Часть 35

Ахмет ёрзал на стуле и кусал губы: ссадина на бедре поначалу ныла и щипала довольно сильно, и вот — только боль отступила, Эсма вновь взяла йод и принялась за его локоть. — Да не надо, Эсма, — умоляюще взглянул на нее Ахмет, — там ведь не болит, значит, само скоро пройдет! — Ничего, Ахмет бей, — отозвалась Эсма, — потерпите немного, надо же все продезинфицировать… — Ай, больно! — вскричал Ахмет, справедливости ради, больше от неожиданности, чем от боли, хотя, конечно, защипало весьма ощутимо… — Сейчас-сейчас, мой хороший, — пробормотала Эсма, — извините уж меня! Ну, вот, — улыбнулась она, — теперь и впрямь всё в порядке. Поставив склянку с йодом на стол, Эсма положила ватный тампон на блюдце, стоявшее там же, и поднялась, чтобы сходить за пластырем. Ахмет, честно говоря, планировал воспользоваться ее отлучкой и улизнуть по-тихому к себе в комнату, а еще лучше — в комнату этого Хазара. Ну, да, пускай Ахмет немного недолюбливает всего такого правильного сыночка Насуха аги. Вечно Хазар нос задирает, как же — самый старший, самый умный… Нечего, как говорил папа, выпендриваться почем зря, вот и всё! Но, стоит признать, сегодня он оказался рядом как нельзя кстати. Ну, а что до его комнаты, то она ведь находится на втором этаже, в самом конце коридора, так что там удобнее всего спрятаться, чтобы переждать, так сказать, грозу. Ахмет быстро переглянулся с Мемхетом и Али, который до сих пор всё ещё шмыгал носом. Что поделать, перепугался мелкий! На его месте Ахмет и сам бы струсил, чего уже там греха таить. А вот Хазар, стоит признаться, не такой уж и размазня, каким казался, не растерялся, помог им, да еще и пообещал держать язык за зубами. А еще хуже будет, если мама догадается, что произошло. Эсма, правда, пообещала ничего ей не говорить, да и братья, хочется надеяться, тоже не проболтаются. Ахмет уже и не помнил, кто первым предложил запустить новый корабль Али в дальнее плаванье в реке. До этого они обычно запускали его во дворе в большом тазу, который братья вытащили из старой прачечной, и это было довольно-таки весело, особенно если улучить минутку, когда Али зазевается, и обрызгать его под шумок водой. Младший брат не обижался, напротив, лишь смеялся, повторяя, что «сейчас покажет» Ахмету. Все же забавный он, Али… Ахмет вспомнил вдруг, что когда младший был совсем ещё малышом, то постоянно просил их с Мехметом принять его в свои игры. Ахмет злился поначалу, поскольку, во-первых, он привык, что они с Мехметом всегда вместе, и у них все игрушки на двоих, так что Али, считал он, явно лишний в их компании. Ну, а во-вторых, Али был слишком мал, он быстро уставал, ему надоедали правила, установленные братьями, скажем, он не хотел быть преступником и убегать от полицейских, и поэтому принимался хныкать. Мама, если слышала их ссоры, начинала ругаться, повторяя, что если ещё раз Ахмет с Мехметом обидят брата, она отшлепает их и поставит в угол на целый день. В разных комнатах. Мехмет, кстати сказать, особо-то Али и не задирал, а напротив, постоянно одергивал Ахмета, дескать, не надо подшучивать над мелким. Но Ахмету нравилось подкалывать братьев, ему просто хотелось их развеселить и растормошить, придумать какую-нибудь новую веселую игру. По-настоящему обижать Али он вовсе не хотел, кто ж виноват, что братец такой неженка! Правда, Мехмет говорит, это оттого, что Али просто маленький. В общем, не так давно Насух ага обмолвился, мол, тут неподалеку есть небольшая река, которая течет в горах и спускается в долину, и там якобы очень хорошо отдыхать в жаркий день. Мехмет попросил показать им реку, и Насух ага с радостью согласился. Все ж таки не такой уж он и противный, если подумать, главное, чтобы не лез их с братьями воспитывать, поскольку он им не отец. И еще — он действительно любит маму. Ахмет видел, как Насух ага сам заваривал чай (правда, чуть было не опрокинул чайник), а потом расставлял на подносе тарелки с гёзлиме и нарезанными овощами, чтобы отнести маме, когда она немного