Часть 31

Проснувшись, Азизе почувствовала, что ей стало намного лучше, она явно ощущала прилив сил. Насух распорядился принести ей немного перекусить, чтобы, как он выразился, «восстановить силы». Бегюм принесла ей чаю и гёзлиме с сыром, Азизе поблагодарила ее, поняв, что жутко проголодалась. — Теперь, думаю, мы сможем съездить к Хазару? — спросила Азизе у Насуха, с улыбкой наблюдавшего за ней. — Если с тобой все хорошо, — отозвался он, — то, наверное, мы можем попытаться поехать и поговорить с ним… — Надо бы еще посмотреть, как там мои мальчики, — улыбнулась Азизе, — а кроме того… стоит подумать, как им обо всем рассказать. Впрочем, это пока может и подождать… Хочешь? — она протянула ему лепешку. — А то я сейчас все одна съем! — На здоровье, милая! — вновь улыбнулся ей Насух. — Лишь бы с тобой все было в порядке! А что до мальчиков, то Эсма повезла их в парк, кажется. — Надеюсь, — пробормотала Азизе, доедая вторую лепешку, — что они будут вести себя прилично. Насух, — вопросительно взглянула она на него, — ты не мог бы пойти и попросить Бегюм принести мне еще немного меда? Что-то захотелось… — Сейчас, моя дорогая! — ответил Насух. Он поднялся со своего места, подошел к ней и поцеловал: — Я так рад, что тебе стало лучше! — воскликнул он. — Я ведь очень перепугался. — Пустяки, — махнула рукой Азизе, — это все от нервов! В самом-то деле, учитывая то, что с ними со всеми произошло за последнее время, немудрено и вовсе разболеться. — Насух, — окликнула она мужа, — будь добр, скажи Бегюм, чтобы она еще орехов положила. Если там есть засахаренный миндаль, я буду вам по гроб жизни благодарна! — Сию минуту, моя повелительница! — шутливо поклонился ей Насух и вышел за дверь. Однако, задумалась Азизе, все это наводит на мысль, что… Да не может быть! — тут же одернула она себя. Разве может такое быть? С другой стороны, почему бы и нет? В конце концов они с Насухом уже довольно давно вместе. И в прошлые разы, если вспомнить, все начиналось точно так же: и слабость была, и голова кружилась, и… Она задумалась, сличая в уме цифры календаря. Конечно! Со всеми треволнениями и хлопотами последних дней, у нее все перемешалось и перепуталось в голове, а между тем, задержка есть и, стоит сказать, немаленькая. Выходит… Азизе улыбнулась и положила руку на живот: значит, Всевышний решил благословить их с мужем. Что ж, остается лишь благодарить Его за такую милость! Теперь нужно удостовериться окончательно: пожалуй, не стоит откладывать в долгий ящик визит в клинику… Азизе переоделась и решила сама спуститься на кухню, поскольку Насух отчего-то задерживался. Очевидно, Бегюм отлучилась по делам, а сам он с трудом ориентируется на кухне, вот и не может найти мёд или орехи. Азизе усмехнулась: Насух ведь постоянно твердит, что кухня — это «не то место, где требуется присутствие мужчин». Хотя, как знать, может быть, и удастся со временем переубедить его. Во всяком случае, пойти и взять, скажем, фруктов, чтобы перекусить, совсем не сложно. Насух, как оказалось, был не на кухне, а в гостиной на втором этаже. Спускаясь по лестнице, Азизе услышала голоса и вошла в комнату. Ханифе сидела на диване, закрыв лицо руками и громко всхлипывала, а встревоженный Насух стоял над ней, спрашивал, что стряслось, кто ее обидел, и не позвать ли кого-нибудь, чтобы ей помочь. — Что случилось? — Азизе также не на шутку встревожилась. Быстрым шагом она вошла в комнату и села на диван рядом с сестрой. — Ханифе, что с тобой, дорогая? — спросила она и погладила ее по плечу. — Я шел вниз, вдруг слышу: кто-то плачет, — объяснил Насух. — Вошел, а тут… Ханифе, скажи, кто тебя обидел? — вновь склонился он над плачущей Ханифе. — Это тот тип, Омер, да? Что он сделал, ты только скажи, и я ему быстро разъясню, как себя вести! В ответ Ханифе разрыдалась еще громче. — Точно! — вынес вердикт Насух. — Это его рук дело! — Подожди, Насух! — сказала Азизе, после чего придвинулась ближе к сестре и взяла ее за руку. — Ханифе, милая, перестань, тебе же нельзя волноваться. И, Насух прав, объясни, что с тобой. Чем мы можем помочь? Ханифе