Часть 29

Азизе улеглась поудобнее, положив голову на плечо мужа. Мужа… Она повторила еще раз про себя это слово и, довольно улыбнувшись, закрыла глаза. Словно и не было этих долгих лет, что они прожили в разлуке! Будто Насух вернулся, как раньше, из одной из своих деловых поездок, и она, не помня себе от счастья, бросилась к нему в объятия. А он, как и пообещал ей однажды, когда они сидели с ним на веранде в той самой пристройке, где буквально через несколько дней разыгралась страшная трагедия, чуть было не перечеркнувшая их жизнь, взял свою Айше за руку, чтобы уже никогда не отпускать. Теперь, в который раз подумала Азизе, у них непременно все получится. Они проживут долгую и счастливую жизнь в окружении своих детей и внуков… Лишь бы только Хазар был с ними рядом. Разлука с сыном — это, пожалуй, единственное, что омрачает их с Насухом счастье. Он то и дело повторяет, что Хазар «должен узнать правду» и стоит уже обо всем ему рассказать, но Азизе, стоило только заговорить об этом, становилось страшно. Да, Хазар уже почти совсем взрослый, но тем не менее, он очень ранимый, каково ему будет принять эту правду? Сможет ли он простить их?.. У нее не было ответа на этот вопрос. — Айше, ты почему не спишь? — спросил у нее Насух, открыв глаза. После, скажем так, внезапно накрывшей их бури страсти, он задремал, и теперь уже Азизе лежала без сна, желая хотя бы на миг продлить эту ночь, которую, она уверена, станет потом называть одной из самых счастливых в своей жизни. — Ты же сам говорил, — отозвалась она, — не хочу, чтобы наступало утро… Вдруг я глаза открою и пойму, что это был только сон! — Нет, — Насух обнял ее и прижался губами к ее виску, — это не сон, моя Айше! — Да, — кивнула она, — и… мне так хорошо сейчас, Насух, — прошептала она, что даже страшно немного! — Почему? — спросил он. — Потому что мне кажется, что если мы сейчас так счасливы, то непременно что-нибудь случится! — она тяжело вздохнула, поскольку сердце и впрямь защемило от какого-то смутного предчувствия. — Милая моя, — Насух несколько раз поцеловал ее в щеку, — не думай о таком, что ты! Ты просто устала, Айше, давай-ка и впрямь спать. Вот увидишь, завтра утром развеются все твои страхи! А кроме того, я же рядом с тобой, и я ни за что не дам тебя в обиду. — Насух, — помолчав проговорила Азизе, — ты знаешь, я еще хотела тебе сказать, что… Одним словом, — она чуть привстала, чтобы видеть его лицо и взглянула прямо в глаза, — когда я узнала, что мой сын погиб, а ты якобы оставил меня, то хотела покончить с собой. Зачем мне жить без сына, думала я, и без любви, которая оказалась обманом? Купила в лавке отраву от крыс… Убралась в доме, приготовила Ханифе ужин, накормила ее, отправила спать, и тут вдруг она мне говорит, что на соседней улице живет одна женщина, которая на кофейной гуще гадает. Стала меня упрашивать: пойдем да пойдем… Прямо сейчас вот, после ужина… Дескать, женщина та посетителей лишь на закате принимает. Будто что почувствовала. Ну, пошли мы с ней… Гадалка эта была очень старой… Вся седая, лицо в морщинах, а вот глаза у нее были