Семнадцать

      Дойл тормозит. Смотрит в лобовое. Не смотрит на напарника. Тэхён выходит из машины. Задирает голову вверх, осматривая здание штаб-квартиры ФБР. Достаёт сигареты, прикуривает. Опускает голову, бездумно уставившись на снег под ногами. Слышит хлопок закрываемой двери. Затягивается.              — Никогда не забуду, как ты отбрила Росси на том ограблении. — Говорит, усмехнувшись. — Сначала подумал «Боже, что за выскочка?», а потом «Охренеть, да у неё яйца стальные». — Тихо улыбается, вспоминая первую встречу со своей напарницей. Поворачивает голову и смотрит на неё. Ненавидит то, что причиняет ей боль. Но по другому не может.              — Я пойду с тобой. — Твёрдо говорит она. Тэхён качает головой.              — Нет. Ты останешься здесь и дождёшься Джо.              — Тэхён… — Она делает шаг в его сторону.              — Не надо, Сэм. — Тихо просит. Снова качает головой.              — Хорошо. Тогда я приеду в Стейтвилл. — Он затягивается, молча смотрит на неё. — Тэхён, не проси меня делать вид, что тебя никогда не было. — Говорит дрожащим голосом.              — Не буду. Но растягивать все это на что-то медленное и мучительное я тоже не хочу. — Замолкает на секунду. Усмехается. — Правда думаешь, что я доживу до суда? — Задаёт прямой вопрос. — Коп в стенах Стейтвилл. Львиная доля постояльцев этого отеля «Калифорния» оказалась там моими стараниями. Возможно продержусь какое-то время, но в какой-то момент до меня доберутся.              — Ты… так спокойно об этом говоришь…              — Потому что заслужил всё, что со мной случится. — Опускает взгляд, задумавшись. — Но есть и хороший момент. — Сэм приподнимает брови. — Тебе больше не придётся вытаскивать мою задницу из неприятностей. — Усмехается. Сэм часто моргает, но от слез это не помогает. — Иди сюда, напарник. — Шагает к ней и обнимает. Дойл пытается взять себя в руки, уткнувшись лбом в его плечо. Тэхён поднимает голову вверх, прикрывает глаза. Отстраняется от неё. — Ну всё.              Разворачивается и уходит, не оборачиваясь. Заходит в здание, говорит к кому пришёл и его провожают на тринадцатый этаж. Тэхён заходит в просторный кабинет. Кроме Миллера за столом сидят ещё несколько человек. Ким садится на свободный стул и начинает говорить.              

***

             — Чарльз!              Бишоп приподнимает бровь из-за требовательного тона, которым произнесено его имя, но головы к говорившему не поворачивает, вглядываясь в мониторы.              — На что способен человек, переступивший грани отчаяния и необратимости, Туве, как думаешь? — Спрашивает профессор задумчивым голосом.              — Генерал в ярости! — Пропуская мимо ушей вопрос Бишопа, говорит мужчина. — Какого чёрта ты творишь?! Зачем он тебе? — Кивает в сторону монитора, когда Бишоп всё же смотрит на него.              — Я с самого начала знал, что он поселится у меня в печёнках. — Так же тихо и спокойно отвечает Бишоп. — С самой первой встречи, в лесу, чуть больше двух лет назад. — Задумывается. — Нет, ещё раньше. Когда ни он, ни его шеф, ни этот чёртов Отдел расследований ещё даже не подозревали о нас. — Туве подходит ближе к мониторам и увеличивает громкость, чтобы слышать, что говорит Ким Миллеру и его коллегам. Хмурится. Бишоп довольно усмехается. — Ты только послушай, что он говорит.              — Генерал недоволен тобой, Чарльз. Тебе придётся объясниться. Этого не было в планах.              — Если генералу нужны объяснения, — закатывая глаза, фыркает Бишоп, — то пусть поднимет свой высокодолжностной зад и придёт за ними сам!              Он злится. Сам знает, что этого не было в планах, но раздражение, которое он испытывает каждый раз, слыша имя Кима, довело его до крайности. Они не собирались давать ход тому, что сейчас происходит. Поправка — генерал и его коллеги не собирались, но Бишоп не забыл обещание, данное ему детективом в их единственную встречу. Он не испытывал страха тогда, но слова Кима совершенно глупым и абсолютно бредовым образом поселились в его сознании, не давая полностью расслабиться.              — Если тебе так не терпится встретиться со мной, то вот он я. — Спокойно, но твёрдо говорит генерал, слышавший каждое слово, так как Туве не потрудился плотно закрыть дверь помещения, в котором они находятся.              Бишоп резко поворачивается в его сторону, переводит взгляд на Туве, тот опускает голову. Профессор берёт себя в руки, встаёт, чтобы не терять преимущество перед и без того высоким генералом. Щурится.              — Задействовать имеющиеся у нас данные против Кима было моим решением и я не собираюсь его отменять. — С вызовом говорит он.              Генерал смотрит на своего помощника, тот давно научился понимать его без слов, поэтому слегка наклоняет голову вниз и молча покидает помещение, на этот раз плотно закрыв за собой дверь. Тишину нарушает лишь монотонный голос Тэхёна, раздающийся из динамиков. Мужчина оглядывает помещение, неопределённо хмыкает и переводит взгляд на профессора.              — Не знал, что ты питаешь пристрастие к крохотным помещениям без окон, словно… какая-то крыса. — Холодно заканчивает он, пристально глядя на Чарльза. Он знает, что их интересы какое-то время назад начали расходиться. Не знает, что послужило причиной этому, но то, что вытворил Бишоп, даже не подумав поставить его в известность, говорит о том, что профессор выходит из-под контроля.              — Это помещение находится в самой дальней части штаб-квартиры. — Сухо поясняет Бишоп. — Меньше риска быть замеченным. К тому же, — пожимает плечами, — не попадёшься на камеры.              — Тебе бы не понадобились эти предосторожности, если бы ты не затеял непонятную мне игру. — Говорит с раздражением в голосе генерал. Высовывает руки из карманов брюк, подходит к единственному стулу и садится на него. Смотрит на монитор. — Расскажи мне. — Приказывает. — Обо всём, что связывает тебя с ним. — Кивает в сторону детектива. Бишоп молчит. Думает.              — Есть несколько доверенных лиц. — Начинает он. — Те, кто предан исключительно мне. Я поручил им круглосуточное наблюдение за детективом после того, как мы забрали Джо. — Пожимает плечами. — Сначала просто исходя из предосторожности. — Опирается плечом о стену. — Но потом он заинтересовал меня с научной точки зрения. Все его метаморфозы, изменения, происходили на глубинном уровне, понимаете? — Бишоп замолкает, генерал молча пялится на него замерев от шока. Чёртов идиот.              — Хочешь сказать, что он стал ещё одним твоим проектом? — Глухо спрашивает он. Профессор неопределённо пожимает плечами и жутковато улыбается.              — Меня заинтересовала степень изменений личности. У всех есть предел. Точка невозврата, после которой человек ломается и либо перестаёт быть собой, либо перестаёт существовать вообще. И на пути к этому проходит разные стадии. Этот конкретный человек, — указывает рукой на монитор, — дошёл до предела, перешёл точку невозврата, но, — качает головой, — ни первого, ни второго варианта не последовало. Это меня и заинтересовало. Он обладает поразительной способностью трансформироваться. Тяжело и не безболезненно, да, но тем не менее. Адаптация его психики имеет довольно интересные механизмы. — Как бы между прочим говорит Чарльз. — Существует мнение, что есть категория людей, подверженных более всех остальных кардинальным изменениям. Знаете о ком речь? — Генерал молчит. Бишоп наклоняет голову в бок. — Ну же, сэр, такие элементарные вещи вы уже давно должны были запомнить.              — О тех, кому свойственны такие человеческие качества, как: доброта, сострадание, сопереживание и человечность, так называемые понятия о совести и чести. — Глухо отвечает генерал. — И те, кого вы называете эмпатами. — Бишоп довольно улыбается.              — Я очень долгое время с иронией относился к так называемым «эмпатам», а потом появилась Джо. — Замолкает, неопределённо взмахнув рукой. — Но вы и так всё это знаете, мы отвлеклись от темы…              — Это было совершенно необоснованное и глупое решение, Чарльз! — Грубо перебивает его генерал. — В результате которого мы могли потерять объект! — Встаёт со стула, шагает к профессору, нависает над ним. — Как раз тогда, когда уже так близки к завершению! — Презрительно морщится. — Бога ради, куда делся твой блестящий и прагматичный ум?              — Он на месте, — Бишоп злится, делает шаг к генералу, и тому приходится слегка отклониться просто потому что ему не нравится, когда нарушают его личное пространство, — сэр. Им и руководствуюсь. Всегда нужно быть готовым к провалу. Это, — снова указывает на монитор, — просто запасной вариант.              — Ты… — генерал ушам своим не верит, — рехнулся?! Мы говорим не о каком-то там эмигранте. Этот человек гражданин США. Боже, Чарльз, он полицейский! У него есть друзья и семья. Его будут искать.              — Кто сказал, что он исчезнет? — Хитро улыбнувшись, спрашивает Бишоп. — Кроме того, это просто страховка. — Пожимает плечами. — Джо пока что делает именно то, что нам от неё нужно. И, кстати, мы не могли потерять «наш объект», потому что я точно знал, как именно поступит детектив. Мы просчитали все возможные варианты, забыли? Просто я не обо всех доложил. — Его взгляд меняется. Становится цепким и холодным. — Всё идёт по плану, сэр. Вам не о чем беспокоиться.              Генерал отступает на шаг от него. Смотрит, не веря своим глазам. Донесения не врали, профессор начинает сходить с ума. Собирается продолжить спор, но понимает, что это ничего не изменит. Проще усилить наблюдения за Бишопом, усыпив его бдительность своим согласием насчёт детектива. Но генерал просто не может заставить себе сказать хоть слово, поэтому обходится кивком, с грустью понимая, что не знает, когда изменились их сдержанные дружеско-партнерские отношения, с которых они начинали. Теперь один утаивает информацию, а другой шпионит. В деле, которым они занимаются, это неприемлемо. Но, вот ведь незадача, и без этого никак. Выходит из помещения, не прощаясь. Закрывает за собой дверь.              Бишоп стоит какое-то время, глядя в никуда, а затем возвращается к наблюдению. Он не солгал, сказав, по какой причине его заинтересовал детектив Ким. Солгал лишь, сказав, что он является страховкой. Если всё пройдёт по тому сценарию, который Чарльз приготовил для него, то никакой страховкой он не станет. Бишоп так же не упомянул по какой причине действительно задействовал этот сценарий развития событий. А причина проста — Ким бесит его. Абсолютно неуместный, вечно влезающий не вовремя, и хоть и создающий впечатление предсказуемости, но на деле это всего лишь иллюзия. Его вендетта прямое тому доказательство. Он рушит все планы, сводит на нет все усилия. Выводит из себя, потому что Бишоп никак не может его разгадать, хоть никогда не признается в этом даже самому себе. Он слушает голос детектива, вытаскивает телефон из кармана и набирает третий номер в быстром наборе, прикладывает телефон к уху. Отвечают почти сразу же.              — Это я. Мне нужна услуга. — Секунду молчит. — У тебя ещё есть связи с той тюрьмой, расположенной на острове? Нужно перевести одного клиента в окружную. Ненадолго.              

