Часть 33

— В общем, — начала Фюсун, решив не разводить долгих прелюдий и перейти сразу к делу, — после того, как мы столкнулись в той клинике, ты, конечно, не могла не догадаться, что меня туда занесло не просто так. Короче говоря, я беременна. Срок достаточно большой, так что… иного выхода, кроме как рожать, у меня нет. Выпалив эту тираду чуть ли не на одном дыхании, Фюсун подняла взгляд на Азизе, с удивлением отметив, что та не только не удивилась, но, кажется, даже обрадовалась, будто ей сообщили невесть какое приятное известие. — Поздравляю тебя, Фюсун! — спокойно проговорила она. — Даст Аллах, малыш родится здоровым, на радость… — Да, собственно, — перебила ее Фюсун, — не с чем поздравлять-то, Азизе, не надо этих пустых слов! То есть… — тут же осеклась она, заметив, как золовка резко нахмурилась и поджала губы, явно намереваясь высказать ей какую-нибудь очередную колкость, — я вовсе не хотела сказать, что ты только из вежливости… Дело в том, что меня и впрямь совсем не радует, как сложились обстоятельства. Это — огромная проблема! — она, к стыду своему почувствовала вдруг, как на глаза навернулись слезы. Фюсун глубоко вдохнула, будто собиралась нырнуть, и некоторое время сидела молча. Не хватало только расплакаться перед Азизе! Кое-как справившись с собой, она все же продолжила. — Да, — повторила Фюсун, — проблема. Ты и без того прекрасно знаешь, как его мать ко мне относится. Эта старя грымза, видите ли, считает, что Фюсун Асланбей не пара ее сыночку, можно подумать, он падишах какой! Да в общем-то, мне плевать на эту дуру, и она об этом знает. А после того, как и ты ее послала куда подальше, до нее дошло, что Асланбеи под чужую дудку не пляшут, но она уперлась и не дает благословения на брак! А этот… Хасан оказался маменькиным сынком, говорит, что надо подождать. Но в том-то и дело, что ждать я больше не могу! Словом, я все ему расскажу. — И это правильно, — кивнула Азизе. — В этом как раз вся суть! — перебила ее Фюсун. — То есть, боюсь, мне придется готовиться к худшему. Поэтому я и пришла, чтобы заручиться поддержкой. — Я не совсем понимаю, — пожала плечами Азизе. — Если Хасан останется со мной, то мое беспокойство и этот визит окажутся преждевременными. Но вот если он продолжит смотреть в рот своей мамаше и откажется заключить брак вопреки ее дурацким запретам, то получится, что мне предстоит рожать этого ребенка одной. Вот тут-то мне и нужна будет твоя помощь. Если ты, конечно, согласишься. — Я готова сделать все, что нужно, — тут же отозвалась Азизе, и Фюсун вздохнула с облегчением. Да, она не ошиблась: когда дело касается детей, Азизе готова забыть обо всех прежних ссорах и обидах. — Я подумала, — развела руками Фюсун, — что у тебя должны быть какие-то знакомые врачи, которые не станут болтать лишнего. Разумеется, я готова заплатить! Мне нужен будет врач, который, ну, как там полагается, станет наблюдать, делать анализы, а потом примет роды, желательно, где-нибудь подальше от Мидьята. После же, когда я рожу, врач поможет найти людей, которым я смогу отдать ребенка на воспитание. — Что? — Азизе от неожиданности чуть не подпрыгнула на стуле. — Ты… ты собираешься отказаться от ребенка? — глядя на Фюсун округлившимися от удивления глазами, спросила Азизе. — Ну, а почему тебя это удивляет? — пожала плечами Фюсун. — Чего ты от меня хочешь? Чтобы я поставила крест на своей жизни, а каждый встречный и поперечный мог мне в глаза плюнуть, дескать, распутная женщина, родила без мужа, и всё такое? Да даже в Стамбуле на меня все знакомые станут косо смотреть, а уж здесь — и подавно! И ребенку этому житья не будет, любой ведь попрекнет, что он — незаконнорожденный, начиная с тебя и твоего мужа! — Я — последний человек, который имеет право осуждать тебя, Фюсун, — тихо проговорила Азизе, вновь резко переменившись в лице. Она глубоко вздохнула, отвернулась к окну, будто вспомнила о чем-то не очень приятном, и не хотела, чтобы Фюсун заметила, что эти воспоминания причиняют боль. — Поверь, ты никогда не услышала бы от меня подобного, и от моего мужа — тоже. В этом я могу