Часть 27

Ханифе расставила на столах вазы с цветами и довольно улыбнулась, вытирая при этом пот со лба. Кажется, подумала она, все идеально, пусть так и продолжается! Сегодня сестра наконец-то выходит замуж за Насуха Агу, и хотя она настаивала на том, что не стоит устраивать пышных торжеств, Ханифе все же решила устроить для молодых праздник. Разумеется, ей не составило особого труда привлечь на свою сторону Эсму вместе с Бегюм. С вечера они заперлись на кухне, чтобы приготовить угощения для праздничного стола, а сегодня с утра они с Эсмой украсили двор, расставили столы и расстелили праздничные скатерти. — Ханифе ханым, — позвала ее Эсма, —привезли цветы и просили передать, чтобы нужно проверить, все ли в порядке. — О, как раз кстати, Эсма, — обрадовалась Ханифе, — проследи, пожалуйста, чтобы они не всучили нам какой-нибудь брак! Чтобы не было там увядших или помятых… А мне еще нужно проверить, как идут дела у Бегюм, готов ли праздничный обед. — Да, конечно, я лично за всем прослежу, вы не переживайте! — отозвалась Эсма. Что ж, на Эсму, как справедливо говорит сестра, можно положиться, как на себя, поэтому Ханифе с чистой совестью направилась сначала на кухню, а после, убедившись, что там все в порядке, к себе в комнату, чтобы переодеться. К тому же, нужно было еще заглянуть к детям. Они сегодня поручены заботам Ханифе и Бегюм, поскольку к сестре с самого раннего утра приехали парикмахер, маникюрша и портниха. — Ты будешь самой красивой в самый счастливый день! — сказала ей Ханифе, крепко обняв при этом. — Ах, Ханифе, — улыбнулась сестра, — ты и представить не можешь, как я счастлива… Будто сбылся самый прекрасный на свете сон! — Так и есть, милая! — воскликнул вошедший как раз в ту самую минуту Насух Ага. — Мы с тобой так долго этого ждали! — Пережить бы теперь этот день! — усмехнулась в ответ сестра. Мальчики были заняты выяснением архиважного вопроса: кому из них больше идет новый костюм. Специально для сегодняшнего торжества Ханифе вместе с сестрой отвезла племянников в магазин, и они выбрали себе по обновке. — А Мехмет нацепил галстук, и стал как… как пингвин! — подколол старшего брата Ахмет. — Сам ты пингвин! — хмыкнул Мехмет и повернулся, дабы рассмотреть себя как следует в зеркале. Галстук-бабочка вместе с костюмом и вправду были очень к лицу племяннику, он будто даже повзрослел и похорошел. — Еще и в зеркало смотрится, — не отставал Ахмет, — как девчонка. — Да хватит уже! — нахмурив брови, проговорил Али. — Что ты пристаешь-то? Он застегнул свою рубашку и надел жилет. — О, тетя, привет! — помахал ей рукой Мехмет. — Мы уже готовы! — Ну-ка, отойди! — скомандовал брату Ахмет и встал прямо перед зеркалом, поправляя воротничок своей рубашки. — И кто тут девчонка?! — хором воскликнули Али и Мехмет, а в следующее мгновение все трое громко расхохотались. — Вы просто как с картинки, до того красивые! — Ханифе по очереди погладила их по головам. — А мама где? — спросил Али. — Она одевается, — сказала Ханифе. — Я как раз сейчас пойду к ней, ведь уже и регистратор вот-вот должен приехать. — Можно мы тогда во двор уже пойдем? — спросил Ахмет. — Да, идите, — кивнула Ханифе, — только поаккуратнее там, не перепачкайтесь смотрите раньше времени, а не то мама вам задаст! — усмехнулась она. — Ой, дядя Юсуф приехал! — обрадованно вскричал Али, выглянув в окно. — Бежим скорее, он же обещал привезти для Насуха Аги коня! — Кто первый, тот первый и катается! — крикнул Ахмет и сорвался с места. Следом за ним, весело смеясь, умчались и Али с Мехметом. Ханифе хотела было крикнуть им вслед, чтобы были осторожнее, но… к чему