Глава 50 — Аспект Носферату.

Находясь в своём рабочем кабинете в ночном клубе, обособленном от других подобных человеческих заведений, Мортис разбирала отчёты и сведения, которые вампирше предоставляли её птенцы, члены клана, информаторы, должники, а также другие обычные люди, даже не подозревающие об истинной сущности их нанимательницы. Несмотря на распространённое среди посвящённых мнение о том, что дети ночи активничают исключительно в тёмный промежуток суток, глава Манхэттенской ячейки старалась держать руку на пульсе подконтрольной ей территории в любое время. Так было и сейчас, когда Мортис пыталась разобраться в махинациях очередной выскочки, которые могли привести к ненужному вниманию, а то и раскрытию секрета существования самих вампиров. И это на фоне всех происходивших событий, взбудораживших город, которые начались вскоре после прибытия её нежданной и опасной гостьи. Перенося данные с бумажных носителей на компьютер, Мортис подозрительно покосилась на ту, безмолвно вздохнув, признавая во всём этом по меньшей мере две проблемы, с которыми вынуждена была столкнуться. Первая состояла в физическом материале предоставленных ей документов, бумаги, архаичного пережитка прошлого, от которого секта новаторов, принявших современный мир и его технологии, Мистикос, стремилась избавить сородичей, переходивших к ним из других консервативных общин. Некоторых в прямом смысле приходилось отучать пользоваться пергаментом. Хотя такие случаи были исключением на памяти Мортис. Второй проблемой для главы одной из сект приходилась та самая девушка, находившаяся в кабинете, по свойски развалившись на диване, создавая не самое внушительное впечатление о себе. Для тех, кто не знал её. Юный облик красавицы с волосами цвета воронова крыла и пронзительными алыми глазами скрывал за собой древнюю, многовековую сущность хищницы, способной заигрывать с жертвой, пока ей это не надоест, и она не вопьётся в ту клыками. Пробыв с ней вот уже почти месяц, без всякой платы или одолжений предоставив Лилит убежище в своём доме, Мортис до сих пор не была уверена в том, как относиться к ней и, главное, в каком виденье сама древняя воспринимала её. Поэтому с осторожностью подыгрывала Лилит, когда та вела себя весьма по-детски и в тоже время дружелюбно. Даже если последнее было притворством. Тогда как в первом сомнений не оставалось. На это были свои причины. Иерархия в подлунном мире складывалась в первую очередь с учётом личной силы, затем влияния, репутации, и, наконец, возраста. Мортис не могла похвастаться долгожительством. Разве что по человеческим меркам, которые ни во что не ставились среди практически бессмертных. Её обращение прошло чуть более века назад, что считалось далёким от солидного возраста. Компенсировать этот временный недостаток и возглавить клан ей позволила собственная набранная за годы сила и влияние среди Мистикос с преждевременным устранением прошлой бездарной в управлении лидерши. Физическое последствие от того смертельного сражения, начатого с удара в спину вспыльчивой и неразумной, однако обладающей огромной силой вампирше, до сих пор изредка напоминало о себе пронзительной болью в незаживающем шраме на боку. Огладив ладонью ткань костюма, скрывающего место, куда пришёлся удар когтей, пропитанных колдовским ядом, Мортис поморщилась. Ощутив кратковременную вспышку, словно плоть вновь пронзают и разъедают, она в раздражении отложила стопку документов, где значились возможные адреса укрытия отступницы и её выводка. Светловолосая вампирша, спустя век всё также сохраняя облик молодой и весьма привлекательной, как она считала, девушки, вполне понимала желание обрести большее могущество, к которому судя по слухам стремилась отступница. С историей прихода к власти самой Мортис, да и общих ценностей их расы такое неудивительно. Потому при других обстоятельствах она быть может даже закрыла на это глаза. Однако неназванная выскочка действовала излишне опрометчиво и нагло не только по отношению к большой группе людей, всех из которых в случае раскрытия не удалось бы заставить забыть или затихнуть. Но также она проигнорировала все призывы Мортис явиться и объяснить свои действия, тем самым подрывая её авторитет как лидера. Позволить себе простить это уже Мортис не могла, да и не хотела, собираясь показательно подавить выскочку, как только найдёт и захватит её. — Вижу, ты, наконец, решилась действовать? — заметив перемену в настроении хозяйки кабинета, с насмешливой улыбкой осведомилась гостья. — В отличие от Киры, та ещё не перешла черту. Но близка к этому, — раздражённо покосилась на собеседницу