такие ясные! Она будто насквозь всю меня увидела. Покачала головой, заварила мне кофе, я выпила, вернула ей чашку… Гадалка долго в нее смотрела, хмурилась, вздыхала, и вдруг говорит мне: «Выбрось то, что купила, не делай глупостей! Всё, что у тебя отняли, всё тебе вернут! Только наберись терпения, ждать долго придется». Я так испугалась… Не поверила, конечно, как же, думаю, мне вернут то, что отнято, мертвые-то не возвращаются! Но яд выкинула… Потому что Ханифе шла рядом со мной, держала меня за руку и без умолку тараторила, что гадалка ей предсказала большую семью, и как это хорошо. А ведь ее семья — это я! Только мы с ней остались, и больше никого нет… Позже, когда я уже была беременна Мехметом, то снова к ней пошла. Хотела поблагодарить, потому что, она оказалась права: Всевышний снова мне подарил ребенка, значит, рана хоть немного заживет, и боль притупится. Но оказалось, что за два дня до моего прихода Гюльбахар ханым умерла. Тогда, к слову, я и имя ее узнала. От соседки. Она увидела меня, вышла и говорит, мол, не знаю, зачем вам тетушка Гюльбахар нужна, да только нет ее больше. А Нихат, когда узнал, заявил: «Туда и дорога старой ведьме!» Он, оказывается, хорошо ее знал, вроде бы она даже была знакома с его родителями, но они не слишком ладили. Может быть, потому что им она некогда предрекла несчастливую жизнь? И все сбылось… — Да, — задумчиво протянул Насух, — все может быть… Только мне кажется, что во всех несчастьях есть большая доля нашей вины. Взять хотя бы меня! — Но больше мы с тобой не станем совершать ошибок, да? — улыбнулась она. — Отныне мы станем вместе строить наше счастье. Начнем все с самого начала, верно? — Конечно! — обрадованно воскликнул Насух. — Ведь рядом с тобой я горы сверну, моя Айше! — Если бы только наш Хазар был рядом. Если бы понял меня. Простил… — Айше, — серьезно взглянул на нее Насух, — мне все же кажется, больше нельзя молчать. Нужно ему рассказать! Мы вместе с тобой должны это сделать. Ты же можешь найти нужные слова! Ну, вот как ты тогда Джихану все объяснила, и он перестал скандалить, помнишь, когда он чуть не сбежал? Если мы все объясним, он же поймет! Он ведь у нас очень добрый… Весь в тебя! Она вздохнула и вновь прижалась к его плечу: — Наверное, ты прав, Насух! Чем дольше мы тянем, тем больше времени теряем, а значит, тем труднее будет ему смириться и принять правду. А с другой стороны, я все же не хочу причинять ему боль. Да и Назлы… Как она к этому отнесется? — Ну уж о Назлы я бы меньше всего беспокоился, знаешь ли! — проворчал Насух. В это время на улице послышался шум мотора, а в следующее мгновение комнату осветил свет фар въехавшей во двор машины. Следом на улице раздались чьи-то голоса. — Что там еще стряслось? — тут же встревожился Насух. — Кажется, кто-то приехал, — сказала Азизе. — В такой-то час… — отозвался Насух. Он встал с постели и надел халат: — Надо пойти и посмотреть. — Постой, я пойду с тобой! — Азизе тоже поднялась и накинула свой халат. — О, Аллах, — прибавила она, — к добру ли? — Сейчас все выясним, Айше! — кивнул Насух и взял ее за руку.

