Восемнадцать

      Росси поднимается в Отдел в дурном расположении духа. Тормозит, замечая, как его ребята при его появлении замирают и резко замолкают, будто не хотят, чтобы он знал что-то. Но это бесполезно. Слишком хорошо знает каждого из них, так что прекрасно понимает, что они не остановятся, хотя он и приказал им днём ранее.              — Что у вас? — Сдаваясь без боя, спрашивает он.              — Банни кое-что нашёл, сэр. — Осторожно говорит Сэм. Гектор смотрит на неё, перед его глазами встаёт избитый, изнахраченный к чёрту Тэхён и ему становится тяжело смотреть ей в глаза.              — И что же? — Смотрит на техника. Гук напряжённо выдыхает.              — Не я нашёл. Сэм. Мы просматривали записи с камер видеонаблюдения. Те, о которых говорил Тэхён. — Поясняет, потому что у них в последнее время слишком много записей. — Я не увидел ничего, Сэм заметила татуировку на задней части шеи мужчины, который, предположительно… — косится на Дойл и чувствует себя идиотом, — «активизировал» Джо, когда…              — Понятно. — Перебивает Гектор. — Что дальше? — Банни смотрит на Сэм, безмолвно предлагая взять слово.              — Мы опознали символ, как Шлем ужаса. — Подхватывает она, подходя к доске и указывая на изображение татуировки. — Я ездила к Джо, потому что это по её части. То есть… так быстрее. И она рассказала кое-что интересное. — Сэм вкратце пересказывает слова Джо, умалчивая о том, что один из символов, изображённых на татуировке, также изображён на медальоне Джо, который теперь носит Тэхён. Джо пока не имеет ни малейшего понятия простое ли это совпадение, так что… — Джо определила, что все нехарактерные для Шлема символы, имеющиеся на татуировке, имеют один общий знаменатель. Семьдесят пять лет назад их использовала в своей атрибутике организация под началом Гиммлера, известная как «Аненербе». — Росси поднимает брови вверх. Это название уже всплывало в деле Хэтфилда.              — Это имеет смысл, сержант. — Тихо встревает Коул. Гектор переводит взгляд на него. — Мы знаем, чем занимается Бишоп. Знаем, что его проект основан на МК Ultra Monarch. Проекте, который в свою очередь, основан на разработках нацистов. В том числе и «Аненербе». Если предположить, что это современная адаптация названной выше организации…              — Бога ради, Коул, только не говори, что и сейчас это дерьмо основано на оккультизме. — Закатывает глаза Адам. — Ведь, судя по историческим фактам, эти психи руководствовались именно оккультными данными.              — И евгеникой. — Добавляет Зои. Ману непонимающе смотрит на неё. — Что? — Она пожимает плечами. — Это общедоступный факт.              — Нет, Адам. — Говорит Линкольн, отвечая на его вопрос. — Я думаю, Бишоп слишком верит в науку, чтобы применять конструкцию оккультизма. Это же бред. А вот идеи, которые проповедовали члены «Аненербе» и остальные… учёные-фашисты, вполне себе вписываются в его идеологию.              — И мы не можем отбрасывать теорию о том, откуда вообще вся эта компашка собралась. — Тихо говорит Банни. — Множество учёных, проводивших чудовищные эксперименты в концлагерях, после поражения Германии бежали в США. Не помните что ли лекцию Джуна четыре года назад? ЦРУ использовали их наработки в пятидесятых, шестидесятых и так далее. Что, если эта таинственная организация в организациях сформировалась из вот таких вот козлов? — Он замолкает, но ему никто не отвечает. Росси сжимает пальцами переносицу.              — Ладно. К чему вы в итоге клоните? — Спрашивает он Дойл.              — Этот Шлем неправильный. — Говорит она, снова указывая на татуировку. — И я, и Джо, считаем, что она изменена не просто так. Этот человек может и не надевает чёрную мантию по полнолуниям, но он точно что-то знает. — Замолкает, глядя в глаза сержанту. — И мы уже сталкивались с мастерами, бьющими специфические татуировки. — Росси смотрит ей в глаза. Секунду. Другую.              — Макнамар. — Говорит, чувствуя холодок. Ему кажется, что они никогда не смогут собрать всю картинку целиком. Дойл кивает. — Хорошо. Наведайтесь в тот салон. — Раздаёт указания, шагая к кабинету.              — Э… сэр… — Останавливает его Банни. Гектор выдыхает, поворачивается к нему лицом. — Это не всё. — Росси поднимает брови вверх, давая понять, что он не настроен играть в двадцать вопросов, так что Банни лучше самому всё рассказать. — Я отследил откуда этот чувак пришёл к автобусной остановке. — Росси щурится. — Он долго шёл пешком, а до этого ехал на метро, до этого снова пешком, а до этого на машине. Его высадили у Клауд-Гейт. Номера не разглядеть. Зато я отследил машину до момента, когда было видно лицо водителя. — Довольно усмехается, ведь всю ночь не мог спать, так ему хотелось рассказать. Но Сэм его остановила, аргументируя это тем, что среди ночи им всё равно ничего не сделать, а ребятам и Росси нужен отдых. — Программа распознавания лиц ещё работает, но, благодаря примочкам, любезно предоставленным Джоном, работа идёт в два раза быстрее. Так что, возможно, уже к вечеру будет его имя. — Замолкает, внезапно почувствовав всё напряжение, которое доставало его всё это время.              Гектор молчит. Со всем, что навалилось на них, он и забыл, что его ребята лучшие в своём деле. Внезапно улыбается, ставя этим в тупик всех членов Отдела расследований.              — Отличная работа. — Говорит он. — Даже, если нас ждёт неудача в этом направлении. Всё равно, отличная работа.       

      

***

             Джун роняет медкарту пациента, врезаясь в одного из посетителей больницы, которого не заметил, потому что мысленно он совсем не здесь. Просит прощения за невнимательность и садится на корточки, собирая разбросанные бумаги.              — Эй, ты как? — Спрашивает Юнги, принимаясь помогать собирать бумаги.              — Сам как думаешь? — Огрызается Ким тут же затыкается, встаёт на ноги. — Прости… я просто… — Трёт лицо руками.- Прошло двое суток и о нём ничего не слышно, понимаешь? Росси ничего не говорит. Джо ничего не знает. И я даже увидеть его не могу. — Замолкает.              — Я понимаю. Джун…              Юнги отвлекает суматоха у одного из входов. Он видит парамедиков, видит людей в форме тюремных охранников и чувствует тошноту. Обходит Джуна, который в этот день не такой внимательный и только поэтому не сообразил сразу, что именно происходит.              — Что произош… — Вопрос застревает в глотке Мина, когда он добирается до каталки с потерпевшим. — Мать твою… — Поднимает глаза на парамедиков, ожидая стандартного доклада.              — Большая кровопотеря, давление падает, пульс хаотичный.              — Как долго он без сознания? — Спрашивает, парамедик смотрит на охранника, тот пожимает плечами.              — Его нашли уже без сознания. — Отвечает он.              — Боже… — Это всё на что хватает Джуна. Юнги резко поворачивается в его сторону.              — Тебя здесь быть не должно. — Они всё это время продолжают тянуть каталку к свободной палате.              — Хрен там, он мой брат! — Спорит, натягивая перчатки. Юнги на мгновение тормозит.              — Именно поэтому, Джун. — Говорит тише, ловя его взгляд. — Ты знаешь правила. — Доктор сжимает челюсти, отходит на шаг, давая дорогу, но всё равно не уходит. Не может действовать, как медик, так хотя бы рядом будет.              Юнги бесцеремонно расталкивает тех, кто не успел убраться с дороги. Они наконец-то добираются до нужного помещения. Тэхёна подключают к аппаратуре. Ординатор пытается положить его удобнее, чтобы рассмотреть кровоточащую рану, но натыкается на наручники. Поднимает глаза на двух охранников.              — Какого хрена это значит?! — Цепляет пальцем цепочку наручников, которыми Тэхён пристёгнут к кровати.              — Этот ублюдок особо опасный преступник. — Безразличным голосом говорит один из охранников. — Зашейте и мы отвезём его назад.              Юнги сжимает стетоскоп до скрипа, щурится.              — Этот человек на данный момент пациент Харпера. Мой пациент. Отстегните наручники.              — Не имеем права, док. — Нахально усмехнувшись говорит второй охранник. Юнги шагает к ним.              — Ты и твой дружок сейчас заберёте эти блядские наручники и вместе с ними свалите из этого помещения. Ещё раз говорю, это мой пациент. Вы своими действиями препятствуете оказанию медицинской помощи, право на которую имеет любой гражданин США, не зависимо от его статуса. У него есть три, максимум пять минут до наступления необратимых последствий и скорого летального исхода. Если это произойдёт, будь уверен, ни ты, ни твои дети, внуки и правнуки не сможете получить нормальную медицинскую помощь на территории этой страны. — Слегка улыбается. — Я об этом позабочусь. — Охранники переглядываются. Один из приборов пищит, сигнализируя о том, что показатели падают и это подстёгивает Юнги. — Снимите чёртовы наручники! — Рявкает он. Один из охранников дёргается и идёт выполнять требование. Справляется за две секунды. — А теперь пошли вон. Оба!              — Мы не имеем пр…              — Чхать мне на это! — Перестаёт себя контролировать. Не потому что не может. Просто так быстрее добиться желаемого. Охрана уходит, но недалеко. Юнги подходит к кровати. Они наконец кладут Тэхёна в нормальное положение и он начинает осматривать рану. — Джун. — Поднимает на него глаза. Видит, что он не отрываясь смотрит на лицо брата. — Намджун! — Ким дёргается и смотрит на Юнги. — Какая группа крови? Кровь. Ему нужна кровь.              — Я принесу. — Говорит и торопится к выходу. Юнги не возражает, если Ким будет занят делом, то сможет взять себя в руки.              Они делают снимки мобильным рентгеном, чтобы понять, каковы внутренние повреждения. Мин напряжённо вглядывается в монитор, а потом облегчённо вздыхает. Органы целы, как и крупные вены. Внезапно Тэхён дёргает рукой и все приборы начинают сходить с ума, начиная одновременно пищать.              — Детектив, мать твою. — Цедит сквозь зубы, пытаясь удержать его на месте, пока медсестра вкалывает нужный препарат. — Ты мне ещё пиво должен, сукин сын. Не смей подыхать. — Он говорит это скорее сам себе, потому что Тэхён, разумеется, не слышит его.              Джун слышит писк приборов задолго до того, как видит палату. Он ускоряется, переходит на бег, вцепившись в пакеты с кровью для брата, залетает в помещение и на секунду замирает. Юнги реагирует на движение, смотрит на него, пытаясь удержать на месте бьющегося в конвульсиях Тэхёна.              — Ким! — Рявкает, чтобы привести его в чувство. — Не стой столбом!              