поручиться, — прибавила она, снова повернувшись к Фюсун. — Пусть так, — махнула рукой Фюсун, — но не все такие великодушные, как вы! — не удержалась она от ехидного замечания. — Это же твой ребенок! Твоя кровь! В нем частичка тебя самой и твоего возлюбленного! — воскликнула Азизе. — Ой, слушай, хватит, а! — Фюсун уже начал раздражать этот разговор. Она пришла попросить помощи, а ей, пусть и вполне ожидаемо, стали читать мораль. — Не начинай, прошу тебя, эту дурацкую песню: «Твоя кровь! Ты — его мать!» Я не желаю, чтобы на меня смотрели как на падшую, а моего ребенка клеймили до конца дней за мои грехи! Да мой покойный братец пристрелил бы меня, если бы был жив! — Я — не твой покойный брат, Фюсун! — твердо проговорила Азизе. — Ладно, сейчас я не стану тебя ни в чем убеждать. Может быть, когда ты возьмешь свое дитя на руки, вдохнешь его запах, приложишь к груди, — тогда и изменишь свое мнение. Если нет… — она снова, в который уже раз, вздохнула, — тем более не имеет смысла убеждать тебя в чем-либо. Ты пришла за помощью? Хорошо. Я помогу тебе чем смогу. Найду клинику, врача, улажу все формальности. Ну, а если ты не передумаешь, то… искать приемных родителей я не стану. В этом нет нужды! Твой ребенок не покинет свою семью и не будет расти у чужих людей. Я сама о нем позабочусь. Но прежде ты все же поговори со своим Хасаном, вдруг все решится благополучно для вас обоих. Фюсун чуть дара речи не лишилась. Она действительно услышала сейчас то, что услышала? Азизе только что сказала, что… возьмет ее ребенка себе, в свою семью? Да она тронулась умом! Мало того, что у нее и без того уже трое своих детей, но она, судя по всему, забыла про своего муженька, который вряд ли потерпит чужого ребенка под своей крышей. Да и вообще… Нет, Азизе явно имела в виду что-то другое, Фюсун просто не верно поняла. — Ты хочешь сказать, — прищурилась Фюсун, — что готова забрать этого ребенка в свой дом, Азизе? — Я, кажется, по-турецки говорю, Фюсун, что тут непонятного? — усмехнулась Азизе. — Ты сейчас серьезно? — широко распахнула глаза Фюсун. — Абсолютно! — невозмутимо проговорила Азизе. — Ты спятила! — Вовсе нет! — Да зачем тебе все это?! — всплеснула руками Фюсун. — Зачем брать на себя лишнюю обузу, тем более, — усмехнулась она, — мы с тобой, мягко говоря, никогда не были подругами? — Верно, — кивнула Азизе, — не были. Но, во-первых, ты сама сказала, что иной семьи у тебя не осталось. А во-вторых, на случай, если ты забыла, я была замужем за твоим родным братом. Следовательно, мои дети — твои племянники, в их жилах, как любил повторять Нихат, течет кровь Асланбеев. Твой ребенок, соответственно, будет приходиться им братом или сестрой, и в нем будет течь та же кровь. Значит, и мне он не чужой, Фюсун, поэтому я своего племянника на улицу не выкину! Фюсун еще довольно долгое время не могла подобрать нужных слов. Даже если бы Азизе сказала, что умеет летать, то, наверное, это удивило бы гораздо меньше, нежели то, что Фюсун только что услышала. С одной стороны, конечно, она такого не ожидала, а с другой… Раз так, то для нее все складывается наилучшим образом. — А как на это посмотрит твой нынешний муж? — спросила Фюсун. — Он-то не будет против лишнего рта? — Не беспокойся, Фюсун, — ответила Азизе, — смею тебя заверить, Насух не из тех людей, кто может просто так бросить ребенка на произвол судьбы, иначе он не был бы моим мужем! — Что ж, — пожала плечами Фюсун, — раз ты так говоришь… Может быть, это и прозвучало излишне самоуверенно, но, честно признаться, Фюсун хотелось поверить, что сказанное Азизе — правда. По крайней мере, если бы всё сложилось именно так, то Фюсун оказалась бы избавлена от главной проблемы. А значит, сейчас, заручившись поддержкой, она может вздохнуть спокойно и заняться Хасаном. — Я даю тебе слово, Фюсун, — сказала тем временем Азизе, — и ты можешь не волноваться, твой ребенок будет жить со своей семьей. — Прекрасно! — обрадовалась Фюсун. — Что ж, мне пожалуй пора, — она встала, взяла свою сумочку и направилась к двери. — Да, Азизе, — окликнула свою невестку Фюсун, — чуть не забыла… Спасибо тебе!