***

Назлы влетела в гостиную, будто за ней гнались бандиты. Насух так и замер на пороге, глядя на бывшую жену с крайним изумлением. Волосы Назлы были растрепаны, сама она была одета в домашнее платье и тапочки, на плечи кое-как наброшена шерстяная шаль, очевидно, она выскочила из дома в спешке. Назлы огляделась кругом, с трудом перевела дух и жалобно взглянула на Насуха: — Где мой сын? — дрогнувшим голосом спросила она. — Где Хазар? — Хазар? — переспросил Насух, переглянувшись с Айше. — Он уехал домой. Ты вообще на часы смотрела, Назлы? — Хазар… — прошептала Назлы, — я… Так его нет здесь? — Он уехал сразу после ужина, еще и семи часов не было, — отозвалась Айше. — В чем дело, Назлы, что стряслось? — с этими словами она сжала руку Насуха, и от его взгляда не ускользнуло, что она, судя по всему, не на шутку разволновалась. Впрочем, глядя на Назлы, кто угодно потерял бы спокойствие. Что же, все-таки, произошло?.. — О, Аллах! — Назлы закрыла лицо руками и расплакалась. — Я не хотела этого, не хотела! Насух, — она подняла на него полные слез глаза, — прости… — Да объясни ты толком, Назлы, в чем дело? — вскричал Насух. Он и сам уже начал беспокоиться, ведь явно же произошло нечто, мягко говоря, не приятное. — Хазар уехал из дома еще днем, он мне сказал, что встретится со своими школьными друзьями, — всхлипнула Назлы. — А за обедом Джихан вдруг говорит мне, дескать, брат Хазар купит цветов и поедет к папе. Потому что он, ну, то есть, ты, Насух, сегодня женится. И якобы теперь они смогут навещать вас в любое время, потому что «папа не против, и Азизе ханым позволила». Я когда услышала, — при этих словах Назлы бросила быстрый взгляд на Айше, — то у меня будто красная пелена возникла перед глазами! Позволила она, видите ли!.. Айше в ответ на это лишь вздохнула и покачала головой, а Насух посмотрел на Назлы в упор: — И дальше что? — спросил он, чувствуя, как часто забилось сердце. — Я сорвалась, — глухо проговорила Назлы. — Наговорила ему гадостей! — Что ты ему сказала?! — Насух почувствовал, как дрогнула в его руке в миг похолодевшая ладонь Айше. — Что никогда не отделяла его от родного сына, а он этого не ценит, — прошептала Назлы. — И что ты, — повернулась она к Айше, — его родная мать. Что ты бросила Насуха и уехала… Или что он тебя бросил… Я не помню уже, что наболтала, будто не в себе была! — Дура! — взревел Насух. — Ты соображаешь, что натворила, идиотка?! — Насух, не надо! — Айше сжала его плечо, тем самым удержав от опрометчивого шага, поскольку еще немного, и он вновь налетел бы на Назлы с кулаками. — Как ты могла?! — воскликнула Айше, вперившись глазами в Назлы. — Если хотела рассказать правду, то выбрала бы подходящее время и не приплетала эту чудовищную ложь! Ты же знаешь: я его не бросала! И что теперь, — резко вскинув голову, воскликнула Айше, — ты довольна, довольна, да?! — она резко подалась вперед, и теперь настал черед Насуха удерживать жену, поскольку она явно хотела броситься к Назлы и выдать ей на орехи. — Ты все разрушила, Назлы, — с горечью проговорила Айше — разбила жизнь сыну, которого, как сама говоришь, вырастила! И — самое главное — где он?! Где сейчас Хазар?! — Его нет здесь? — Назлы еще раз огляделась и беспомощно развела руками. — Я думала, он поехал к вам! — Он не приезжал, — сердце предательски ухнуло куда-то вниз, и Насух почувствовал, как подогнулись колени. — Насух, — Айше вцепилась ему в плечи так, что стало больно, — мы должны его отыскать! Он же не себе сейчас, что угодно может натворить! С ним ведь что угодно может случиться! Помоги, Насух! — дрожащей рукой она провела по лбу. — Тише, Айше, дорогая моя, — он ласково погладил ее по плечу, — все будет в порядке. Мы его найдем, ничего не случилась, милая, ты только успокойся! — Если с моим сыном что-нибудь… если хоть волос упадет с его головы, — воскликнула Айше и вновь в упор посмотрела на Назлы, — ты пожалеешь, что родилась на свет! Я тебя предупреждала, чтобы ты не смела впутывать его! — Хазар — мой