Часть 38

— Да какое они имели право забрать Айше?! — в который раз воскликнул Насух, повернувшись к бледной и усталой Ханифе. Вот уже битый час они простояли под дверью следователя, который взялся вести дело об аварии на стройке, и никакого толку! Когда Насух приехал на стройплощадку, там уже во всю орудовали полицейские: оцепив территорию, они тщательнейшим образом осматривали все вокруг, фотографировали, записывали… Насух узнал, что, оказывается, несчастье случилось незадолго до окончания рабочего дня. Каким-то непостижимым образом рухнула одна из несущих стен строящегося здания вместе со строительными лесами, и под образовавшимися завалами погибли несколько человек. Пострадавших и погибших уже увезли, и бледный, как полотно, начальник строительства без конца твердил только одно: «Я не пойму, как так вышло, Насух Ага, отошел на другой участок и тут — такой страшный грохот и крики…» Полицейские взяли у него показания, но он все твердил и твердил одно и то же. Хуже всего было то, что каким-то непостижимым образом обо всем уже пронюхали и репортеры. Несколько человек бегали от одного полицейского к другому, от Насуха (тот огрызался, что сейчас не время давать интервью, но его никто не слушал) к начальнику строительства, щелкали своими дурацкими фотоаппаратами, а это означает, что завтра все газеты будут трубить только об этом. Насуха уже пять раз спросили о том, кто является их подрядчиками, когда был заключен договор, укладываются ли они в сроки, кто и когда поставлял все необходимые материалы, доставленные на стройку. Разумеется, он все объяснил, после чего они прошли в контору и еще битых полчаса следователи сверяли все бумаги, после чего дали Насуху прочитать и подписать его же показания, предупредив при этом, что им необходимо будет изъять всю документацию из главного офиса компании, а заодно и из дома, если таковая там имеется. Когда его наконец оставили в покое, Насух вытер пот со лба, выпил залпом два стакана воды, а затем отдал только что прибывшему помощнику и секретарю, Илькеру, распоряжения относительно выплат компенсаций семьям пострадавших. Да, это, разумеется, сулит огромные расходы, но Насух считал, что просто обязан поддержать семьи этих людей, иначе попросту уважать себя перестанет. Покончив с этим делом, он наконец-то сел в кресло (ноги так и гудели от усталости) и снял телефонную трубку. Он ведь обещал позвонить Айше, она там, наверное, места себе не находит от беспокойства. К телефону подошла Ханифе, и Насух не сразу понял из ее безостановочных всхлипываний и причитаний, что случилось: — Ох, Насух Ага, — расплакалась Ханифе, — да как же так-то? Ведь она же беременна, а если там будут давить на нее, кричать, да еще всю ночь не спала, вдруг что-нибудь случится с малышом, спаси Аллах! О, Всевышний, да за что же это моей несчастной сестре?! — Стой, Ханифе, — прервал ее Насух, — я ничего не понимаю, что с Айше? Почему ты плачешь? — Они увели ее, Насух Ага, — всхлипнула Ханифе, — будто… будто преступницу какую! Столько народу… И этот, самый старший у них, смотрел так, будто она совершила нечто ужасное, а потом они еще весь кабинет ваш перерыли! — Полиция? — догадался Насух. — Они были у нас дома? — Да, — ответила Ханифе, — и забрали мою сестру! — Совсем с ума посходили! — подскочил Насух. — Так, Ханифе, — распорядился он, — из дома — ни ногой! Проследите там с Эсмой и Бегюм за детьми, а я поеду прямо в участок! Не плачь и не расстраивайся, ты же тоже ребенка ждешь как-никак! Я все выясню и привезу Айше. Мы скоро будем! Ты поняла? — Да, Насух Ага, — прошептала Ханифе, — все поняла. Спасибо вам, да только… я не могу тут сидеть! Можно я тоже приеду в это их управление, я должна знать, что с сестрой все хорошо? — Что ж, — вздохнул Насух, — приезжай… Если, конечно, тебе не станет хуже или… — Со мной ничего не случится, Насух Ага, не беспокойтесь! — Тогда жду тебя! — кивнул он. В участке Насуху пришлось изрядно побегать по длинным коридорам, чтобы дознаться наконец, где Айше. Оказывается, ее уже отвели прямо к следователю, который вел дело об этой аварии. Насух недолго думая ринулся туда, но в кабинет его не пропустили, дескать, пока еще идут только приготовления к допросу, задержанной нужно зачитать ее права, и тому подобный бред. Насух заявил, что он, как муж, имеет право находиться рядом со своей женой, но его попросту не пожелали слушать. Вне себя от ярости, он вытащил свою