подняла на нее полный тоски взгляд, жалобно всхлипнула и обняла за шею, совсем как в детстве, когда ей снился страшный сон: — Ах, сестра, — еле справившись с рыданиями, проговорила Ханифе, — это ужасно! Я… рассказала обо всем Омеру. Ну, про ребенка… — Он позвонил тебе? — спросил Насух. — Нет, — ответила Ханифе, — приехал сам. Сказал, что сестра его почти поправилась, что теперь мы поженимся. Я обрадовалась и… и сообщила ему. А он… — Что он тебе сделал? — продолжал настаивать Насух. Ханифе вновь всхлипнула и пожала плечами: — Я не знаю, что с ним случилось. Он… он сказал, что я лгунья! И ушел! — Ну, негодяй! — воскликнул Насух. — Попадись он мне только! Душу вытрясу из паразита! — Не надо, Насух Ага, — покачала головой Ханифе. — Это все равно ни к чему не приведет. — Но кое в чем Насух прав, — задумчиво проговорила Азизе, — следует поговорить с Омером. Выяснить… — … что он себе позволяет?! — продолжал кипятиться Насух. — Где это видано вообще: сбежал, как последний трус! — И пусть! — воскликнула Ханифе. — Я не позволю, — по очереди взглянула она на Азизе и Насуха, — чтобы вы унижались, требуя жениться на мне и признать ребенка! И сама тоже не хочу унижаться! Раз он так себя повел, то, выходит, я ему не нужна! И наш малыш тоже… Что ж, пусть живет как хочет, а я… я вырву эту любовь из сердца! — Ханифе… — начала было Азизе, но Ханифе перебила ее: — Все, сестра, разговор окончен! У моего ребенка не будет отца, у него только мать. Ну и, разумеется, тетушка с дядюшкой, да? — улыбнулась она им сквозь слезы. Насух явно собирался возразить, но Азизе пристально посмотрела на него и покачала головой. Сейчас переубеждать Ханифе бесполезно, пусть ее гнев немного утихнет (насколько это возможно, разумеется), а там можно будет еще раз все обсудить. Хотя… что тут, если вдуматься, можно сделать, не на веревке же привести этого Омера к Ханифе! И кто бы мог подумать, что он окажется таким подлецом, ведь он так искренне убеждал Азизе в том, что любит ее сестру и не может без нее жить. Может быть, произошло какое-то недоразумение? Что-то тут все-таки не чисто, — эта мысль отчего-то упорно не давала Азизе покоя. Ладно, решила она, сначала они с Насухом наведаются к Хазару, потом надо будет показаться все же доктору, дабы подтвердить или опровергнуть (последнего ей никак не хотелось, но ведь все возможно) свои подозрения насчет беременности, а там можно будет разыскать Омера. Если Насух будет настаивать на своем присутствии, то она просто обязана его сопровождать, дабы он не наломал там дров, ведь он такой вспыльчивый! Азизе вздохнула: да, проблем у них, как всегда, хватает, но остается надеяться, что все вместе они смогут решить их, и все наладится.

***

Насух остановил машину около пятизвездочного отеля. Они с Айше решили поехать к этому самому Омеру вдвоем, без шофера. Ни к чему им там лишние глаза и уши, подумал он, и Айше с ним согласилась. Сначала они хотели поехать к Хазару, но Насух позвонил домой, узнал, что Хазара как раз выписали, Назлы забрала его, а теперь он заперся у себя в комнате и никого не хочет видеть. Назлы обмолвилась, что он даже ее не желает пускать к себе, лишь Джихан смог войти к брату и пробыл у него около часа. Потом младший сын рассказал Назлы, что брат Хазар включил ему новый мультфильм, и пока Джихан смотрел, сидел и молчал. Айше горестно вздохнула и сказала, что, пожалуй, сейчас им лучше повременить с визитом, поскольку Хазар явно не захочет ее видеть, и лишь расстроится в очередной раз. Насух, горестно вздохнув, согласился, а после еще раз перезвонил Назлы, наказал ей сообщить ему сразу же, если вдруг Хазар, не дай Аллах, надумает уйти из дома, или они вновь поссорятся. Пусть, решил он, сын хорошенько все обдумает, а завтра они непременно поедут к нему. И пусть Назлы даже не думает чинить им препятствий! Приняв решение, они с Айше решили навестить жениха Ханифе и выяснить, что за номер он тут выкинул. Честно говоря, присутствие Айше вселяло в Насуха уверенность, что он, как она сама же выразилась, не наломает дров. Сказать по совести, у него