***

На всякий случай Хазар покрепче прижал к себе свой спортивный рюкзак и отвернулся к окну. На него решительно никто не обращал внимания, и это оказалось на руку. Пожилой мужчина, занимавший соседнее кресло, развернул газету и уткнулся в нее, женщина с девочкой лет пяти, сидевшие впереди, достали воду и бутерброды, завернутые в хрустящую вощеную бумагу, молодая пара в противоположному ряду о чем-то тихо переговаривались и время от времени хихикали. Как ни странно эта обстановка, а заодно и проносящиеся за окном поля, успокаивали. Хазар прижался лбом к стеклу и вздохнул: хорошо бы поездка на этом автобусе длилась как можно дольше. Может быть, и впрямь нужно было ехать прямо в Стамбул? Нет, тут же одернул он себя, все правильно, раз решил наведаться в Гранатовый особняк, то не нужно отступать в последний момент. Не то чтобы Хазар горел желанием видеть этих… подлых обманщиков, но во-первых, ему просто необходимо разобраться во всем до конца. Пусть отец снова расскажет ему всю эту историю целиком, ничего не утаивая, потому что до настоящего момента Хазар, хоть и слышал ее, но во многом так толком и не разобрался. Получается, отец, когда был совсем молодым, женился на… Азизе ханым, а потом бабушка рассорила их и заставила разойтись. Еще там какой-то пожар был… так, кажется, отец говорил?.. Но почему тогда отец женился на другой женщине, не пытался помириться с Азизе ханым, или… ему сказали, что та мертва? Что-то такое он упоминал… Хазар потер лоб: у него сейчас голова лопнет от всех этих мыслей! С того самого момента, когда отец с Азизе ханым уехали из особняка Шадоглу Хазар, не переставая, думал только об этой истории, будь она неладна. «Я бы не отказалась от тебя, — вспомнились вдруг слова Азизе ханым, — я потеряла тебя, как мне казалось, навсегда!» Нет, тряхнул он головой, всё равно получается какой-то бред! Она пострадала на пожаре, а потом — бросила отца и уехала. Тогда зачем сейчас она набивается Хазару в друзья? Это ж глупее не придумаешь! Как она может стать ему другом? Как вообще можно ей доверять?.. И все же Хазар не мог уехать в колледж, не выяснив все толком. Пусть рассказывают, — решил Хазар, — а он их выслушает. Дальше уже будет видно… И потом ему хотелось все же повидать и с Мехмета с Али, спросить, как он себя чувствует. В конце концов, малышня ж не виновата в том, что их новый отчим всю жизнь лгал Хазару. Да и их матушка от него не отстает! — Сынок, ты куда? — всполошилась ма… Назлы. Теперь он старался не называть ее матерью. Она ведь тоже лгунья! Назлы зашла к нему в комнату как раз в тот момент, когда Хазар запихивал в рюкзак запасные носки. Увидев мать и услышав ее голос, Хазар недовольно поморщился: — Чего тебе? — недовольно проворчал Хазар. — Куда ты собрался, милый? — тихо спросила она. — Куда надо! — огрызнулся он. — Сынок… — в глазах матери заблестели слезы. Раньше Хазару было больно видеть, как она плачет, да и сейчас в душе что-то предательски кольнуло, но он тут же вспомнил об обмане, в котором жил всю свою жизнь, и закусил губу. — Я уезжаю обратно в колледж, — проговорил он более спокойным тоном. — Но ведь пока слишком рано, до занятий время еще есть! Ты мог бы… — Не хочу больше здесь оставаться, ясно? — Хазар, — взмолилась Назлы, — постой, нам надо поговорить! — Отстань от меня! — буркнул он. — Мне просто нужно побыть одному, — вздохнув, прибавил он, — потом поговорим. Ну… пока! Небрежно махнув рукой, он вышел, не