Часть 25

Джихан бегом спустился по лестнице и со всех ног припустил в сторону сада. Оказавшись наконец далеко от дома, он зашел в беседку, уселся на скамейку и достал из кармана две шоколадные конфеты и половинку груши. После завтрака он заглянул на кухню и воспользовавшись, так скажем, случаем, благо, там как раз никого не было, стянул угощение из вазы. Ничего, подумал он, никто не заметит. Да даже если и заметят, так что с того, вряд ли его накажут за это. Потому что не имеют никакого права! Он вообще не хотел ехать, поскольку ему нечего здесь делать, но отец заявил, что «никаких капризов больше не потерпит», и заставил его. Мама обняла Джихана на прощание, поцеловала и сказала, что она вовсе не против, чтобы он провел выходные с отцом. Главное, чтобы Джихан не забывал свою мать, и помнил: она всегда на его стороне. Джихан поцеловал ее в ответ и заверил, что никогда об этом не забудет. А с этими… он попросту не желает знаться! Отец привез его в Гранатовый особняк, а здесь, оказывается, уже расположились Асланбеи. Азизе ханым с отцом послезавтра должны пожениться, и они останутся здесь. Мехмет, Ахмет и Али заняли комнату на втором этаже, хорошо хоть не его. Вообще Джихан не очень любил приезжать сюда, этот дом всегда казался ему не слишком-то уютным, но вот свою комнату он любил. Во-первых, из окна был виден сад, а во-вторых, она — одна из самых отдаленных, поэтому он мог спрятаться ото всех и побыть в тишине. А еще из комнаты можно было выйти на маленький балкончик. Когда-то они с братом Хазаром играли там в экипаж вертолета, который летит в горы, чтобы спасти заблудившихся туристов. И зачем только отец решил уйти от мамы?.. Джихан глубоко вздохнул и принялся жевать грушу. У одного из его одноклассников, помнится, родители тоже были разведены, а сам он жил с отцом и его новой женой. Если честно, Джихан жалел несчастного, ему было дико представлять, как можно жить без мамы… А теперь получается, что отец задумал то же самое! Нет уж, этому не бывать! Джихан не останется здесь, ему нужно вернуться к маме. Да, отец сказал, что, дескать, поживет недельку-другую с ним вместе, «а там посмотрим», но Джихан не поверил. Потому что мама плакала, он видел по ее глазам. А еще он подслушал разговор родителей. Это случилось неделю тому назад, когда мама вернулась домой. Ее не было около пяти дней, брат Хазар сказал, что она уехала по срочным делам. Джихан даже забеспокоился, что отец выгнал маму, и больше она не вернется. Ну, он же решил бросить маму и жениться на другой. Вот та женщина наверняка его и заставила выставить маму за дверь. Она же та еще змея, веры ей ни на грош! — так мама сказала и велела Джихану запомнить ее слова раз и навсегда. Однако мама вернулась домой, и они даже поужинали все вместе. Вечером, когда Джихана уже отправили спать, отец с матерью остались вдвоем в гостиной. Джихан же не мог заснуть и решил спуститься на кухню, взять парочку конфет, чтобы не скучно было смотреть телевизор. Да, родители запрещали ему смотреть на ночь «глупые фильмы», но ведь они же не видят, правда? — Считай, что ты чересчур легко отделалась, Назлы! — услышал Джихан сердитый голос отца. Затаив дыхание, он на цыпочках подошел к двери гостиной и превратился в слух. — Хватит, Насух, ты теперь меня до конца дней будешь изводить? Я же тебе объясняла: по сути я совершенно ни при чем! — сказала мама. — Я не собираюсь с тобой споорить, — отец явно был раздражен до крайности, — потому что ты, разумеется, ни за что не признаешься! — Мне не в