прямо-таки зачесались кулаки: этому человеку явно следует разъяснить правила приличия. Что это, в самом деле такое, взять и бросить девушку, предварительно натешившись с ней вволю. Так поступают одни лишь безответственные негодяи! Правда… Насух ведь и сам в свое время повел себя, так скажем, не совсем честно по отношению к своей любимой. В ту пору они оба думали лишь друг о друге и упивались своей страстью. Айше частенько говорила, что «ей нельзя любить Насуха», поскольку она ему не ровня. Да еще и его мать без конца изводила бедняжку, повторяя ей те же самые слова. Но Насух не собирался отказываться от своей любви. Он хотел лишь одного: быть со своей возлюбленной, назвать ее своей женой перед Всевышним и перед людьми, вырастить детей, а после и внуков. Да, он совершил много ошибок, слишком долго тянул время, надеясь образумить свою мать и получить ее благословение. В результате случилась трагедия, и он чуть было не потерял свою Айше навсегда, но тем не менее, он никогда от нее не отрекался. Бедняжку Ханифе ему тоже было ужасно жаль. Он помнил ее совсем девчонкой, такой веселой, общительной и открытой. Всякий раз, когда Насух приходил к Айше домой и приносил сладости ей и ее сестрам, Ханифе с улыбкой благодарила его, тут же открывала коробку с конфетами или пахлавой и протягивала Насуху: — Вы тоже берите, Насух Ага! — говорила она. — Ведь обидно будет, если не попробуете! До чего ж вкусно! — тут же прибавляла она, отправляя сладости в рот. — Ханифе, веди себя прилично! — тут же одергивала ее Элиф. В отличие от младшей сестры, она напротив была неулыбчивой и серьезной. Глядя на Насуха исподлобья, она здоровалась, благодарила «за заботу» и спешила побыстрее удалиться. Айше говорила, что Элиф считает, будто Насух «однажды навредит» ее дорогой сестре. Он пытался подружиться с ней, привозил книги, которые она обожала, однажды подарил билеты в кино, куда Элиф пригласила свою подругу Эмине, племянницу кухарки Фатьмы, и ее младшего брата Фахри. С того дня Элиф, стоит сказать, несколько потеплела к Насуху, по крайней мере, она перестала смотреть на него волком. А Айше однажды обмолвилась, что Элиф сказала ей, дескать, Насух Ага «вовсе не такой уж задавака». Да, подумалось ему вот уже в который раз, как же жаль, что бедняжка погибла во цвете лет, ведь она могла быть жить и радоваться, влюбилась бы, у нее могли быть дети… Как же несправедлива бывает жизнь! — Ну, вот, кажется, мы пришли! Насух, — Айше положила руку ему на плечо, — ты чего? — Да так, — встряхнув головой, проговорил Насух, — задумался… Ну, где живет этот нечестивец? — спросил он и решительно зашагал к стойке администратора. Выяснилось, что господин Омер Керимоглу живет в четырнадцатом люксе, администратор связался с ним (Айше и Насуху пришлось сказать, будто у них срочное дело к Омер бею), и тот согласился встретиться с ними в лобби-баре. Они прошли в бар, и Насух заказал по чашке кофе, пока они будут ждать этого проходимца. — Сейчас я этому типу все выскажу! — мгновенно завелся Насух, едва завидев Омер бея, входящего в бар. — Насух, умоляю, только держи себя в руках! — успела шепнуть ему Айше прежде, чем Омер подошел к их столику. — Азизе ханым, Насух Ага, — удивленно приподняв брови, проговорил он, — признаться, я удивился, когда мне сказали, что вы хотите встретиться. — Вы и в самом деле так думаете? — прищурился Насух. — После всего, что вы… то есть, после того, как вы ушли, ничего не объяснив, и оставили Ханифе в слезах! Учтите, эта девушка мне как сестра, я ее с детских лет знаю, и потому ни за что не дам в обиду! — Вот оно что, — усмехнулся Омер. Он сел напротив Насуха и закинул ногу на ногу, — очевидно, вы просто не знаете эту женщину! Я, видите ли, жестоко разочаровался в ней. — Значит, когда ты с ней… когда вы были вместе, то все было хорошо, а как пришло время отвечать за свои поступки, ты решил сбежать, как последний трус, верно? — стукнул кулаком по столу Насух. Айше попыталась удержать его руку, но он был уже на взводе. — Думайте, что вы говорите, Насух Ага! — высокомерно взглянул на него Омер. — И