***

             Джо трясёт, ей холодно и она чувствует давление в голове. Ощущает небольшую панику, не хватало дать слабину и выпустить Тайлер на свободу. Она начинает считать. Медленно. Сосредоточившись на цифрах. Тэхён сказал, чтобы она не говорила ни с кем, пока он не приедет. Но дело в том, что никто и не пытался с ней говорить. Её просто завели в эту комнату и оставили. Почему? Чего они ждут? Это неведение все делает лишь хуже. Внезапно открывается дверь, в помещение заходит один из тех, кто арестовывал её. Молча подходит к столу и отстёгивает наручники на её руках. Она непонимающе смотрит на него.              — Что происходит? — Тихо спрашивает.              — Вы свободны. — Не глядя на неё, бесцветным голосом отвечает мужчина. Встаёт у двери, ожидая, когда она выйдет.              Джо медленно поднимается на ноги, потирая затёкшие запястья. Выходит в длинный коридор, оглядывается на мужчину, который закрывает дверь и шагает в сторону выхода. Она делает шаг за ним, но поворачивает голову, зацепившись взглядом за знакомый затылок. В другом конце коридора стоит Тэхён, рядом с ним Миллер и один из агентов застёгивает наручники за спиной Кима.              — Тэхён… — Она не знает, что происходит, но не нужно быть гением, чтобы сложить два и два. Разворачивается и идёт в их сторону. — Какого хрена ты наделал, детектив?! — Это должно было прозвучать как возмущение, но она уже ничерта не видит из-за слёз в глазах. Тэхён отворачивается, он надеялся избежать этого. Джо подлетает к нему и пихает в грудь.              — Мисс, вам нужно уйти. — Сдержанно говорит один из мужчин.              — Катись лесом! — Отвечает она ему. Её хватают за руки. Тэхён смотрит на Миллера, тот кивает.              — У вас минута. — Говорит он наклоняет голову в сторону, давая понять остальным, что нужно отойти.              — Что ты… что ты наделал, чёртов идиот? — Рвано выдыхает Джо, цепляясь за куртку детектива. — Что ты опять наделал? — Смотрит на него покрасневшими глазами. Тэхён спокойно стоит и улыбается. Улыбается совсем как раньше.              — Я люблю тебя. — Говорит просто. Джо морщится. Он прижимается своим лбом к её. — Тебе здесь не место. Если кто и должен отправиться в тюрьму, то я. — Она всхлипывает, качает головой. Он отстраняется от неё. — Джо. — Она не смотрит на него. — Джо. — Зовёт тише, ловит её взгляд. — Подумай о сыне, хорошо? Ты нужна ему. — Она знает, но от этого не легче. Тэхён облизывает пересохшие губы. — Я должен ответить за всё. Ты не понимала, что делаешь. У меня нет такого оправдания. Мне не исправить этого. Но я должен искупить вину. И если при этом получится сделать так, что вы будете вместе, меня это очень даже устроит. Я пришёл не только за тем, чтобы освободить тебя, понимаешь? Мне это нужно. Мне. — Он говорит тихим, успокаивающим голосом, хотя внутри его рвёт на части. От понимания того, что это, кажется, конец. — Возможно, у Росси что-то получится. — Лжёт. Она делает вид, что верит. — Так что не делай ничего, поняла? — Она кивает.              — Всё, хватит. — Сухо говорит Миллер, шагая в их сторону. Джо смотрит на него, резко поворачивает голову в сторону Тэхёна, хватает за куртку и притягивает к себе. Быстро целует.              — Обещай, что не будешь в это влезать. — Требовательно шепчет Тэхён, отрываясь от неё. Она снова кивает. Просто потому что не может говорить. Смотрит на него.              — Тэхён, я…              — Я знаю. — Снова улыбается.              Его хватают под руку, слегка толкают в спину. Джо отступает, чтобы не мешать, но не отворачивается, глядя ему вслед до тех пор, пока он и его конвой не скрываются за углом. Он не обернулся.              — Мисс Кейн… — Холодно зовёт её один из агентов.              Она вытирает слёзы. Выдыхает. Знает, что Тэхён лгал. Разворачивается, шагает по коридору в сторону выхода. Она тоже солгала. Она не будет сидеть сложа руки.              