уже изрядно потрепанную записную книжку, нашел нужный телефон и опрометью бросился на первый этаж, где заприметил несколько телефонов-автоматов, когда только-только вошел в здание. Он позвонил Рюзгяр бею, тому самому адвокату, который помог Юсуфу, когда того обвинили в поджоге (и Насух предпочел бы раз и навсегда забыть, кто за всем этим стоял). Авдокат сразу же откликнулся на просьбу и уже через полчаса был в управлении. Заверив Насуха и примкнувшую к нему Ханифе, что постарается уладить все как можно скорее, Рюзгар Коркмаз прошел в кабинет. Насух же с Ханифе так и остались ждать в коридоре. Не обращая никакого внимания на усталость, Насух в очередной раз прошелся взад-вперед по коридору, бросил украдкой взгляд на Ханифе, которая уже успела задремать, сидя на скамейке, стоящей у самой стены. Наконец, к вящему ликованию Насуха, в конце коридора показался Рюзгар в компании еще двоих незнакомых ему людей, у лестницы они пожали Рюзгару руки и отправились вниз, на первый этаж. Адвокат же, заметив Насуха, кивнул ему и заспешил навстречу. — Ну, что там, Рюзгар бей? — спросил Насух. Ханифе, разбуженная, видимо, шумом тут же вскочила на ноги и подошла к ним. — В общем, — вздохнул Рюзгар, — прямо вам скажу, Насух Ага, дела неважные. Предварительная экпертиза показала, что имела место халатность управляющего, якобы он не проверил крепления и тросы, поэтому, скорее всего, в ближайшее время он также будет задержан. А самое главное — все материалы, которые использовались в строительстве этого объекта, не сертифицированы и не прошли должную проверку. Поэтому-то крепления и сломались, а стена, которая должна быть несущей оказалась чуть прочнее картона. Самое же плохое — это то, что все отчеты по приемке и технике безопасности подписаны лично Азизе ханым. А все материалы, как выяснилось, закуплены явно по заниженной цене. — Но это же чушь! — вскричал Насух. — Этой стройкой занимался я! Вот уже третий месяц, то есть, с самого начала, и я лично проверял все накладные и присутствовал при заключении договора. Там не могло быть никаких подчисток! Если уж им так надо — пусть меня в тюрьму сажают! — Не горячитесь, Насух Ага, — улыбнулся вдруг Рюзгар, — потому что у меня есть для вас и хорошая новость. Во-первых, я уже отправил подписанные Азизе ханым бумаги на графологическую экпертизу. Во-вторых, ханым сама настаивает на том, что ничего подобного не подписывала, и вы это подтверждаете. Ну, а кроме того, бумаги нашли у вас дома. Азизе ханым же говорит, что не хранила там никаких документов, всё оставалось в офисе, а архив — в особняке Асланбеев. — Верно, — кивнул Насух, — Айше попросту не успела перевезти его, не до того было. Да и ни к чему это, если подумать… — Помимо всего прочего, — развел руками Рюзгар бей, — можно еще добиться дактилоскопической экспертизы, и я сделаю для этого все возможное. А еще — буду настаивать на повторной экспертизе непосредственно на строительной площадке, надо же узнать, каким образом на самом деле произошла авария. И ведь кто-то же подкинул вам эти бумаги, не по воздуху они прилетели в ящик вашего письменного стола! — Верно… — протянул Насух. — Так мою сестру отпустят? — с надеждой взглянула на адвоката Ханифе. Во время разговора она без конца переводила взгляд с одного на другого и явно боялась вставить хоть слово, словно от этого зависела и ее жизнь. — Я уже подал прошение прокурору, — кивнул Рюзгар, — но необходимо подождать до утра. Таков уж порядок. Но вы не переживайте, утром ее непременно отпустят, это дело выеденного яйца не стоит, в том смысле, что подлог явно налицо! А кроме того, Азизе ханым, как вы мне сами сказали, беременна. Так что они обязаны будут отпустить ее хотя бы под домашний арест. Но это — в самом худшем случае, а я, обещаю вам, подобного не допущу! — Я могу хотя бы увидеть ее? — с надеждой взглянул на Рюзгара Насух. — Думаю, да, — кивнул тот, — если вам не трудно, то подождите здесь, я сейчас все устрою. Распрощавшись с Рюзгаром, который направился улаживать остальные формальности, Насух без сил рухнул на скамейку. Что ж, по крайней мере, Айше скоро уже должны отпустить. Ему с трудом удалось уговорить Ханифе уехать домой, она настаивала, что тоже должна увидеть сестру. Но ведь вполне возможно, что двоих к ней попросту не пропустят, а в довершение всего, Ханифе и самой нельзя волноваться, да и дети дома остались совсем одни на попечении Эсмы и Бегюм.