чем признаваться! Разве что в том, что я боролась за свое! Чтобы твоей потаскушке не досталось ничего моего, ну, кроме тебя, конечно же. Тут я, увы, не властна… — Мне надоело слушать твои бредни, Назлы, хватит! — рявкнул отец так, что Джихан невольно вздрогнул. — Повторяю: скажи «спасибо» своему адвокату. Я же знаю, что вы специально все подстроили: этот Пойраз взял вину на себя по твоему наущению! Только интересно, чем твоя ручная собачка Озан его запугал, а, Назлы? Впрочем, меня это не касается, я выгнал этого идиота, больше он сюда не вернется. А я забираю Джихана и еду с ним в Гранатовый особняк. — Нет, ты не можешь забрать у меня сына! — закричала мама, и вслед за этим Джихан услышал, как что-то стеклянное упало на пол и, судя по всему, разбилось вдребезги. — Еще как могу! Суд непременно вынесет решение в мою пользу, а пока я заберу его с собой на пару дней. Нечего ему тут… киснуть! Дальше Джихан слушать не стал, убежал к себе, боясь, как бы отец не застал его под дверью и не рассердился. Утром, когда отец объявил Джихану, что они едут в Гранатовый особняк, он сказал, что хочет остаться дома. Отец хмуро взглянул на него и, чуть повысив голос, сказал, что так будет лучше. Якобы маме вновь надо куда-то отлучиться, так чего ради Джихану сидеть одному. Потом мама увела его к себе, обняла и зашептала на ухо, что папа немного рассердился на нее за какую-то ошибку, поэтому лучше его пока не злить. Пусть Джихан поедет с ним, но вскоре все образуется, папа одумается, и тогда она приедет за ним и заберет. Ну, или же отец сам отвезет его домой. Брат Хазар тоже сказал, что на днях приедет к ним навестить, так что все это кое-как примирило Джихана с необходимостью терпеть общество Асланбеев. — Эй, Джихан, ты чего тут? — Джихан чуть не застонал от досады. Ахмет Асланбей, кажется, выследил его. — Это тебе чего тут надо? — огрызнулся Джихан. — Да так… — пожал плечами Ахмет. — Али там с Мехметом с велосипедами возятся… — А ты чего? — спросил Джихан. — Шел бы к ним! — Я хотел тебя позвать. У меня это… ну, те наклейки помнишь? Так вот у меня появилась вторая BMW. Лишняя, представляешь? Тебе не надо?.. Джихан пожал плечами; ему было не до наклеек. — Да чего ты скучный-то такой? — не отставал Ахмет. — Из-за нас, что ли, то есть… из-за твоего отца и нашей мамы? Джихан еще раз вздохнул: — Отец хочет меня забрать. А я хочу с мамой жить! И вообще… Твоя мать нагло влезла в нашу семью! — вспомнил он слова своей мамы. — Так что отстань от меня, ясно? — Она никуда не лезла! — Ахмет резко помрачнел, нахмурил брови и сжал кулаки. — Заткнись, иначе сейчас получишь! — Это ты у меня получишь! — Джихан резко вскочил на ноги. — Явились сюда… все у нас украли… Если бы не твоя бесстыжая мать, то мы бы жили себе спокойно! — Я сказал — заткнись! — Ахмет шагнул к нему и замахнулся. — А то что? — прищурился Джихан. — Увидишь! — Ой, напугал! Иди, давай, мамочке пожалуйся, доносчик! — Сам такой! Только скажи еще что-нибудь про маму… Вообще-то, твой папаша сам пришел к нашей маме, ясно? А еще тетя Ханифе говорит, что из-за его полоумной жены она чуть не погибла! — Так ей и надо! — зло выкрикнул Джихан, и в следующее же мгновение Ахмет налетел на него и ударил кулаком по скуле. — И пусть бы… — Ах ты!.. — воскликнул Джихан и накинулся на Ахмета с кулаками. Дальше они принялись наносить друг другу удары, не устояли на ногах и упали на дощатый пол беседки… — Эй, эй, вы совсем, что ли, тут?! — Мехмет и Али подбежали к ним и принялись разнимать. — Хватит