***

             Росси сидит в своём кабинете, гипнотизируя телефон. Он дал слово. Не может нарушить, но, чёрт, так хочется. Давно за полночь, его ребята разошлись по домам. Весь день ни к чёрту. Никто толком не мог собраться. Особенно после того, как он рассказал им о Джо и её причастности к убийствам, предварительно убедившись в том, что Кит не услышит ни слова.              Гектор понимает истинные причины, по которым Тэхён сделал то, что сделал. И невольно восхищается решительностью парня. Для того, чтобы признать, понять и принять ответственность за содеянное, нужна нехилая сила духа. Ким всегда обладал этим. Парень с первых дней работы в Отделе не боялся противоречить ему, если считал, что сержант не прав. И временами это выливалось в бурные споры. Иногда Гектор признавал, что был неправ. Тэхён никогда не избегал грязной работы и риска. Он стал ему сыном и Гектор считал, что подвёл его. Не увёл с не той дороги, не вытащил. И теперь вынужден наблюдать, как он собственноручно забивает последний гвоздь в свой гроб.              — Ты не виноват, Гектор. — Тихо говорит Кэл, заходя в кабинет. — Никто не удержал бы его от всего, что он сделал. — Садится напротив друга. — И теперь он осознанно ушёл, чтобы ответить за это. Парень принял взрослое решение.              — Почему ты не дома, Кэл? — Вместо ответа задаёт вопрос сержант.              — Потому же, почему и всегда, когда тебе нужна помощь. — Спокойно отвечает тот. Росси смотрит ему в глаза.              — Почему из всех, кого мы потеряли за столько лет, эта потеря хуже всего? — сипло спрашивает, задумавшись.              — Потому что Тэхён ещё жив? — Предполагает Кэл и Гектор смотрит ему в глаза.              — Я не могу сдержать данное ему слово. Я не могу сидеть и ничего не делать.              — Хорошо. — Кивает. — Значит что-нибудь придумаем. У меня есть знакомый в ФБР. Попробую узнать, что именно Тэхён рассказал им. — Росси приподнимает брови. Кэл пожимает плечами. — Что? Этот мужик мне обязан.              Сержант усмехается. Кивает. Ну конечно мужик ему обязан. Ему много кто обязан. Так же, как и Гектору. Именно на этом строятся отношения в их кругах. Не на правилах и законах, а на услугах, одолжениях и долгах.              

***

             — Ким! — Рявкает мужчина.              Тэхён дёргается, приоткрывает один глаз, смотрит на того, кто стоит в проёме двери и ничерта не видит. Его до вечера таскали по допросам. Он почти ничего не сказал, потому что Миллер его выбесил. Рассказал ровно столько, сколько было нужно для того, чтобы его сделка с этим куском дерьма не была аннулирована. На ночь его заперли в одной из комнат для допроса. Рано утром должны были увезти в Стейтсвилл. Видимо, утро наступило.              — Поднимайся! Пора. — Говорит мужчина и отходит в глубь коридора.              Тэхён поднимается, нахмурив брови. Он отрубился почти сразу, ничего не успев сообразить или осознать, но такое ощущение, будто и не спал. Кажется, он в ступоре. Внутри пустота и вакуум, ни одной мысли. Все действия на автомате. И хорошо. Его встречает разгневанный Миллер.              — Я считал, у нас сделка, мистер Ким. — Щурится. — Вам лучше начать говорить по прибытии в Стейтсвилл. И лучше сделать это до того, как назначат дату суда. Иначе все наши договорённости аннулируются. — Шипит мстительно. Миллер собирался поиметь с этого дела солидный кусок славы. Поймать и упечь за решётку Чикагского Потрошителя. Приличный вклад в карьеру.              — Не будь таким букой, Джорджи. — Отвечает Тэхён, скорчив гримасу. — А то случится несварение желудка. — Протягивает руки к мужчине, стоящему рядом с Миллером. Тот застёгивает наручники.              Его отводят вниз, грузят в машину и выезжают. Всё, что видит Тэхён, это маленький кусок зданий, деревьев и людей, которые может разглядеть в узком просвете крохотного окна. Совсем скоро он перестаёт смотреть, переводит взгляд на носки своих ботинок и отключает разум, чтобы не думать. Он не знает, сколько проходит времени. Его привозят в тюрьму, сдают на попечение местным сотрудникам, заполняют все необходимые бумаги и уезжают. Здесь он проведёт время до суда. Если доживёт.              А дальше начинается монотонная, рутинная работа тюремной системы США. Мед.осмотр, заполнение карты, сдача личных вещей под расписку, досмотр, выдача тюремной одежды, комплекта постельного белья, обуви, туалетной бумаги, зубной пасты, зубной щётки, куска мыла. К последнему в придачу прилетает пара поганых шуточек. Тэхён не слушает, не думает, не смотрит. Он знает, куда идёт. Знает, что его ждёт. Должен быть начеку, но… Зачем? С ним покончено, даже если он доживёт до суда, ничего хорошего его не ждёт. Так зачем бороться? Чтобы продлить нахождение здесь ещё на день? Продлить мучения тех, кому он не безразличен? Нет, это ни к чему.              Его приводят в его камеру. Одиночка. Удивительно. Его удивление быстро проходит, когда он вспоминает, что не дал Миллеру всего, что тот хотел. Естественно, парень постарается продлить жизнь Тэхёна до тех пор, пока тот не даст неопровержимых улик своей вины. Он проходит в камеру, небрежно кидает вещи на матрас, подходит к окошку.              — Эй, коп! — Грубый мужской бас разрывает тишину. Слышатся презрительные свистки и смешки со всех сторон этого блока. — Ты! Кусок дерьма! Готовься к долгой и мучительной смерти, снежок! — Дружный хохот и улюлюканье. Чьи-то яростные крики.              Тэхён язвительно усмехается. Почти сразу усмешка уходит и он смотрит невидящим взглядом в стену прямо перед собой.              Добро пожаловать в ад, Тэхён.              

***

             — Мам? — Сонно зовёт Кит, повиснув на спинке дивана.              Джо отрывается от жёлтых страниц книги. Давит на глаза пальцами. После того, как её отпустили, а Сэм привезла её в участок, Джо забрала сына, позвонила Юнги и сделала то, что собиралась с утра. Она поехала в библиотеку медицинского и проторчала там до самого закрытия. Стащила ещё две книги из тех, что были ей нужны, потому что не успела их просмотреть. Юнги она убедила в том, что обязательно вернёт их на место.              Чтобы вытащить Тэхёна, ей для начала нужно привести в порядок свои мозги. Зачем? Затем, что ей нужно быть в твёрдой памяти и своём уме до того, как она сделает то, что задумала. Кит поздно уснул, был подавлен, почти не говорил. Как и она, к слову говоря. Ничего никому не сказала. Кроме Юнги. И то, лишь по делу. Джо не спала всю ночь. Прекрасно понимает, что отсутствие нормального сна не улучшит её состояния. А ещё понимает, что всё равно не уснула бы.              — Что?              — Ты не спала, да?              — Нет, милый. — Медленно качает головой, снова опуская взгляд в книги.              — Я так или иначе лишусь кого-то из вас, да? — Джо медленно поднимает голову, внимательно смотрит на сына.              — Нет, Кит. — Едва заметно улыбается. — В этот раз всё будет по-другому. — Отворачивает голову к окну, ненадолго выпадает из реальности, засмотревшись на падающий снег.              

***

             — Сэр! Сержант! — Банни перепрыгивает через ступеньки. Шагает широкими шагами к кабинету Росси.              — Что у тебя? — Спрашивает тот, выходя к нему навстречу. Банни тормозит.              — Телефоны. Я взломал. Все пустые. Но! — Банни говорит быстро, забывая дышать в перерывах. Он не спал всю ночь, пытаясь обойти защиту. — В их удалённых файлах проскальзывает одно и то же слово. «Генерал». Мы знаем, что Кит опознал одного из присутствующих на базе как генерала ЦРУ. — Идет к своему столу, не садясь, начинает печатать. — И я подумал, что неплохо было бы узнать сколько их. Живых и всё ещё задействованных в работе ЦРУ — пять. — Ещё раз щёлкает по мыши и шагает к принтеру. — Джейкоб Раферти, — начинает перечислять, прикрепляя распечатанные фотографии, — Джон Уиллоусби, Пол Келлерман, Джеффри Маклафлин и Мэттью Пинкерби. — Заканчивает, поворачивается. — На вашем месте я бы сразу убрал Келлермана и Пинкерби.              — Почему? — Спрашивает Адам.              — Инициалы не подходят. Этот генерал имеет букву «Д» в инициалах. В телефоне Хьюстона, в единственном сообщении, которое он почему-то не удалил до конца, так и написано «Этот раздражающий и вездесущий генерал Д. требует нас к себе к пяти вечера».              — Хм… — Гектор смотрит на своих ребят. Знает, что приказал не рыть в этом направлении, но это невозможно. Они все так или иначе будут что-то делать. А ещё есть план, который он разработал вместе с Тэхёном. Нужно найти тех, кто управляет Джо. — Ладно. Все мы знаем, чем чреваты попытки копать под людей вроде этих. Я скажу то, что говорил уже ни один раз. Я не могу вас заставить.              — А мы ответим то же, что и всегда, сержант. — Возмущенно встревает Ману, пожимая плечами. — Мы с вами. — Смотрит на остальных. — Да же? — Получает подтверждение. Переводит взгляд на Росси. — До конца.              — Мы знаем их имена. — Кивнув, говорит тот. — Давайте узнаем, кто из них дёргает за эти поганые ниточки.              — Да! — Ману поднимает руку вверх. — Раздавим говнюка!              