сын! — крикнула Назлы. — Так что замолчи, поняла?! Ты у меня украла мужа, мое счастье, но сына вы у меня не заберете! Я его не отдам! — Замолчи, Назлы, хватит уже! — раздраженно дернул головой Насух. — Говори лучше, когда Хазар ушел из дома? — Я же сказала: после того, как он вернулся. И он не один ушел, взял с собой шофера. — Которого? — Нового, того, что пришел на место Озана, которого ты выгнал. Ферит его зовут, он молод, но опытен. У него хорошие рекомендации… — Так, — надо срочно позвонить в полицию, — решил Насух, сообщить им номер машины и все данные этого Ферита. Не переживай, Айше, — обернулся он, снова взял жену за руку и приобнял за плечи, — наверное, этот парень просто дорогу перепутал. Мы их найдем! — Найди, Насух, прошу тебя! — сквозь слезы проговорила Айше. — Иначе я… я… — она не договорила, потому что резко побледнела, тихо ахнула, и стала медленно оседать на пол. Насух еле успел подхватить ее. — Айше! — воскликнул он. — Айше, что с тобой? Бегюм, Эсма! Кто-нибудь, сюда, скорее! — Что такое, Насух Ага? — Эсма влетела в гостиную и тут же кинулась к ним. — О, Аллах, сестра! — следом за ней вбежала Ханифе и тоже бросилась на помощь. Насух поднял жену на руки, осторожно уложил на диван, Эсма и подоспевшая ей на помощь Бегюм принялись растирать Айше виски и ладони уксусом. Ханифе сбегала за нашатырем… Увидев, что Айше открыла глаза, Насух вздохнул с облегчением: — Что такое, милая? — тихо спросил он, взяв ее ладонь в свои. — Голова закружилась, — ответила Айше. — Насух, оставь меня, найди нашего сына, прошу тебя! — Да-да, конечно, ты только не волнуйся! Присмотрите за ней! — попросил он Эсму, Бегюм и Ханифе. На Назлы никто не обращал внимания, она без сил опустилась на диван, закрыла лицо ладонями и расплакалась… Насух быстрым шагом прошел в кабинет и снял телефонную трубку. В полиции, куда он дозвонился сразу же, его заверили, что непременно начнут поиски, пусть Насух Ага не переживает. Положив трубку, Насух тяжело вздохнул и налил себе воды. Черт бы побрал эту Назлы! Как можно было быть такой несдержанной? Чего, скажите на милость, она добивалась? Неужели и вправду хотела сделать больно им с Айше, отомстить, используя сына и манипулируя его чувствами. Разве способна мать на подобную мерзость?.. Впрочем, если вспомнить, что Назлы сделала с Айше, когда случайно столкнула ее с лестницы, а потом еще и пожар устроила. Нет, кажется, зря Насух пожалел ее, не захотел разлучать Джихана с матерью. Она, увы, не понимает доброго отношения! Ну, ничего, пусть только сын найдется, и пусть он будет жив и невредим, а с Назлы Насух еще поговорит… Лишь бы только Айше не сделалось хуже, надо будет показать ее врачу на всякий случай, вдруг у нее давление, сердце или что-то в этом роде. Да, она сильно перенервничала, но тем не менее, лучше подстраховаться, нельзя допустить, чтобы она разболелась. Насух допил воду, оставил стакан и собирался уже пойти и проведать Айше, как вдруг зазвонил телефон: — Алло! — Насух, разумеется, тут же схватил трубку. — Насух Ага, — раздался в трубке голос начальника полицейского управления, Талат бея, — я по поводу машины, мы нашли ее. Только что звонил патруль. Вы только не переживайте, но ваш сын вместе с шофером попали в аварию. Они проехали на красный свет, после чего шофер не справился с управлением и въехал в дорожное ограждение… — Где сейчас Хазар? — хрипло спросил Насух, почувствовав, как разом пересохло в горле. — В центральной больнице, — ответил Талат бей, — не переживайте, Насух Ага, ваш Хазар не пострадал. Кажется, только руку ушиб… А шофер у нас, дает показания. С ним все в полном порядке. — Спасибо, Талат бей! — вздохнув с облегчением, проговорил Насух. Что ж, все хорошо, что хорошо кончается. Хвала Аллаху, с Хазаром не случилось никакой беды, следует как можно скорее сообщить обо всем Айше, а заодно и Назлы, а после ехать в больницу. Необходимо поговорить с сыном, успокоить его. И на этот раз Насух Назлы к сыну и на пушечный выстрел не подпустит!