уже, прекратите! — закричали они. Следом в беседку вбежали отец и Азизе ханым. — Что здесь происходит?! — прогремел отец, разняв драчунов и схватив обоих за шиворот. — Ахмет?.. — вопросительно взглянула на сына Азизе ханым. — Ничего! — буркнул тот. — Отпустите меня! — дернулся он из цепкой хватки отца Джихана. — Какое вообще вы имеете право? — Прекрати, Ахмет! — прикрикнула Азизе ханым. — Что это такое, ты же мне пообещал, что будешь хорошо себя вести! — Пусть ваш Джихан не обзывается, ясно? — вскинув голову, Ахмет дерзко взглянул на отца. — Ах ты, паршивец! — отец отпустил Ахмета, повернулся к Джихану и схватил его за ухо. — Что ты тут устроил, а? Я же тебя предупреждал, чтобы вел себя прилично! Ну-ка, идем со мной, мое терпение лопнуло, сейчас ты у меня получишь! Надолго запомнишь этот урок! Шевелись! — он потащил было Джихана за собой, но тут Азизе ханым его окликнула: — Насух, постой, не надо так! Сначала нужно разобраться… — Нечего тут разбираться, и так понятно, что этот хулиган снова взялся за старое! — Подожди, — стояла на своем Азизе ханым, — не горячись… Ахмет, Джихан, — по очереди взглянула она на них, — расскажите толком, что у вас произошло, из-за чего вы поссорились? — Я же сказал, — исподлобья взглянул на нее Ахмет, — он обзывался! На тебя! — Ну, какие тут еще нужны объяснения! — отец снова схватил его за руку. — Пошли! Видимо, ты давно не получал ремня, но сейчас я это исправлю, мигом отучишься грубить людям! — Почему ты меня никогда не защищаешь? — удивляясь собственной смелости, воскликнул Джихан, смаргивая злые слезы. Это же несправедливо. Вот Азизе ханым, несмотря даже на то, что заставила маму плакать, но за своего сына заступается и не орет на него. — Зачем ты меня сюда привез, я хочу домой! А ты оставайся тут с ними… И со своей потаскухой! — выпалил он. Само собой всплыло вдруг в памяти это слово, которым мать называла Азизе ханым всякий раз, когда принималась плакать и обвинять отца в том, что он разрушил семью. Отец же, услышав это, при всех отвесил ему подзатыльник. Затем, не слушая увещеваний Азизе ханым «взять себя в руки и не делать глупостей», вновь схватил Джихана за шиворот и, точно нашкодившего котенка, потащил в дом. Затолкав Джихана в комнату, отец закрыл дверь и принялся расстегивать ремень. Джихан всхлипнул и, разом растеряв все остатки смелости, невесть откуда проснувшиеся в нем там, в беседке, расплакался и принялся просить прощения. Однако же отец был непреклонен…

***

— А теперь посиди тут и подумай над своим поведением! — Насух подтолкнул Джихана к невысокой оттоманке, стоявшей в углу. — И скажи спасибо, что не в сарае тебя запираю! Но если ты не извинишься перед Азизе ханым и Ахметом, то я тебе и это устрою, понял? — Мне не за что извиняться! — шмыгнув носом, проговорил Джихан. — Ты опять за свое?! — рявкнул Насух и показал сыну зажатый в кулаке ремень. — Или мало получил? — Я тебя… ненавижу! Понял? — проговорил Джихан сквозь зубы. — Сколько угодно! — хмыкнул Насух. — Но ты будешь меня слушаться! — Отвези меня к маме, я не хочу здесь оставаться! — закричал Джихан. — Тебе теперь лучше с этими… Ну и отпусти меня! — Мне надоели твои истерики, Джихан! — еще раз прикрикнул Насух, застегивая ремень. — Сиди и думай над своим безобразным поведением! Оставив сына одного в комнате, он вышел и закрыл дверь на ключ. Сладу нет с этим несносным мальчишкой! — вздохнул про себя Насух. Назлы совсем его разбаловала. Что ж, значит, придется выбивать дурь из этого поганца. Подумать только, совсем распустился, опять