Часть 34

Проснувшись, Хазар посмотрел на часы и чуть не застонал: время близилось уже к полудню. Он сел на постели и встряхнул головой, о чем тут же пожалел, поскольку в висках запульсировала боль. Вздохнув, он откинулся на подушку и уставился в потолок. Что вчера было? Он приехал в Гранатовый особняк к отцу, а по дороге попал в переплет. Какие-то недоумки напоили его жуткой дрянью, а потом отобрали деньги. Проклятье! Моментально позабыв про головную боль, Хазар вскочил с постели и бросился к своему рюкзаку, преспокойно лежавшему на стуле. Порывшись в карманах, Хазар вздохнул с облегчением: пропуск в здание студенческого кампуса был на месте — во внутреннем кармане. Там же лежали деньги, которые мать дала ему на пару месяцев проживания в Стамбуле. Кошелька же как ни бывало, следовательно, все карманные деньги, а заодно и то, что он отложил на подарок для Джихана, перешли в руки тех проходимцев. Что б им пусто было! Впрочем, если так разобраться, сам виноват, нечего было идти в эту забегаловку! Умывшись и заправив кровать (отец приучил его, как он сам выражался, к порядку уже очень давно, он ненавидел, когда сыновья устраивали в комнате «настоящий хлев»), Хазар выглянул в коридор и прислушался: в доме было тихо. Он подошел к окну, распахнул его и выглянул на улицу. В саду также никого не было. Куда это, интересно, все подевались? Хотя, может быть, так даже лучше, поскольку Хазару очень не хотелось получить от отца по шее за вчерашнее. А то, что он получит — можно не сомневаться. Вечером отец отвел его в комнату, включил свет и взглянул на него в упор: — Что это еще за новости? — прикрикнул он на Хазара, чего раньше за ним не водилось. Отец очень редко повышал на него голос, даже если Хазар и хулиганил в детстве. Когда он, например, разбил любимые мамины чашки, отец лишь строго посмотрел на него и сказал, что «очень недоволен его поведением». От этого, честно говоря, Хазару сделалось очень стыдно, и с тех пор он старался изо всех сил, чтобы не огорчать отца. — С каких пор, — продолжал тем временем кипятиться отец, — ты стал шляться по каким-то грязным притонам и являться в неподобающем виде домой? Да еще и матери соврал! Или она знает и с легкостью тебя отпустила сюда? — Я… хотел приехать к тебе! — Хазар потер глаза ладонью. У него немного кружилась голова и очень сильно клонило в сон. — Чтобы поговорить! — Ложись спать! — отрезал отец. — Завтра поговорим. — Пап! — позвал отца Хазар, когда тот уже взялся за ручку двери. — Ну подожди! Я… извини! Отец обернулся, вздохнул и покачал головой: — Отдохни, сынок, — спокойно проговорил он, — завтра тебе станет лучше, и… все будет хорошо. Отдыхай! Отец даже не пожелал ему добрых снов, чего раньше не было. Обычно он каждый вечер звал Хазара выпить с ним вместе чаю, а после говорил, что уже поздно и желал своему сыну спокойной ночи. Теперь же… Ну, да, конечно, сейчас у отца новая жизнь. И новые сыновья! А родные дети ему не нужны уже! Нет, тут же одернул себя Хазар, нельзя так думать! В конце концов отец просто рассердился… А, собственно, с чего бы?! — раздражение и обида на отца вновь подняли голову в душе Хазара. Даже если Хазар и повел себя не очень-то прилично, то и отец отнюдь не святой! Сам-то тоже хорош, лгал Хазару всю жизнь, да к тому же разрушил их семью, променял их с Джиханом и мать на эту лживую женщину. Впрочем, мать-то тоже недалеко ушла… Нет, лучше вообще не думать об этом, потому что все произошедшее не укладывается с голове, и как теперь жить дальше — совершенно не понятно. Хазар переоделся и направился вниз, на кухню, поскольку ему отчаянно захотелось есть. В столовой родственница Азизе ханым (кажется, это ее младшая сестра), та самая, что была тогда с Хазаром и Али в больнице, убирала со стола. Увидев его, она приветливо улыбнулась и кивнула: — Здравствуй, сынок, как ты? Хазар неопределенно пожал плечами: — Нормально… А где все? — Сестра и Насух Ага поехали в город. Ему позвонили, кажется, из компании, и там потребовалось его личное