***

             Коул выходит из машины, захлопывает дверь и останавливается, оглядывая здание, в котором им приходилось быть лишь однажды, кажется, вечность назад.              — Действуем, как в прошлый раз? — Уточняет Хилл, останавливаясь рядом.              — Думаю, в этом нет необходимости. — Хмурясь, отвечает Сэм.              — На всякий случай я, Марти и Адам обойдём сзади. — Тихо говорит Кэл.              Детективы переглядываются и Дойл кивает. Оливейра, Ману, Хилл обходят здание. Коул, Дойл и Лерой заходят с парадного входа. Оглядываются. Здесь ничего не изменилось. Даже девушка за стойкой. И она, судя по выражению её лица, узнаёт их. Замирает, как мелкий зверёк, пойманный в свет фар.              — З-здравствуйте. — Говорит напряжённо. — Чем могу помочь? — Коул шагает вперёд.              — Доброе утро. — Приветливо говорит он. — Нам нужен…              — Ну вы и сволочи, раз хватило совести припереться сюда после того, что натворили. — Злобно шипит женщина, только что вышедшая из одного из помещений. Куча татуировок и пирсинга. Видимо, сотрудник салона.              — Мэм…- Спокойно начинает Зои, но она и её перебивает.              — Он умер, ясно?! — Яростно восклицает. — Через два месяца после вашего визита!              — О ком вы го… — Линкольн хмурится. Она переводит взгляд на него.              — Ну вы и гандоны! Убирайтесь! Нам нечего вам сказать. — Замолкает, скрещивая руки на груди.              — Мэм, — Сэм не намерена сдаваться просто так, — мне понятно ваше недовольство, но нам нужна информация.              — Что? Да пошла ты! — Не слушает. Злится. Дойл переглядывается с Линкольном и шагает вперёд, достаёт распечатку татуировки, кладёт её на стойку.              — Слушай внимательно, мамзель. — Говорит с нажимом. — Мы можем сделать это по хорошему и тогда через пару минут вы про нас забудете. А можем по плохому и тогда вы прикроете свою чёртову лавочку… в лучшем случае. — Замолкает. Играет в гляделки с женщиной. Та проигрывает, хоть и злится. Рычит и хватает лист. Бледнеет.              — Я не знаю, чья она.              — Судя по цвету вашего лица, вы врёте. — С недоброй усмешкой говорит Коул.              — Я видела её. В альбоме уже законченных работ Бадди, но он здесь больше не работает. И я не знаю, кто был клиентом.              — А фамилия у Бадди имеется? — Доставая блокнот и ручку, спрашивает Зои.              — Фикстон. — Отвечает женщина. — Только это вам не поможет. — Видит нахмуренные лица полицейских. Закатывает глаза. — Он мёртв. Слышала, передознулся полгода назад.              Копы переглядываются. Ну конечно, кто бы сомневался. Давно пора привыкнуть к тому, что они идут по следу из трупов. Сэм сжимает челюсть.              — Ладно, — начинает Коул, — а…              — Погнали! — Адам залетает в помещение, тяжело дыша. — Бегом! Тэхён в Харпере, всё плохо. — Выкрикивает и выбегает на улицу, на ходу разблокировав машину. Сэм на секунду впадает в ступор, отмирает и бежит к выходу, часто моргая.              — Сэм, давай ключи. — Напряжённо говорит Кэл.              — Что… — Она никак не может начать соображать.              — Ключи от машины. Быстро. Ты не поедешь за рулём в таком состоянии. — Говорит тоном, не терпящим возражений.              Дойл слушается. Кэл кидает ключи от своей машины Хиллу, сам садится за руль машины Дойл. Коул и Зои уже уехали, как и Ману. Оливейра едет следом, стараясь не думать. Вообще.              

***

             Адам пропускает вперёд Джо, Кита и волка, выходит из лифта последним. Они заходят в до тошноты знакомую комнату ожидания, Джо останавливается на пороге, глядя на всех присутствующих, в числе которых и Джун, нервно грызущий ноготь большого пальца и дёргающий коленкой вверх-вниз. Он позвонил Росси сразу после того, как Юнги выгнал его, сказав, чтобы не мешался. И Ким только сейчас осознаёт, что действительно был бесполезен. В самый нужный момент. Члены Отдела расследований приехали в течении получаса. И лишь спустя ещё час они поняли, что никто не звонил Джо. Сэм предложила так всё и оставить, пока не будет известно чуть больше о состоянии Тэхёна, но Росси не поддержал эту мысль, аргументировав это тем, что если всё кончится плохо, то она должна быть рядом.              Джо затравленно смотрит на Гектора, потом переводит взгляд на Джуна, но тот качает головой, говоря, что и сам ничего не знает. Её руки трясёт мелкой дрожью, сигнализируя о том, что ещё немного и она потеряет контроль. Поэтому Джо глубоко вдыхает, медленно выдыхает и ведёт перепуганного сына к свободным сидениям.              Ожидание длится вечность, которая проходит в абсолютной тишине. Слишком часто они проходили через это. Росси пытался не вспоминать о том дне, когда точно так же ждал новостей о сыне. Кэл старался не думать о дочери. Но оба с треском проваливаются, потому что оба любят упёртого барана как своего ребёнка. Они переглядываются лишь раз и этого достаточно.              Юнги выходит из операционной, отходит на пару шагов в сторону, опирается на стену и съезжает по ней на пол. Снимает хирургическую шапочку, перчатки и только сейчас понимает, что у него трясутся руки. И он точно знает почему. Сочетание — глубокие раны, нанесённые скальпелем и солдат, пусть и бывший, отзываются слишком реалистичными воспоминаниями. Он выкидывает эти мысли из головы, поднимается и идёт в сторону комнаты ожидания. Заходит, взглядом находит Джо, едва заметно улыбается ей, надеясь, что она выдохнет и перестанет себя накручивать.              — Он выжил. — Начинает с самого главного. — Мы остановили кровотечение. На самом деле рана не настолько смертельная, но Тэхён долго лежал без сознания и без необходимой помощи. Потерял слишком много крови. Поэтому мы столкнулись с некоторыми трудностями. — Быстро смотрит на Джуна. — Что до остальных побоев…              — Остальных? — Переспрашивает Сэм. Юнги смотрит на неё. Кивает.              — На нем живого места нет. — Говорит тихо. И видит реакцию присутствующих. Всех, кроме Джо. Её лицо остаётся бесстрастной маской. Выдают только стиснутые челюсти. — Его переводят в реанимацию. Завтра, если всё будет хорошо, переведём в терапию.              — Но… — Хилл собирается задать интересующий всех вопрос. — Разве сотрудники Стейтвилл не забирают заключённых, когда их состояние стабилизируется? — Хмурится. Мин улыбается своей фирменной улыбочкой с хитрым прищуром.              — Значит, Тэхён ещё какое-то время побудет нетранспортабельным.              — К нему можно? — тихо спрашивает Джо. Юнги молчит. Думает. Сомневается, что ей стоит видеть истинное положение дел, но, в конечном итоге, она всё равно узнает.              — Да. Только… — косится на спрыгнувшего со стула Кита, поднимает взгляд на Джо и едва заметно качает головой. Вот кому точно не стоит видеть такого Тэхёна.              Джо кое-как уговаривает сына подождать её с остальными и вместе с Юнги и Джуном идёт в палату к Тэхёну. Юнги немного отстаёт перед палатой и цепляет Намджуна. Ким доктор и сможет навещать брата столько, сколько ему захочется. Ординатор кивает в сторону, намекая на то, что лучше оставить Джо в палате одну.              Она даже не слышит, как кто-то из них закрывает за ней дверь. Она непонимающе пялится на человека, который лежит на больничной кровати, обмотанный трубками. Медленно подходит и её начинает трясти. Едва слышные всхлипы вырываются из её рта и две раздражающие дорожки слёз появляются на её щеках. Она смотрит. Смотрит. Смотрит. Запоминает каждую деталь. Чувствует шёпот. Посылает его к чёрту. Тяжело дышит, потому что ещё не готова сделать то, что задумала. А потом понимает, что у неё нет на это времени. Придётся действовать наугад. Осторожно прикасается пальцами к повреждённому лицу Тэхёна. Что-то бормочет. Затем резко разворачивается и вылетает из палаты, даже не заметив, что расталкивает Джуна и Юнги. Они переглядываются и идут за ней. Девушка на ходу зло вытирает слёзы, врывается в комнату ожидания.              — Вы должны позвонить! — Требовательно обращается к Росси. Гектор смотрит на неё взглядом уставшего, исстрадавшегося человека и качает головой. — Вы его вообще видели? Прошло всего два дня. Два дня, Гектор!              — Он ясно дал понять, что не хочет этого.              — Мне совершенно, абсолютно, стопроцентно плевать сейчас на то, что он там хочет или не хочет!              — Я дал слово, что не сделаю этого.              — Прекрасно. — Язвительно отвечает она, подходит к нему и протягивает руку. — Дайте телефон. — Росси молчит. Смотрит. — Давайте хренов телефон! Вы давали слово, не я! Если позвоню я, то никто не сможет обвинить вас в нарушении данного слова. — Гектор смотрит на неё секунду, а затем неожиданно для всех, в том числе и для себя, ухмыляется. Лезет в карман и достаёт телефон. Протягивает ей.              — Никогда не думала о том, чтобы стать адвокатом защиты? — Спрашивает её. — Резво обходишь условия. — Она ничего не отвечает, лишь щурится. — Нужный номер под цифрой один в быстром наборе. — Говорит уже серьёзно.              Джо кивает, разворачивается и выходит. Ей нужно немного собраться с мыслями прежде, чем сделать звонок, который, возможно, изменит вообще всё.              