***

             Ким шагает по коридору, глядя прямо перед собой. Завтрак он пропустил. Зато застал обед. «Ура». У него была мысль никуда не идти, но больное любопытство погнало его в столовую.              Заходит в помещение и идёт прямо к раздаче. Другие заключённые косо смотрят на него, но никто ничего не говорит и не делает. Интересно, они уже знаю, за что его сюда запихнули? Берёт поднос и толкает его вперёд. Заключённый, стоящий на раздаче, смотрит на него исподлобья, но работу свою выполняет. Картофельное пюре, котлета, две ложки непонятного салата, яблоко, небольшой пакет сока. Неплохо. Тэхён ухмыляется, подмигивает парню, разворачивается и, всё так же глядя перед собой, тащится в самый дальний угол. Нет никакого желания разглядывать эти мерзкие рожи. Садится на холодный металлический стул и вяло ковыряет пластмассовой ложкой пюре.              Он успевает съесть половину обеда, признать, что еда не так уж и плоха, и немного прийти в себя, когда перед ним с громким звуком падает точно такой же поднос, как и у него. Тэхён поднимает взгляд. Напротив него садится здоровенный амбал, латиноамериканец, лысый, с длиннющей бородой. Упирает ладони в колени, молчит. Смотрит.              — О, хвала небесным яйцам! — Широко улыбнувшись, громко говорит детектив. — Я думал, никто не решится. Даже грустно стало. — Улыбка резко пропадает и он возвращается к обеду.              — Ты. — Отрывисто говорит амбал. Тэхён поднимает на него взгляд, пережёвывая яблоко.              — Я?              — Убил моего кузена, четыре с половиной года назад. — Так же безэмоционально заявляет мужчина. Тэхён делает вид, что задумался, щурится, пожимает плечами.              — Я много кого убил. Не помню. — Говорит как бы между прочим, опускает взгляд и понимает, что всё. Пора. Потому что слышит, как шумно начал дышать детина. — Хотя знаешь, я вроде помню одного. — Говорит, не глядя на него. — Такой же мерзкий, как и ты. — Поднимает голову, смотрит прямо в глаза. — Рыдал и звал мамочку перед смертью.              Мужик начинает кричать и Тэхён больше не ждёт. Хватает свой поднос и, как следует размахнувшись, бьёт его по морде. Тут же вскакивает со стула. Амбал от силы удара падает на пол, но моментально встаёт, упираясь ладонями в колени, тряся головой из стороны в сторону. Ким не ждёт, подлетает к нему, сцепляет свои руки в замок на его затылке и со всей силы прикладывает лицом об колено. Мужик падает на пол.              Его место занимает другой. Не такой жирный и посноровистее. Тэхён пропускает удар в лицо, чувствует привкус крови во рту. Не остаётся в долгу, разбивая противнику бровь. Заключённые забывают про обед, встают в круг и возбужденно выкрикивают кто что хочет. Ким и мужик сцепились, осыпая друг друга ударами, в какой-то момент в помещение залетает охрана, расталкивает зрителей и, скрутив обоих, выводят из помещения в полусогнутом состоянии. Тэхён плюётся кровью, пока идёт. Он замечает, что его противника ведут в другую сторону и ему это совсем не нравится.              — Эй, младший персонал, мы, кажется, не в ту сторону. — Едва тихо стонет, получив удар дубинкой по почкам.              — Поумничай ещё, козлина.              Тэхён не видит кто говорит, но он запоминает голос. Его заводят в тусклое помещение с кучей хлама, буквально впихивают, и тут же закрывают за ним дверь. Он выпрямляется в полный рост, осматривается. Дневной свет, проникающий сквозь годами не мытые окна, почти ничего не освещает. Но Тэхёну достаточно света, чтобы увидеть восемь силуэтов, приближающихся к нему. Сначала он чувствует ярость, затем тошноту, после — фатальное смирение. Он знал, куда идёт. Хмыкает, широко улыбаясь.              — Ребят, а у вас тут все такие ссыкливые? По одному не ходите?              

***

             Уже который час подряд в Отделе тишина. Никто ничего толком не делает, только перебирают старые бумаги, определяя что на макулатуру, а что в архив. Банни занят какими-то обновлениями в системе, Ману и Хилл обновляют базу данных, Кэлвин не высовывается из-за стеллажей, а Сэм и Зои разбирают коробки с папками. Гектор сидит в своём кабинете за закрытой дверью, делая вид, что чем-то занят, а Линкольн даже не делает вида. Сначала он делал зарисовки на бумаге для принтера в стиле комиксов, затем щёлкал ручкой и крутился в кресле. Никто толком не разговаривает, да и желания ни у кого нет. Ко второй половине дня Адам и Марти тоже перестали что-либо делать, а Банни и вовсе уснул, закинув голову на спинку кресла. Сэм объясняла это тем, что он не спал толком с тех пор, как забрали Тэхёна, поэтому все решили оставить его в таком положении. Линкольн поглощал уже которую кружку кофе. Зои и Сэм от разговоров по работе перешли к разговором про Тэхёна.              — Я даже представить не могла, что такое может произойти с ним. — Сэм смотрит на деревянную поверхность стола.              — Я тоже, даже в те моменты, когда мы окончательно его потеряли. По крайней мере так казалось, а теперь кажется, что все было не так уж и плохо. — Зои тяжело выдыхает.              — А я два года мечтал засадить его за решётку, а теперь мечтаю вытащить оттуда. — Линкольн запускает самолётик с изрисованными крыльями, тот долетает до стола Сэм.              — А мне всегда нравился Тэхён, плохой или хороший, не важно, он все ещё Тэхён. — Адам пожимает плечами.              — Не зря говорят, что пока не потеряешь, не поймёшь, что имеешь.- Кэвин смотрит в сторону Коула и тот ухмыляется.              — Точно.              — А ты что думаешь, Банни? — Зои спрашивает громче, так как Банни все ещё спит, запрокинув голову назад.              — А! — Он резко подскакивает. — Программу почти написал, сейчас код перешлю, только систему обновить надо, а то зашифрованные файлы не откроешь. — Бубнит, а его глаза бегают по клавиатуре. — Чего? — Смотрит на команду.              — Сделаю тебе кофе. — Говорит Сэм и поднимается из-за своего стола. Бедный Банни, совсем переутомился.              — Что я только что сказал?              По Отделу проходит волна смешков. Может у них сейчас и не лучшие времена, но есть моменты такие, как этот. Такие моменты остаются в памяти надолго, и пускай с ними сейчас нет Тэхёна, они уверены, что скоро он обязательно вернётся. Иначе просто не может быть.              