Мортис. — Второй такой попытки меня свергнуть я не допущу, — со сталью в голосе постановила. Благодаря совместно проведённому времени в навязанном обществе древней, она пришла к выводу, что подобное фамильярное обращение отнюдь не затрагивает Лилит. Даже наоборот, чем и пользовалась, чтобы сблизиться со столь высокой фигурой в их обществе. Лилит являлась вампиршей, отлучённой от высшего двора аристократов подлунного мира, прародителей. Только за этот факт некоторые недальновидные на месте Мортис могли попытаться воспользоваться ей. Но не в той позиции, как хозяйка клуба, а в более… неразумной. Они могли попытаться захватить или убить в надежде заработать внимание и признание её отца, забывая о другом важном факте. Изгнанная, она всё равно оставалась дочерью Дракулы, лидера всех вампиров, который официально не признавал отречения от своего прямого отпрыска. Среди высшей знати витало множество историй и слухов, основанных на ненависти со стороны Лилит, которая была широко известна, и двоякого отношения отца к ней. Когда любой другой, посмевший открыто выражать своё убийственное намерение, давно бы развеялся прахом. Однако история, стоявшая за этим, доподлинно никому не была известна. Лишь то, что утверждала Лилит про насильственную смерть матери. Тогда как Дракула в лучшем случае хранил молчание. В худшем, жестоко карал за хотя бы намёк о том. Мортис использовала эту ситуацию себе на пользу. Так как принимала в гостях хоть и опальную, но наследницу прародителя. Что повышало её собственный престиж в глазах тех, кто умел смотреть или же не был в курсе ситуации. Особенно среди новообращённых, превозносящих Лилит подобно Дракуле. — Тогда стоит поспешить, если не хочешь, чтобы тебя опередили, — отстранёно проговорила девушка, с ленцой потянувшись на диване. — Сомневаюсь, что кто-то решится… — начала было Мортис, но оборвала себя, перехватив всё тот же насмешливый взгляд Лилит, осознав, на что она намекала. Или, точнее, на кого. Назвавшийся Форстом. Ещё один неожиданный городской гость, о котором Мортис до того дня ничего не знала и не слышала. Зато собственными глазами видела наглядную демонстрацию проявления могущества, которым высший сокрушил выскочек Джамлин. Регенеративный фактор, когда Фрост мгновенно залечил открытую рану, не был таким уж удивительным среди вампиров, где каждый обладал им в большей или меньшей степени. В отличие от навыков властвовать над кровью, тенями мёртвых. Мортис могла только слышать о подобных неординарных способностях, присущих элите. Такой как Лилит. Новый внезапно объявившийся игрок подтвердил право сильного и с напутствия дочери графа принял титул вампирского лорда Нью-Йорка. Чему Мортис не посмела воспрепятствовать, не собираясь становиться показательной жертвой для несогласных, подобно Кире и её выводку. Было неприятно делиться властью. Тем более вновь опускаться если не на уровень слуги, то как минимум на ступеньку ниже в локальной иерархии. Но и в этом случае Мортис находила возможности, которые использовала себе на пользу. Нахождение под патронажем высшего, более того, мужчины, значительно должно было поднять престиж анклава и укрепить её положение. Тем более что сам новоиспечённый лорд не спешил проявлять свою волю, оставляя Мортис распоряжаться как раньше. Разве что не считая выданного простого предупреждения, высказанного при первом появлении, после которого он исчез и никак себя не демонстрировал. Большинство из её девочек пребывали почти что в экстазе, будучи вместе с ней зрителями кровавого побоища в клубе. Того, с какой жестокостью парень уничтожил возомнивших о себе невесть что. Власть, могущество, само присутствие этой древней, тёмной сущности будоражило застывшее нутро и в тоже время обжигало смертельным холодом. Крайне опасное и непреодолимо манящее сочетание для детей ночи. Мужчин-вампиров во все времена существовало крайне мало. Редко удавалось кого обратить, не потянув за собой или потревожив связи, опутывающие слабый и малочисленный пол. Высших и чистокровных имелось и того меньше. Неудивительно, что многие подчинённые Мортис интересовались возможностью приватной встречи с парнем. А после со сдержанным недовольством, но пониманием относились, получая каждый раз отказ, полагая, что первая после владыки узурпировала его внимание полностью себе. Чего на самом деле не могло быть ввиду отсутствия последнего. Мортис не спешила развеивать слухи, укрепляющие её авторитет. К тому же, судя по словам Лилит, в ближайшее время такие разговоры среди подчинённых могли обратиться правдой. Искажённой. — Фросту незачем лично вмешиваться в это незначительное дело. Я