приболела и отдыхала в комнате. Или хотя бы сегодня — он помог маме надеть плащ, и пока они шли через двор к машине, обнимал ее за плечи. Папа тоже так делал… Он обнимал маму и говорил, что она — его «нежная и трепетная роза», он любит ее «больше жизни», и потому пусть она больше никогда «на него не обижается». Мама улыбалась, правда, почему-то, как казалось Ахмету, грустно и устало, и говорила, что «Нихату следовало бы никогда не забывать своих обещаний». Но папы больше нет, так что… остается смириться с Насухом агой и его присутствием. Кроме того, в его пользу говорит ещё и то, что он не стал отправлять их с братьями в интернат, даже и не заикался об этом. Мама, конечно, ему не позволила бы, но ведь с другой стороны, он же хозяин дома. А вот папа всегда говорил, что хозяину дома необходимо повиноваться, и это касается всех, кто живет под его крышей. Так он однажды сказал тете Фюсун. Точнее сказать, он накричал на нее. Они почему-то всегда кричали… Кстати сказать, вот Насух ага с мамой поженились, правильно? А значит, может случиться так, что у них родится ребенок. И тогда у них с Мехметом и Али будет еще один брат. Когда Ахмет рассказал об этом Мехмету, тот пожал плечами и ответил, мол, а почему бы и нет. «Разве плохо?» — спросил он. Ну, может, и не плохо, подумав хорошенько, решил Ахмет, главное, чтобы мама их любила по-прежнему. Хотя, конечно, если у них тут появится ещё один мелкий, мама с Насухом агой будут целыми днями возиться с ним, пока тот не подрастет. Так уже было с Али. Кстати, Али-то в этом случае тоже станет старшим, и вот тогда уж на своей шкуре поймет, каково это, когда маленькая приставучка лезет и без спроса хватает твои игрушки и наклейки! А еще забавно, что этот новый брат (или сестра — неважно) будет у них общий с Хазаром и Джиханом. Так вот. После того, как Ахмет с братьями услышали про реку, они загорелись идеей там побывать и запустить корабль Али в воду, посмотреть, как он поплывет. Мама строго-настрого запретила ходить туда одним, и Насух ага пообещал, что пойдет с ними. Но ему всё некогда, вот и сегодня они с мамой уехали с самого раннего утра в Мидьят. Сказали, какие-то там у них дела возникли… После завтрака они с братьями пошли играть в сад, но Али быстро заскучал, так как ему хотелось играть в моряков со своим новым кораблем. Мехмет же предлагал покататься на велосипедах, а Ахмет, желая развеселить Али, сказал, что можно быстренько сбегать на реку. Ну, просто посмотреть, что там может быть опасного?! Тут как раз в сад вышел Хазар, накануне он приехал к ним, в Гранатовый особняк, причем, умудрился по дороге сцепиться с какими-то хулиганами из заведения, где пьют алкоголь, да еще и сам выпил! Интересно, кстати сказать, накажет его все-таки Насух ага или нет, все ж таки этот проступок еще более серьезный, нежели сбежать из школы, развести костер в заброшенном квартале, или утащить у отца его портсигар и зажигалку. А папа тогда выпорол их с Мехметом, приговаривая, что впредь они зарекутся хулиганить. Долго уговаривать братьев не пришлось, и даже Хазар сразу согласился пойти с ними. Добрались они без приключений, правда, река та Ахмета немного разочаровала. Он-то представлял себе широкую и полноводную, по которой ходят настоящие корабли, а тут какой-то небольшой ручеек. Правда, место и впрямь красивое, а посидеть на берегу на замшелых камнях, отдохнуть в тени раскидистых деревьев — Насух ага прав — самое то, чтобы отдохнуть в жаркий день от зноя. Али выбрал место, где был довольно-таки пологий склон, спустился и бережно опустил свой корабль в воду. Течение вдруг подхватило его, и корабль с довольно-таки большой скоростью понесло по реке. — Эй, куда?! — закричал Али, увидев, что его сокровище стремительно исчезает из вида. Он бросился бежать вдоль берега, Мехмет с Ахметом, разумеется, за ним. — Осторожно! — воскликнул Хазар, когда Али спустился вниз по довольно-таки крутому склону в том месте, где ручей немного сужался, наступил одной одной на торчащий из