***

             Банни еле передвигает ноги, поднимаясь в Отдел. Безразлично кидает куртку прямо на стол и шагает в сторону комнаты отдыха. Тормозит у двери, смотрит на часы. Почти одиннадцать вечера. Он приехал в Отдел, чтобы проверить результаты работы программы распознавания лиц. Остальных Росси отправил по домам. Банни сомневается, что они выполнили приказ, скорее напиваются в «Ботинках». Прикрывает глаза, рвано выдыхает, давит на них пальцами. Не может стоять, опускается на пол, накрывает голову руками, напрягается всем телом, словно так сможет сдержать взрыв, рвущийся из груди. Не выходит. Всхлипывает. Замирает, почувствовав на плечах знакомые руки. Поднимает голову.              — Ненавижу этого придурка. — Зло шепчет, наплевав на то, что картинка размыта из-за не пролитых слёз. Сэм грустно улыбается, сама держится из последних сил.              — Не правда. — Опускается на пол рядом с техником. — Ты любишь его. Он твой лучший друг. — Банни хмурится.              — Одно другому не мешает. — Заявляет с детской обидой в голосе. Качает головой. — Из нас двоих он всегда был сильнее. Знаешь? Или не сильнее, а…              — Целостнее? — Подсказывает Дойл, он смотрит ей в глаза и кивает, соглашаясь.              — Что, если он не выберется из этого дерьма? — Спрашивает тихо. — Что, если…- Замолкает, потому что голос начинает дрожать.              — Эй, — Сэм тянет его к себе, — всё будет в порядке, понял? На другое я не согласна. — Голос твёрд, но глаза жжёт.              Банни прижимается к ней, пряча лицо в изгибе её шеи, крепко зажмуривается, а потом слышит громкое «звяк». Резко поднимает голову, встречается взглядом с Дойл. Молча подрывается с пола, бежит к выходу из комнаты отдыха с низкого старта, поскальзывается, но упирается пальцами рук в пол и бежит дальше, к своему компьютеру. Дойл торопится следом. Техник начинает стучать по клавиатуре, широко раскрыв глаза и даже не моргая. На стул не садится. Когда на экране появляется фотография мужчины и его данные, Банни замирает, выпрямляясь в полный рост.              — Чонгук? — Сэм смотрит на него, на монитор, снова на него.              — Программа закончила. Это тот, кто сидел за рулём машины, из которой вышел мужик с татуировкой. — Говорит он, не отрывая взгляда от монитора.              — Это же хорошо, да? Теперь мы знаем его имя. — Читает информацию. — Франц Гиберт. Сорок два года. Здесь и адрес есть.              — Нет. — Глухо говорит Банни. Сэм переводит взгляд на него. — Его зовут Тео. Тео Сорансон. Ему было тридцать пять, когда я видел его в последний раз. — Смотрит на Дойл. — Он из разведки. Мы работали вместе над одной из операций в Кандагаре.              

***

             Нервно дёргает рукав рубашки. Она позвонила вчера. И часы ожидания потянулись бесконечностью. Кусает нижнюю губу. Хмурится, заметив, что её колено дёргается вверх вниз и кладёт на него руку. Осматривается. Не она выбирала это кафе для встречи, но место не имеет значения.              — Джо…              Резко поднимает голову и встречается взглядом с человеком, к которому и не думала когда-то обращаться. Но обстоятельства диктуют свои условия, так что выбирать не приходится.              — Кейт. — Говорит тихо, нервно улыбнувшись.              Первый и последний раз, когда ни виделись, был мягко говоря неприятным. Джо не помнила себя. Пыталась понять, как жить, попутно стараясь выжить. Кейт заявилась без предупреждения, и когда Джо увидела её впервые, та пыталась засунуть свой язык в рот Тэхёну. Потом была жуткая ссора. А потом эта женщина сдала детектива его сержанту, заявив о некой флешке, переданной тому Хэтфилдом. У этих двоих странное, запутанное прошлое и Джо никогда не хотела знать подробностей.              Кейт Гриффин дружелюбно улыбается, садясь за столик напротив неё. Внимательно вглядывается в её лицо. Джо отвечает тем же. Она ожидала увидеть холодную, расчётливую и стервозную Гриффин, которую помнила и ей кажется, что перед ней сидит совсем другой человек.              — Твой звонок стал неожиданностью. — Говорит Кейт. — Полагаю, всё серьёзно. Раз других вариантов не осталось. — Джо открывает рот, чтобы ответить, но Гриффин перебивает её, решив ещё в самолёте, что должна сделать всё правильно. — Погоди…- Кладёт руки на стол, секунду молчит. Поднимает глаза. — Я хочу извиниться за своё поведение и слова. Я вела себя мерзко. — Джо поднимает брови.              — С того времени что-то изменилось?              — Да. — Уверенно отвечает Кейт. Хмурится. — Вообще-то всё изменилось. Я переживала не самый лучший период своей жизни. — Откидывается на спинку стула. — Это не оправдание. — Невесело усмехается. — Мне правда жаль. — Говорит совсем тихо.              Джо молчит, вглядываясь в её глаза. Думает. И понимает, что она не лжёт. Поэтому выдыхает. Готовилась к совсем другому, но рада, что ошибалась.              — Пусть прошлое остаётся в прошлом, ладно? — Говорит наконец. И правда так считает. Если Кейт сможет помочь, то остальное не важно. Гриффин неуверенно улыбается, кивает. — Ты можешь вытащить Тэхёна из тюрьмы?              — Я нет. — Качает головой и Джо сникает. — Но знаю того, кто может. — Тут же добавляет она. — Проблема в том, что этому человеку нужно что-то взамен.              — Да. — Джо кивает. Садится удобнее. — Я думала об этом. Я не знаю всего, но знаю имена некоторых людей, пользующихся услугами Хэтфилда. Знаю кое-что о самом Хэтфилде. Помню некоторые вещи из времени, когда меня держали на базе. — Проводит рукой по лицу. Затравлено смотрит на Кейт, понимая, что по сути не знает ничего серьёзного. Гриффин внимательно смотрит на неё. Знает, что Ноа Шервуд вцепится в Джо, как питбуль. Она думает, что не может дань ничего полезного. Чёрт, как же она ошибается. — Сложно так сразу сказать. Было бы легче, если бы мне задавали вопросы.              — Свобода Тэхёна единственное условие? — Тихо интересуется Кейт. Джо кивает. Гриффин смотрит на неё с грустью. Эта женщина кладезь той информации, которой Шервуду и его команде так не хватает. Она может поставить любое условие, но просит лишь об освобождении Тэхёна. Даже не о своём. — Мы сейчас кое-куда поедем. Встретимся с человеком, которому можно доверять. Хорошо? — Джо кивает. — Ты поговоришь с ним и он примет решение.              — Хорошо.              Они покидают неприметное кафе, садятся в машину. Единственный вопрос, который Кейт задаёт Джо за то время, что они едут: «Сильно ему досталось?». И ей не нужен ответ. Ей достаточно посмотреть на то, как бледнее Джо, но она получает ответ, жалея о том, что вообще спросила об этом.              Они едут довольно долго, выезжают в пригород. Джо не задаёт вопросов, ей всё равно. Сделает всё, что от неё потребуется, потому что всё ещё видит Тэхёна, опутанного трубками, осунувшегося, с одним сплошным синяком по всему телу.              Она боится, что на этот раз он не выдержит.              Кейт останавливается около одного из домов. Довольно большой, но одноэтажный. Джо молча следует за ней, думая, что внутри их ждёт один человек. Понимает, что здорово ошибалась, когда они заходят внутрь и она видит семерых мужчин и трёх женщин. Все в строгих костюмах, лица не выражают ничего, лишь в глазах плещется интерес, когда она заходит в дом. Кейт проходит чуть вперёд. Встаёт перед высоким мужчиной средних лет.              — Джо, это Ноа Шервуд. — Говорит она, глядя на Джо. — Руководитель группы, деятельность которой направлена на то, чтобы разоблачить преступные действия Чарльза Бишопа и теневой группы лиц, потворствующих ему.              Джо моргает.              Ещё раз.              — Что?              — Здравствуй, Джо. — Шагнув вперёд, произносит Шервуд. — Или лучше называть тебя Джорджией?              — Как… вам будет угодно. — Лепечет она, испытывая шок. Группа? Какая к херам группа?              — Мы надеемся, что ты поможешь нам, Джорджия. — Спокойным, глубоким голосом продолжает Шервуд. Подходит ближе и Джо приходится сильно запрокинуть голову вверх, потому что он огромный. — И мы поможем тебе.              — Что значит, что вы пытаетесь разоблачить Бишопа? Как долго вы знаете о нём? — Шервуд смотрит на Кейт, снова переводит взгляд на Джо.              — Пройдём в соседнюю комнату? Я всё объясню. — Предлагает все так же спокойно, отступает на шаг и указывает рукой в нужном направлении. Джо шагает в соседнее помещение ни на кого не глядя. Из мебели — стол и пара стульев. Джо садится на один из них. — Мы знали о нём с самого начала. — Говорит Ноа, садясь напротив неё. — Ну, — выдыхает, — или почти с самого начала. Я не первый руководитель группы. До меня были ещё двое. Оба убиты.              — Вы все из ФБР?              — Нет. — Он качает головой. — ФБР, ЦРУ, АНБ, есть парочка людей из полиции и S.W.A.T. Для всех мы работаем там, где работаем. Никто не знает о нас, как о той группе, о которой говорила Кейт. Я хочу, чтобы ты понимала. Я отвечаю на твои вопросы только потому, что Кейт за тебя поручилась. Если возникнет риск распространения информации, то мы незамедлительно примем меры. Ты понимаешь? — Она кивает. — Хорошо.              — Но… как? — Джо правда пытается понять. — Я хочу сказать… Как вы это сделали?              Ноа наклоняется вперёд, кладёт на стол локти, руки сцепляет в замок. Внимательно смотрит на неё какое-то время. Он давно хотел с ней познакомиться. Её личность обросла легендами, а она даже не подозревает об этом.              — Группа лиц, с которой мы боремся, образовалась сразу после окончания Второй мировой. И тебе лучше других известно, чем они занимались. Занимаются и по сей день. Когда стало известно, что в неё входят люди из разных структур, было принято решение сформировать ударную группу, чтобы покончить с ними. Эти люди обходят закон, нарушают любые границы и, главное, если в первое время их действия были направлены на воплощения в жизнь какой-то сомнительной идеи, которая якобы плодотворно повлияет на страну, то совсем скоро они переключились на достижение своих личных целей. Деньги. Власть. — Пожимает плечами. — Всё, как обычно. Они действуют максимально осторожно, уничтожая любую возможность раскрыть их. Мы даже не знаем ни одной личности. Действуем вслепую. — Переводит взгляд на окно. — И потеряли уже достаточно своих людей.              — Зачем вы это делаете? — Спрашивает Джо. Шервуд переводит на неё взгляд усмехается. Резонный вопрос.              — Затем, зачем вообще пошли в эти структуры. Ради справедливости. Ради защиты тех, кто страдает от их действий. Те, кто руководит этим, пользуются своим положением и раскинули свои сети по всей стране. Они пробрались в правительство. Переписывают правовое поле под угодные им системы. Простые люди страдают. Так не должно быть. По сути эти люди ничем не лучше террористов. Просто последствия их действий не так легко заметить. А жаль, ведь эти последствия гораздо хуже взорвавшейся бомбы.              — То, о чём вы говорите… — Джо хмурится, чувствуя себя идиоткой, но всё равно продолжает, — смахивает на деятельность мирового теневого правительства. Но разве это не истории сторонников теории мирового заговора? — Хмурится ещё больше, когда видит, как Ноа кивает, соглашаясь.              — Правда думаешь, что кучка фанатиков в состоянии раскопать информацию, которой они раскидываются направо и налево, доказывая существование мирового правительства?              — Хотите сказать, что это ваших рук дело? Вброс крупиц правды для того, чтобы люди не впали в истерию, когда всё откроется? — Ноа широко улыбается. Она правда не дура.              — У них своя тактика, у нас своя.              — То есть идёт скрытая война в силовых структурах США, о которой знает лишь небольшая кучка людей. И одна сторона не знает кто состоит в другой и наоборот? — Задаёт она очередной вопрос. Шервуд снова кивает. — Но… — Хмурится. — Как же вы тогда можете доверять тем, кто находится в соседней комнате? Что, если один из них какой-нибудь двойной агент? — Ноа уверенно качает головой.              — Всё дело в том, Джорджия, что каждый, кто входит в состав этой группы, так или иначе терял близких людей по вине того, против кого мы боремся. Кроме Кейт. Эта женщина удивила даже меня, докопавшись до правды самостоятельно пару-тройку лет назад. Так что пришлось встретиться с ней раньше, чем на неё вышел бы наш противник. Острый ум, жёсткие методы и вера в расплату. — Пожимает плечами, улыбается. — Я не мог её упустить. Она стала ценным сотрудником для нас.              Джо переводит взгляд в стол. Два-три года назад. Вот что изменилось. Кейт узнала правду. Всю правду. И, воспитанная Гектором Росси, не смогла остаться в стороне. Ну конечно. Джо поднимает глаза и смотрит на Шервуда.              — С чего начнём, Ноа?              