***

             — Ещё раз, Ким. Что произошло?              Начальник тюрьмы, узнав, что только что прибывшего полицейского избили, не сильно удивился. Но пришёл в ужас, хотя не показал этого, когда увидел пострадавшего. Ким полусидит на кровати в лазарете, в одних штанах, и пытается улыбнуться. На нём нет живого места. В смысле вообще. Один сплошной синяк. Чертовски больно, но не опасно для жизни. Тэхён убирает примочку от правого глаза и с насмешкой смотрит на начальника.              — Сколько можно повторять? Я упал.              — Упал?              — Да, с лестницы.              — С лестницы? — Начальник тюрьмы, Нил Бруно, стоит посреди помещения, уперев руки в бока.              — Именно. — Ким корчит возмущённое лицо. — Вы вообще ходили по ней? Я уверен, что не единственный пострадал из-за неё. Сделайте уже что-нибудь. Начальник тюрьмы вы в конце концов или кто? — Брюзжит. Бруно щурится. Смотрит на врача.              — Его жизни ничего не угрожает?              — В данный момент нет.              — Отлично. Обработайте раны и отправляйте в камеру. — Переводит взгляд на Кима. — Без ужина. — Разворачивается, выходит из помещения.              — О, нет! Вы не можете так поступить! Я так хотел попробовать фирменное местное чтоэтозадерьмоматьвашу.              Бруно закатывает глаза и шагает дальше, оставив без внимания последнюю реплику заключённого. С лестницы он упал, как же. У Нила будут большие неприятности, если эту занозу в заднице прикончат в первую неделю здесь.              — Вы бы так не ёрничали. — Говорит Тэхёну молодая женщина врач. — Мистер Бруно неплохой человек. — Обрабатывает ушибы на руке. — И мог бы вам помочь. — Хмурится, замечая множество шрамов.              — Да? — Холодно интересуется Тэхён. — А дальше что? Мне не нужна помощь.              Женщина медленно поднимает голову, встречается с ним взглядом и ей становится не по себе. Она быстро заканчивает с его ранами и вместе с конвоем отправляет назад в камеру. Тэхён хромает, подволакивая ногу, но идет прямо, глядя перед собой. Когда они доходят до блока, в котором находится его камера, в помещении начинают гудеть, кричать и всячески показывать как рады такому виду копа. Раздаются обещания обязательно повторить и угрозы сыпятся со всех сторон.              Ким не слушает. Поворачивается лицом к охраннику, протягивает руку, его освобождают от наручников и он заходит в камеру. Слышит грохот, характерный для закрывающейся двери и впервые вздрагивает, когда громко щёлкает замок. Сжимает челюсти, медленно хромая к кровати, садится на неё. На то, чтобы лечь, у него уходит пара минут, потому что даже дышать больно. Кладёт обе руки на живот, пялится в потолок, вслушиваясь в крики, адресованные ему.              

***

             — Эй…- Сэм подходит к столу Банни, ставит одну из двух кружек кофе, что держит в руках, слабо улыбается. — Есть что-нибудь?              Поздний вечер, в Отделе никого не осталось. Только Банни, снова и снова просматривающий записи. И Сэм. Ей в общем-то нечего здесь делать, но лучше быть здесь с техником, чем одной дома сходить с ума.              — Спасибо. — Он благодарно смотрит на неё, принимаясь за кофе. — Какая-то чертовщина. Я и Джон довольно быстро нашли нужные видеозаписи, но… Вот, посмотри.              Включает первую запись, точнее вторую, первую они так и не восстановили. На ней высокий, широкоплечий мужчина передвигается по коридорам Харпера в медицинском халате и маске, намеренно избегая камер. Его видно только со спины, либо виден нечёткий профиль. Он подходит к палате в которой находится Джо, но не заходит. Стоит на пороге около минуты, резко разворачивается и уходит той же дорогой. Техник и детектив не смотрят, что происходит с Джо, они и так это знают. Банни проходится по камерам, отслеживая передвижения мужчины до выхода на улицу. Переключается на камеры наружного наблюдения.              — Он просто ушёл пешком. Не уехал на машине. — Банни откидывается на спинку стула. — Пешком. — Давит на глаза пальцами. — Я пытался выследить его по камерам, но он как сквозь землю провалился. — Смотрит в одну точку.              — А что автобусом? — Тихо спрашивает Дойл. Банни дёргается, наклоняется к столу.              — О, тут тоже ничего интересного. — Клацает по клавиатуре, находя нужные файлы. Включает.              Любое транспортное средство оснащено камерами видеонаблюдения. Для безопасности и возможности разобраться в том или ином инциденте. Записи хранятся на серверах. Так что, если знать точную дату, время и номер автобуса, то найти нужную запись не составит труда. Они видят Джо, видят как к ней подсаживается только что зашедший мужчина и всё, что происходит дальше тоже видят. Мужчина выходит на следующей остановке. По камерам Банни отследил его до угла Пятой и Максвелл. Потом мужчина сел в машину.              — Номера замазаны, лиц не видно, нихера нет, Сэм. — Мрачно говорит он. Сэм щурится.              — Тот же рост, та же походка и телосложение. — Говорит она. — Это один и тот же человек. — Утверждает.              — Или два разных, но похожих. — С лёгкой иронией замечает техник.              — Нет. — Она качает головой. — Татуировка на задней части его шеи из тех, которые бьют люди, вкладывая в них особый смысл. — С насмешкой говорит она, присаживаясь на стол и складывая руки на груди.              — Та-туировка? — Тупо переспрашивает Банни.              — Ага. — Она усмехается. — Перемотай на момент, когда он покидает больницу на первой записи и момент, перед тем, как он садится в машину на второй.              Банни кидается к клавиатуре и делает то, что сказала Дойл. Останавливает видео и вглядывается в кадры. И если на первом видео мужчина был без капюшона и его шея была видна, то на втором такой момент представился лишь перед тем, как он сел в машину. Тогда он снял капюшон с головы. Им нет нужды выяснять, что происходило с Джо. Они штудируют записи не для того. Они делают это с крохотной надеждой на то, что, возможно, удастся понять кто за этим стоит.              — Чёрт, Сэм, как ты это разглядела? — Спрашивает её, поднимая голову. Она пожимает плечами.              — Можешь почистить рисунок? — Вместо ответа спрашивает она. — Хочу рассмотреть получше.              Банни кивает и принимается за работу. Берет оба кадра и, помимо того, что увеличивает их, ещё и чистит изображения от лишних шумов. Приходится повозиться. И пока он это делает, Сэм отходит к окну, греет холодные пальцы о кружку с кофе и смотрит на падающий снег. Думает о том, что в этом году его слишком много. Не думает о том, что сейчас происходит с её напарником. Не может. Отвлекается на шум печатающего принтера, отходит от окна и берёт только что напечатанные листы. Рассматривает. Кивает. Так и думала. Потом хмурится, разглядев на татуировке то, чего там быть не должно. Вешает листы на доску, тычет в них пальцем.              — Знаешь что это? — Указывает на татуировку. Банни хмурится и качает головой. — Эта штука называется Шлем ужаса, но… — подходит к своему компьютеру и копается в интернете, — выглядит немного не так. — Банни встаёт и подходит к ней. Дойл находит то, что искала. — Смотри, классический Шлем ужаса выглядит вот так. — Указывает на монитор. — Видишь разницу? — Банни сравнивает и видит незначительные изменения. Пожимает плечами.              — Может это другая вариация. Или фантазия автора.              — Шлем ужаса, Банни, имеет один конечный вариант. — Сэм встаёт прямо. — Все его лучи, символы, расположенные на нём и даже то в какую сторону они повёрнуты. Всё это имеет только один вариант. Этот символ считался очень мощным у северных народов. По поверьям его могли носить только те, кто был связан с потусторонними мирами.              — Типа шаманы и провидцы?              — Типа того, да.              — Но ведь это было давно. — Банни пожимает плечами. — Сейчас вся эта символика не вызывает такого трепета у тех, кто её использует. К чему ты клонишь? — Он никак не может понять, наблюдая за тем, как Сэм снова копается в своём компьютере.              — Ты говоришь о распространённой символике. Той, которую пихают в фильмы, на обложки альбомов какие-нибудь хэви-металл группы. Шлем не из их числа. — Отстранённо отвечает она, глядя на монитор.              — Откуда ты всё это знаешь? — Банни вдруг понимает, что не видел, чтобы она на досуге штудировала подобную литературу.              — Джо. Она увлекалась этим. И пару раз у нас были весьма интересные разговоры на эту тему. — Сэм нажимает на кнопку мыши и идёт к принтеру, обходя техника. Хватает распечатанные листы. — Если кто-то изменяет структуру Шлема, значит точно знает для чего. Я знаю только один тату-салон в Чикаго, который занимается нанесением специфических татуировок. — Смотрит на Банни. И до него не сразу, но доходит.              — Макнамар? Ты говоришь о Макнамаре, да? — Тихо спрашивает он. — Тот салон, мастера которого били его татуировки. — Сэм кивает. Напряжённо смотрит на него.              — Я заеду к Джо. — Говорит она, хватая распечатки и куртку. — Нужно убедиться, что эта теория не просто плод моего воспалённого мозга. — Натягивает куртку. — Ты просматривал те записи, что были до автобуса?              — До… — Банни хмурится.              — Да. Мы сосредоточились на том, куда ушёл тот мужик, не думая о том, откуда он пришёл. Может быть в записях до автобуса будет больше информации.- Пожимает плечами.              — Чёрт, Сэм… — Идиот. Как он сам до этого не додумался? Сэм невесело улыбается.              — Джо сказала бы, что люди всегда смотрят только вперёд, бегут, стараясь перегнать само время, тогда как ответы находятся в прошлом. Всегда.              — Это… мы же говорим о видеозаписях. — Банни усмехается.              — А теперь представь как она воспринимает мир, если сказала бы такое о таких простых вещах.              — Чертовски сложным и дохрениалион многослойным. — Отвечает он глухо. Сэм шагает к нему. Целует в щёку.              — Я заеду за тобой сразу, как только поговорю с Джо, ладно?              — Ладно. — Банни улыбается.              Провожает её взглядом и подвисает ненадолго. Пытается представить мировоззрение Джо, но почти сразу сдаётся. Это невозможно. Так жить невозможно. Нет правильных ответов. Нет виноватых, кроме самого себя. Зато есть абсолютное чувство справедливости. В его мире проще. Есть плохие ребята, есть хорошие. И тот факт, что для каждой из сторон хорошие именно они, нисколько не смущает техника. У каждого своя правда. Проблема в том, что истина при этом остаётся неизменной ни для кого.              