***

У Азизе немного кружилась голова, и больше всего на свете ей хотелось сейчас лечь в свою постель, уснуть, проспать до самого утра. А утром — открыть глаза и понять, что это был всего лишь кошмарный сон. Но, увы, кажется, ей сегодня придется ночевать не дома, а уже получится ли заснуть хотя бы на полчаса — и вовсе неведомо. Она не могла понять, как подобное могло произойти: следователь объяснил ей, что авария произошла из-за того, что подрядчик якобы сэкономил на строительных материалах, а она — сама лично подписывала счета и накладные. Следовательно, намекнули ей, выходит, утаила еще и часть денежных средств, полученных от подрядчиков. Все бухгалтерские счета, как выяснилось, тоже изъяли, а проверка может занять несколько дней. Азизе никак не могла взять в толк: с чего следователь решил, будто она не изучила отчеты. Ведь прежде, чем заключить договор, она всегда тщательнейшим образом проверяла всю документацию! Да и начальнику строительства вполне можно доверять… — Значит, вы подтверждаете, что лично вели все дела по строительству данного объекта, Азизе ханым? — спросил у нее следователь, представившийся Барышем Бейязом. — Верно, я лично заключала этот договор, господин следователь, — ответила Азизе, — но это было больше полугода назад. А потом… словом, из-за всех событий, которые произошли, я, скажем так, возможно, ослабила контроль, но ведь компания, доставшаяся мне от покойного мужа, Нихата Асланбея, работает бесперебойно. Там прекрасная команда компетентных специалистов… — А ваш второй муж, Насух Шадоглу, — решил уточнить следователь, — он имел касательство к этому делу? Меньше всего на свете Азизе хотелось бы втягивать во все это еще и Насуха, поэтому она постаралась, как могла, уйти от ответа: — Мой супруг, конечно… старался помогать мне вести дела, но, видите ли, у него, то есть, у его семьи, свой бизнес… — Ну, хорошо, — улыбнулся следователь, — получается, решающее слово было за вами. Что ж… — он вздохнул, — а эта вещь вам знакома? — он протянул ей черную кожаную папку, упакованную в целлофановый пакет. — Я не знаю, — пожала плечами Азизе. — У вас никогда не было подобной папки? — Возможно… они же все одинаковые! — Эту, — в упор взглянул на нее следователь, — нашли в вашем доме, Азизе ханым. В кабинете Насуха Шадоглу. Вот, — он достал из ящика стола и протянул ей несколько листов с напечатанным на них мелким шрифтом текстом, — это — протокол обыска и изъятия документов. Везде стоят ваши подписи! — Бред! — фыркнула Азизе. — Как документы могли попасть в Гранатовый особняк? Я же храню всё в офисе! — Вот как? — усмехнулся следователь. В этот момент у него на столе зазвонил телефон, он выслушал, что ему сказали и, недовольно поморщившись, сказал негромко: «Впустите его, пусть заходит!» Через минуту в кабинет вошел Рюзгар Коркмаз, сообщив, что Насух Ага нанял его в качестве адвоката для своей супруги, и потому Азизе нет нужды ничего объяснять господину следователю. Однако Азизе заявила, что ей нечего скрывать, в самом-то деле, она не преступница, пусть уже все выяснится наконец! Следующие полчаса следователь вводил Рюзгар бея в курс дела, и время от времени они оба задавали Азизе уточняющие вопросы: правда ли, что все бумаги хранились в офисе, сохранились ли копии договоров, помнит ли она, с кем заключен договор на поставку стройматериалов… В итоге у нее попросту разболелась голова. Впрочем, главное Рюзгар бей, кажется, уяснил: она не подписывала документы из той самой черной папки. Азизе вообще впервые увидела эти так называемые отчеты именно здесь, в этом самом кабинете. Рюзгар бей удовлетворенно кивнул, а после заявил, что запросит графологическую экспертизу. Следователь скривился, но вынужден был согласиться, что господин адвокат имеет на то все права. — Вы не переживайте, Азизе