***

             — Бадди Фикстон. — Громко говорит Коул, поворачиваясь к Росси и остальным, стоя у доски. — Двадцать семь лет. Никаких приводов. Даже штрафов за парковку нет. Родом из Аризоны. В Чикаго перебрался семь лет назад, с тех пор его мать с ним почти не виделась. По официальной версии он умер от передозировки героина у себя в квартире полгода назад, но никогда до этого не был уличён в употреблении запрещённых препаратов. Так что… — Замолкает. Пожимает плечами.              Все они знают, что это значит. Все они знают, что это никуда не приведёт, но всё равно все утро потратили на добычу информации. Времени ушло немного, парень жил откровенно скучно, хоть и работал в тату-салоне. Но искать информацию о нём лучше, чем сидеть без дела и тонуть в собственных мыслях. Всем им сейчас это нужно в последнюю очередь.              — Печально, но неудивительно. — Хрипло говорит Росси, отталкиваясь от стола Коула, на котором сидел. — Поворачивается к членам Отдела, смотрит на Банни. — Что с водителем?              — Программа распознала его как Франца Гиберта, сорок два года, гражданин Германии, проживающий на территории США с девяносто второго года. Вот только… — Банни замолкает, всё ещё не в состоянии увязать все в своей голове. — Это не он.              — В смысле? — Ману хмурится. Банни смотрит сначала на Сэм, потом на Адама.              — Я знаю этого человека, как Тео Сорансона. Ему было тридцать пять, когда он погиб на выполнении секретной миссии в Кандагаре. То есть… мы так думали, но… — неопределённо машет рукой, — очевидно, что мы ошибались.              — Расскажи о нём подробнее. — Просит Росси. — И почему ты не узнал его сразу?              — Кадр с записи размыт. Человеческому глазу трудно распознать такое изображение, программа же использует другой алгоритм. Она измеряет все заданные точки лица и воспринимает его, как конструкцию. Ищет наиболее точные совпадения по базе и в результате находит того, чьё лицо наиболее подходит под заданные параметры. — Объясняет техник. — Что до Тео… — Переводит взгляд в стол. — Он прибыл в Кандагар с заданием, детали которого мы не знали. В нашу задачу входило обеспечение прикрытия и отступления его группы. — Поднимает взгляд на сержанта. — В ту ночь была мясорубка. Казалось, преисподняя разверзлась. Вокруг огонь, взрывы, пули свистят, повсюду разорванные от снарядов тела. — Взгляд мутнеет, переносясь в прошлое. — Своих, чужих, мирного населения. — Качает головой, моргает и возвращается сознанием в «сейчас». — Этот парень не успокоился, пока не вытащил всех своих и мы уже отступали, когда он заметил девочку лет семи. — Вытягивает руку с растопыренными пальцами вперёд. — Прямо посреди перекрёстного огня. Одну. Перепуганную. Прижимающую к себе грязную куклу. Он кинулся к ней, Тэхён его прикрывал, я прикрывал Тэхёна… — замолкает ненадолго, качает головой, — Ким не успел. В то место, где стояла девочка и уже подбежавший к ней Сорансон, попал снаряд. Грохот стоял невероятный. Тэхёна контузило, он был слишком близко к взрыву. Его я вытащил, а вот за Тео не вернулся. — Снова смотрит на Гектора. — Незачем. Вместо него осталась воронка от снаряда. Утром, когда всё стихло, мы вернулись, чтобы забрать своих мёртвых, но его тела не нашли. Вообще ничего не нашли. В бредовой горячке сражения решили, что его просто разорвало на слишком мелкие кусочки, но… — Снова качает головой. — Видимо, он выжил.              Замолкает, буквально чувствуя звенящую тишину, повисшую в Отделе и ощущая непонятное рассеянное смущение, ведь никогда не обсуждал войну ни с кем, кроме Тэхёна. Но, как говорится, отчаянные времена требуют отчаянных мер…              — Ты не можешь ошибаться? — Осторожно спрашивает Коул какое-то время спустя. Банни встречается с ним взглядом. — Я имею в виду, программа выдала именно этого человека. С полным досье. Не может быть так, что он просто до жути похож на Сорансона?              — Я никогда не забуду его глаза, Линк. Как и многое другое. Это Тео, я уверен.              — Как думаешь, почему у него другое имя и возраст? — Спрашивает Росси. У него есть свои догадки, но интересно узнать мнение человека, знавшего Тео… или как там его. Банни пожимает плечами.              — Тео Сорансон был героем. Боец, каких поискать. Он имел весь набор качеств, которые так любят упоминать в армии. Смелость, верность своей стране, решительность и сила духа. Честность и благородство… бла-бла-бла. — Пожимает плечами. — Такому человеку сложно затеряться в толпе, если им заинтересуется кто-то вроде нас. — Замолкает, думает. — Мне кажется, в ту ночь он здорово изменился. — Корчит гримасу. — Могу предположить, что он выжил, но был брошен своими же. Возможно, его подобрали солдаты противника. Возможно те, кто отправил его на секретную миссию. Но одно ясно совершенно точно. Тео, каким я его знал, погиб там, вместо него появился другой человек. Потому что старина Тео никогда бы не стал участвовать в том, в чём он участвует сейчас.              — Хм… — Росси кивает. — Есть идеи, как его можно найти? — Банни молчит, смотрит в глаза сержанту и тот понимает, что техник чего-то не договаривает. — Банни. — Давит.              — У него была жена. — Отвечает тихо. Пожимает плечами. — Возможно, ей что-то известно.              — Хорошо, займитесь…              — Сэр. — Перебивает его Гук. — Тара хороший, добрый человек. Если к ней заявятся копы и начнут расспрашивать про её погибшего на войне мужа, это может подставить её под удар. — Говорит напряжённо. — Вы знаете с кем мы имеем дело. Эти люди идут по головам. Хотите добавить ещё одну невинную жизнь в копилку наших провалов?              — И что ты предлагаешь? — Росси злится. Потому что Банни прав. А ещё у них нет другого выбора.              — Дайте мне поговорить с ней. Это вызовет меньше подозрений. — Тихо просит техник. Росси молчит. Думает. И в итоге кивает. Разворачивается и идёт в свой кабинет.              — Гук… — Сэм подходит к его столу, он задирает голову вверх. — Хочешь, я поеду с тобой? — Тихо спрашивает его, кладя руку на его плечо. Банни грустно улыбается.              — Спасибо. Но лучше я сам.              Накрывает её ладонь своей, слегка сжимает. Дойл кивает, шагает к своему столу. Он смотрит ей вслед, а потом перестаёт видеть Отдел, возвращаясь в тот день, когда ему и Тэхёну пришлось говорить молодой матери, что её муж больше никогда не вернётся. Они не были близки с Тео, но, как это бывает с теми, кто проходит ужасы войны бок о бок, они чувствовали ответственность друг за друга. Тео пробыл с ними совсем недолго, но и Банни и Ким посчитали своим долгом лично сообщить Таре о смерти Тео. Потому что они были с ним в тот момент.              Были рядом и не спасли.              