присутствие. Сестра поехала с ним, сказала, что заодно заедет в старый особняк, чтобы забрать кое-какие вещи. А мальчики в саду были. Надо, кстати, пойти проверить, как они там. Ты голоден? — тут же спохватилась она. — Садись, я сейчас тебе завтрак приготовлю! — Спасибо! — кивнул Хазар. Минут через десять Эсма ханым принесла Хазару чай, свежие лепешки, масло, сыр, оливки, вареные яйца, огурцы, горячие копченые колбаски, а ещё мед и мандариновый джем. Хазар поблагодарил Эсму и Ханифе ханым за заботу и принялся за еду. Подкрепившись, он вновь прошелся по дому, заглянул на кухню, где обнаружился лишь вчерашний мальчишка из той забегаловки, который помог Хазару добраться до Гранатового особняка. Он сидел на низеньком табурете около шкафа и чистил картошку. — Привет! — махнул он Хазару рукой, в которой была зажата наполовину очищенная картофелина. — То есть… это… Здравствуйте! — Здравствуй! — усмехнулся Хазар. — А ты чего тут?.. — Да мне тут Бегюм ханым велела почистить… вроде как на обед. Сказала, заплатит чуток, так что смогу, может быть, матери купить кой-каких продуктов. Деньги не отдам, потому что папаша отнимет. Или Фикрет… брат мой, стал-быть. И пропьют… Заразы! Вы, бей, не знаете, может быть, ханым-эфенди и тот ага, что вчера вас встретили, мне позволят остаться? Я бы тут вам за продуктами ходил… Полы мыть могу… Как думаете, разрешат? — Я не знаю, — сказал Хазар, — но ты спроси. — Это мама ваша, да? И отец? — вопросительно взглянул на него мальчишка. — Они хорошие! — Она мне не мать! — огрызнулся Хазар. — Ну, то есть, — пояснил он, заметив, как мальчишка вдруг испуганно вздрогнул, — она… новая жена моего отца. А с матерью… развелись они. — Вот бы и моя развелась с этим… — пробормотал мальчишка. — А то ж как напьется, так и… в общем, хоть из дому беги! Это еще спасибо, что Фатиха посадили. Тому, если он пьяный, на глаза вообще не показывайся! Хазар не нашелся, что ответить, но ему вдруг стало безумно жаль этого паренька. Он ведь еще совсем маленький, чуть постарше Джихана, и рассказывает такие ужасы: дома его избивают пьяные отец и брат, а еще он вынужден работать в той грязной забегаловке и якшаться с мутными типами, которые вчера ограбили Хазара. Надо будет сказать отцу, пусть они с Азизе ханым и впрямь позволят ему остаться и помогать на кухне. Наверняка ему так будет лучше. Оставив Махмута (так, оказалось, зовут мальчишку) на кухне, Хазар спустился в сад. Мехмет, Ахмет и Али сидели в беседке и что-то бурно обсуждали. Заметив Хазара, Мехмет махнул ему рукой, а Али тут же подбежал к нему: — Привет! — улыбнулся он. — Здорово, что ты приехал! — Не влетело пока, да? — съехидничал Ахмет. — Но дай срок: твой отец вернется, и тогда… — Смотри, чтобы тебе тоже не досталось! — не остался в долгу Хазар. — Мне-то за что? — подбоченился Ахмет. — Это ж не я вчера явился сюда, напившись, как… не знаю кто! — Ну хватит вам уже ругаться! — нахмурился Али. — Что вы вечно начинаете? — Слушай, — Ахмет вдруг заговорщицки подмигнул ему, — а… как оно? Ну… когда тебя пустили в заведение, где пьют? — Подрастешь — узнаешь! — хмыкнул Хазар. — Да и пожалуйста! — обиделся Ахмет. — Ну, чего? — повернулся он к притихшим братьям. — Мы идем или нет? — Ладно уж, — кивнул Мехмет, — пошли. Но только быстро! — Ура! — захлопал в ладоши Али. — Куда это вы? — спросил Хазар. — На реку, — отозвался Али. — Запускать корабль. — Вам позволили? — по очереди взглянул на них на всех Хазар. — Ну, — отвел глаза Ахмет, — мы быстро, пока мамы нет! И не вздумай ей рассказать, ясно? И отцу своему тоже. — Ладно, — махнул рукой Хазар, — пойду тогда с вами. — Здорово! — обрадовался Али. — Пошли тогда! — скомандовал Мехмет. Да, размышлял про себя Хазар, пока они с братьями Асланбеями шли к реке, надо бы присмотреть за ними. Все ж таки они еще маленькие, да и на реке бывали не часто, мало ли, что может случиться. Так что Хазар с них глаз не спустит! Может быть, тогда отец не станет сердиться за вчерашнее, и они смогут спокойно поговорить.