воды камень, наклонился, поболтал рукой в воде, чтобы корабль подплыл ближе. Заметив, что корабль зацепился за другой камень, Али наклонился еще сильнее, сумел наконец подцепить свою любимую игрушку за мачту, но тут вдруг нога его соскользнула, он потерял равновесие и упал в воду. — Али! — хором закричали Мехмет и Хазар. — Брат! — раздался испуганный голос Али. Ахмет, находившийся ближе всех к нему, буквально спрыгнул вниз и кинулся в воду. У него на миг перехватило дыхание, до того холодная была вода. Хвала Аллаху, там было не слишком глубоко, примерно по грудь, но вот течение буквально сбивало с ног. Али одной рукой изо всех сил молотил по воде, а другой прижимал к себе корабль. — Давай руку! — Ахмет кое-как подплыл к брату, встал на ноги и схватил Али за шиворот. — Держись! — Я держусь! — пискнул Али, стискивая его руку. С трудом Ахмет дотащил Али до берега, где их уже ждал Хазар. — Помогай! — махнул ему рукой Ахмет. Он взял у Али злосчастный корабль и бросил его, стараясь докинуть до берега. После чего подтолкнул Али к берегу, и братец сразу же ухватился за руку Хазара и вылез на берег. Когда младший брат оказался в объятиях подбежавшего к ним изрядно побледневшего Мехмета, Хазар повернулся к Ахмету, чтобы помочь ему выбраться. Однако Ахмет уже справился самостоятельно. Он вылез за берег, отплевываясь от воды, и тут только ощутил, что у него болит левый локоть. Он поднял руку, чтобы рассмотреть, сильно ли поранился, и тут вдруг поскользнулся, оступился, потерял равновесие и упал боком прямо на камни. — Ахмет, ты как? — склонился над ним Хазар. — Нормально, — стиснув зубы, проговорил он, — рука только… ударился я там немного. Ну и речка у вас тут! — буркнул он. — Говорил ведь, что в воду лезть опасно, да и мать с отцом недаром вас одних не пустили! — Ладно, не зуди! — отмахнулся Ахмет. — Ты поранился? — спросил Мехмет, глядя на Ахмета. — Прости, — всхлипнул Али, — я… нечаянно. — Да не за что мне тебя прощать, мелкий, — усмехнулся Ахмет, — не мог же я тебя там бросить, правда, брат? — повернулся он к Мехмету. В ответ тот кивнул, а Али тем временем поднял с земли свой корабль вновь жалобно всхлипнул. — Ну, чего ты опять? — спросил у него Ахмет. — Вот… — Али указал на сломанную мачту. — Ничего, — Хазар погладил его по голове, — не надо плакать, я думаю, мы сможем починить твой корабль. — Правда? — спросил Али. — Ну конечно! — кивнул Хазар, после чего внимательно посмотрел на них с Али. — Вы же промокли, нужно как можно скорее вернуться домой. — Да уж, теперь всем влетит! — буркнул Ахмет. — Слушайте, — по очереди посмотрел он на братьев и Хазара, когда они подошли к дому, — если мама с Насухом агой еще не вернулись, то им ни слова! Скажем, что я просто упал, когда мы играли, а корабль сломали случайно, поняли? — Да! — тут же отозвался Али. Мехмет с Хазаром же лишь пожали плечами. Уговорить Эсму труда не составило, она быстро переодела их с Али в сухое и чистое, высушила им волосы полотенцем, напоила горячим чаем с медом и занялась ранами Ахмета. Али, видимо от испуга, до сих пор не мог унять дрожь, да и глаза у него были на мокром месте. Мехмет сидел рядом с ним и старался подбодрить, Хазар осматривал многострадальный корабль и что-то бормотал себе под нос, вроде того, что можно немного подклеить и будет как новенький. Как раз в это самое время вернулись мама и Насух ага. Мама внимательно посмотрела на Ахмета, на братьев, на Хазара и лишь покачала головой, когда услышала их объяснение случившегося. — Ладно уж, — улыбнулась она, — идемте пока в детскую. Раз вы действительно не ссорились и не… — Нет, мам, — перебил ее Али, — брат мне помог! Ну, когда мы играли. А Хазар обещал починить корабль! — Тут чуть-чуть только подклеить, — отозвался Хазар, и мама вновь ласково улыбнулась и кивнула. Когда мама повела их в комнату, Ахмет украдкой обернулся и подмигнул Хазару, мол, не вздумай проболтаться. Тот еле заметно усмехнулся и кивнул, давая понять, что все понял, и на него можно положиться.