обращая больше на Назлы никакого внимания. Джихан, конечно, тоже расстроился, он вообще толком ничего не понял: зачем приезжал отец, и почему они все поругались. Хазар, как мог, успокоил брата, сказав, что отец просто беспокоился, все ли с Хазаром в порядке после той аварии. В ответ Джихан обнял его и сказал, что будет скучать. Бедный Джихан! Ему ведь действительно скучно тут будет одному… К отцу он, понятное дело, ехать не хочет, значит, ему придется ждать, когда начнутся занятия в школе, по крайней мере, там у него есть друзья. Вот бы стать поскорее взрослым, чтобы можно было жить одному! Тогда Хазар купит свой собственный особняк и заберет туда Джихана. Они станут жить вдвоем, ведь они же родные братья, и никто больше им не нужен. Ну, конечно, потом они, может быть, женятся, и их жены тоже станут подругами и сестрами. А всех этих… можно будет и на порог не пускать! Впрочем, если только иногда, то пусть уж отец и Назлы заглянут в гости. Джихан ведь ни о чем не знает, и он свою мать любит, так что ему приятно будет… Автобус чуть тряхнуло на какой-то кочке, а после этого он затормозил. Хазар моргнул, и тут же подхватил свой рюкзак, увидев, что чуть не проехал нужную остановку. Пробормотав извинения, он выбрался в проход и стал пробираться к двери. Едва не поскользнувшись на ступеньках, Хазар выбрался наконец на улицу и огляделся: — Вот же проклятье! — выругался он сквозь зубы. Оказалось, что, задумавшись, Хазар вышел не на той остановке. Для того, чтобы попасть в Гранатовый особняк, ему нужно было выйти на следующей. Значит, придется теперь идти пешком… Кажется, здесь неподалеку должен быть поселок, если пройти через него напрямик, обогнуть главную площадь, то выйдешь к горам. А оттуда можно добраться до особняка той самой дорогой, которую в свое время выбрал Джихан, когда сбежал от отца. Да, следует быть предельно осторожным при переходе через ручей, но Хазар ведь уже не маленький мальчик! В деревеньке, куда случайно занесла Хазара судьба, было тихо, наверное, потому что уже начинали сгущаться сумерки, и все жители, вернувшись с работы, отдыхали дома. Хазар шел вперед, глазел на витрины маленьких лавочек, и неожиданно у него перед глазами ожила картина: они с отцом идут по этой самой улице. Хазару было лет пять или шесть, и он без конца дергал отца за рукав, повторяя, что ему жарко, он очень устал и хочет пить. А потом они с отцом сидели за небольшим столиком в какой-то чайной… да, кажется, она была расположена в заброшенном ныне домике в самом конце улицы. Отец пил крепкий чай из армуда с золотистым ободком, а Хазар — прохладную воду из тяжелого пузатого бокала. Напротив отца сидел какой-то незнакомый седовласый господин, и отец рассказывал ему о продаже каких-то земель… Затем отец купил ему пахлавы, но Хазар нечаянно уронил лакомство на пол и расплакался. Собеседник отца (всплыло в памяти и имя — Нурулла бей) покачал головой, после чего ласково потрепал Хазара по волосам и сказал, что не стоит расстраиваться из-за пустяков. Что ж, подумал Хазар, раз он уже бывал здесь раньше, значит, не ошибся и идет верной дорогой. Свернув в узкую, извилистую улочку, Хазар остановился, чтобы перевести дух. Кажется, осталось совсем немного: нужно пройти эту улицу, а там уже рукой будет подать до той самой тропы, что приведет к особняку. Только бы добраться до темноты, честно говоря, в сумерках ему вдруг сделалось немного не по себе. Неожиданно Хазар ощутил