тратить слова попусту, верно? Мальчишки ведь на то и мальчишки, да еще к тому же сегодня такой день… Ханифе вздохнула: жаль, конечно, что Омер не успеет на праздник. Неделю назад он уехал в Мардин, дабы уладить все дела с рестораном. Придется, как он выразился, «выдержать еще парочку скандалов с милой сестричкой», а там уж он получит в свое распоряжение либо семейный ресторан, либо причитающиеся ему по завещанию отца деньги. Этой доли им с Ханифе с лихвой должно хватить, чтобы обустроиться в Мидьяте. Ханифе раздумала переезжать в Адану, раз уж сестра остается здесь, то и она хочет быть поближе к ней и племянникам. Омер, хвала Аллаху, согласился с ней. Лишь бы не случилось ничего плохого, в который раз подумала Ханифе. Переодевшись в праздничное платье, она уселась перед зеркалом, чтобы подкрасить губы. Неожиданно она почувствовала приступ дурноты и крепко зажмурилась. Как только сделалось чуть полегче, Ханифе отложила помаду, взяла со столика салфетку и промокнула выступившую на лбу испарину. Это просто невыносимо! Вот уже который день подряд она с трудом с постели поднимается, до того одолевает слабость, головокружение и тошнота. Не хватало только, чтобы все заметили, тем более, сегодня — в день свадьбы сестры! Ну почему ей так не везет?.. Слава Аллаху, Ханифе стало легче. Она налила себе воды, выпила после чего вновь взяла помаду и подправила макияж. Правда, в последний момент все же передумала: то ли помада попалась какая-то бракованная, поскольку у нее оказался мерзкий привкус испорченного прогорклого масла, то ли всему виной ее состояние… Ханифе вновь затошнило, и она поспешила стереть отвратительную помаду как можно быстрее. Что ж, решила она, и так сойдет. В конце концов она не какая-нибудь там уродина, так что хватит и пары мазков блеска для губ.

***

Насух поправил идеально отглаженный и накрахмаленный уголок платка в верхнем кармане пиджака, еще раз полюбовался на новые запонки — подарок Айше, и взял со столика расческу. — Ты очень красивый! — с улыбкой проговорила Айше, поднимаясь со стула. Парикмахер наконец-то закончила колдовать над ее прической, и Айше, подойдя к зеркалу, чуть потеснила Насуха. Некоторое время она внимательно рассматривала свое отражение, поворачиваясь то вправо, то влево. — Это ты у меня просто ослепительна! — довольно усмехнулся Насух и, не удержавшись, обнял ее за плечи. — Никто не сравнится с моей милой красавицей! — Ай! — рассмеялась Айше. — Насух, ну, ты же сейчас сведешь на нет усилия досточтимой Серап ханым, и бедняжке придется все переделывать. — Что вы, Азизе ханым, — отозвалась та, — все вышло просто замечательно! — Вот и славно, — отозвалась она. — Спасибо вам, Серап ханым, я очень довольна! Ей и вправду очень шли аккуратно завитые локоны, чуть приподнятые, подвязанные шелковой лентой, к которой был приколот цветок, и красиво ниспадающие на плечи. — Благодарю вас, Азизе ханым! — улыбнулась Серап. — И да подарит Аллах много счастливых дней! — Аминь! — кивнул Насух. — Я будто сон вижу, — сказал он, когда Серап ханым ушла. Айше тем временем переоделась в новое серо-голубое праздничное платье, купленное специально для сегодняшнего торжества и вновь подошла к зеркалу. Насух, как и всегда, стоило ему только взглянуть на свою ненаглядную Айше, залюбовался ею и вновь вспомнил тот далекий день, когда они с ней заключили никях… Она тогда рассказала ему о беременности и, пряча слезы, заявила, что даже если Насух не сможет больше быть с ней, поскольку родители могут не позволить ему сойтись с простой поденщицей, она ни за что и никогда не откажется от своего ребенка. Поэтому