***

Насух посмотрел вслед Айше и мальчикам и покачал головой: тут к гадалке не ходи, и без того ясно, что сорванцы не усидели на месте, отправились на поиски приключений и либо подрались, либо перессорились и сломали игрушку Али, либо же Ахмет действительно случайно упал и расшибся, сломав при этом подарок младшего брата. Что ж, Айше наверняка поговорит с ними по душам. Насух повернулся к Хазару, который по-прежнему держал в руках корабль с отломанной мачтой. — Вот, — тихо проговорил Хазар, — сломался… Но я тут подклею сейчас, и будет совсем незаметно. Али очень расстроился, — помолчав, прибавил он. — Ничего, главное, что они сами не пострадали, а игрушка — это ерунда. Вы с Джиханом их невесть сколько переломали! — усмехнулся он. В ответ Хазар улыбнулся, но тут же опустил глаза. Очевидно, подумал Насух, вспомнил про вчерашнее, и ожидает, что на голову его обрушатся все кары мира. — Хазар, ты только честно мне скажи: они, что, подрались из-за этого пресловутого кораблика или же… не дай Аллах, на реку улизнули? В ответ раздался тяжелый вздох. — Так, — протянул Насух, — ясно… Что случилось, рассказывай! — Пап, прошу, давай лучше не здесь, — вопросительно взглянул на него Хазар. Они отправились в спальню сына, и Хазар выложил Насуху все начистоту: мальчишки пошли к ручью, Али, не удержавшись, свалился в воду, а Ахмет его вытащил. — Вот паршивцы! — нахмурился Насух. — Хорошо, что не в горы пошли, где тогда Джихан расшибся, а у деревни там течение уже не такое сильное, да и не глубоко. — Я специально их туда повел, — отозвался Хазар. — Наверное, надо было удержать их, но… вдруг, как ты сказал, они сами бы пошли в горы и заблудились. В общем… извини! — Хорошо, что ты ты там был, — отозвался Насух. — Пап, — умоляюще взглянул на него Хазар, — ты только ей… Азизе ханым не говори, ладно? Я пообещал Али, что не проболтаюсь, а он боится, что братьев из-за него накажут. — Надрать бы вам всем уши и… не только! — добродушно проворчал Насух. — Начиная с тебя, Хазар! Но ладно уж… И так поди перепугались все. Но с Айше поговорю, чтобы строго-настрого им запретила из дома уходить без взрослых! А то мало ли… Глаз да глаз за вами за всеми! Вот ты, — строго взглянул он на сына, — что вчера выкинул? — Я же извинился, пап, — вздохнул Хазар, — откуда ж мне было знать, что это не чайная была, а притон какой-то! — Хорошо, — вновь тяжело вздохнул Насух, — что с тобой не случилось никакой беды, сынок! Он подошел к Хазару и положил руку ему на плечо: — Помни, сынок, что ты — самое дорогое, что у меня есть, и если с тобой… Я просто этого не переживу! Ты, твои братья и твоя мать — это моя жизнь, мое дыхание! Без вас меня просто нет, понимаешь? Хазар перехватил его взгляд, нахмурил брови и закусил губу. Как же он похож на Айше! — в который раз отметил Насух. С самого раннего детства он подмечал в Хазаре эту манеру: хмуриться, чуть насупив при этом брови, — знак того, что он, к примеру, понимает, что поступил не правильно, или что родители не рассердились, а попросту испугались за него. Так было, например, когда пятилетний Хазар залез на крышу курятника, а потом испугался спуститься вниз и расплакался. Пришлось Насуху спасать сорванца, даром, что сам он тоже несколько побаивался высоты. Это был, пожалуй, чуть ли не единственный раз, когда Насух вместе с матерью, Назлы и сыном ездили в поместье. Ему тогда понадобилось лично поговорить с