***

Ханифе помогла Эсме домыть посуду, после чего отправилась к себе, быстро переоделась, позвала нового шофера Насуха Аги, Тургута, чтобы тот отвез ее в город. Хорошо, что Насух Ага с сестрой уехали с Ферхатом, поскольку тот наверняка бы потом доложил Айше, куда ездила Ханифе. А новый шофер наверняка не станет распространяться, тем более, если она его попросит. Не то чтобы Ханифе делала тайну из своей поездки, но ей хотелось решить все самой. Да, она намеревалась вычеркнуть Омера из своей жизни, но… ей не давала покоя мысль, что он будет считать ее обманщицей. Нет уж! Она просто обязана доказать Омеру, что никогда не обманывала его. Ханифе вот уже которую ночь не могла уснуть спокойно: да как только у этого нечестивца язык повернулся, как он даже мысль такую допустил, будто она ему изменила да еще и попыталась обмануть, «навязать чужого ребенка». Ведь Омеру прекрасно известно, что Ханифе была девушкой, когда у них начались отношения, он же знает, что у нее больше никого, кроме него, не было. И вообще, он же клялся ей в любви, говорил, что она — свет его очей и любовь всей жизни. Ханифе изо всех сил старалась показать ему, что и он — смысл ее жизни. Вот, скажем, взять Насуха Агу. Ханифе с трудом представляла, чтобы он усомнился в сестре и с легкостью от нее отказался. Он считал ее погибшей, но все равно хранил память о ней и оплакивал. Ханифе мечтала, чтобы и у них с Омером была бы такая же любовь, но… С другой стороны, мать Насуха Аги сумела обмануть сестру и уверить ее в подлости возлюбленного. Сестра же была в отчаянии после того пожара, да и что ей было думать, когда она увидела свадебную фотографию Насуха и Назлы ханым… Вчера Ханифе не спала всю ночь, вспоминала, как сестра плакала после того, как они вновь встретились с Насухом Агой и узнали всю правду. Она тогда сказала Ханифе, что не стоит совершать непоправимую ошибку и рубить с плеча. Слишком опрометчиво разорвать отношения сразу и навсегда, не выяснив всю правду до конца. Да, сначала Ханифе была слишком зла на Омера, но сейчас поняла: сестра права. Она просто обязана обелить свое честное имя, доказать Омеру, что не предавала его. А потом… пусть ему станет стыдно! Сможет ли она простить его?.. Трудно сказать. Но все ж таки, для начала пусть вся правда выплывет наружу. Ханифе надеялась, что Омер еще не уехал обратно в Мардин, поскольку это избавило бы ее от долгой дороги. Она вошла в отель, где остановился Омер, подошла к стойке администратора и спросила, не съехал ли еще Омер бей. На ее счастье, он все еще оставался в отеле, и Ханифе попросила позвать его. Прождав примерно полчаса в холле, Ханифе хотела уже сама подняться к Омеру в номер и наплевать на все существующие приличия. Она уже поднялась с кресла, когда Омер наконец-то соизволил появиться. Он вошел в холл, встретился взглядом с Ханифе, вздохнул и покачал головой. — Зачем ты снова пришла, Ханифе? — холодно спросил он. — Мне кажется, мы уже все выяснили. — Мы ничего не выяснили, Омер, — раздраженно дернула плечом Ханифе. — Ты просто отмахнулся от меня, выбросил, как грязную половую тряпку! Даже не объяснил, какая муха тебя укусила, почему я вдруг в одночасье стала для тебя чуть ли не врагом! — И ты ничего лучше не придумала, кроме как подослать ко мне свою сестру и ее мужа? — невесело усмехнулся Омер. — Неужели же ты думала, что подобными уловками сможешь исправить, что натворила? — Я никого к тебе не подсылала! — процедила сквозь зубы