***

             Кит поднимает голову, реагируя на стук в дверь. Переводит взгляд на мать, видит, что она никак не реагирует, глубоко уйдя в свои мысли. Сидит за столом в правой части дома. На нём разбросаны книги, заметки, блокноты и листы бумаги с множеством пометок.              — Мам? — Зовёт он её и Джо реагирует на его голос. Поднимает голову.              — Ммм…              — Кто-то пришёл.              Джо переводит взгляд на дверь и теперь слышит стук. Выдыхает, смотрит на часы. Встаёт из-за стола и идёт открывать, совершенно забыв о том, что нужно быть осторожнее, ведь за дверью может быть кто угодно. Отпирает замок, хватается за ручку и распахивает дверь. Замирает.              — Привет. — Сэм слабо улыбается. И без того хреновое настроение упало ещё ниже, когда она увидела в каком состоянии находится Джо.              — Привет. — Тихо отвечает Джо, сдерживается, чтобы не задать кучу вопросов. Знает, что ещё слишком рано для каких-то результатов. Отходит в сторону, впуская Сэм. — Кофе?              — Да, было бы неплохо. — Соглашается Дойл. — Привет, Кит. — Улыбается, заметив ребёнка, наблюдающего за ней из-за спинки дивана. Он шепчет: «Привет», и возвращается к прерванному занятию, зная, что взрослым нужно поговорить. Сэм шагает на кухню за Джо, садится за стол. Вытаскивает распечатки. — Джо, мне нужна твоя помощь. — Кладёт на стол распечатку с классическим изображением Шлема ужаса.              — Да, конечно. Чем могу помочь? — Спрашивает Джо, поворачиваясь к ней лицом после того, как запускает машину. Видит распечатку. Замирает.              — Ты ведь знаешь, что это? — Спрашивает Дойл, Джо кивает и тогда детектив показывает распечатку татуировки. — А это?              Джо подходит ближе, присматривается. Хмурится.              — Это… тоже Шлем, но немного видоизменённый. — Смотрит на Дойл. Та выдыхает, запускает пальцы в волосы, убирая их с лица.              — Хорошо. У меня есть теория. — Кладёт локти на стол. — Когда-то ты говорила, что этот символ имеет конечный вид. Его нельзя изменять, потому что тогда это будет уже не он. Так? — Джо молча кивает. — Тогда зачем кому-то это делать? Зачем вносить изменения. Я пытаюсь понять. И мне кажется, что человек сделавший это, сделал это не просто так. Но, возможно, я просто ошибаюсь, выдавая желаемое за действительное, и это просто результат работы какого-то идиота. — Она замолкает. Джо всматривается в символы.              — Видишь вот это? — Указывает на один из символов, расположенный на одном из лучей шлема. — Это руна «Одал». Символизирует чистоту рода. И её здесь быть не должно. А это, — показывает на следующий, — руна «Зиг». Атрибут бога Тора. Знак власти, энергии, борьбы и смерти. А это… — замолкает, хмурится. — Солярный крест. — Сэм смотрит на символ и испытывает смешанные чувства.              — Погоди, но это же…              — То, что изображено на моём медальоне, да. — Поднимает глаза на Дойл. — Всего этого здесь быть не должно. Шлем ужаса — многолучевой крест с восемью или двенадцатью лучами, с внешним или внутренним кругом. Всех этих символов в нём нет и быть не может. — Пораженно замолкает, вспоминая — Зато они все присутствовали в атрибутике небезызвестной организации двадцатого века…              — О чём ты говоришь?              — Слышала про «Аненербе»? — Вопросом на вопрос отвечает Джо. Сэм кивает, широко открыв глаза. Этого дерьма только не хватало. Джо щурится. — Чья это татуировка? — Сэм молчит. — Чья она, Сэм? — Спрашивает требовательнее.              — Человека, который приходил к тебе в больнице и в автобусе. — Тихо отвечает она. Джо неуклюже садится на стул.              — Что… — Закрывает лицо руками, давит на глаза. — Какого хрена происходит?!              — Банни изучил записи с видеокамер. С тех, что были доступны. — Сэм начинает понимать, что Тэхён не рассказал ей всего о решении Росси. — Час назад я тоже их просмотрела и мы заметили вот эту татуировку. Мне она показалась странной. Я решила уточнить у тебя. Ещё телефоны… — косится на Кита, проверяя как далеко она находится, — убитых Тайлер. Тэхён нашёл два пропавших в каком-то мотеле и третий забрал сам с места преступления. Банни взломал их. — Видит выражение лица Джо. — Ничего толком не нашли, но есть пара теорий по генералам. — Джо косится на сына.              — Зачем? — Спрашивает она. — Зачем вы копаете в эту сторону?              — Так решили Росси и Ким тогда, когда он всё рассказал. Поскольку теперь мы все… в курсе, то работаем вместе.              — Это не поможет Тэхёну.              — Зато поможет тебе.              — Мне не нужна помощь.              Сэм накрывает лицо ладонями, понимая, что всё, её чаша терпения переполнена. Она смотрит на Джо абсолютно не скрывая своих эмоций.              — Если бы ты только знала как вы меня достали этим вашим «я все решу в одиночку». — Она встаёт, упирается ладонями в стол и наклоняется ближе к Джо. — Что ты, что он. Вот уж действительно два сапога — пара. Мне хочется встряхнуть вас обоих, да так, чтобы мозги на место встали! Мать вашу! — Она не повышает голос, говорит сквозь сжатые зубы. — Тэхён не хочет, чтобы мы помогали. Это не значит, что мы перестанем пытаться, но и связывает нам руки. Тебя вообще никто не спрашивает, нужна тебе помощь или нет. Я не знаю, что ты там задумала, но можешь не отвлекаться на что-то другое, потому что мы не отступим. Тэхён и Гектор набросали план. Нужно добраться до тех, кто все это делает и твои желания лично меня сейчас интересуют далеко не в первую очередь. Поняла?! Вы два чёртовых идиота, подставляясь, совершенно забываете, что страдаете не только вы, но и те, кому вы не безразличны! И если тебе что-то не нравится в наших действиях — это только твоя проблема. Усекла?!              Она замолкает, садится, тяжело дышит, часто моргает. До Джо только сейчас доходит насколько тяжело Дойл. Она рвано выдыхает, подаётся вперёд, накрывает своей рукой ладонь Сэм, слегка сжимая её. Дойл с удивлением смотрит на их руки, поднимает глаза и смотрит на Джо. Та слегка ободряюще улыбается и Сэм морщится, стараясь не разреветься.              — Налью кофе. — Говорит Джо, вставая из-за стола.              Сэм кивает, всхлипывает и поспешно вытирает слёзы пока Джо стоит к ней спиной, наливая горячий напиток. У них мало времени и полно работы.              