лучше всего ей будет забрать брата и сестер и уехать как можно дальше. — А я никогда не откажусь от тебя, моя Айше! — Насух прижал ее к себе, погладил по волосам и в ту самую секунду понял, что отныне они — одно целое. Сам Всевышний, видно, предопределил им быть вместе, поэтому Насух попросту не сможет от нее отказаться. Они будут вместе, решил он, чего бы ему это ни стоило. Да, пришлось пережить не один скандал с матерью, но в конечном итоге он убедил ее в том, что кроме Айше ему никто не нужен. Единственное, в чем пошел на уступку: не стал ничего говорить отцу, так как тот был болен, и мать настаивала на том, что его больное сердце нуждается в покое. «Когда ребенок родится, а ты уладишь все дела отца в Адане и Мерсине, тогда и поговорим. А пока — живите вместе, я даже согласна выделить твоей любов… то есть, твоей Айше старую пристройку, где раньше жил управляющий», — сказала мать. Насух согласился, поскольку это уже можно было считать победой: мать приняла его выбор… Так, во всяком случае, ему показалось тогда. Разумеется, Насуху хотелось доказать всем, а прежде всего — самой Айше, — что отныне они пойдут по жизни рука об руку, вот и уговорил имама провести обряд ниикяха. На Айше тогда было простенькое платьице с белым воротником и шелковый платок ее матери, в котором она сама когда-то выходила замуж за ее отца. Айше сказала еще, что хранила его именно для этого счастливого дня, и кажется, будто мама оберегает и благословляет ее. Они оба верили тогда, что впереди их ждет счастье… — Вы готовы? — заглянула тем временем к ним в комнату Ханифе. — Уже все собрались! — Да, Ханифе, мы уже идем! — отозвалась Айше. — Насух, помоги застегнуть… — повернулась она к нему и протянула подаренное им же золотое колье. — Вот так, родная! — удовлетворённо кивнул Насух. — Теперь мы полностью готовы, да? Что ж, идем! — Мне кажется, — шепнула ему Айше, — будто мне снова восемнадцать лет… — Я тоже об этом подумал, — подмигнул ей Насух. — Аж колени дрожат… — Ничего, справимся! — сказала Айше и крепко сжала его ладонь. Насух вновь счастливо улыбнулся, вздохнул полной грудью и сжал в ответ руку своей Айше. Когда-то давно они поклялись друг другу не разжимать объятий, идти по жизни крепко держась за руки. Вот и наступила наконец долгожданная пора сдержать клятву.

***

Вечер удался на славу. Азизе немного устала, но все равно чувствовала себя несказанно счастливой. Было уже довольно поздно, но мальчишки никак не желали ложиться спать. Когда Азизе с Насухом наконец-то поставили свои подписи в книге регистраций и получили свидетельство о том, что с этого момента они являются мужем и женой, все, начиная со свидетелей: Ханифе и Юсуфа, — радостно захлопали и кинулись поздравлять молодоженов. Затем сыновья вручили им в подарок вставленный в новенькую самодельную рамку рисунок, изображающий стоящий на холме замок, вокруг которого цветет красивый сад, а чуть поодаль — течет река. «Уютный дом» — гласила подпись, выведенная аккуратным почерком Мехмета. Азизе чуть не прослезилась, увидев это. Очевидно, мальчишки всю неделю корпели над подарком: Али рисовал, а Ахмет с Мехметом мастерили рамку. Еще одним приятным сюрпризом стал визит Хазара. Он приехал буквально за час до начала церемонии, привез букет цветов, который вручил Азизе и пожелал ей и своему отцу всего самого хорошего, а заодно передал привет от Джихана. К счастью, в тот злосчастный день с мальчиком не случилось ничего плохого: во-первых, они с Хазаром вовремя нашли его, а во-вторых, с ногой у него тоже оказалось все в порядке, никакого перелома, просто сильный ушиб. Насух отвез