работниками и с Юсуфом, поскольку лето в тот год выдалось неимоверно жарким, часть урожая погибла, а виноградники и вовсе чуть не выгорели. Насух тогда сгоряча распорядился вырубить их совсем. Мать потом рвала и метала, называла его «безответственным и бесхарактерным эгоистом», но… все равно Насух не пожалел о своем решении. Да, дело было не только в том, что виноградники перестали приносить хороший доход (мама, помнится, и это ставила Насуху в вину), но еще и в том, и это — самое главное — что именно здесь когда-то трудилась его возлюбленная Айше. Каждая лоза, наверное, помнила ее руки… И вот по этой же самой дороге она шла когда-то на работу, именно сюда Насух приходил, чтобы увидеть ее украдкой. Когда-то он был безумно счастлив на этих землях, но после того, как Айше не стало, все потеряло смысл и сделалось ему ненавистным. — Папа, что с тобой? — Хазар осторожно дотронулся до руки Насуха и отвлек его тем самым от мрачных воспоминаний. — Тебе плохо? — Нет, сынок, — покачал головой Насух, — со мной все нормально, просто… Ладно, — махнул он рукой, — не обращай внимания. Скажи лучше, твоя… Назлы знает, что ты приехал к нам? Потому что мне не хочется, чтобы она примчалась и устроила очередной скандал. Айше нельзя волноваться, она… впрочем, неважно! — Я сказал, что поеду в колледж, — вздохнул Хазар. — Но наверное, после того, как побуду здесь, все же вернусь к… маме. Я ей нагрубил, — тихо прибавил он, — и не хочу, чтобы она расстраивалась. Что бы ни было… — И правильно, — согласился Насух и погладил его по голове. — Ты у меня молодец, Хазар! Айше права: Хазару и впрямь очень нелегко, как ему теперь смириться с правдой, которую он узнал… Нужно время, — упорно повторял про себя Насух, — оно всё расставит по своим местам. Лишь бы Назлы вновь не выкинула какую-нибудь пакость и не попыталась настроить Хазара против его родных отца и матери! — Пап, я говорил тебе, что хочу… ну… чтобы ты мне обо всем рассказал. Если тебе не трудно… — Нет, сынок, — грустно улыбнулся Насух, — конечно же, мне не трудно. Больше того, мне следовало давным-давно все тебе рассказать. Насух действительно собирался открыть Хазару правду про Айше, еще когда сыну исполнилось лет шесть. Ему казалось, это будет правильно: пусть мальчик знает о том, что у него была и другая мама, которая любила его. К несчастью, Всевышний забрал ее к себе, но она продолжает любить и оберегать своего сына. Отныне она — его ангел-хранитель, который всегда рядом… Примерно так Насух хотел объяснить все сыну, но мать и Назлы не позволили. Они в один голос твердили, что Хазару «эта никому уже не нужная правда» причинит одну лишь боль. А вышло, что теперь его любимому мальчику еще больнее! Насух еще раз тяжело вздохнул и принялся рассказывать. Он говорил о том, как впервые увидел Айше на кухне старого дома, как вечерами встречал ее, когда она шла с работы на виноградниках, как приносил ей в подарок ее любимые конфеты, и она заваривала им мятный чай. Он вспомнил, как смеялся от счастья, крепко сжимая руки своей Айше и глядя ей в глаза, когда она сообщила ему, что ждет ребенка. И как он томился в долгом ожидании под дверью пристройки в тот ветреный вечер, когда Хазар увидел свет… Год. Им с Айше был отпущен ровно один год счастья, а потом весь белый свет стал Насуху не мил. Он вспомнил, что возвращался тогда из деловой поездки в Мерсин словно на крыльях. Все дела были