***

             — Выходи.              Ким поворачивает голову в сторону решётки. Молчит. Не шевелится. Охранник смотрит на него, как на что-то мерзкое. Бьёт дубинкой по решётке.              — Выходи, блядь. — Цедит сквозь зубы.              Тэхён тяжко выдыхает. Морщится от боли, когда поднимается с кровати. Секунду переводит дыхание, отталкивается и встаёт на ноги. Шаркающей походкой добирается до выхода. Ему не застёгивают наручники на запястьях и как-то отстранённо он думает о том, что это странно. Шагает за охранником по тусклым коридорам, абсолютно не интересуясь тем, что происходит вокруг.              Ему плевать.              В голове ни одной мысли. Внутри пустота и холодное оцепенение. Охранник открывает какую-то дверь, отступает в сторону, пропуская. Тэхён безразлично смотрит на него, опускает голову и шагает, абсолютно не переживая о том, что ждёт его внутри. Слышит, как за спиной захлопывается дверь. Резкий, глухой звук. Ещё один гвоздь в крышку гроба? Скорее чувствует, чем видит движение в дальнем углу плохо освещённого помещения, слабо поднимает голову, чтобы разглядеть, кто ждёт его на этот раз.              — Иисус, Мария, Иосиф и, сука, гребаный осёл….              Слышит такой знакомый голос, чувствует, как жжёт глаза. В полоску тусклого света шагает мужчина и Тэхён здорово напрягается, чтобы устоять на ногах от желания забиться в угол и исчезнуть.              — Кто это сделал?! — Требовательно спрашивает Росси. Тэхён пожимает плечами.              — Какая разница? — Отвечает хриплым голосом. — Зачем вы пришли?              Сержант шагает ближе, пристально вглядываясь в его лицо.              — Я добьюсь того, что тебя перевели в блок, в котором не будут пытаться убить на каждом шагу.              Тэхён медленно доходит до стены, медленно опускается на скамью, поднимает голову, смотрит на Гектора, прищурив повреждённый глаз.              — Зачем? Вы просто отсрочите неизбежное. — Спрашивает уставшим голосом. Росси набирает в лёгкие воздуха, но Тэхён опережает его. — Не надо, Гектор. Я так хочу. — Прислоняется горячим затылком к холодной стене. Закрывает глаза. — В этот раз просто… отпустите. — Открывает глаза и смотрит прямо на него. — Присмотрите за Джо и пацаном. Ладно?              — Об этом мог и не просить. — Тихо говорит сержант.              Тэхён кивает. Медленно встаёт, шагает к двери, громко стучит и та тут же открывается. Ким не прощается, не оборачивается, ничего не говорит. Просто уходит. Росси ещё долгое время простоит неподвижно, невидящим взглядом уставившись в темнеющий дверной проём. Он даже забыл, зачем пришёл на самом деле. Поднял руку и провёл ей по голове, задержавшись на затылке, внезапно ощутив, что уже давно не молод.              Тэхён медленно добредает до своей камеры, без требований заходит в неё, останавливается посреди крохотного помещения, глядя в тёмный квадрат окна. Никак не реагирует на звук закрывающегося замка, оставаясь опустошённым.              Он садится на кровать, пялится в пол, только сейчас по-настоящему начиная осознавать где он, что делает и что его ждёт. Мерзкий страх струится внутри, быстро задушенный отвращением и презрением к самому себе. Тэхён впервые прямо смотрит фактам в лицо.              Да, он знает, что делал. Знает почему. Но никогда до конца не принимал весь этот груз ответственности. Он вспоминает каждого убитого из тех четырнадцати. Вспоминает каждую деталь. Вспоминает все те вечера и ночи, когда бесконтрольно потреблял всё подряд. Те из них, что хоть как-то запомнились. Вспоминает каждый случай, когда он случайно или намеренно причинял боль близким. Тем, кто пытался ему помочь. Вспоминает причины, по которым вёл себя так. И наконец признаётся сам себе, что это было одним сплошным бесконтрольным бегством от одного единственного чувства — ненависти. К самому себе. За то, кем стал. За то, что делал. Он и не жил всё это время, подсознательно ожидая на каждом чёртовом вызове смерти, но та динамила его.              Ему становится тяжело дышать. Он сгибается пополам, вцепившись в футболку на уровне груди. Его пальцы деревенеют, застыв в странном положении. Он чувствует, как что-то огромное и мерзкое поднимается из глубины его сущности, разрастаясь и угрожая разорвать его изнутри. Он ощущает непреодолимое желание закричать, но не издаёт ни звука. Просто потому что не может. Изнутри распирает что-то мерзкое, тяжёлое и горячее и Тэхён больше всего на свете жаждет избавиться от этого, вытравить из себя, но оно, словно издеваясь над ним, застывает где-то на уровне глотки. Он опускается на пол, ложится, подтягивая колени к груди. Рвано, часто и хрипло дышит, глядя в никуда. Впадает в состояние ступора, желая просто исчезнуть и проводит в таком положении всю ночь.              