его домой, передал, как он сам потом выразился, с рук на руки Назлы, выслушал порцию ее причитаний, а после сказал, что пока, так уж и быть, пусть Джихан поживет дома. А после, когда поправится, и если сам захочет, то вновь приедет погостить к отцу. Да и вообще, Насух, кажется, внял уговорам и убеждениям и согласился не удерживать Джихана насильно. Пусть для начала тот сам все решит, скажем, какое-то время мальчик может жить с матерью, а какое-то — с отцом. Кажется, подобный выход устроил бы всех, включая даже Назлы. Азизе поблагодарила Хазара за подарок, поцеловала его, чувствуя себя при этом самой счастливой на свете. Сначала сыновья, как оглашенные, носились по всему двору, играя в очередных то ли ковбоев, то ли еще разбойников, то ли и тех, и других сразу. Потом, когда уже начало темнеть, Азизе с трудом, но все же удалось загнать их домой. Пока все пили чай в гостиной, Али, Мехмет и Ахмет убежали в детскую. Чуть не до самой ночи они играли в недавно подаренных им Насухом солдатиков, а после уселись смотреть мультфильмы. Азизе несколько раз собиралась отправить Ханифе и Эсму, чтобы загнать мальчишек в кровати, но Насух останавливал ее: — Оставь, Айше, пусть они сегодня наиграются и набегаются вдоволь! Будто каждый день в доме праздник, да еще такой! — Ты думаешь? — прищурилась Азизе. Они сидели с ним в их новой спальне пили чай и вспоминали о прошлом. Хазар к тому времени уже уехал, поскольку, как он сказал, «улизнул из дома тайком». Назлы, оказывается, запретила ему ездить на свадьбу к отцу. Насух, конечно же, разозлился, но… тут уж ничего не поделаешь. — Я просто уверен! — ответил тем временем Насух, допивая чай. — Пусть они играют себе, а мы… — он поставил стакан на столик и придвинулся ближе к своей жене, — мы с тобой тоже… можем зря времени не терять! — с этими словами он покрепче обнял ее. — Насух, — рассмеялась Азизе, — вот для этого-то я и хочу уложить их спать! Чтобы, — она положила ладони ему на плечи, — никто уже нам с тобой не помешал! Как назло, именно в эту самую минуту раздался стук в дверь. — Да! — хором воскликнули они с Насухом. — Сестра, ты… вы не очень заняты? — раздался из-за двери голос Ханифе. — Нет, Ханифе, заходи! — отозвалась она, проигнорировав весьма красноречивый взгляд Насуха. Однако же ей показалось по голосу, что Ханифе то ли плакала, то ли чем-то очень сильно расстроена. — Что случилось? — спросила она у сестры. — Я… Эсма уложила мальчиков. Они устали… — Очень хорошо, — кивнула Азизе, — пойду тогда и пожелаю им спокойной ночи. Но… Ханифе, что случилось? С тобой все хорошо? Что это, интересно, с ней такое? Весь день она была такой веселой: сама наготовила всяких вкусностей, накрыла на стол, за обедом без конца подкладывала им с Насухом и детям кусочки повкуснее, повторяя, что молодым или маленьким детям пойдет на пользу. Правда, с утра Ханифе тоже немного грустила из-за отсутствия Омер бея, но сейчас… Глаза покраснели, голос дрожит, — бедняжка явно не в себе. — Все нормально, сестра! — махнула рукой Ханифе. — Я бы не сказала, — покачала головой Азизе. — Ханифе, кто тебя обидел? — в упор взглянул на нее Насух. — Скажи мне, и я мокрого места не оставлю от нахала! — Ох, сестра, Насух Ага… Нет, никто не обидел, просто, — вздохнула Ханифе, — тут… Омер только что позвонил. Там… с его сестрой случилось несчастье. Она в больнице с сердечным приступом. Поэтому он пока не сможет приехать. Врачи говорят, Медине ханым в тяжелом состоянии, поэтому даже и не знаю… Словом, Омер теперь вынужден будет какое-то время пожить там, во всяком случае, пока его сестра не пойдет на поправку. Так