***

             Кейт мерит шагами комнату, не в состоянии усидеть на месте.              — Они там уже три часа, Гриффин. Значит, Шервуд удовлетворён информацией, которую она предоставила. Сядь и перестань мельтешить. — Говорит Пол, один из членов их группы.              Кейт наиграно улыбается, говоря этой улыбкой: «Пошёл ты, Джексон». Подходит к окну и осматривает территорию. Слишком долго. Она не знает, какое решение принял Шервуд. Поэтому и нервничает. Ведь речь о Тэхёне. Открывается дверь, в комнату заходит Шервуд. Кейт резко разворачивается.              — Джесс, — обращается к одной из женщин, — принесите мисс Кейн кофе. — Хмурится.- Блокнот и карандаш. — Переводит взгляд на Гриффин. — Я живу сорок шесть лет, — говорит, обращаясь к ней, — видел такое, что многим и не снилось, но клянусь, эти три часа были самыми мерзкими и тяжёлыми.              — Она поможет? — Спрашивает Гриффин.              — О, да. — Шервуд улыбается. — Она именно то, чего мы так долго ждали. Знает подробности их деятельности. Знает имена тех, кто посещал точки Хэтфилда. Является непосредственным участником экспериментов. И самое главное, — выжидает, — у неё обалденная память на лица. И пусть она не знает имена тех, кто дёргает за ниточки, она может нарисовать всех, кого когда-либо видела в компании Бишопа. Знаешь, что это значит?              — Что, возможно, мы наконец-то узнаем против кого воюем. — Тихо отвечает Гриффин.              — Именно!              — Ты сказал ей, что её жизни будет угрожать опасность сразу же после того, как мы начнём действовать, используя информацию, полученную от неё? — Щурится, видя, как Ноа прячет глаза. — Ноа! — Цедит сквозь сжатые зубы. Шервуд оглядывается, чтобы проверить кто их слышит. Хватает Кейт под локоть и оттаскивает подальше.              — Я пытался, ясно? Но на и слушать ничего не хочет. Единственное условие, на котором она настаивает, это…              — Свобода Тэхёна. — Она перебивает его. — Я знаю. А что насчёт её свободы? Она знает, что даже с учётом всех обстоятельств, её попытаются судить за убийства? — Шервуд молчит. — Ноа…              — Да. Она знает. Она озвучила свои условия, Кейт. Остальное не наша забота. — Разворачивается и уходит готовить себе кофе.              Кейт закрывает глаза. Выдыхает. Дерьмо. Так нельзя. Даже с учётом того, что стоит на кону. Нельзя разбрасываться чужими жизнями. Иначе чем они лучше? Открывает глаза, осматривается, видит, что все присутствующие наблюдают за ней. Да плевать. Она помнит чему её учил Гектор. Поднимает голову, шагает вслед за мужчиной.              — Шервуд. — Говорит громко, хватаясь за дверь. — Нужно обсудить условия сделки. — Захлопывает дверь на кухню.              Следующий час члены группы слышат ругань и споры за стеной. Ничего не разобрать, но понятно, что противостояние идёт нешуточное. Спустя час дверь резко распахивается и Шервуд, раскрасневшийся от злости, шагает к выходу, намереваясь остыть на морозном воздухе. Гриффин останавливается на пороге кухни, складывает руки на груди, опирается на дверной косяк и довольно улыбается. Может она и уехала из Чикаго и перестала работать в тринадцатом, но тринадцатый никуда из неё не делся.              

***

             Морщится, с трудом открывает глаза и не сразу фокусирует взгляд. Пытается пошевелиться, но не может. Осматривается, понимает, что он в Харпере и прикрывает глаза от облегчения. Слышит тихий вздох, слишком бурно реагирует, но почти сразу успокаивается, увидев в углу Банни. Техник ничего не говорит, хотя видит, что Тэхён пришёл в себя. Сидит, наклонившись вперёд и уперев локти в колени, не моргает.              — Ты одеревенел что ли? — Хриплым голосом спрашивает Ким, умудрившись усмехнуться. И всё. Банни взрывается.              — Пошёл ты, козёл! — Выплёвывает слова со злостью. Подрывается с кресла и шагает к нему. — Смешно тебе, да? — Щурится. Останавливается совсем близко от кровати. — Ты вообще думаешь своей тупой головой, а? — Ким молчит, широко открыв глаза. Банни не относится к тому типу людей, которые выплёскивают эмоции вот таким вот образом. — Я молчал, когда ты творил всякое дерьмо. Был рядом, даже если ты посылал всех к чёрту. Помогал, не задавая лишних вопросов. Шёл с тобой до конца в любом наидерьмовейшем направлении. Потому что между нами так принято. И что я получаю взамен? — Разводит руки в стороны. — Тебя трахает по башке мысль о том, что тебе нужно очистить совесть и ты прёшься в Стейтвилл. Прекрасно! Нарываешься на драки. Просто великолепно! — Его начинает трясти. — Но это… — Тычет указательным пальцем в его сторону. — Я уверен, что ты даже не пытался сопротивляться. Потому что что? Правильно! Потому что теперь Ким Тэхён будет смиренно принимать все удары судьбы, тюремщиков, и прочего отребья.              Разворачивается, сцепляет руки на затылке в замок. Ему никогда не было так страшно. По сути у него всегда был только Тэхён. И он всегда знал, что с такой работой рано или поздно потеряет его. Проблема в том, что Тэхёна почти убили совсем не на работе. Ненавидит признавать, что так привязан к одному единственному человеку, но сейчас не до ужимок.              — Банни… — Хрипит Тэхён. Техник резко разворачивается.              — Заткнись! Понял?! Ты такой баран, Тэхён. Всегда таким был. — Замолкает, понимая, что если продолжит, разревётся, как девчонка. Тэхён внимательно наблюдает за другом. Гук выдыхает, трёт лицо руками, шагает к кровати и садится на стул возле неё. Кладёт руки на край. — Я не могу, понял, кусок дерьма? Не могу потерять тебя. — Поднимает на него покрасневшие глаза. — Ты же, черт тебя дери, моя связь с миром. — Пожимает плечами, нервно улыбаясь. — Способ не сойти с ума. Ясно? Мне даже поговорить будет не с кем, если ты сдохнешь.              — У тебя… — Тэхён пытается прочистить пересохшую глотку. — У тебя есть Сэм. — Напоминает. Банни хмурится.              — Это совсем другое, тупица. Я говорю о связи с боевым товарищем. — Закатывает глаза. Тэхён слегка усмехается. Затем оба замолкают, становятся серьёзными. — Не смей подыхать, чёрт возьми. — Совсем тихо говорит Банни. Упирается лбом в кисти рук, которые так и лежат на краю кровати. — Я не смогу нормально жить. Найди причину. — Цедит сквозь зубы. — Тебе даже искать не надо, она у тебя есть. Соберись, мать твою. И не смей уходить.              Замолкает, потому что чувствует как в носу противно щиплет. Тэхён молча смотрит на затылок своего друга и понимает, что причина действительно есть. Даже не одна. Банни одна из них. Ким поднимает слабую руку и кладёт её на затылок техника. Переводит взгляд в потолок, чувствует мокрую тонкую дорожку, идущую вниз от уголка глаза по виску. Ему пришлось почти умереть, чтобы понять — у него масса причин, чтобы жить.              