чуть что — кидается в драку да еще и ругается! Ну ничего, денек-другой, и будет как шелковый! Чем меньше он будет видеться с Назлы, тем лучше. Милейшая бывшая теперь уже, хвала Аллаху, женушка вышла из заточения с видом гордого триумфатора. Хотя прокурор просто-напросто отпустил ее из-под ареста, благодаря усилиям и ходатайству адвоката, ну и еще учитывая тот факт, что до сего момента Назлы ханым никогда не нарушала закон. Судебное разбирательство, тем не менее, было назначено на ближайший месяц, и так или иначе, Назлы грозил в лучшем случае штраф, а в худшем — несколько лет тюремного заключения. Но тут вдруг нежданно-негаданно (Насух подозревал, что Назлы в сговоре с этим своим ушлым адвокатом, а заодно и проходимцем Озаном) объявился тот самый Пойраз. Он пришел в полицейский участок с повинной и заявил, что тайком отвез канистру с бензином в поместье и поджег сарай, потому что, видите ли, Назлы ханым и ее супруг отказались прибавить ему жалованье, а у него в деревне осталась больная мать, а на ее попечении еще три малолетние сестры, которых нечем кормить. Он хотел просто сжечь хозяйственные постройки и инвентарь, чтобы работникам нечем было обрабатывать землю, — таким образом он хотел отомстить. Пойраза сразу же задержали и посадили за решетку, а Назлы, естественно, отпустили с миром. Ну, ничего, Насух еще непременно разберется до конца во всем этом деле. А пока он распорядился уволить Озана, пусть держится подальше от его дома и Аллаха благодарит за то, что Насух не спустил с него шкуру. Назлы, правда, начала возмущаться, дескать, он не имеет права «выгонять человека, который столько лет служил им верой и правдой», но Насух не пожелал ее слушать. Пускай теперь не надеется, что так легко найдется второй дуралей, который будет выполнять всю грязную работу. Вслед за этим Насух подал иск об опеке над Джиханом, и, как уверяет его Сеттар бей, можно не сомневаться: суд удовлетворит его. Назлы, узнав об этом, резко сменила тактику: сразу перестала кричать и угрожать. Вместо этого она теперь днями напролет рыдает и чуть ли не на коленях умоляет его «одуматься» и «не разлучать с любимым сыном». Хазар снова стал смотреть на Насуха с осуждением, пару раз он пытался завести разговор о том, что «мама слишком переживает», и поэтому отцу стоит «пощадить ее». Когда Насух объявил о своем решении отправиться в Гранатовый особняк и позвал с собой сыновей, Хазар отказался, сославшись на то, что ему надо как следует подготовиться к отъезду в колледж (остались ведь считаные дни до начала учебы), а кроме того, ему не хочется оставлять мать в одиночестве. Насух вздохнул и решил взять с собой Джихана. Пусть привыкает жить с отцом, решил он. Джихан, конечно же, принялся капризничать, но Назлы вдруг робко попросила разрешения поговорить с сыном и убедить его. Что уж она ему там напела, Насух не знал, но Джихан согласился отравиться вместе с отцом. Правда, он всю дорогу молчал и хмурился, но Насух надеялся, что пребывание за городом, в тишине и покое, пойдет сыну на пользу. Но… увы, как говорится, горбатого могила исправит, и паршивец, не успев приехать, затеял драку. Конечно, Ахмету, как Насух успел заметить, тоже палец в рот не клади, и он иной раз ведет себя так же несносно, как и его собственный сыночек. Но с Ахметом пускай уж Айше сама разбирается. Хотя, судя по всему, этому мальчишке тоже не повредила бы хорошенькая взбучка… Правда, на этот раз, стоит признать, вина целиком и полностью на Джихане, за что он и получил по заслугам.