сильную жажду, и словно по заказу на противоположной стороне улицы заметил небольшую чайную. Во всяком случае, несколько грубо сколоченных столиков и сидящие за ними двое мужчин, ясно говорили о том, что здесь можно перекусить. Обрадовавшись, Хазар вошел, спустился в прохладный полутемный подвал, огляделся и подошел к стойке, за которой методично протирал бокалы высокий молодой человек в несвежем переднике. — Что-нибудь угодно, господин? — тут же спросил он у Хазара. — Воды пожалуйста, — попросил Хазар и полез во внутренний карман рюкзака, чтобы достать деньги. Стоило Хазару расположиться за низким неудобным столиком чуть поодаль, как к нему подсели двое незнакомых парней. Черноволосый с только что начавшими пробиваться усами (Хазар и сам не мог дождаться, когда же у него тоже начнут расти усы!) и кривым шрамом на подбородке, а с ним — коротко стриженный шатен в мятой футболке с неприличной надписью на английском языке. Интересно, он хоть знает вообще, что разгуливает по улицам, призывая поцеловать его в… то место, на котором сидят? — Разве настоящий мужик напьется одной водой? — насмешливо проговорил тот, что в футболке. — Ты что, не видишь, что он сосунок ещё! — в тон ему проговорил черноволосый. — Сам ты!.. — буркнул Хазар. — Ну, тогда составь компанию, раз уж заглянул на огонек, — переглянувшись с другом продолжал черноволосый. — Кемаль! — протянул он Хазару руку через стол. — А это — Идрис, мой кузен. — Хазар, — допив воду, отозвался он. — Асланбей, — само собой вылетело у него. Просто не хотелось называть свою настоящую фамилию, вдруг кто-нибудь из них или их семьи знает отца… — Асланбей, — задумчиво протянул Кемаль, — нездешний, значит? — Угу. — И как тебя сюда занесло, приятель? — спросил Идрис. — Ну… просто… мать купила дом неподалеку. — Говорил же, что он из богатеньких, — хмыкнул Кемаль и кивнул стоящему за стойкой. В следующее же мгновение перед ними оказались бокалы с мутной жидкостью: — За знакомство, брат! — улыбнулся Кемаль. — За тебя! — поддакнул ему Идрис и поднял бокал. Хазар осторожно понюхал свой, посмотрел по очереди на Кемаля и Идриса, после чего, не желая ударить в грязь лицом, залпом выпил и тут же закашлялся, так как ракы будто обожгла все внутренности. Кемаль и Идрис рассмеялись, после чего кто-то из них похлопал его по спине, а затем протянул кусок хлеба и пододвинул тарелку с нарезанными овощами, невесть как очутившуюся на столе. У Хазара моментально закружилась голова, казалось, будто стены полутемного подвала трясутся как при землетрясении, а лица собеседников расплывались, как будто резко ухудшилось зрение. Кое-как Хазар поднялся на ноги и, с трудом превозмогая дурноту, заплетающимся языком проговорил, что ему пора домой. Кто-то из его новых приятелей сказал что-то вроде: «Не так быстро, малец!» — а затем попытался выхватить у него из рук рюкзак. Хазар хотел оттолкнуть нахала, но тут вдруг получил резкий удар по скуле. — Ах ты ублюдок! — выкрикнул он (так ругались в каком-то старом иностранном боевике, который они смотрели с Ильясом у него дома по видео). Хазар размахнулся и хотел было ударить своего обидчика, но тут же получил еще один удар. Дальше у него вновь все поплыло перед глазами, ноги подкосились, рядом с оглушительным грохотом упали стулья, и кто-то закричал: «Прекратите немедленно!» Вслед за этим Хазара подхватили под руки и потащили на улицу, повторяя при этом, что «только вот легавых тут не хватало!»