улажены, что сулило немалые доходы, а кроме того, Юсуф сообщил, что ему удалось, как Насух и просил, снять небольшой домик в Адане. Туда Насух намеревался увезти Айше и Хазара, если мать будет продолжать упорствовать и не даст согласия на их брак. Дом он велел снять тайком, чтобы мать не узнала, и Юсуф блестяще справился с заданием. Уладив по-быстрому все дела в Мерсине, Насух с Юсуфом решили съездить в Адану, чтобы посмотреть дом. Юсуф не подвел, дом был уютным, пусть и не таким большим, как в поместье родителей, но Насух был уверен, что Айше придет в восторг он уже предвкушал, как заблестят ее глаза, когда он расскажет о сюрпризе. Ей очень понравится в Адане, и она быстро наведет в доме уют. Они будут счастливы, и Хазар вырастет там, полюбит свой дом, землю… Именно там родятся его братья и сестры… Увы, этим мечтам не суждено было сбыться. Да, по возвращении он рассказал обо всем Айше и своей матери, прямо заявил, что лучше будет им уехать и начать новую жизнь. Айше и впрямь обрадовалась, а вот мама лишь недовольно поджала губы и пробормотала: «Ну, как тебе угодно, Насух!» Насух распорядился начать подготовку к отъезду, Юсуф вызвался ему помочь, всё, казалось, складывалось лучше некуда. И вдруг… через день в доме разыгралась та страшная трагедия. Когда Насух пришел в себя в доме соседа по имению, мать со слезами на глазах протянула ему маленького Хазара, завернутого в одеяльце, заботливо сшитое Айше, и сказала, что случилось страшное. — Ты должен быть сильным, сынок, Аллах да поможет тебе пережить это горе, — спокойно, как нечто само собой разумеющееся, сказала ему мать. — Айше не смогла выбраться, крыша рухнула и… Я не могу понять, не верю, что случилось самое страшное, ведь… пусть я и не любила твою Айше, но она не заслуживала такой ужасной участи — сгореть заживо! Огонь охватил дом мгновенно, и выбраться было уже невозможно, бедняжка была обречена, как сказали пожарные. Хорошо хоть вы с внуком остались живы! Ну же, взгляни на него, Насух! — с этими словами она протянула ему мирно спящего Хазара. Со слезами на глазах Насух взял сынишку и прошептал: — Прости меня, Хазар, прости, лев мой, я… не уберег ее, твою маму… мою Айше! И как я теперь буду жить? Как мы будем жить без нее, мама?! — вскричал он, посмотрев своей матери в лицо. — Зачем мне эта жизнь, если Айше больше не со мной?! — Тише, Насух! — недовольно поморщилась мать. — Ты же пугаешь своего сына, дай его мне обратно! — она забрала у него ребенка, а затем пристально посмотрела на него и проговорила не терпящим возражения тоном: — Хватит причитать и попусту лить слезы, Насух, будь же в конце концов мужчиной! Какой пример ты подашь своему сыну? Нельзя так распускаться, даже если твоя любовница умерла! — Мама… — простонал Насух. — Она умерла, да! — жестко отчеканила мать. — Но ты — жив! И твой сын жив! Ты обязан взять себя в руки ради Хазара! — Я не могу… не могу! Хватит, прекрати, не говори больше ничего! — выкрикнул Насух и опрометью выбежал вон из комнаты. В тот день Насух несколько часов безмолвной тенью бродил по поместью, и наконец нашел в себе силы зайти в выгоревшую спальню. Там он сел на пол, прямо на обугленные доски и дал волю своим слезам… — Дальше… Честно говоря, те дни я помню очень плохо, — рассказал Насух сыну. — Все смешалось: я что-то ел, пил, ложился спать… Мне снилась твоя мать: будто она кричала, звала меня, а я никак не мог