следите за своими словами! — А иначе что? — не остался в долгу Насух. Нет, вы только подумайте, каков нахал! Напакостил, как самый последний мерзавец, сбежал, как подлый трус, а строит тут из себя чуть ли не жертву. Если бы не Айше, Насух засветил бы ему кулаком в лоб! Руки, знаете ли, так и чешутся. Насух терпеть не мог скользких типов, которые, к тому же, доставляют неприятности его жене. Будто у нее и без того их мало! — Насух, Омер бей, перестаньте, на нас смотрят! Давайте поговорим спокойно! — прервала их перебранку Айше. — Омер бей, насколько я понимаю, вы знаете о том, что у Ханифе будет ребенок? — Значит, и вы уже в курсе, Азизе ханым, — развел руками Омер. — Да, она мне сказала. — Но в таком случае я не совсем понимаю, почему вы просто-напросто бросили ее безо всяких объяснений? Вы же собирались жениться на ней, и все было хорошо. У вас вышла ссора? — Я собирался жениться на честной и порядочной женщине, Азизе ханым. Но увы, Ханифе обманула меня! — Она тебя обманула?! — не выдержав, Насух вскочил на ноги. — Ну, это уже переходит все границы! — Да, именно так! — кивнул Омер. — Если она и вправду беременна… — … то ты так просто не отвертишься! — в упор взглянул на него Насух. — Что бы там у вас ни вышло, ребенка ты, как отец, обязан обеспечить всем необходимым. — Именно, Насух Ага, — осклабился этот недоумок, — вы все верно сказали. Отец обязан заботиться о своем ребенке. Вот пускай Ханифе и идет к отцу своего ребенка, — воскликнул он, — а не пытается облапошить меня! — Ничего не понимаю! — помотал головой Насух. — Отец ребенка — ты! — Вот уж нет! — скривился Омер. — Вижу, она и вас обманула… — Это какое-то недоразумение, — сказала Айше. — Ханифе любит вас, я же видела вас вместе! И у нее никого больше не было! — Вижу, что и вы находитесь в священном неведении по поводу своей сестрицы, Азизе ханым, — вздохнул Омер. — Что ж, давайте выясним все до конца. Я не могу быть отцом ее ребенка при всем моем желании, понимаете? — Нет! — рявкнул Насух. — Что вообще за вздор?! — Это не вздор, — вздохнул Омер. — Дело в том, что я не могу иметь детей. Вообще. И никогда не мог! Не так давно моя бывшая любовница уже пыталась обмануть меня таким же образом. Анализ крови показал, что ребенок не может быть моим. А потом я сдал дополнительные анализы, и выяснилось, что я бесплоден. — Но ведь врачи могут и ошибаться! — воскликнула Айше. — Это наш семейный врач, Азизе ханым, — горько усмехнулся Омер. — Мы уже много лет лечимся у него. Вся наша семья… У меня нет причин ему не доверять. — Дело не в доверии, Омер бей. Просто подобные вопросы и диагнозы… Я, конечно, не врач, но ведь можно все еще раз перепроверить. В конце концов бывают и исключения! — Нет, Азизе ханым, — еще раз вздохнул Омер, — чудес, увы, не бывает. Так что вам лучше поговорить со своей сестрой, может быть, вам она все-таки скажет правду. А мне больше нечего добавить, прошу меня извинить! С этими словами он поднялся со своего места и вышел из бара. Насух лишь беспомощно развел руками и вопросительно взглянул на Айше. Он был совершенно выбит из колеи и не знал, что и думать. Кажется, следует и впрямь еще раз поговорить с Ханифе. Айше, судя по всему, разделяла его мнение, она встала из-за стола и, сказав, что «просто так это дело не оставит» и «выяснит правду до конца», взяла его за руку: — Ханифе просто не могла нас обмануть, понимаешь? — взглянув ему в глаза, проговорила она. Насух пожал плечами: — Тогда выходит, что этот проходимец просто ищет отговорки! Но мы должны заставить его вести себя как подобает мужчине! — Что ж, — вздохнула Айше, — значит, для начала мне следует все обсудить с сестрой. Ну, а пока… мне нужно в больницу. — Зачем? — мгновенно встревожился Насух. — Тебе опять плохо? Тогда я поеду с тобой! — Нет, — улыбнулась она, — все в порядке. — Я еду именно для того, чтобы ты не волновался, дорогой! Покажусь врачу на всякий случай. Насух, улыбнувшись, поцеловал ей руку: — Я сам тебя отвезу, так мне будет спокойнее. И подожду где-нибудь в кафетерии, хорошо. — Хорошо, — кивнула она, — тогда поехали!