***

Уложив детей спать, Азизе вышла на террасу, где ее уже ждал Насух: — Ну, как, — спросил он, — уснули? — Да, — улыбнулась Азизе, — и не капризничали особо, даже Ахмет. Утомились за день. Мальчишки и впрямь целый день возились со своим воздушным змеем, а потом Насух придумал сводить их к ручью. В это время Азизе как раз разговаривала с Фюсун, а после она решила помочь Эсме и Бегюм приготовить ужин. Честно признаться, Фюсун буквально огорошила ее своими откровениями. Да, Азизе не ошиблась, золовка и впрямь беременна, но она отчего-то решила, что ее возлюбленный струсит, и не придумала ничего лучше, чем отказаться от ребенка. Впрочем, Азизе была убеждена, что это — только слова. Фюсун эгоистична и излишне категорична, упряма, всегда такой была, но даже она вряд ли окажется столь черствой, что решится бросить свое дитя. Так или иначе, Азизе дала обещание помочь ей, и сдержит свое слово. За ужином сыновья тараторили без умолку, все вспоминали, как воздушный змей запутался в ветках граната, и как Ферхат лазил его снимать, а после переключились на свой поход к ручью. — Дядя Насух сказал, что там течение! — сообщил Али. — Поэтому, — подхватил Ахмет, — можно будет в следующий раз запустить там корабль, правда, дядя Насух? — Да, конечно, — отозвался тот, кивнув при этом. Азизе вопросительно посмотрела сначала на сына, а после на Насуха. Муж в ответ улыбнулся и пожал плечами, а Ахмет, как ни в чем ни бывало, уже обсуждал с Мехметом, как они завтра будут «строить штаб». До сих пор «дядей» Насуха называл один Али, а Ахмет без конца его одергивал, и вот — полюбуйтесь! Впрочем, Ахмет, кажется, сам не заметил, как оговорился, поскольку у него сегодня слишком много приятных впечатлений и воспоминаний. Когда же он спросил у Насуха можно ли им будет завтра взять несколько старых табуреток из кладовой, то вновь назвал его, как и прежде — «Насух Ага». Кстати сказать, подумала Азизе, надо будет непременно предупредить Ферхата и остальных работников, чтобы приглядывали завтра за этими «строителями». Раз уж они решили раскурочить старые табуретки — жди синяков и шишек! — Устала? — спросил у нее Насух и нежно обнял Азизе за плечи. — Немного, — кивнула она. — Я хотела рассказать им, что скоро у них появится еще один брат или сестра, но… думаю, лучше отложить до завтра. Просто нужно дождаться подходящего момента, сегодня они и так слишком возбуждены. Да тут еще и Фюсун… все мысли мне спутала! — перед ужином Азизе рассказала мужу о разговоре со своей золовкой, и тот поддержал ее решение. — Не переживай, Айше, — Насух ласково чмокнул ее в щеку, — все образуется, вот посмотришь! А если Фюсун ханым и впрямь решится на такое, то ты совершенно права: мы не оставим это несчастное дитя. Азизе положила ладони Насуху на плечи и улыбнулась: — Как же я тебя люблю! — проговорила она. — И я тебя, милая! — расплылся в улыбке Насух и тут же потянулся к ней за поцелуем. Азизе уже хотела обнять мужа и ответить на поцелуй, но тут вдруг их семейную идиллию прервало деликатное покашливание: — Азизе ханым, Насух Ага, простите меня, но тут… — на веранду вышел Ферхат. — Что стряслось? — хором воскликнули они с Насухом. Ферхат посторонился, пропуская вперед… Хазара и какого-то незнакомого чумазого мальчишку, примерно одних лет с Мехметом, одетого в старые потертые джинсы и футболку с Микки Маусом, явно с чужого плеча, так как она висела на нем, как на вешалке. — Аллах всемогущий! — воскликнула Азизе, переведя взгляд на Хазара. — Что стряслось, Хазар? — спросил Насух. — И… как ты сюда попал?! Хазар вздохнул и уставился