая еще Фейза Текин? — пробормотала Азизе. — Ладно, я сейчас приду… Фейза Текин оказалась женщиной лет примерно сорока пяти. Она была одета в скромный темно-серый брючный костюм, темные, с проседью, волосы гладко зачесаны назад. Чем-то она напомнила Азизе ее школьную учительницу, только не хватало очков в синей оправе. — Доброго вам дня, Азизе ханым! — поприветствовала ее гостья, стоило только переступить порог. — Здравствуйте, ханым, — кивнула Азизе. — Прошу вас… — она указала ей на кресло. — Чем я могу быть вам полезна? Может быть хотите чего-нибудь… — Нет, благодарю вас, — отозвалась Фейза ханым, — я бы предпочла перейти к делу, поскольку у меня мало времени. Я приехала в Карс всего на три дня, навестить родственников, вот и решила воспользоваться возможностью… Видите ли, мой сын Хасан вот уже целый год, как оказалось, встречается с вашей золовкой. С Фюсун Асланбей. — Ах, вот оно что! — улыбнулась Азизе. — Да, я слышала от нее имя вашего сына, но… Видите ли, Фюсун давно живет отдельно, уехала от нас еще при жизни моего покойного мужа, ее старшего брата, поэтому я не в курсе ее, так скажем, сердечных дел. — Я понимаю, Азизе ханым, но все же решилась приехать к вам, дабы попросить помощи. — К вашим услугам! — Видите ли, Азизе ханым, я присмотрела своему сыну в жены честную, чистую и порядочную девушку из достойной семьи… То есть, я хочу сказать, что и ваша семья — одна из самых достойных, но вот сказать того же о Фюсун я, увы, не могу. Насколько понимаю, эта девица всегда была паршивой овцой, если так можно выразиться. Она, как я успела заметить, излишне раскованна, своенравна, бывает иногда груба, да еще к тому же курит и употребляет алкоголь! Словом, меньше всего я хотела бы видеть подобную женщину в качестве своей невестки. — И чего же вы хотите от меня, Фейза ханым? — прищурилась Азизе. — Вы — глава семьи, Азизе ханым, поэтому я прошу вас повлиять на свою золовку и убедить ее оставить моего сына в покое. Возможно, вместе мы могли бы сделать так, чтобы отвадить девчонку от моего Хасана. Есть ведь множество способов развести их, сделать так, чтобы либо он ее бросил, либо она сама от него отказалась. Азизе бросило в жар: только этого еще не хватало! Эта женщина, что, пытается сделать из нее вторую Гюль ханым? Ну уж нет! — Простите меня, Фейза ханым, — справившись с охватившими ее вдруг злобой и отвращением, проговорила Азизе, — но, боюсь, моего влияния недостаточно, поскольку Фюсун давно уже взрослая. А кроме того, она всю жизнь делает только то, что хочет сама. — Так или иначе, — развела руками Фейза ханым, — я женю сына на той женщине, которую выбрала ему. А Фюсун ханым лучше держаться от него подальше. Это в ее же интересах, учтите! Что ж, я сказала все, что хотела. До свидания! С этими словами Фейза ханым встала и быстро вышла, не дав Азизе даже рта раскрыть и оставив ее в полнейшем замешательстве. Мало было проблем, так придется теперь еще возиться и с Фюсун! Аллах всемогущий, кажется, проблемам не будет конца! Вздохнув, Азизе сняла телефонную трубку и набрала стамбульский номер Фюсун. В конце концов, та ведь тоже предупредила ее в свое время о кознях Назлы, так что — услуга за услугу.