***

Азизе посмотрела на насупившегося Ахмета и покачала головой. Да, конечно, подобного следовало ожидать, но все-таки она надеялась, что сын возьмется за ум и будет вести себя спокойно. Хотя… разумеется, мальчишки ведь не могут без споров и раздоров, да еще в этом возрасте. — Ты же мне обещал, что не станешь больше драться и ругаться, Ахмет, помнишь? — спросила она, присев рядом с ним на диван. После того, как Насух разнял драчунов и увел Джихана, она взяла Ахмета за руку и также отвела домой. Али и Мехмет побежали следом, разом позабыв про свои игры. Когда они вернулись в комнату, Ахмет молча уселся на диван и скрестил руки на груди: вылитый Нихат! Али и Мехмет, потоптавшись немного у входа, переглянулись и тоже уселись на диван, заставив их с Ахметом немного потесниться. — Я ничего не обещал! — огрызнулся Ахмет. — Неправда, — тихо проговорил Мехмет. — Тогда, в школе… когда мама приехала за нами. Ты тогда тоже с Джиханом подрался, помнишь? — Но я не могу и не буду слушать… всякую дрянь, которую он несет! Он тебя оскорбил, мама, назвал… Я даже не хочу повторять, но… не позволю ему, ясно?! Зачем он вообще приехал, пусть Насух Ага увезет его обратно! — Ахмет, — Азизе придвинулась ближе и взяла сына за руку, — сынок, послушай меня! Я, правда, очень тронута тем, что ты защищаешь честь своей матери. Но пойми, нельзя, не разобравшись, бросаться на людей с кулаками! — Я и разобрался! — буркнул Ахмет. — Что мне теперь, целоваться с ним, что ли? — Не дерзи! — одернула сына Азизе. — А то, кажется, я рано тебя похвалила… Так вот. Вместо драки ты мог бы объяснить Джихану, что повторять плохие слова — много ума не надо. Но когда человек произносит их, то прежде всего он унижает и оскорбляет самого себя, а не собеседника. Что люди будут думать о том, кто не умеет себя вести? — Что он дурак! — хихикнул Али. — Вот именно! — буркнул Ахмет. — А если ты распускаешь руки, то таким образом становишься с ним вровень. — Не веди себя, как дурак, понял? — подмигнул брату Мехмет и легонько щелкнул его по носу. — Да ладно уж, нашлись тут… благовоспитанные! — фыркнул Ахмет и слегка пихнул Мехмета локтем. — Мам, — он придвинулся ближе и прижался к ней, — не сердись! Ладно, хорошо, я больше не буду драться, правда! — Вот и замечательно! — улыбнулась Азизе. — Но лучше бы мы были вместе, как раньше, — тихо проговорил Ахмет, уткнувшись ей в плечо, — без этих… И с папой! — шепотом прибавил он. — К вам можно? — заглянул в комнату Насух. — Заходи, дорогой! — кивнула Азизе. — Как вы тут? — спросил он у мальчиков. — Да так… — пожал плечами Мехмет. — Мама говорила, что… — начал было Али, но Ахмет перебил его: — … кто так обзывается — сам так называется! — проговорил он, посмотрев Насуху в лицо. Тот неожиданно рассмеялся, и заявил, что это, пожалуй, самое мудрое изречение, что он слышал за последние несколько недель. — Ладно, мальчики, — Азизе по очереди поцеловала сыновей, — идите пока поиграйте. — Лучше пойдем и попросим тетю Ханифе дать нам сок! — предложил Али. — Точно! — кивнул Ахмет. — Мелкий дело говорит. — Бегите! — кивнул Насух. Как только сыновья убежали, Насух развел руками и тоже сел на диван рядом с ней: — Ты была права, — сказал он, — придется нелегко. — А где Джихан? — спросила Азизе. — Запер его в комнате, — ответил Насух, — ну и… поучил его немного. Мальчишке нужна твердая рука, а то окончательно распоясался, поганец! — Насух, — укоризненно взглянула на него Азизе, — ты, что, побил его? — Всыпал маленько! — ответил он. В ответ она лишь вздохнула и покачала головой: — Так ты только хуже сделаешь, Насух. — Да брось, Айше, — отозвался он, — как иначе призвать его к порядку! Мой отец тоже порол меня, если я хулиганил. А уж за подобные гадости, да еще в адрес взрослого человека, так бы меня отходил, что я месяц сидеть не смог бы! И мать еще добавила бы и посадила в сарай на хлеб и воду на целую неделю. А ты не обращай на его выходки и слова внимания, Айше. — Насух, — хмыкнула она, — ты всерьез полагаешь, что