что, видимо, нам придется отложить свадьбу. О, Аллах! — заломив руки, воскликнула она. — Прости меня! Я думаю только о себе, тогда как несчастная женщина борется за жизнь! — Ну-ну, Ханифе, — Насух ободряюще похлопал ее по плечу, — не убивайся так-то уж! Ничего страшного, потерпите какое-то время. Да, тяжко, понимаю, сам через это прошел, но… зато потом сладостнее будет миг воссоединения! — Насух! — укоризненно взглянула на него Азизе. — Да вы правы, Насух Ага, конечно, но только… я думала, что мы уже в следующем месяце поженимся. И тогда все было бы нормально! А теперь… потом… станут ведь говорить… Еще больше слухов пойдет! А его сестра и без того меня ненавидит! И за что мне всё это? Впрочем… сама виновата, да? — жалобно взглянула она на Азизе. — Ханифе… — ахнула Азизе, пораженная вдруг внезапной догадкой. — Ты хочешь сказать, что… Впрочем, это ведь естественные, так скажем, последствия, верно? — Я пока сама не знаю, — прошептала Ханифе, покраснев при этом. — То есть, я не уверена, но мне кажется, что… да! — Аллах всемогущий! — вздохнула Азизе. — Что мне теперь делать? — так же шепотом спросила у нее Ханифе. — Ну, прежде всего, не паниковать, убедиться доподлинно, а после — сказать обо всем твоему Омеру. Насколько я понимаю, он ведь не намерен бегать от ответственности. — Да в чем дело-то? — недоуменно переводя взгляд с Азизе на Ханифе, спросил Насух. — Ханифе, — Азизе обняла ее и, как в детстве, вытерла ей слезы, — иди спать, сестренка, и не думай о плохом! А завтра — будет новый день, и мы все решим, вот увидишь, утро вечера мудренее, как любила повторять наша мама. — Да, — кивнула чуть повеселевшая Ханифе, — конечно… Спасибо тебе! Извини… И вы, Насух Ага, простите меня! Спокойной ночи! — Я ничего не понял! — воскликнул Насух, стоило только Ханифе выйти. — Что с ней? — Ну, — пожала плечами Азизе, — просто они с Омер беем… так скажем, собирались пожениться, а после — увеличить свою семью. А вышло… — смущенно потупилась она, — вышло наоборот! С минуту Насух пристально смотрел на нее, обдумывая услышанное, а потом вдруг широко улыбнулся, мгновенно сделавшись похожим на самого себя, того двадцатилетнего юношу, которого Айше впервые увидела на кухне поместья Шадоглу, и которого полюбила сразу и на всю жизнь. — И только-то? — воскликнул он, привлекая Азизе к себе и обнимая за талию. — Ну, конечно, поспешили немного, но тут уж такое дело… Нам ли не знать, правда, моя Айше? — усмехнувшись, прибавил он. — Но ты не переживай, если этот Омер задумает обидеть нашу Ханифе и сбежать, как последний подлец, то я его из-под земли достану! Ханифе — твоя сестра, я ее помню еще совсем маленькой, несмышленой девчонкой, и потом, мы же теперь одна семья! — Насух, — счастливо улыбнулась Азизе и обвила руками его шею, — ты теперь наш храбрый защитник, да? — А то как же! — отозвался довольный Насух. — Ты представить не можешь, как я счастлива! — воскликнула Азизе, чмокнув его в переносицу. — Кстати сказать, — проговорил Насух и поцеловал ее сначала в щеку, а потом в шею, — мне кажется, и нам с тобой не следует отставать от твоей сестры, дабы кузены росли вместе! А значит, нужно прямо сейчас заняться решением столь важного вопроса! — Насух! — рассмеялась Азизе, откинув при этом голову и подставляя шею его поцелуям. — Думаю… думаю ты прав! Но все же, — она чуть отстранилась, посмотрела ему в глаза и ласково провела ладонью по щеке, — сначала мне нужно пойти и проведать детей. А не то, знаешь ли, с них станется разнести там всю их новую комнату по камушку… Вот уложу их, и тогда уже нас с тобой уж точно никто отвлекать не станет!