Ханифе. Как он может, да кем он в конце концов ее считает?! — Сестра пожалела меня и захотела помочь, только и всего. — В любом случае, — перебил ее Омер, — я все им объяснил, раз тебе смелости не хватило! — Уму непостижимо! — всплеснула руками Ханифе. — Как тебе не совестно, Омер, ты же знаешь, что никого, кроме тебя у меня, не было! — Не кричи, Ханифе! — осадил ее Омер, покосившись на администратора отеля. Тот, как ни в чем ни бывало, сидел за стойкой и разговаривал по телефону. — И оставь эти глупые отговорки! — он наклонился к ее уху и тихо проговорил: — То, что до меня ты не знала других мужчин, вовсе не означает, что ты мне не изменяла во время нашего с тобой романа! Задохнувшись от возмущения, Ханифе замахнулась, но ее ладонь вдруг замерла в сантиметре от щеки Омера: — Как ты смеешь! — воскликнула она. — Я любила только тебя и никогда тебе не изменяла! — Тогда от кого ты забеременела, Ханифе? — с обидой взглянул на нее Омер. — Именно за этим я и пришла, — поджав губы, проговорила Ханифе. — Доказать тебе, что я чиста перед тобой и никогда тебя не обманывала! — И как же ты собираешься это сделать, Ханифе? — в его взгляде вдруг промелькнула надежда. Впрочем, возможно, Ханифе это всего лишь показалось. — Ты пойдешь со мной в клинику, к врачу, который тебя не знает, и, естественно, будет беспристрастен. Сдашь еще раз все анализы, и тогда ты увидишь, права я или нет. И тебе будет очень стыдно! А если и этому врачу ты не поверишь, то после рождения ребенка, мы можем сделать анализ, который точно определит, отец ты или нет. И вот тогда… я брошу этот анализ тебе в лицо, понятно? А потом уйду, и ты нас больше никогда не увидишь! Некоторое время Омер потрясенно смотрел на нее, потом устало вздохнул и кивнул: — Не пойму… Я так и не могу понять, чего ты добиваешься. Но… ладно! Хорошо. Идем к твоему врачу, вряд ли он скажет нечто отличное от того, что уже сказал мне наш семейный доктор. Вот и посмотрим, кому из нас станет стыдно, Ханифе! Подумай же, даю тебе последний шанс избежать позора! — Тут нечего думать! — отрезала Ханифе. — Ну, что ж… — Омер! — окликнули вдруг его. Ханифе вместе с Омером оглянулась на знакомый голос и увидела Медине ханым, которая как раз вошла в отель с пестрыми пакетами и соседнего торгового центра в руках. — А… что она здесь делает? — спросила Медине ханым, бросив при этом презрительный взгляд на Ханифе. — Пришла поговорить с Омером, Медине ханым, — ответила она, — и выяснить правду. — И ты еще слушаешь ее? — возмутилась Медине ханым. — Гони прочь эту… падшую женщину! — Не смейте меня оскорблять! — вспылила Ханифе. — Омер, так ты пойдешь или нет? — Куда это ты хочешь увести моего брата? — не отставала Медине. — Хватит! — прикрикнул на них Омер. — Замолчите обе, на нас уже смотрят! Я готов, Ханифе, — повернулся он к ней, — правда, сегодня у нас еще есть дела, но завтра я в твоем полном распоряжении. — Отлично, — отозвалась Ханифе, — тогда встретимся завтра в клинике доктора Кираза. Здесь недалеко, — она протянула Омеру визитную карточку доктора с адресом клиники. — Всего хорошего! Не дав больше Омеру и его старшей сестре возразить ей, Ханифе взяла свою сумочку и зашагала к выходу. Посмотрим, как запоет Омер, когда доктор ему разъяснит, что раньше при его обследовании произошла ошибка, и он может стать отцом. — Ты еще на коленях ко мне приползешь, дорогой Омер! — мстительно проговорила про себя Ханифе. — А я дважды подумаю, прощать тебя или же нет!