добежать к ней, ворваться в объятый огнем дом и спасти ее, вынести из огня. Потом я просыпался, и мне становилось еще тяжелее… Я шел к ней на могилу… Ту самую, где похоронены ее сестра, брат, и где, как мне сказала моя мать, обрела последнее пристанище и Айше. Ну, а потом она сказала, что моему сыну, тебе, Хазар, нужна материнская ласка, а мне — жена и хозяйка. Затем сосватала мне Назлы. Остальное ты знаешь. — Зачем? — глухо спросил Хазар после продолжительного молчания. — Зачем она это сделала?.. Бабушка, я хочу сказать. — Наверное, ей казалось… Не знаю! — мотнул головой Насух. — Не могу понять, как она посмела молчать, прекрасно зная, что Айше выжила. Она же видела, что я не нахожу себе места… Больше того, она ведь уверила Айше в том, что ты погиб и обвинила в этом ее, заставив таким образом уехать навсегда из Мидьята. Не понимаю! Никогда не пойму и вряд ли прощу ее, Хазар! Впрочем… что толку говорить, за свои грехи моя мать теперь вынуждена ответ держать перед самим Всевышним! — Значит, она… Азизе ханым… действительно тебя не предавала. Нас обоих. И не отказывалась… — задумчиво проговорил Хазар. — В голове не укладывается! Он зажмурился, сжал ладонями виски и помотал головой, словно хотел встряхнуть теснившиеся там мысли, заставить их распределиться по своим местам. Насух сочувственно вздохнул и неловко погладил сына по плечу. — Насух, ты здесь? — Айше заглянула в комнату, и Хазар чуть вздрогнул, услышав ее голос. — Да, дорогая моя, заходи! — отозвался Насух. — Мы тут… побеседовали немного, — он многозначительно взглянул на жену, покосившись при этом на Хазара, стараясь дать Айше понять, что именно за разговор только что произошел между ними. Айше быстро кивнула и подошла ближе: — А я искала тебя, ведь уже время обеда. — Да, правда, — Насух несказанно обрадовался возможности сменить тему, — я слегка проголодался. Кстати, как там наши мальчики? Али успокоился? — Успокоился, — ответила Айше, — Мехмет отдал ему свой паровоз… или вертолет, я уже запуталась! Я пока им не сказала, — чуть понизив голос, прибавила она, — думала, мы сделаем это вместе, когда сядем за стол. — Прекрасная идея! — Насух поцеловал жене руку и ласково улыбнулся. — А… — она посмотрела на Хазара, — у вас тут все нормально? — Да, Азизе ханым, — не дав Насуху и рта раскрыть, произнес Хазар, — папа мне рассказал… ну, о том, что было… очень давно. — Вот как? — на ее лице тут же отразились волнение и беспокойство. — Я… можно я все обдумаю… один, пап, пожалуйста! — попросил он, сделавшись вдруг таким трогательным и беспомощным, словно ему вновь было лет пять. — Конечно, — тут же согласился Насух. — А как же обед? — тихо спросила Айше. — Можно я немного попозже пообедаю? — взглянул ей в глаза Хазар. — Вы… не обижайтесь, ладно? — Ну что за глупости, сы… Хазар, — Айше взяла его за руку, чуть сжала ладонь и тут же отпустила, — отдыхай пока! Все будет хорошо, я уверена! — А можно… мне потом поговорить и с вами тоже, Азизе ханым? — спросил он, быстро отведя взгляд. — В любое время, когда захочешь, дорогой! — с облегчением вздохнула Айше. — Что ж, тогда не будем медлить с обедом, верно? — улыбнувшись Насух взял жену под руку и повел в столовую. — Кажется, лед тронулся, — шепнул он ей на ухо, как только они вышли из комнаты Хазара. — Мне показалось, он… как бы это сказать… проникся. — Иншаллах, все теперь пойдет на лад! — улыбнулась ему в ответ Айше.