ханым, — попытался успокоить ее Рюзгар бей, когда допрос был наконец окончен, и ее отвели в комнату для свиданий. Насух настаивал на том, чтобы увидеться с женой, да и Азизе, честно сказать, очень хотела встретиться с ним. — Мы выясним и непременно докажем, что это был подлог, и тогда вы будете вне подозрений. Но скажите мне еще вот что: вы никого не подозреваете? Ведь судя по всему, у вас есть враги, которым вы перешли дорогу! Азизе задумалась: да, в словах Рюзгара есть резон, все это явно неспроста. Но кто мог сотворить подобное? Мерьем?.. Но ведь она уже много лет работает на нее и никогда прежде никоим образом не выказывала свое недовольство… Впрочем, если подумать, то некогда ее семья и семья Нихата были дружны; отец Мерьем, кажется, был деловым партнером Хамита Аги. Потом отец Мерьем оказался разорен, а Хамит Ага сделался единоличным владельцем компании. Как-то раз Нихат рассказал ей эту историю, с гордостью прибавив, что, мол, отец «хоть раз в жизни повел себя как настоящий мужчина, не стал разводить лишних сантиментов». Выходит, Мерьем долгие годы копила злобу и обдумывала план мести? Что ж, раз так, то Азизе в какой-то мере даже могда понять ее. Разве она сама не хотела в свое время отомстить Насуху, думая, что тот предал ее? Но почему именно сейчас? И одна Мерьем ни за что не провернула бы подобное, значит, у нее был сообщник! Вот только — кто он?! — Вы что-то вспомнили, Азизе ханым? — спросил тем временем Рюзгар. — Да, — кивнула она, — моя заместительница в компании, правая рука — Мерьем ханым. Я думаю, она каким-то образом замешана в этом деле. Потому что бланки договоров — на них не только моя подпись, но и печать. А печать хранится в моем кабинете, в офисе, в сейфе. Точнее — в ящике стола, который запирается на ключ со специальным кодом. Там такой механизм… нужно сначала набрать определенную комбинацию цифр, а потом только вставить ключ. Ну, что-то вроде сейфа… Это Нихат придумал и устроил, чтобы хранить там важные бумаги. Иногда, впрочем, он прятал там коньяк, чтобы я не не нашла, — она усмехнулась. — Но это к делу не относится! Главное, что доступ был у меня и у Мерьем. — А ваш муж? — уточнил Рюзгар. — Насух почти не бывает в моем офисе. Он работает в основном дома и у себя. — Ясно! — удовлетворенно кивнул Рюзгар. — Не переживайте, Азизе ханым, теперь, я думаю, мы обязательно вычислим, кто за всем этим стоит. Слова адвоката несколько успокоили ее, правда, следователь заявил, что после допроса ей нужно вернуться в камеру, где и предстоит провести ночь. А уж завтра, заявил он, господин прокурор решит ее судьбу. Но перед этим ей разрешили свидание с Насухом. Когда ему наконец разрешили войти, он тут же бросился к ней, однако сопровождавший полицейский удержал его, напомнив, что следует соблюдать правила. Рюзгар бей, попрощавшись, сказал, что ему следует уладить еще кое-какие формальности, после чего покинул допросную. Полицейский бросил лишь, что у них «всего пять минут» и также вышел за дверь. — Айше, милая моя, — Насух протянул через стол руки и взял ее ладони в свои, — как ты? Это… это какой-то кошмар… Но ты не переживай, адвокат говорит, завтра тебя отпустят домой, и снова будем вместе! — Об этом я не переживаю, — устало улыбнулась она, — я знаю, все будет хорошо, ведь ты со мной, и ты мне поможешь, правда? — Да я ради тебя в лепешку расшибусь! — Насух, скажи лучше, что там случилось на стройке, ведь есть пострадавшие? — Об этом тоже не тревожься, я уже распорядился, чтобы им выплатили необходимую компенсацию, оплатили лечение… — Да, — кивнула Азизе, — правильно! Насух, есть еще кое-что: Рюзгар бей считает, что все это неспроста. И я с ним согласна! Тут наверняка замешана Мерьем, моя помощница. Просто больше некому было подделать эти бумаги! Но она явно не