***

Насух обрадовался, заметив на другой стороне улицы свою Айше и помахал ей рукой. Она улыбнулась, помахала ему в ответ и, оглядевшись по сторонам, перешла дорогу. — Я уже успел соскучиться! — улыбнулся Насух и взял ее за руку. — Как дела? — Все в порядке, — ответила Айше, — я распорядилась собрать нужные мне вещи, и уже завтра их привезут. — А что там с Фюсун ханым? — спросил Насух. Все-таки, подумалось ему, женщина в положении, да к тому же у нее, как и у бедняжки Ханифе, проблемы с женихом. Лишние же волнения ей сейчас противопоказаны. — Ну, — пожала плечами Айше, — она ждет Хасана, он должен приехать со дня на день. — Даст Аллах все разрешится благополучно! — вздохнул Насух и усмехнулся. — Ты чего? — внимательно вгляделась ему в лицо Айше, заметив его усмешку. — Да так, — ответил он, — просто представил, как у нас дома в скором времени будет чуть ли не целый детский сад! Наша дочка, ребенок Ханифе и… — Дочка? — удивленно приподняла брови Айше. Насух расплылся в улыбке: — Ага, я, видишь ли, очень хотел бы, чтобы у нас родилась девочка. Просто… сыновей-то вон, уже целых пятеро! А тут — была бы дочка, такая милая, озорная… Вся в мамочку! — Насух! — рассмеялась Айше и взяла его под руку. — А знаешь… я тоже об этом думала. О дочке… Но посмотрим, как Аллах распорядится! — Ты права, милая. — Ладно, нам, наверное уже пора, — сказала Айше. — Кстати сказать, как у тебя все прошло, подписали необходимые бумаги. — Все в порядке! — кивнул Насух. Действительно, день сегодня сложился вполне удачно: Насух, приехав в офис, довольно быстро разобрался с накопившимися за последние дни делами. А самое главное — привел в порядок и подписал необходимые документы, так что теперь строительство отеля в Мардине начнется в самое ближайшее время. Этот участок земли, как и сам проект, принадлежал компании Асланбеев, и Айше занималась им еще до свадьбы с Насухом. Теперь же они работали над объединением их компаний в семейный холдинг, и они с Айше сразу же после свадьбы передали друг другу доверенность на ведение всех дел. Насух помог Айше сесть в машину, после чего сел рядом с ней, обнял за плечи и велел Ферхату ехать домой. — Я страшно проголодался, — сообщил Насух после того, как машина тронулась с места, — последние полчаса на совещании только и думал, что про вкуснейшие кебабы Бегюм ханым. — Да, я бы тоже не отказалась, — отозвалась Айше и склонила голову ему на плечо. — Скоро будем дома! — ласково похлопал ее по руке Насух. Он хотел было рассказать жене про визит некоего Салиха Бейоглу, но потом решил, что не стоит волновать ее попусту. Кроме того, оставалось надеяться, что этот человек понял: сделанное им предложение Насуху совсем не интересно. Салих Бейоглу встретил сегодня Насуха буквально на пороге офиса, представился и сказал, что у него дело чрезвычайной важности. Насух, оглядев этого человека, увидел, что тот был примерно одних с ним лет, высокого роста, с цепким взглядом темно-карих глаз и густой каштановой шевелюрой, в которой уже начали серебриться седые пряди. Он очень долго рассыпался в комплиментах, мол, как хорошо, что Насух бей взял в свои руки дело Асланбеев, поскольку «слабой женщине одной всем заниматься тяжко». А когда Насух намекнул, что у него не слишком-то много времени, перешел к делу. Его интересовал тот самый земельный участок, где вот-вот должно было