***

Фюсун долго изучала переданные ей врачом результаты анализов, после чего, вздохнув, передала их ему обратно: — Никакой ошибки, выходит, нет? — осторожно спросила она. — Нет, Гюнеш ханым, — ответил врач. Фюсун представилась именем своей матери, поскольку ей не хотелось, чтобы этот докторишка узнал ее фамилию, а после, слухи, чего доброго дошли бы до вездесущей Азизе. Начнет мораль ей читать, да и вообще Фюсун вовсе не горела желанием посвящать кого-либо в свои проблемы. Поэтому, кстати, она и приехала в эту клинику так как в Мидьятской городской больнице работал врач, который помнил еще и мать, и отца, так что, как говорится, лишня предосторожность не повредит. Честно признаться, Фюсун до последнего надеялась, что беременность не подтвердится, но… Ничего не поделаешь, придется теперь решать эту проблему. — Благодарю вас, доктор бей, — кивнула Фюсун. — Скажите мне еще вот что, — чуть помедлив, прибавила она, — если мне будет нужно сделать аборт, то я… — Боюсь, Гюнеш ханым, уже поздно, срок достаточно большой, вряд ли кто-нибудь возьмется, а кроме того, это может быть опасно, — вздохнув, врач взглянул на нее поверх очков, и в глазах его Фюсун почудилась жалость, отчего она рассердилась на этого идиота. Нужно ей его сочувствие! — Ясно, — кивнула она, — еще раз примите мою сердечную благодарность! И почему ей так не повезло? — Фюсун быстро сморгнула злые слезы. Да, к чему лукавить, она очень хотела бы остаться с Хасаном, стать его женой, и может быть, они стали бы жить счастливо. Впрочем, тут же улыбнулась она про себя, все еще можно решить. Плевать на эту его полоумную мамашу! Хасан может приехать сюда и жить вместе с Фюсун в ее Мидьятском доме, благо, Азизе передала ей доверенность. Да, часть принадлежит племянникам, но ведь они тоже в накладе не остались, им от Нихата досталось все: имения, особняки и строительная компания. Так что домом Фюсун может распоряжаться теперь фактически единолично. Она позвонит Хасану, велит ему приехать, все объяснит и никуда больше не отпустит. А мамаша его пусть кусает себе локти! В конце концов они живут в двадцатом веке, так к чему теперь оглядываться на матерей, отцов и прочих родственников?! Сама Фюсун, по крайней мере, всю жизнь старалась жить так, как хочется ей. Хасан не сможет отказать, в конце концов, он ведь тоже клялся ей в любви. Ну, а если все же пойдет на попятный, то Фюсун, как и пообещала себе, ни за что его не простит. Он дорого пожалеет, что предал ее. Хотя, тут же одернула себя Фюсун, до этого наверняка не дойдет! Задумавшись, Фюсун чуть было не ударила дверью входящую в кабинет женщину, следующую пациентку доктора. К счастью, та успела вовремя отстраниться. — Ох, простите, — пробормотала Фюсун, кляня себя за невнимательность, — я случайно… Азизе?! — воскликнула она, подняв взгляд на посетительницу. — Ты… что тут делаешь? — Полагаю, — пожав плечами, невозмутимо отозвалась та, — то же самое, что и ты. Не знала, что ты вернулась, Фюсун. — Ладно, я… тебе пора, врач ждет. Потом поговорим! Не дав Азизе опомниться, Фюсун отвернулась от нее и чуть ли не бегом побежала к лифту. Проклятье! Фюсун ведь выбрала эту частную клинику как раз ради того, чтобы никто ее не узнал, и надо же было напороться именно на Азизе. Кой черт понес ее сюда, да к тому же в одно время с Фюсун?! Теперь эта проныра не отстанет, и все вынюхает. Хотя… может быть, Азизе окажется полезной? Если переманить ее на свою сторону, то вдруг она поможет ей повлиять на Хасана? Ведь что касается детей, тут у Азизе четкие принципы, она явно не придет в восторг, что Хасан задумал бросить Фюсун самым подлым образом, как-никак, но они — одна семья. А честь семьи для Азизе также не пустой звук, значит можно сыграть и на этом. Пожалуй, стоит обдумать все более тщательно и, кто знает, может быть, эта встреча сулит Фюсун удачу.