одна! Кто-то хочет причинить нам вред, понимаешь? Поэтому-то они и разыграли этот чудовищный спектакль, но — кто? — Может быть, кто-то из знакомых или дружков Нихата? — спросил Насух. Азизе сжала ладонями виски: — Может быть… Если так, то рано или поздно мы узнаем… — Время истекло! — возвестил вернувшийся полицейский. — Насух, — Азизе взяла его за руку, — поезжай домой. Тебе ведь тоже надо отдохнуть и присмотри за детьми пока меня нет, хорошо? А еще — нужно усилить охрану, чтобы и муха не пролетела, понимаешь? Если они начали охоту, то не остановятся, значит, вы все в опасности, поэтому, умоляю, защити детей, с ними ничего не должно случиться! — Конечно, родная, — Насух поднес ее ладонь к губам, — я все сделаю! И пусть все пройдет как можно скорее! Думай лишь о том, что завтра ты будешь дома и обнимешь наших мальчиков, да? Она кивнула и, глядя вслед своему мужу, быстро смахнула слезы со щек. В камере предварительного заключения, куда ответили Азизе, кроме нее находились еще две женщины. Пожилая, лет примерно шестидесяти, одетая в легкое, не по сезону (да и не по возрасту, чего уж там греха таить) шелковое бледно-розовое платье, и совсем молоденькая девушка в ярко-красном платье для ночи хны. Та, что постарше сидела на жесткой скамейке, поджав ноги и с невозмутимым видом грызла орехи, которые доставала из бумажного кулька. Молодая же испуганно жалась в углу и то и дело всхлипывала и вытирала слезы, размазывая по щекам тушь для ресниц. — Да хватит тебе ныть, Джейлан! — сплюнув скорлупу прямо на пол, проговорила старшая. — Все из-за тебя случилось, так что прекрати скулить, пока я тебя еще раз не поколотила! — Это вы устроили скандал, тетя Бесиме! — отозвалась молодая. — Зачем было так нас позорить! — Потому что этот твой женишок Рыфат — тупица, скряга и тюфяк! — припечатала старшая. — И прекрати уже рыдать, вытри сопли и радуйся: избавились от него и его семейки! Ты только представь, сестра, — неожиданно повернулась она к Азизе, — приперлись в мой дом, попросили руки вот этой дуры, — кивнула она на Джейлан, — а я, старая идиотка, согласилась! А сегодня, прямо в ночь хны, является сватьюшка, и заявляет, что, конечно, праздник-то мы устроили как положено, но невеста все равно «неотесанная», и она, видите ли, «согласие свое дала скрепя сердце». Будто сынок ее — паша какой, а не простой каменщик, еле-еле читать научившийся! Ну, я ей объяснила, кто тут неотесанный! А эта дура малолетняя полезла нас разнимать, вот и… Какая же дрянь, интересно, вызвала полицию? Сиди тут теперь до самого утра… Мало ли, что там синяки теперь у этой фифы… Да и ваза ее любимая разбилась… Прямо об ее голову! — Ничего, сестра, — махнула рукой Азизе, — наладится все у вас… Ты извини меня, но… — голова просто разламывалась, к тому же у нее стало тянуть низ живота, и потому слушать трескотню этой самой тетушки Бесиме не было никаких сил. — Да тебе никак плохо? — мигом всполошилась Бесиме. Она тут же вскочила на ноги и подошла к Азизе. — Давай-ка, сестра, приляг, что ли… Ну, тут, конечно, не пуховая перина, но… жить можно, человек ко всему привыкает, уж поверь мне! — она помогла Азизе снять пальто и накинула его на нее сверху, как одеяло. — Если хуже станет, только скажи — позову их, пусть помогут, как-никак их работа! — Спасибо! — прошептала Азизе, закрывая глаза. Надо, наверное, немного поспать, подумала она. Поскорее бы наступило утро… Прежде, чем заснуть, она слышала, как тетушка Бесиме и Джейлан шептались, мол, соседка их «видать, из богатеньких», посему «не привыкла к подобным хоромам». А еще им «жуть, как интересно, за что же замели эту дамочку, не иначе как мужа кокнула». Почему «кокнула» именно мужа, Азизе не поняла, а спросить — не осталось ровным счетом никаких сил…