в пол, ничего не ответив. — Ты упал, поранился? — продолжала допытываться Азизе. — Не молчи же, сынок! Рубашка у Хазара была порвана, штаны запачканы в грязи, на лице — синяки… — Я… просто… они… деньги… — пробормотал он, с трудом подбирая слова, будто ему трудно было говорить. — Да ты что, пил?! — вскричал Насух, подойдя к сыну и взяв его за подбородок. — Хазар?! — Вы это… бей, не серчайте уж, — вклинился в разговор незнакомый мальчишка, — он забрел в заведение Окана случайно, нездешний ж! А Кемалю только того и надо, вот и подпоил вашего сынка! Они у него деньги спёрли и часы. Он не давал… Ну и… А я там, значит, полы мою, Окан мне платит, так как Фатиху, брату моему, кой-чем обязан. Фатих сидит сейчас, но… — Так, подожди, не тарахти! — перебил его Насух. — Я ничего не понимаю: Фатих, Окан… Кто где сидит… Какое это вообще имеет отношение… — Я ж вам говорю, бей, — взглянул на него, точно на дурачка, мальчишка, — Кемаль с Идрисом, они завсегда так: как новичка увидят при деньгах, так подпоят его и того! Прощайте, денежки! А сынок ваш в драку полез! Но Окан их разнял, а потом говорит мне: «Отведи этого идиота, куда скажет». Вы уж извините, что я так про него, — кивнул он на Хазара, — но это Окан сказал. А слово не воробей! — Мама, вы чего тут? — спросил Мехмет, который вместе с Ахметом вышел на террасу. — Вы… почему не спите? — повернулась к ним потрясенная всем случившимся Азизе. — Так у вас тут свет горит, вы разговариваете, — зевнул Ахмет. — О, привет! — махнул он рукой Хазару. — Ну, вот, — продолжал тем временем провожатый Хазара свой рассказ. — Я его вывел оттуда дворами, чтоб дружки Кемаля не увязались. Спросил, куда он идет. Сказал, Асланбей его фамилия. — Вот как? — усмехнулся себе в усы Насух. — И я им вмазал, да! — гордо вскинул голову Хазар. — Ясно, — кивнул Насух. — Марш в постель сейчас же, герой! — строго взглянул он на сына. — Завтра поговорим. — Я никуда не хочу! — помотал головой Хазар. — Буду я тебя спрашивать! — чуть повысил голос Насух и, схватив Хазара за локоть, повел в дом. — Вы бы тоже шли в дом, холодно, да и спать давно пора! — повернулась Азизе к своим сыновьям. Мехмет с Ахметом, однако, не тронулись с места. — Так я это… пойду, ханым-эфенди? — спросил у нее спаситель Хазара. — Как тебя зовут? — с улыбкой взглянув на него, отозвалась Азизе. — Махмут, — ответил он. — Поздно уже, Махмут, — сказала она, — сейчас я позову Ферхата, и он разместит тебя в пристройке. Переночуешь… Ведь уже стемнело. А если ты голоден, то… — Да нет, — махнул рукой Махмут, — водички бы попить если только. Азизе позвала Ферхата и Эсму, отдала им необходимые распоряжения, а когда они вместе с Махмутом ушли, вновь взглянула на притихших Мехмета с Ахметом, которые все еще стояли около лестницы. — Что случилось-то, почему Хазар приехал так поздно? — спросил Мехмет. — Он, кажется, еще и наклюкался! — усмехнулся Ахмет. — Ахмет, — осадила его Азизе, — что это за слова? — Ну, — невинно похлопав глазками, отозвался этот маленький нахал, — ты сама раз так сказала папе, помнишь? Где ты наклюкался, Нихат, как тебе не стыдно? Папа еще тогда сел на диван и сказал, что голова вот-вот лопнет. Азизе с трудом удержалась, чтобы не расхохотаться: — Так, хватит этих разговоров, марш в кровать! — стараясь казаться строгой, воскликнула она. — Завтра обсудим все, что тут творится! — она решительно взяла сыновей за руки и повела в дом. — Не хватало еще Али разбудить! — Мелкого из пушки не разбудишь! — улыбнулся Мехмет. — А Хазар точно завтра от Насуха Аги ремня получит, правда, мам? — хихикнул Ахмет.