***

Хазар лежал на кушетке и глядел в потолок, считая про себя ровные квадраты, на которые он был расчерчен… Капельница с обезболивающим (или успокаивающим, он не запомнил) стояла рядом, лекарство медленно стекало по прозрачной трубке прямо ему в вену, и от этого безумно хотелось спать. Это хорошо, подумалось ему, вот сейчас он заснет, и все забудет! Правда, хорошо бы не вспомнить об этом кошмаре и после, когда он пробудится. Хазар хотел посмотреть отцу и в глаза и сказать, что тот, кем он всю жизнь восхищался, оказался всего-навсего подлецом. Как он мог столько лет лгать своему сыну?! Разве это справедливо, разве порядочные люди (а отец ведь всегда повторял, что в жизни самое важное — это оставаться порядочным человеком) так поступают? Выходит, Азизе ханым раньше была женой отца, родила… сына, ну, то есть его, Хазара, а потом бросила их! Уехала куда-то, вышла замуж за отца своих сыновей, жила с ними и даже не вспоминала о нем, о том, кого родила прежде их! А теперь, получается, она снова решила вернуться к отцу. Почему же отец простил ее и принял назад, ееужели он с легкостью забыл о предательстве? Хазар не мог перестать думать обо всем об этом, у него даже разболелась голова, и он попросил Ферита ехать быстрее, чтобы как можно скорее вернуться в Гранатовый особняк. Ферит на это ответил, что уже и так «гонит, как на пожар», а тут, дескать, ограничение скорости. Вслед за этим раздался вой полицейской сирены, Ферит охнул, повернулся к нему, воскликнув: — Ну, я же говорил вам, Хазар бей! А в следующее мгновение машину сильно тряхнуло, Хазар упал и больно ударился локтем, а сверху на него посыпалось битое стекло. Он даже испугаться не успел, как подбежавшие полицейские открыли дверь и помогли ему выбраться. Голова почему-то кружилась, будто он только что с карусели слез, а стоило только пошевелить левой рукой, как из глаз чуть только искры не посыпались, до того было больно. Он помнил только, как назвал свое имя, после чего ему помогли сесть в машину скорой помощи и привезли сюда. Медсестра сказала, что «родителям уже сообщили», и скоро они будут здесь. Хазар кивнул, не желая ничего объяснять. Он не хотел их видеть. Никого! Как он вообще теперь в глаза им посмотрит. И как станет жить с ними дальше? Отец… Как можно смириться с тем, что он оказался таким… подлым? Его папа, который всегда был добрым… Катал Хазара на своих плечах, когда он был маленький, покупал сладости, научил мастерить воздушных змеев, подарил раскраску с кораблями, которую потом порвал маленький Джихан. Отец хотел было отшлепать его, но Хазар заступился, малыш ведь не виноват… Неужели все это было ложью?! Нет, нет, такого просто не может быть! А мама?.. Его милая мама, всегда такая добрая, нежная… Она гладила его по голове и утешала, когда, поругавшись с отцом, принималась плакать, а Хазар, если заставал подобную картину, тут же кидался к ней и просил успокоиться… Когда он болел, она сидела подле его постели и читала сказки… А когда родился Джихан, они вместе пеленали его, купали и возили гулять в парк… Что же получается, всё это ложь, и она ему никакая не мама? А настоящая его мать — та женщина? Хазар вдруг вспомнил усталый и грустный взгляд Азизе ханым, когда он хотел прогнать ее из дома и толкнул. Будто она… сожалела обо всем. Да, теперь понятно: ее мучили угрызения совести, вот что! Так ей и надо! Поделом! Никогда он не сможет считать ее матерью. Потому что матери не бросают своих сыновей, не отказываются от них! Да лучше бы они и дальше молчали, потому что теперь… Хазар не знал, что делать. Ему было очень плохо, поскольку никто во всем мире, наверное, не смог бы помочь ему и подсказать, как жить дальше, зная все, о чем он узнал этой ночью. В коридоре раздались шаги, громкие голоса, после чего щелкнул замок, и дверь в палату открылась. Хазар вздрогнул, отвернулся к стене и закрыл глаза. Он не хотел никого видеть.