***

             — Приехали. — Скованно улыбнувшись, говорит Кейт, останавливая машину у тринадцатого. Смотрит на Джо.              — Ага. — С отсутствующим видом отзывается она, уставившись в одну точку.              Слишком много информации она узнала. И слишком много рассказала, стараясь не упустить ничего. Если есть кто-то, способный тягаться с ублюдками на которых работает Бишоп, то она должна сделать всё, чтобы помочь им. И тут дело даже не в ней, Ките или Тэхёне. Масштабы гораздо обширнее. Больше, чем она могла себе представить.              — Ты не зайдёшь? — Вдруг спрашивает она Кейт. Та секунду выглядит испуганной.              — Н-нет. Не думаю, что мне будут там рады. — Говорит тихо. Джо молчит. Смотрит на неё. Не ей лезть в это. Возможно кое-кто просто ещё не готов.              — Когда вы начнёте действовать? — Спрашивает.              — Ты о Тэхёне? — Джо кивает. — Шервуд начал сразу после нашего отъезда. Но это долгая процедура, так что может занять некоторое время.              — У него нет времени. Его убьют сразу же, как только он вернётся в камеру. — Говорит напряжённо Джо. Кейт кивает.              — Всё обойдётся, Джо. — Отвечает уверенно. — Пока он в Харпере. Значит, у нас есть немного времени. — Джо молчит. — Я заеду завтра. Около полудня, хорошо? Адрес места, куда тебе нужно будет прийти, скину утром. И… — опускает на секунду взгляд, — будь осторожна. Ладно?              Джо кивает, просто потому что уже не может говорить. Слишком устала. Выходит из машины, наблюдает за тем, как Гриффин уезжает и только после этого поднимается в Отдел, используя гараж. Останавливается на последней ступеньке.              — Джо! — С облегчением говорит Лерой. — Кит уснул. — Кивает в сторону комнаты отдыха.              Джо слабо улыбается. Смотрит на каждого присутствующего усталым взглядом. Они все выкладываются по полной каждый день, даже не подозревая, насколько огромна Гидра, против которой они воюют. То есть они строили догадки и предположения. Но всё это не идёт ни в какое сравнение с действительностью. Более того, Джо почти уверена — что каждый из них знает, что не в состоянии представить реальные масштабы. То есть осознают, что это что-то чертовски огромное. И всё равно не сдаются.              Сколько должно быть силы, смелости, крепости духа, надежды и упорства, чтобы не опускать руки? Ведь гораздо легче сказать, что эта дрянь слишком огромная для кого-то одного. Отмахнуться и понадеется, что кто-то другой все сделает за тебя. Потому что сильнее, больше, влиятельнее. Она знает об истории Отдела не так уж и много, но кое-что знает наверняка. Каким бы сильным ни был очередной монстр, с которым сталкивается Росси и его ребята, они никогда не отступают. Как и сказала Сэм давно, в палате Харпера, прийдя в себя после пыток Хэтфилда. Не сдаются. Никогда.              Она делает глубокий вдох, благодарно улыбается и шагает к кабинету Росси. Заходит без стука. Плотно прикрывает дверь. Гектор, сидевший над какими-то бумагами и создающий вид, что работает, а на самом деле просто бездумно смотревший в какой-то текст, поднимает голову. Замирает на секунду, откладывает бумаги, откидывается на спинку кресла. Джо стоит, все ещё держась за ручку, прислонившись спиной к двери.              — Как много вы знаете? — Нет нужды уточнять о чём она спрашивает. Гектор снимает очки, подпирает подбородок рукой.              — Ничего конкретного. Несколько недель назад сюда пришли два человека из ЦРУ. Спенсер и Филлипс. — Джо кивает, вспоминая двух довольно неприятных типов, находившихся в том доме. — Говорили слишком туманно. Никаких фактов.              — И вы оставили это без внимания? — Она подходит ближе, садится напротив него. Гектор кивает.              — Я знал, что они из ЦРУ. И до их прихода считал, что никому из этих структур доверять нельзя. После их ухода ещё больше убедился в этом. — Наклоняется вперёд, кладёт руки на стол, сцепляет ладони в замок. — Все они, даже те, кто говорит, что находятся на правильной стороне, играют в какие-то игры. В которых, в конечном итоге, всё имеет зеркальное отражение. Я не знаю, почему они пришли ко мне. Они не ответили на этот вопрос. У меня не было причин верить им.              — Их направила к вам Кейт. — Мягко сообщает Джо. Росси замирает на секунду. Он догадывался, но всё же не мог быть уверен до конца. Хотя очень хотел. — Эта группа людей… — Смотрит в сторону, качает головой. — Так хочется поверить в то, что они именно те, кем кажутся, понимаете? — Гектор кивает. — Это значило бы, что мы не одни и шансы победить тех ублюдков значительно возрастают. Но… — Опускает голову, подбирая слова.              — Боишься поверить в это, потому что Ричард много раз проворачивал с тобой что-то подобное, играя в свои садистские игры? — Тихо спрашивает Гектор. Она молча кивает, взгляд не поднимает. — Значит будем втройне бдительнее. — Спокойно говорит он, пытаясь поймать её взгляд. Получается. — Что они сказали?              — Здесь безопасно говорить? — Поспешно вытирает слезу, Росси кивает головой. — Кейт сказала, что глава их группы уже начал работать в вопросе освобождения Тэхёна. Я не знаю как они это сделают, но она уверена, что у него получится.              — Что насчёт тебя?              — А что насчёт меня? — Она хмурится. — Я выкладываю им всё, что знаю. Тэхён свободен. Всё.              Росси прикрывает глаза. Снова откидывается на спинку кресла, сжимает пальцами переносицу. Знает он такие сделки. Из неё высосут всё, что она знает, а потом бросят в жернова системы. Это как сделка с дьяволом. Необходимо читать всё, что написано даже самым мелким почерком. И даже тогда ты не выиграешь. Думает.              — Езжай домой, Джо. Выглядишь уставшей. Кто-нибудь из ребят тебя отвезёт. И я распоряжусь, чтобы возле дома дежурила патрульная машина.              — Думаете, в этом есть необходимость? — Она хмурится.              — Уверен. Хэтфилд на свободе. Бишоп и его боссы тоже. Мы не знаем каким будет их следующий шаг. Не хочу рисковать.              Джо кивает, встаёт и выходит из кабинета. Адам берёт на руки мирно сопящего Кита и они, вместе с Зои, Джо и Велесом спускаются в гараж.              — Адам, заедем в Харпер ненадолго? — Тихо просит Джо, он встречается с ней взглядом через зеркало заднего вида и кивает, улыбнувшись.              Джо опирается спиной на сиденье и принимается бездумно перебирать волосы сына, глядя в окно на мелькающий за стеклом город. Она опустошена и вымотана, прекрасно понимает, что это только начало, но полна решимости идти до конца.              Потому что они никогда не отступают.              

***

             Банни выходит из машины и тормозит, издалека наблюдая за женщиной, которую видел лишь несколько раз в жизни. Тара Сорансон. В голове Банни вихрем проносится их первая встреча. Тогда он был с Тэхёном. Тогда они сказали ей, что Тео погиб. Как он может явиться к ней столько лет спустя и вынюхивать про её считавшегося погибшим, пусть и ошибочно, мужа? Что он скажет? Привет, Тара, хэй, а ты случайно не видела Тео? Бред. Девять лет назад они явились к ней домой. После оставили свои телефоны и настаивали на том, что если что-то понадобится, что угодно, она может звонить им. Она и звонила. Иногда, чтобы попросить помощи. Иногда, чтобы просто поговорить. Печально, но у молодой вдовы, как оказалось, не было никого, кроме мужа, сына и только что родившейся дочери. Шло время, звонки случались всё реже и Банни надеялся — это признаки того, что Тара потихоньку приходит в себя. По сути, они были совершенно чужими друг другу людьми. И как бы глупо не звучало, её горе и их долг каким-то образом связали их.              Банни смотрит на часы. Почти восемь. Тара сидит в парке на скамье, наблюдая за тем, как её дети играют в мяч. Уже большие. Он попытался припомнить, сколько им лет. Джессике девять. Мэттью, кажется, тринадцать. Техник выдыхает и шагает в направлении женщины, засунув руки в карманы куртки.              — Правду говорят, что чужие дети быстро растут. — Говорит он бодрым голосом. Тара от неожиданности резко поворачивает голову в его сторону, хмурится, в первые секунды не узнав, а потом её губы растягивает широкая улыбка.              — Чонгук! — Банни улыбается. Она поднимается на ноги и крепко обнимает его. Он отвечает тем же. Тара отстраняется, всё ещё улыбаясь. — Как ты здесь оказался?              — Ну… кое-кто давно не объявлялся… — Неопределённо хмыкает.              — Ну ты и жук. — Тара несильно бьёт его кулаком в плечо.              — Жук был удивлён, что ты перебралась в Чикаго из Вашингтона. — Ухмыляясь, говорит он. Видит её непонимающий взгляд. — И жук работает на полицию Чикаго, так что без труда может найти того, кто ему нужен.              — Вон оно что. — Тара облегчённо вздыхает. Улыбается. Затем её улыбка мрачнеет и она переводит взгляд на детей. — Там было… тяжело. — Смотрит на Банни. — Понимаешь? Всё напоминало о нём и я никак не могла взять себя в руки. — Техник грустнеет, кивая головой. Прочищает горло, чешет бровь.              — Как вы вообще?              — О, прекрасно. Джесс с ума сходит от учёбы. В хорошем смысле. Она прямо помешана на всех этих учебниках и школьных проектах. — С тёплой улыбкой отвечает Тара. — А Мэтт капитан команды по лакроссу.              — Да ладно! — Техник присвистывает. Садится на скамью, Тара садится рядом.              — Да. — Кивает. — У нас всё хорошо, Гук, спасибо.              — А ты? — Многозначительно улыбается. Тара фыркает.              — Нет. — Смеётся. — Мне не до того. И… — хмурится, — не представляю рядом с собой кого-то, кроме… — Замолкает.              — С тобой так и не связывались? — Тара хмурится. — Армия. Ничего так и не нашли? — Спрашивает тихо, делая над собой усилие, чтобы не отвести взгляд. Тара поджимает губы, качает головой.              — Нет. — Выдыхает. — Каждый год я прихожу на кладбище, к пустой могиле и мне всё ещё кажется, что это просто дурной сон… — Опускает голову. — Пустая могила и надгробие с его именем. Вот и всё, что от него осталось. — Глухо шепчет.              — Эй, это не правда! — Банни тычет указательным пальцем ей в плечо. Она поднимает голову и он улыбается. — А как же двое замечательных ребятишек, бегающих вон там. — Кивает в сторону детей Тео и как только взгляд Тары цепляется нза них, лицо моментально преображается.              — Да, конечно. Безусловно. Но я не о том… Гук… — Кусает губу, на него не смотрит.              — Я знаю. — Отзывается он хриплым голосом и понимает, что ему стало трудно дышать.              Он зря пришёл. То есть не зря, конечно, проведал Тару и детей, но достаточно посмотреть ей в глаза, чтобы понять, что она совершенно точно ничего не знает о Тео. Она всё ещё скорбит, это видно невооружённым глазом. Скорбь перешла во что-то тихое и фоновое, но она есть. Знай Тара, что Тео жив, не смогла бы этого скрыть.              Они просидят на свежем морозном воздухе ещё полтора часа, тихо разговаривая обо всём и ни о чём. Банни, сам не понимая почему, расскажет ей о Сэм, и Тара искренне порадуется за него. Ведь знает, что людям вроде Банни жизненно необходим кто-то, к кому они могут вернуться. Когда дети замёрзнут и заявят, что проголодались, техник настоит на том, чтобы они заскочили в молл, расположенный у входа в парк, и ненадолго забудет о том, что не даёт ему покоя. Он посадит их в такси, возьмёт с Тары слово, что они обязательно встретятся ещё, а потом отправится домой. Пешком. Настолько погружённый в свои мысли, что не заметит тёмную фигуру, наблюдающую за ними всё это время.              