***

             Душевые наполнены паром от горячей воды и ором горластых, тупых мужиков. Ощущение гнетущей пустоты и могильного холода внутри никуда не ушли, поэтому Ким наплевал на возможные неприятности и просто пришёл принять душ. Ему плевать. На всё. По ощущениям он мёртв, но никак не возьмёт в толк почему, в таком случает, всё ещё ходит.              Выворачивает вентиль с горячей водой на полную, добавляет холодную и встаёт под струи кипятка, подставляя им лицо, которое тут же начинает гореть огнём из-за того, что горячая вода попадает в раны. Тэхён опускает голову, упираясь рукой в стену и закрывает глаза. Всё тело болит, покрыто синяками. Гостеприимные же тут обитатели. Он старается не думать, не анализировать и не просчитывать варианты развития событий. Как он и сказал — он там, где ему самое место. Независимо от того, какими были причины его действий. Уж если выбирать между ним и Джо, то он определённо взял первое место. Она даже не знала, что делает. У него такого оправдания нет. Так что всё справедливо. Независимо от того, какое решение примет суд. Если он доживёт до него.              Тэхён выглядит расслабленным, но, несмотря на закрытые глаза, он остаётся начеку, потому что тюрьма, блядь, и в Африке тюрьма. Заключённые кричат, переговариваясь, похабно шутят, кого-то гнобят, с кем-то спорят, но всё это проходит белым фоновым шумом. Потому что как бы он ни был уверен в правоте своих действий, к тому, что случилось с ним прошлой ночью, не подготовишься.              Он открывает глаза, понимая, что стало слишком тихо. Выключает воду, хватает полотенце, вытирается, оборачивает его вокруг бёдер и шагает в раздевалку. Ему приходится остановиться, потому что на его пути внезапно появляется здоровенный детина. Тэхён смотрит на него секунду, разворачивается, чтобы обойти, но и здесь возникает преграда. Дерьмо. Он делает шаг назад и видит ещё двух заключённых. Выдыхает.              — Так, ладно. — Говорит раздражённо. — Я всё понимаю. Правда. Но вы, ребят, не в моём вкусе. — Подразумевается, что это шутка, но его лицо и голос остаются холодными.              — Смешно. — Говорит кто-то, кого Тэхён не видит из-за пара от горячей воды. Сначала появляется силуэт, который хлопает в ладоши. И по мере приближения, Тэхёну становится всё больше не по себе. — Привет, детектив. — Говорит мужчина, наклонив голову в бок.              — Бэлл. — Не меняя тона, отзывается Тэхён.              Таннер и Чак Бэллы. Устроили ограбление фургона, который перевозил деньги. Всего сорок штук и руками совсем других людей. Довольно быстро стало известно, что таким образом прокуратура перевозила весомое вещественное доказательство, стопроцентно гарантирующее Таннеру пожизненное. Рубашка, пропитанная кровью его девушки, которую он собственноручно и убил. Нет рубашки — нет дела. Копы взяли исполнителей, заключили сделку, а при задержании братьев Ким пристрелил Чака. Таннер назначил за его голову сто штук и ему приходилось отсиживаться в участке, пока ребята искали исполнителей. Тэхён подставился, исполнителя взяли. И было это дохреллион лет назад. Ким думал, что Таннер давно сдох в Стейтсвилл. Но тараканы и ядерную войну переживу. Просто прекрасно, Тэхён. Ты в окружении кучи отморозков. Один. В одном блядском полотенце. Браво.              — Если бы ты только знал, ублюдок, как долго я ждал этого момента. — Мстительно говорит Бэлл.              Ким не ждёт, когда нападут. Он делает это первым, заранее зная, что проиграет. Их больше. Они больше. И накануне вечером его здорово потрепало. Он был выведен из строя. Или просто не хотел бороться. Зачем? Он получает несколько ударов по торсу, голове и почкам, оказывается прижатым лицом к холодному полу раньше, чем вообще соображает, что происходит. Он собирается умирать, но его ждёт кое-что похуже. Таннер подтаскивает к нему стул, садится и клонит голову в бок, наслаждаясь видом прижатого и обездвиженного врага.              — Я столько лет мечтал об этой минуте. — Говорит он тихо. — Представил сотни вариантов того, как буду тебе мстить. Знаешь, я даже обрадовался, когда тебе не пристрелили киллеры. Слишком лёгкая смерть. А потом вы запихнули меня в общую камеру. — Он замолкает, пытаясь не показать насколько зол. — К брату этой шлюхи.              — Ох, Таннер, разве ж можно так отзываться о бывших? — Усмехнувшись, спрашивает Тэхён, за что тут же получает удар в и без того избитый бок. Стонет, сжав зубы.              — Смейся, шутник, тебе всё равно недолго осталось. — С удовлетворением в голосе Отвечает Бэлл. Тэхён приподнимает голову, настолько, насколько это возможно, чтобы посмотреть в глаза ублюдку. А потом замечает ещё одного человека. И его начинает тошнить. — О, так ты знаком с моим другом? — Хохотнув, спрашивает Бэлл.              Лестер Бейкер. Два метра ростом, без волос, бровей и ресниц, с абсолютно белой кожей. Чёртова гора стальных мышц и чудовищно жуткий взгляд. Как у мертвеца. У его глаз нет цвета, едва видны лишь зрачки. Какая-то природная аномалия. Узкая линия губ, длинный, крючковатый нос, острый подбородок. Но известен он был совсем не своей внешностью. Бейкеру было всё равно, кого убивать, всё равно, кого насиловать. Он делал и то, и другое. А все равно ему было, потому что в конечном итоге он всё равно съедал всех своих жертв.              Судя по количеству костей, найденных в его тайнике — число жертв перевалило за два десятка. Это только подтверждённых. Неизвестно сколько их на самом деле. Там были все. Мужчины, женщины, подростки, младенцы. Этот человек и человеком то не был. Мясник, рядом с которым и Хэтфилд и вся шайка Бишопа выглядела просто пасхальными кроликами. Он любил растягивать удовольствие. После того, как получал от жертвы всё, что ему было нужно, он не убивал её сразу. Он делал это медленно. Отрезая кусок за куском и превращая это в свой обед прямо на глазах у жертвы.              Тэхён никогда не видел его в живую, но о нём говорили во время учёбы в академии. Он видел лишь раз его фотографию и этого было вполне достаточно. Как-то отстранённо Ким удивлённо думает о том, что этой твари здесь быть не должно. Его закрывали в самой отдалённой тюрьме. Без прав. Вообще. Ему не разрешались даже прогулки. И должны были давно казнить…              — Лестер Бейкер. — Улыбнувшись, говорит он. — Я польщен. — Переводит взгляд на Бэлла и видит как улыбка того медленно сползает с лица. — О, прости, я должен был испугаться? — С издёвкой спрашивает его. Нагло улыбается. — Чувак, ты вообще слышал о том, за что меня посадили?              — Ухмыляйся сколько хочешь, козёл. — Зло шипит Таннер, вставая на колени и приближая к нему своё лицо. — Я с удовольствием послушаю как ты будешь смеяться через пять минут. — Резко встаёт и отходит на несколько шагов.              Тэхён напрягается, пытаясь высвободиться. Несмотря на всю браваду, ему совсем не до шуток. Его ставят на колени, продолжая удерживать. Лестер наклоняет голову в одну сторону, в другую. Изучает взглядом его лицо, опускает глаза ниже и Тэхён понимает, что его сейчас вывернет, потому что этот больной ублюдок облизывает грёбаные губы, остановившись взглядом на шрамах, покрывающих тело Кима. Бейкер медленно приближается к нему, двигаясь плавно, что удивительно, учитывая его габариты. Тэхён не сводит взгляда с его глаз, тщательно контролируя выражение лица.              — Говорят, ты невероятное чудовище. — На удивление мягким, тихим и шелестящим голосом говорит Лестер. — Псих. Монстр. — Тэхён поднимает бровь.              — Уверен, что не перепутал слухи обо мне со слухами о себе? — С насмешкой задаёт вопрос. И без того тонкие губы Бейкера растягиваются ещё больше. — Чудесная улыбка, Лестер. — Хмыкает Тэхён, внутренне содрогаясь от отвращения. Бейкер наклоняет голову в другую сторону.              — Думаю, мы бы нашли общий язык. — Резко выбрасывает руку вперёд, хватает Кима за подбородок и удерживает на месте. Тэхён сжимает челюсти. — Жаль, что мне сначала нужно отдать должок. — Улыбается. То есть… действительно улыбается, открывая ряд мелких, острых, белоснежных зубов. — Ты не волнуйся. Будет больно, но не смертельно.              Резко отпускает подбородок детектива, встаёт, кивает амбалам, удерживающим Тэхёна на месте и те снова опрокидывают его лицом в пол. Он вырывается. Пытается во всяком случае, но почти безуспешно. Бейкер обходит его. Тэхён больше не видит что он делает. Зато он прекрасно видит Бэлла, который подходит ближе. Тэхён рвано дышит, поднимая брызги из воды, которой покрыт весь пол в душевой. Понимает, что ему не вырваться. И абсолютно не понимает, чего ему ждать от больного ублюдка. Он не знает к чему готовиться. Впервые за чертовски долгое время начинает паниковать.              Он чувствует, что центр тяжести перемещается и на его спину больше не давят колени тех, кто держит его прижатым к полу. Он дёргается, но результат тот же. Понимает, что Лестер встал на одно колено справа от него, левой ступнёй упёрся в пол слева и чувствует его пятерню, распластанную по своей спине. Замирает. Даже дышать перестаёт. Какого хрена собирается делать эта тварь?              Тэхён скорее чувствует, чем слышит ухмылку Лестера. Потом на пару секунд наступает звенящая тишина. А затем её разрывает крик невыносимой боли. Тэхёну кажется, что его лёгкие просто нанизали на вертел, хотя их даже не повредили. Он чувствует каждый миллиметр, который проходит скальпель, вспарывая его кожу и мышцы сразу под нижним правым ребром. Ему не хватает воздуха и от боли он перестаёт что-либо видеть. Зато прекрасно слышит.              — Лестер превосходно знает каждый сантиметр человеческого тела, Тэхён. — Злобно и мстительно шепчет Таннер. — Он знает как доставить адскую боль, но при этом не задеть жизненно важных органов. — Тэхён почти не слышит его из-за хрипов, которые вырываются из его горла. — Как заставить человека кричать в предсмертной агонии, но оставить его по эту сторону. — Детектив поднимает затуманенный от боли взгляд на говорившего, но может сосредоточиться лишь на куске тонкой острой стали, которая всё ещё рвёт его бок. — И ты заперт с ним, Ким. Здесь. Надолго. И поверь, скальпель — это не самое страшное из того, что тебя ждёт.              Таннер встаёт на ноги, кивком даёт знак своим людям. Они встают, Тэхён больше не чувствует их руки, но он всё ещё чувствует ладонь Лестера на своей спине. Слышит его усмешку, теряется на пару минут, а потом понимает, что он остался один. Пытается пошевелиться, получается дёрнуть только пальцами и слегка пошевелить кистью левой руки. И тогда он сдаётся. Просто лежит на холодном кафеле, наблюдая за тем, как его собственная кровь течёт в сток душа. Он успевает вспомнить друзей. Волка. Джо и пацана. А потом, за секунду до того, как отключается, его сознание пробивает единственная мысль. Чёткая и прямая.              Он ошибался.              Он не хочет умирать.