***

Хазар спустился к завтраку, чмокнул маму Назлы в щеку и, увидев, что она улыбнулась в ответ, вздохнул с облегчением. Вчера вечером, стоило только переступить порог родного дома, мать набросилась на него с упреками: почему он уехал к отцу, ничего не сказав. — Я просто хотел поговорить с ним, мама, — пожав плечами, ответил ей Хазар, — выяснить до конца всю правду. — То, что ты хочешь выяснить правду — это одно, — строго взглянула на него мать, — а то, что ты врешь мне, глядя в глаза, — совсем другое! Кроме того, ты отправился туда один, а в дороге… — Прости! — перебил ее Хазар. — Я не хотел тебя огорчать, но… так было нужно. — Иди лчше к себе! — поморщилась мать. — Тебе надо отдохнуть, да и мне, честно признаться, тоже. Джихан обрадовался его возвращению, и они с ним до поздней ночи просидели в комнате. Хазар рассказал младшему брату про приключение с кораблем Али, умолчав, правда, о потасовке в таверне, о подобном, пожалуй, младшему брату знать ни к чему. — И ты его спас? — с восхищением взглянул на него Джихан. — Ну, в воду-то прыгнул Ахмет, — улыбнулся Хазар, — он меня опередил. Но я ведь тоже сложа руки сидеть не стал бы в любом случае! — Потому что ты у меня самый-самый крутой брат, вот! — улыбнулся Джихан. — Скажешь тоже!.. — Правда! — уверенно кивнул Джихан. — Ты же и меня тогда вытащил, помнишь, вместе с Азизе ханым. Она тебе тогда немножко помогла. — Да, — кивнул Хазар, — помогла… Она… ты знаешь, Джихан, папа говорит, что он ее очень любит. И она его. И так было всегда — еще очень давно… — Я слышал, — понизив голос, проговорил Джихан, — как ты вчера с мамой разговаривал. Что бабушка когда-то папу с его невестой разлучила. Все это так… запутанно! — Да уж, — Хазар вздохнул и взъерошил младшему брату волосы, — запутанней просто некуда! Но ты больше про это не думай, хорошо? И давай-ка спать, поздно уже, мама ругаться будет. — Брат, — позвал его Джихан, когда Хазар, укрыл его одеялом и погасил свет, — слушай, а ты… Можно мне будет с тобой, когда ты в следующий раз туда поедешь? Я ненадолго. Мне бы хотелось с Ахметом повидаться, ну и вообще… — Конечно, можно, — ответил Хазар, — а пока — спи! Мама Назлы же лишь сухо пожелала ему спокойной ночи, и Хазар решил не надоедать ей на ночь глядя разговорами, возможно, решил он, к утру она перестанет обижаться и сердиться на него. И вот — так оно и случилось. — Нигяр! — тем временем мама решила позвать кухарку. — Я здесь, ханым, — заглянула та в столовую, — вам что-нибудь угодно? — Газету мне принеси! — распорядилась мама. Хазар удивленно приподнял брови: раньше он не замечал за матерью такой привычки — читать по утрам газету. Читал обычно папа, а маму как раз это и раздражало, что он «отгораживается этой чертовой бумажкой от целого мира». Возможно, подумалось Хазару, мама тоскует по отцу, хотя и сердится на него, вот и переняла его прежние привычки. Когда Нигяр принесла газету, мама Назлы тут же принялась лихорадочно листать ее, и наконец, удовлетворенно улыбнувшись, погрузилась в чтение. Джихан после завтрака отпросился к своему школьному приятелю. Рано утром тот позвонил ему и позвал с собой на прогулку вместе с его отцом и страшим братом. Кажется, они собрались съездить в Бейяз Су. Мама охотно отпустила его, и Джихан на радостях расцеловал ее, а после спросил у Хазара, не обидится ли он. — Я же на целый день тебя брошу… — Что за глупости, — махнул рукой Хазар, — поезжай, тебе там будет весело. — А ты не уедешь опять без меня? — спросил Джихан, настороженно глядя на него. — Нет, — улыбнулся он, — можешь быть спокоен, братишка! — Прекрасно! — пробормотала тем временем мама и отложила газету в сторону. — Что-нибудь случилось? — спросил на всякий случай Хазар. — Нет, — пожала плечами мама, — все просто замечательно! Она хотела прибавить что-то еще, но тут в столовую вновь заглянула