***

             Паркуется возле одноэтажного дома, быстрым шагом направляется к входу. Заходит и на секунду замирает. Кроме Шервуда в доме находятся ещё трое. Спенсер, Филлипс и Джексон. Они что-то очень бурно обсуждают и замолкают, когда Кейт заходит.              — Есть что-то полезное? — Спрашивает она, глядя только на Ноа. Он довольно улыбается.              — О, да. — Поворачивается к стене, которую они используют для заметок, фотографий, документов по делу. Здесь даже не один слой и множество нитей, натянутых между собой. Несколько цветов. — Первый день дал довольно интересные результаты. — Он делится своими выводами, попутно прикрепляя портреты, нарисованные карандашом. — Вот эти, — указывает на три портрета, — постоянные посетители так называемых поместий и закрытых вечеринок Хэтфилда. Вот эти, — показывает на ещё одну группу, — работали с ним. А это, — вешает довольно детальный портрет пожилого мужчины прямо в середину доски, поворачивается к Кейт, — как думаешь, кто?              Она хмурится, затем её глаза широко открываются. Она делает несколько шагов по направлению к стене, смотрит на Шервуда и снова на портрет.              — Джеффри Маклафлин?              — Ага. — Довольно улыбается Ноа, обходит стол, копошится в бумажках. — Самое интересное знаешь что? Мисс Кейн не видела его. — Кейт хмурится. — Его видела другая…- неопределённо машет рукой, — её альтер-эго. Представляешь? Джорджия что-то сделала и у неё получилось вернуть в более менее нормальное состояние своё сознание, поэтому она и знает о нём. Потрясающе, правда? Никто до неё из тех бедняг, в которых жило несколько личностей, не мог самостоятельно собрать воедино сознание. Без посторонней помощи.              — Может потому что их «личности» появились естественным путём? — Саркастично предполагает Спенсер. Он давно не видел шефа в таком перевозбуждённом состоянии. Сам Спенсер относится к их свидетелю скептически. И к ней, и к тому, что с ней делали. Шервуд прерывается, хмуро глядя на него.              — Хотите сказать, что Маклафлин стоит за всем этим? — Прерывая ещё не начавшийся спор, спрашивает Гриффин. Ноа переводит взгляд на неё.              — Я хочу сказать, что он один из них. Возможно, один из лидеров. Не уверен, что он стоит во главе всего. У Гидры дохрена голов.              — Да, но все они смертные, кроме той, что находится в середине. — Возражает Гриффин.              — Я думал многоголовая — это Сцилла. — Бормочет нахмурившись, Джексон. Спенсер закатывает глаза.              — У Сциллы было несколько собачьих голов, идиот. И на месте срубленной не вырастало две новых. Гидра — змееподобное многоголовое чудовище, которое опустошало область Лерны. И вот у неё на месте срубленной головы вырастало по две, а то и по три новых. — Поворачивается к Шервуду. — А можно уточнить? Мы Геракл или Иолай? — Кейт закатывает глаза. В этом весь Спенсер. Докапывается до мелочей и вгрызается по самое не хочу в любом вопросе. А ещё он чудовищно высокомерен.              — Полагаю, — прищурившись и усмехнувшись, отвечает Ноа, — если расставлять роли согласно греческой мифологии, то мы — Геракл, отрубающий головы Гидре, а Джорджия — Иолай, прижигающий горящими головешками основания срубленных голов. Где горящие головешки — это та информация, которую она способна нам дать.              — Зачем вы проводите параллели с какими-то сказками? — Ворчливо спрашивает Джексон.              Шервуд тяжко вздыхает, Спенсер снова закатывает глаза, Филлипс хмурится, Кейт не может сдержать улыбки, глядя на Шервуда. Джексон на самом деле хороший. Верный и умный. Когда дело касается военной стратегии или какого-то действия. Говорить метафорами и эпитетами — не его конёк.              — Потому что, мой дорогой друг, — покровительственным тоном отвечает Шервуд, — В этих, как ты выразился, сказках, скрыто гораздо больше мудрости, чем в современных псевдо-дзенбуддистских книгах. И только глупец не станет пользоваться советами старейших мудрецов и философов. — Его голос перестаёт быть мягким, а взгляд становится цепким и хищным. Он ухмыляется и Кейт чувствует, как по её коже пробегают мурашки.              Ноа Шервуд производит впечатление мягкого, неконфликтного человека, стремящегося любыми способами уладить конфликт до того, как он перерастёт во что-то кровопролитное. Но так думают лишь те, кто не знает его в действии. Шервуд решителен, беспощаден, бескомпромиссен, до абсурдности справедлив, чертовски умён, принципиален и не знает пощады для тех, кто по его мнению перешёл черту. Ноа Шервуд, как чертов волк в овечьей шкуре. Он опасен. А ещё Гриффин знает его секрет. Под всей этой бронёй погребена доброта и печаль от потери близкого человека. Ноа давно вышел на тропу войны. Но у него были весомые причины. Как и у всех них.              

***

      