меня могут задеть слова обиженного одиннадцатилетнего ребенка? Неужели ты не понимаешь, что это не его слова, сам бы он никогда до подобного не додумался! Дети — это отражение своих родителей, их слов и поступков. Если они делают что-то неправильно, то значит, ошиблись родители! Все ошибки наших детей — это только наша вина, ничья больше. — Ты права! — тихо проговорил Насух, обняв ее за плечи. — Назлы его накрутила, больше некому. Поэтому-то я и решил его забрать! — Но если ты будешь кричать, бить и запирать в комнате, то лишь оттолкнешь его. — Что же теперь делать? — растерянно взглянул на нее Насух. — Для начала успокойся, — она ласково погладила его по плечу, — а потом пойдем и посмотрим, как он там. Позовем ужинать… Но будь готов услышать в ответ еще не одну дерзость. Но ведь… ты же смог завоевать доверие моего Али. Так что я верю в тебя! Просто будь терпимей, в конце концов он же твой родной сын. Знаешь, — чуть усмехнувшись, прибавила она, — мне иной раз тоже трудно бывает сдержаться, чтобы не отшлепать своих сорванцов. А потом я всякий раз кляну себя последними словами за то, что вспылила… — Ты у меня чудо! И что бы я без тебя делал, моя Айше! — расплылся в улыбке Насух, после чего заключил в объятия и поцеловал. Страстный поцелуй, как и тогда, в Карсе, прервали громкие голоса Ахмета и Али: — Мама, мама, Насух Ага! — Что там такое? — Насух резко вскочил на ноги и быстро пригладил взлохмаченные волосы. — Хазар приехал! — обрадованно воскликнул Али. — Ай да молодец сынок! — обрадовался Насух. — Я звал его на свадьбу, — объяснил он Азизе, — но он говорил, что ему надо собраться в колледж… — Пойдем скорее, встретим его! — взволнованно произнесла Азизе. Хазар обнял отца, после чего приблизился к ней и поцеловал руку: — Я… приехал поздравить вас, Азизе ханым. Не хотел уезжать, не навестив папу и всех вас. — Вот и хорошо, что приехал, сынок, — сказала она. Азизе смотрела в лицо своему сыну, стараясь запомнить каждую его черточку, она хотела насытиться этими мгновениями, которые провела рядом с ним, чтобы потом бережно хранить их в памяти. — Хазар, пошли, я покажу тебе одно замечательное место! Я его нашел в саду! — воскликнул тем временем Али. — Чего это ты там нашел, интересно знать? — недоверчиво спросил у него Ахмет. — Увидишь… — загадочно проговорил Али. — А я могу вам потом показать свой тайник! У меня тут тоже есть пара своих мест, — лукаво прищурился Хазар, и у Азизе сжалось сердце, до того он походил в ту минуту на Насуха… — А где Мехмет? — спросила она у Ахмета. — Он на кухне у Бегюм и тети Ханифе, — ответил за брата Али. — Не смог отказаться от пирожков, — съехидничал Ахмет. — Обжорка! — Ахмет! — укорила его Азизе. — Но это же не грубо! — невинно захлопал глазами тот. — Грубо — это «обжора», а я сказал «обжорка»! — А ты у меня тогда маленький хитрюжка! — рассмеялась Азизе. — Ну, где там ваши тайники-то? — повернулся Ахмет к Али и Хазару. — Бежим скорее, а Мехмет пусть локти кусает, что его с нами не было! Мальчишки тут же умчались в сад, а Насух, улыбнувшись, взял ее под руку: — Ладно уж, — сказал он, — в честь приезда Хазара пойду и отпущу Джихана. — Я с тобой, — кивнула Азизе. Дверь в комнату была приоткрыта, и Насух удивленно переглянувшись с Азизе, толкнул ее и вошел: — И куда он, интересно, делся? — спросил он, оглядев пустую комнату. — Как он вышел-то, я же на ключ закрыл, точно помню! Азизе нахмурилась. Впрочем, тут же подумала она, пока еще не стоит переживать: — Может быть, он как-то сумел открыть замок и убежал к мальчикам? — Тогда идем в сад, поищем там, — отозвался Насух. — Видишь, только хотел отпустить его, но он неисправим! — Ладно уж, пойдем сначала и проверим, куда он запропастился, — отозвалась Азизе. Интересно, подумала она вдруг, не обошлось ли тут без ее сыновей. Кто знает, может быть, это их рук дело, и они придумали какую-то новую проделку. В таком случае, так ли уж не прав Насух, когда говорит, что без должной строгости сорванцы совсем от рук отбились.