Нигяр и сообщила, что Назлы ханым срочно просят к телефону. Как только мать вышла из комнаты, Хазар, сам не зная, почему, повинуясь какому-то неясному охватившему его вдруг чувству, схватил газету, оставленную на столе. «Владелица строительной фирмы Асланбеев, Азизе Шадоглу, недавно ставшая женой уважаемого Насуха Аги, задержана в связи с расследованием несчастного случая на строительстве нового отеля в Мардине», — прочитал Хазар. По спине пробежал холодок: оказывается, его… Азизе ханым арестовали за то, что она якобы допустила аварию, в которой пострадали несколько человек. Еще там было что-то о поддельных документах, Хазар толком не понял… И сейчас Азизе ханым сидит в тюрьме! Хазару стало нехорошо. Разве такое возможно? Да это наверняка какая-то подлая клевета или недоразумение! Она не может быть виновной в преступлении, да и потом, папа ведь тоже занимается этой стройкой. Ну, если Хазар правильно понял… В статье говорилось, что Насух Шадоглу, разумеется, «в курсе всех махинаций своей супруги», а возможно даже «именно он за всем и стоит», поскольку является теперь главой семьи. Хазар не поверил не единому слову: его отец ни в чем не виноват! Наверняка кто-то хочет очернить его или Азизе ханым… Где она сейчас? Неужели и правда в тюрьме? А если там с ней будут плохо обращаться, или даже бить ее? Хазар вспомнил вдруг один американский фильм, где женщину посадили в тюрьму, потому что она взяла на себя чужую вину, поскольку ее вынудили так поступить. Наплели, что якобы это поможет поскорее снять с себя все обвинения, и она поверила в подобную чушь. А в тюрьме ее били и унижали охранницы и сокамерницы. Хазара передернуло… Нет, нет, такого не будет! Папа ведь сможет доказать свою и ее непричастность. А еще ребенок!.. Не дай Аллах, случится что-нибудь с малышом… Отшвырнув газету, Хазар опрометью кинулся к телефону, благо, мама уже закончила свой разговор и куда-то спешно ушла. В Гранатовом особняке трубку сняла Ханифе ханым. Она сказала, что Насух Ага заехал домой на рассвете, принял душ, переоделся и вновь уехал в Мидьят. Кажется, сегодня днем Азизе ханым должны выпустить, вот он и отправился в полицейский участок, а еще, насколько она поняла, отец хотел заехать в контору. Порывшись в записной книжке, Хазар наудачу набрал номер отцовского офиса. К счастью ему повезло, и отец сам снял трубку: — Сынок, ты почему звонишь и… как ты узнал, что я здесь? — удивился он. — Я позвонил тебе домой, — объяснил Хазар, — а тетя Ханифе сказала, что ты поехал на работу. Пап, я прочитал в газете про Азизе ханым… Как же так?.. — Все это — гнусная ложь! — взвился отец. — Что бы там ни написали! Адвокат твердо намерен доказать, что нас просто-напросто подставили, и мы непременно это докажем! Он уже отправил документы на экпертизу… Впрочем, самое главное, что Айше уже скоро отпустят. — Я как раз об этом и хотел узнать, пап, как она, и когда ее выпустят? — Только что звонил, — ответил отец, — и мне сказали, через час-полтора. Я, собственно, выезжаю в участок прямо сейчас. — Тогда я тоже приеду, ладно? — Нет, Хазар, нечего тебе там делать! — Я просто хочу вас увидеть, мне так будет спокойнее, папа, прошу тебя! — отец просто обязан его понять. Он же места себе не будет находить целый день, думая обо всей этой истории. — Ну, ладно, — вздохнул отец. — Но только твоя мать… — Я с ней договорюсь, не переживай! — заверил его Хазар. В самом-то деле, мама должна будет его понять, а кроме того, она же ушла, так что вполне возможно, Хазар успеет съездить к отцу и вернуться до ее прихода. В любом случае, ему так будет спокойнее. До полицейского участка он добрался на такси. Отец уже стоял на ступеньках у входа и ждал его. Заметив Хазара, он махнул ему рукой, и уже через секунду они крепко обнялись. — Спасибо, сынок! — отец похлопал