начаться строительство отеля. Он предложил Насуху не сказать, чтобы слишком уж высокую цену, заявив, что давно хотел получить его в свое владение, поскольку его собственное поместье находится неподалеку. Насух, разумеется, отказал ему, сославшись на то, что земля эта — собственность его супруги, и один он ею распоряжаться попросту не может. Кроме того, они давно уже отдали землю под строительство, и отменить проект не представляется возможным. Салих бей поскучнел, помрачнел, но тут же улыбнулся, развел руками и заявил, мол, уже ничего не поделаешь. «Значит, мне не повезло, так и будем считать!» — заявил он, после чего поспешил откланяться. Впрочем, он произвел на Насуха приятное впечатление, так что, вполне возможно, в будущем они еще смогут договориться и вести дела вместе. Дома, на удивление, царила подозрительная тишина: — А куда все подевались? — удивленно взглянула на Насуха Айше. — Эсма! — позвала она. — Бегюм! — А, ханым, вы уже вернулись! — Бегюм вошла в гостиную, вытирая руки о передник. — Обед уже почти готов. — Вот и прекрасно! — обрадовался Насух. — А где дети и Ханифе ханым? — Ханифе ханым уехала, сказала, что к обеду вернется, а мальчики в комнате у Хазар бея вместе с Эсмой. Там… вы только не волнуйтесь… Кое-что случилось? — Что такое? — хором воскликнули они с Айше. Неужели сорванцы вновь успели попасть в какой-то переплет? А ведь он еще не побеседовал, так сказать, по душам с Хазаром по поводу вчерашнего. Ну, ничего, придется, кажется прямо сейчас заняться воспитанием своего дорогого отпрыска. Он ведь старше остальных, мог бы и присмотреть за мальчишками, чтобы не натворили чего-нибудь ненароком! — Да вот… — начала было Бегюм, но Айше не стала слушать. Резко развернувшись, она бросилась наверх. Насух, крикнув ей вслед, чтобы подождала его и не переживала попусту, поспешил следом. Мехмет и прижавшийся к нему Али сидели на оттоманке у окна. Хазар стоял поодаль и держал в руках игрушечный корабль, внимательно рассматривая его при этом со всех сторон. Ахмет расположился на кресле. Рядом с ним суетилась Эсма, она осторожно мазала его локоть йодом, аккуратно дуя при этом на ранку. Рядом лежала перепачканная одежда; волосы же Ахмета были немного растрепаны и, кажется, намокли. Все четверо выглядели испуганными и растерянными, а Али, кажется, даже плакал. — Что тут случилось? — спросила Айше, оглядывая комнату. — Эсма?.. — Мама! — обрадованно воскликнул Мехмет, заметив Айше. — Пап, — виновато взглянул на Насуха Хазар, — тут… мы… — Корабль Али нечаянно сломался, — вздохнул Мехмет, а Али при этих словах жалобно всхлипнул. — И только-то! — вздохнул с облегчением Насух. — Ты не переживай, малыш, — он подошел к Али и погладил его по голове. — Купим тебе новый! — Да и тут чуть-чуть… только мачту подклеить, — сказал Хазар. — Ахмет, а… что с тобой? — Айше присела рядом на подлокотник кресла и принялась осматривать рану Ахмета. — Ахмет бей просто немного поранился, — вклинилась Эсма. — Это я уже потом, — быстро прибавил Ахмет, — когда мы шли домой и… я упал. Случайно! — при этих словах он переглянулся с Мехметом и Хазаром, те же в ответ еле заметно кивнули. Айше в ответ недоверчиво посмотрела по очереди на всех своих сыновей, после чего взглянула на Насуха и недоуменно пожала плечами. Насух был целиком и полностью согласен: мальчишки явно что-то недоговаривают.