      Выходит из машины, устало разминает шею. Шагает к парадному входу, шоркая ногами по подмёрзшему асфальту. Сегодня он останется дома. Напьётся, вспоминая прошлое и потащит себя за шкирку на работу утром. Сэм не стала спорить. Сэм не стала требовать объяснений. Сэм поняла всё без них и, чёрт, он был чертовски благодарен.              Единственная тема, которая всё ещё тяжко даётся ему в разговорах с ней — это прошлое, связывающее его и Тэхёна. Причём это происходит наплывами. Например, он может спокойно говорить о времени, когда только вернулся и занимался не совсем законными вещами в пьяном угаре, но не может рассказать насколько его поражала предрассветная тишина перед каждым боем. Словно мир застывал, готовясь к кровавому аду. Он мог бодро перечислять названия препаратов, адреса притонов и имена дилеров, с которыми имел дело, но будто лишался дара речи, если в голове ещё только зарождалась мысль рассказать ей о том, как отличается местность Афганистана от того, что они привыкли видеть в США. Красивые и беспощадные для чужаков места.              Ему всегда казалось, что сама природа ставит им палки в колёса, потому что они пришли туда, куда их не звали. Чужаки, ничего не знающие о тех местах. Бредово, но он частенько испытывал страх в то время. Перед боем, да. Во время стычек, само собой. Но был и ещё один. Пронизанный чем-то первобытным. Словно память на генном уровне шептала: «Убирайся отсюда, здесь совсем другая магия». Магия. Да. Он лишь однажды высказался об этом вслух. После возвращения. И только Тэхёну. Знатно напившись перед этим. А когда рассказал, пораженно уставился на друга, потому что тот сказал, что Банни не один чувствовал что-то таинственное и первобытное в тех местах. Вот так просто.              Техник хмурится, ругаясь на самого себя и копаясь в замке. Это неизбежный побочный эффект после встреч с кем-то из прошлого. Его словно в воронку засасывает. Он знал, что так будет, поэтому и предпочёл остаться сегодня в одиночестве. Когда-нибудь она расскажет Сэм всё. От начала и до конца, ничего не утаивая. Просто… не сейчас. Ещё нет. Он надеется, что у них ещё полно времени.              Наконец отпирает замок, заходит в тёмную квартиру, ставит у порога пакет ис алкоголем, захлопывает дверь, щёлкает по выключателю и ничего не происходит.              — Ну просто прекрасно. — Ворчит он, снова нажимая на выключатель, туда-сюда.              Бесполезно, света нет. В темноте закатывает глаза, а потом замирает, нутром чуя присутствие ещё кого-то. Тянет руку к тумбе, стоящей у двери, к задней стенке которой прикреплён пистолет. Все они немного параноики.              — Его там нет, Банни.              Слышит спокойный, холодный голос где-то справа от себя. Поворачивает голову, группируется за секунду до того, как в него врезается человек. Ставит блок, ещё один, защищаясь от ударов. Интуитивно выбрасывает руку вперёд, перехватывая запястье противника, но получает подсечку. Мешком падает на пол, тут же откатывается, вскакивает на ноги и его снова сшибают. Банни, ухнул, тихо выругавшись, идиот, сам виноват, нельзя было бросать тренировки. Кряхтит, придавленный весьма тяжёлой тушей. Замирает, чувствуя холод стали у шеи.              — Так то лучше. — Хрипло говорит противник, поняв, что Банни больше не сопротивляется.              — Тео. — Глухо произносит имя человека, которого считал мёртвым. Просто для того, что понять, что он не спит.              — Теперь меня зовут не так. — Цедит сквозь сжатые зубы Тео. Давит на грудную клетку техника и поднимается на ноги. Банни осторожно и медленно делает то же самое, давая понять, что не намерен нападать.              — Зачем ты пришёл? — Тихо спрашивает. Слышит фырканье.              — Тот же вопрос могу задать и я. — Делает шаг навстречу технику. — За каким хером ты припёрся к Таре?! — Спрашивает злобным шёпотом.              — Потому что ты засветил свою физиономию, Тео. Когда подвозил мужика со странной татуировкой к Клауд-Гейт. — По напряжённому молчанию понимает, что Тео знает о чём речь.              — Ещё раз сунешься к ней, выпущу кишки и заставлю их сожрать. — Убийственным голосом говорит Сорансон и разворачивается к двери, чтобы уйти.              — Как ты выдерживаешь? — Вопрос Банни заставляет его замереть на месте. — Судя по тому, как быстро ты узнал о моём визите, ты присматриваешь за ней. Так как ты выдерживаешь? Видеть детей и любимую женщину и знать, что никогда не сможешь участвовать в их жизнях. — Тео молчит, но и не уходит. — Какого хрена случилось в ту ночь, Тео? — Банни начинает злиться. Не знает на себя, или на Тео, или на тех, кто посылал их умирать ни за что. Делает шаг по направлению к мужчине, не думая о том, чем это чревато. — Это простой вопрос, Сорансон. — Тео резко разворачивается и пихает Банни в грудь.              — Это ни хрена не простой вопрос, Банни! — В его голосе явственно чувствуется злость. — Не надо мне сейчас ездить по ушам и рассказывать, что я не на той стороне, понял, блядь?! Я и без тебя это знаю! Хочешь знать, что случилось в ту ночь? Нас подставили. Вот что случилось. — Банни перестаёт дышать. — Нас всех должно было разорвать на куски. Потому что так было выгодно боссам. Тем ублюдкам, что сидят задницами в дорогих креслах в Вашингтоне и даже пороха не нюхали. — Переходит на злобный шёпот. — Моя группа должна была взять одного из полковников вражеской армии. По-тихому. Доставить в штаты. По-тихому. И всё. Так было приказано. Вот только не было никакого полковника. В глазах мировой общественности армия США теряла авторитет и главы правительств, поддерживающих наше в той войне, начали сомневаться в целесообразности этого мероприятия. Поэтому умниками сверху было решено принести в жертву пару рот своих солдат. Как наглядное пособие. — Возвращает голос в ровный тон. — Мы все должны были умереть той ночью. И ты, и Тэхён тоже.              — Нет… — Банни говорит хрипло, потому что в глотке внезапно сохнет. Тео усмехается.              — Я тоже сначала не поверил. А когда понял, что подкрепления с воздуха нам не дождаться, поменял свое мнение.              — Зачем им делать это? — Мозги техника превратились в желе. Он может признать наличие ублюдков в структурах, призванных защищать страну, но тот факт, что этими ублюдками являются главы и что подобные «операции» санкционированы ими… Нет.              — А зачем им было взрывать башни Всемирного торгового центра одиннадцатого сентября? — Вопросом на вопрос отвечает Тео. Банни нервно смеётся.              — Пожалуйста, скажи, что ты не всерьёз. Это был теракт! — Психует. Потому что знает, что Тео не врёт. Всегда нутром чуял, но не хотел в это верить.              — Да. Организованный правительством против собственного народа! Банни, очнись уже. Тэхён открыл глаза. Теперь твоя очередь. Сними розовые очки, идиот! Этим людям совершенно плевать на граждан собственной страны!              — О, и именно поэтому ты помогаешь больному ублюдку, который превращает людей в машины для убийств, которых стопроцентно будут использовать эти самые люди из правительства?!              — Я делаю то, что делаю, потому что у меня нет выбора. — Устало отвечает Тео. — Я попался на крючок, когда узнал правду. Либо я делаю то, что говорят, либо Тара и дети… — не договаривает, и так всё понятно.              — Как много ты знаешь? — Меняет тему разговора Банни. Тео не по доброму смеётся.              — Нет, Гук. Этого не будет. Я ничего не скажу. И если для тебя хоть когда-то что-то значило наше товарищество, ты больше не будешь дёргать Тару. Они поймут. И тогда ни её, ни детей мне не спасти. — Замолкает, напряжённо вглядываясь в тёмный силуэт бывшего боевого товарища.              — Женщина, которую использует Бишоп. Та, которую он протащил через пытки и эксперименты… Она мой друг, Тео. У неё есть чудесный сын. И Тэхён…              — Я знаю. — Перебивает Тео. — Я всё это знаю, Банни. И это ничего не меняет.              — То есть плевать как сильно будут страдать другие, лишь бы твоя семья была в безопасности? Так что ли?! — Шагает к Тео.              — Как я и сказал, у меня нет выбора.              — Есть! И ты знаешь это. — Банни замолкает на секунду. — Да что с тобой стало? Это ведь не ты. Думаешь, Тара одобрила бы то, какой ценой обеспечивается их безопасность?! Ну давай же, Тео, дай хоть что-нибудь. Нельзя сдаваться, даже не попытавшись бороться.              — Не суйся к Таре. — Говорит Тео и идёт к двери.              — Её зовут Джо. Ей двадцать восемь лет и она не помнит почти всю свою жизнь из-за Бишопа. Она потрясно рисует. — Тео хватается за ручку двери. — А ещё я не встречал человека добрее. — Тео приоткрывает дверь. — Её сыну, Киту, в этом месяце семь и он крутой. — Сорансон замирает. — У него не было детства, а если и будет, то точно не нормальное. Из-за Бишопа. А ещё есть Тэхён. Тот парень, который не раздумывая кинулся вслед за тобой, чтобы прикрыть. И он любит их. — Банни облизывает пересохшие губы. — На его месте мог оказаться ты. Любой из нас. На её месте может оказаться Тара. Этот улей разрастётся и поглотит всех, Тео! И рано или поздно доберётся до тех, кого любишь ты. И тогда ты не сможешь прикрываться тем, что защищаешь свою семью. Потому что окажешься причастным к их уничтожению. — Банни замолкает, тяжело дыша. Ждёт. В тишине проходит минута, другая, третья и он теряет надежду.              — Калеб Розенталь. Мужик с татуировкой. — говорит Тео так тихо, что Банни не сразу понимает, что он вообще что-то сказал.              Сорансон широко открывает дверь и бесшумно выскальзывает в коридор, исчезнув раньше, чем Банни догадывается ответить. Техник шумно выдыхает, словно только что вынырнул из воды, и обхватывает руками затылок, сцепив пальцы в замок. Поднимает голову вверх, думая обо всём, что сказал Тео. Их собственный аппарат власти и есть их враг?              — Блядь.              

***

             Банни поднимается в Отдел, перепрыгивая через ступеньки. После того, как Тео ушёл, техник забил на свои планы напиться вдребезги и провёл всю ночь, шерстя базы данных, подключившись к ним удалённо из дома. Пришлось немного схалтурить, но он справедливо предположил, что сержант в этот раз закроет на подобные вещи глаза. По дороге в Отдел Банни позвонил Сэм, предупредить, что есть новости. И всё. Больше он ничего не сказал, не желая тратить на это время.              Тормозит на последней ступеньке, осматривается. Все на месте, хорошо. Он молча шагает к своему компьютеру, нервно дёргает ногой, ожидая, когда тот загрузится, не обращает внимания на взгляды, обращённые к нему. Сам знает, что выглядит паршиво. Машина включается, техник лезет в почту, на которую скинул найденную ночью информацию, отправляет всё на принтер, шагает к нему.              — Банни? — Росси стоит на пороге своего кабинета, засунув руки в карманы джинсов.              — М… — Техник даже не смотрит на сержанта, слишком поглощённый мыслительным процессом в своём воспалённом мозгу. Гектор бросает напряжённый взгляд на Дойл.              — Гук… — Тихо зовёт она его.              — Секундочку, хорошо? — Банни поднимает руку с раскрытой ладонью в её сторону, всё так же не отрывая глаз от работающего принтера. Когда последний лист ложится на небольшую стопку уже распечатанных, он берёт их и шагает к доске. Поворачивается, выдыхает. — Калеб Розенталь. — Говорит, глядя на Росси. — Мужчина с татуировкой. — Крепит несколько фотографий, на которых изображены мужчины разных возрастов и национальностей, но примерно одного телосложения. — Я сузил круг подозреваемых до пяти, используя разные параметры, но с этими определиться не смог. — Говорит на одном дыхании. — Хотя, подозрения вызывают вот эти двое. — Указывает на вторую и пятую фотографии. — Первый неправдоподобно чист. Вы только посмотрите на его рожу, он же выглядит, как классический рецидивист. — Снова смотрит на сержанта, подняв брови вверх и ожидая одобрения. Росси молчит. — А второй… О нём вообще ничего неизвестно, кроме того, что после школы он отправился служить в армию. И дальше его след теряется. — Поворачивается к копам. — С остальными полный порядок. Мелкое нарушение здесь, громкий развод там. Обычные люди. Я могу ошибаться, но нутром чую, нам нужен кто-то из этих двоих. — Выдыхает, заканчивая. В ответ получает тишину.              — Допустим. — Говорит Росси, подходит к столу Кима и садится на край. Скрещивает руки на груди. — А теперь расскажи нам, откуда у тебя имя.              — А… — Банни выглядит немного потерянным. Чешет бровь, чуть нервно смеётся и рассказывает о своём визите к Таре и о визите Тео. Когда заканчивает, Росси хмыкает, задумчиво кивая.              — Хорошо. — Наконец говорит он. Смотрит на своих ребят. — Значит копаем под этих двоих. Сэм, Линк, Зои, возьмите первого. Марти, Адам, Кэл второго. — Подходит к Банни, пристально смотрит на него, думая, что сейчас творится в голове его техника. — Хорошая работа, Гук. — Банни растягивает губы в слабой улыбке. — Всё ещё не думаешь о том, чтобы поступить в академию и вернуться к нам уже копом? — Спрашивает тихо, Банни молча пялится на него. Росси слегка улыбается. — Подумай об этом. — Заканчивает и идёт в свой кабинет. Банни провожает его взглядом.              — Эй… — Зовёт Сэм, подойдя близко и вглядываясь в его уставшее, осунувшееся после бессонной ночи лицо. Замечает пару синяков. — Ты как? — Спрашивает с беспокойством, кладя ладонь на его плечо.              — Порядок. — Теперь Банни улыбается искренне, поняв, что скучал по ней, пусть они и не виделись лишь несколько часов.              — Выглядишь уставшим. И дёрганным.              Он кладёт руки на её плечи, ведёт ими вниз, перехватывает её ладони, совершенно забыв о том, что на работе такие контакты нежелательны. Улыбается.              — Спасибо за беспокойство, но я правда в порядке. — Морщится. — То есть мне есть над чем подумать, но сейчас есть вещи поважнее. Мне нужен кофе. И моя клавиатура. Вот и всё. Ладно?              — Ладно. — Дойл слегка улыбается, но беспокойство из глаз не уходит.