его по спине. — Знаешь, Айше ведь будет очень приятно, что ты приехал поддержать ее. В ответ Хазар лишь молча кивнул, и они вошли в просторный холл, где сновали туда-сюда полицейские, адвокаты в своих длинных мантиях и посетители, такие же, как они с отцом. Примерно через четверть часа из дверей, расположенных у лифта, который был как раз напротив входа, показалась Азизе ханым в сопровождении адвоката. — Айше! — обрадовался отец и устремился ей навстречу. — Здравствуйте, Рюзгар бей! — Доброго дня, Насух Ага! — кивнул адвокат. — Не волнуйтесь, все в порядке. Мне удалось добиться освобождения Азизе ханым, но пока она не должна покидать пределы города и страны в течение всего времени, пока дело находится на рассмотрении. Документы мы передали на экспертизу. А как только будут готовы результаты, я запрошу еще одну независимую экспертизу на стройке. Нужно проверить и материалы, и крепления, и все остальное. Мы выведем их на чистую воду! — уверенно кивнул он. — Благодарю вас, Рюзгар бей! — кивнула ему Азизе ханым. — Не за что, — отозвался тот, — я просто делаю свою работу. Что ж, удачи вам! — он пожал руку отцу, после чего ушел. — Хазар, — повернулась к нему Азизе ханым, — как ты сюда попал, сынок? — Я очень волновался, поэтому и подумал: приеду поддержать вас. Пусть все плохое останется в прошлом, Азизе ханым! — Аминь, сынок, аминь! — она еще раз устало улыбнулась и погладила его по голове. — Насух, — повернулась она к отцу, — поедем домой. Я так устала, что просто с ног валюсь! — Конечно, милая, — отец взял ее под руку, — сейчас же едем! Тебе следует выспаться и хорошенько отдохнуть! — Я провожу вас до машины, — кивнул Хазар и, повинуясь все тому же неведомому порыву, взял Азизе ханым под руку. Как только они вышли на улицу, Азизе ханым глубоко вздохнула, пробормотав, что наконец-то вновь может дышать свежим воздухом. Хазар улыбнулся: кажется, к ней возвращается хорошее расположение духа, а то она была до того подавлена и выглядела такой измученной, что просто сердце кровью обливалось. Вдруг Азизе ханым резко побледнела, вскрикнула и согнулась пополам, прижав руки к животу. — Что, что такое, Айше?! — испугался отец. — Насух, — с трудом проговорила она, — больно… очень… ребенок… помоги! — Тихо, успокойся, родная, — отец обнял ее за плечи и кивнул перепуганному насмерть Хазару, чтобы тот тоже помог, — осторожно, — приговаривал он, пока они спускались вниз по лестнице, — сейчас мы поедем в больницу, моя Айше, не волнуйся! Ты главное, успокойся, все будет хорошо! Ничего не случится, родная моя, не переживай! То же самое отец повторял и в машине, пока они ехали в больницу. Хазар сидел на заднем сиденье рядом с Азизе ханым, крепко сжимал ее руку и молился про себя, чтобы не произошло ничего плохого. Она же кусала губы и что было сил стискивала его ладонь в ответ. Очевидно, ей было очень больно… В приемном покое отец оставил их ненадолго, усадив Азизе ханым на стул, неподалеку от стойки администратора и бросился туда, чтобы позвать на помощь. Через несколько минут появилась бригада врачей. Они подошли к ним и сразу же принялись оказывать Азизе ханым помощь. Когда ее уже положили на каталку и повезли вдоль по коридору, отец пошел следом, не отпуская при этом ее руку. Хазар же, пока врачи помогали Азизе ханым лечь, осторожно дотронулся до кончиков ее пальцев, а потом несмело погладил по плечу: — Не надо… — прошептал он, — не надо отчаиваться! Ведь ничего плохого не случится, Азизе ханым, правда, я просто уверен! Ты… держись, мам, слышишь, только держись! Широко распахнув глаза, она взглянула ему в лицо, улыбнулась сквозь слезы и вновь откинулась на подушку. Хазар посмотрел им вслед и только когда врачи, отец и Азизе ханым скрылись за металлическими дверями лифта, понял, что именно он ей сказал.