сама со всем разберусь, — независимо высказалась Мортис. Она никоим образом не собиралась ставить себя в уязвлённое положение. Или положение должницы. Даже ради шанса на близость. К тому же Мортис догадывалась, кто к ней на самом деле пожаловал в город и с какой целью. Анализируя поступки, заданные вопросы, складывалось стойкое ощущение, что Фрост принадлежит секте Моортус Инвитус, которые взяли на себя обязательства контролировать самые низменные порывы их расы и жестоко карать за преступление черты. Однако молодой парень, только внешне, при разговоре утвердил обратное. Мортис была склонна ему верить. Так как с её стороны смотрелось бы странным, если бы высший сородич разыгрывал недалёкого юнца. Нет, основываясь на всём остальном, она полагала, что Фрост относился к куда более древней и таинственной группе. Даже не секте, а ордену, аналогу проклятых церковных инквизиторов, следивших за соблюдением вампирских законов и кодексов. Главный из которых гласил скрывать их существование от остального мира, держа ослеплённым людской род, пока не наступит судная ночь, затмив собой день. А если вспомнить вскользь упомянутый императорский японский титул «Тенно» в разговоре между двумя многолетними носферату, вырисовывалась вполне реальная картина судьи и палача в одном лице. По крайней мере это объясняло, почему Лилит потребовала собрать сведения о ближайших общинах и передать их Фросту. А также отсутствие у последнего знаний о современных сектах. Так как по преданиям эти экзекуторы большую часть жизни проводили во сне, который мог длиться веками. — К сожалению, ты немного опоздала с решением, — глядя в потолок, с толикой сожаления сказала Лилит, прерывая размышления Мортис. Собираясь было поинтересоваться, что та имела ввиду, хозяйка клуба остановилась, заметив, как Лилит резко выпрямилась, затем расслабленно откинулась назад, положив ногу на ногу и с немалым интересом уставившись на закрытые двойные двери. Мортис настороженно последовала её примеру, после чего, спустя пол минуты ожидания, ощутила порыв пробирающего до костей холода, просочившегося из-под дверей. Весьма знакомое чувство, служившее напоминанием о его хозяине. Невольно содрогнувшись, Мортис успела лишь кратко пригладить волосы, пожалев, что в эту ночь не стала уделять должное внимание своему внешнему виду, прежде чем в кабинет вошёл Фрост. Всё то же синее пальто, тёмный шарф, полумаска, закрывающая нижнюю часть лица, и в этот раз тёмные очки, не позволяющие взглянуть в глаза, которые безошибочно смотрели на них. В сознании у хозяйки клуба пронеслись воспоминания о вспышках лучистого клинка, который не обжигал подобно солнечным, но приносил с собой могильный озноб тем кто находился поблизости. Не говоря уже о поражённых им. Позади Фроста парила натуральная глыба льда, которую он, пройдя вперёд, заставил подлететь и, повернув вертикально, установил на пол. Подобно первому знакомству, поверхность вокруг такого… как оказалось скульптурного объекта покрылась инеем. Мортис не обратила на это внимание, напряжённо разглядывая силуэт той, что была закована в ледяной плен. Отступницу, о которой шла речь ранее. — Охота прошла успешно? — полюбопытствовала Лилит, воочию вместе с Мортис наблюдая её итоги. — Информация подтвердилась, — кивнул Фрост, затем повернул голову к ней. — Слуги Руки пытались вмешаться. — Эти пародии на нежить? — недовольно поморщилась Мортис, знакомая с ними по инциденту с похищением полицейской, из-за шумихи чего косвенно пострадал её бизнес. — Так понимаю, безнаказанными не ушли ни они, ни птенцы этой? — продолжила спрашивать Лилит, кивнув на статую. — Мертвы. Все, — ровным тоном постановил Тенно, повернувшись к номинальной хозяйке кабинета. Ощутив себя словно под оценивающим взглядом, который вполне мог решить её судьбу, Мортис горделиво выпрямилась, не собираясь становиться осуждённой. Впрочем, внимание Фроста недолго удерживалось на ней, возвратившись обратно к Лилит. — Такая поразительная забота о спасённой полицейской, — положив ладони на колено, с иронией усмехнулась древняя. Этой же фразой она напомнила о ещё одном событии, взбудоражившим город, возникновении мужчины-героя. Мортис не без особого интереса отслеживала его «героические» поступки, а также время появление, подозрительно совпавшее с прибытием Тенно. Но в действительности носферату никак не мог стать героем. Ведь так?.. — Поддерживаешь созданный образ античного рыцаря… — продолжила свою речь Лилит. Именно на этом моменте самообладание Мортис дало трещину. С возрастающем неверием она повторно окинула взглядом скованную фигуру во льду, сравнивая её с записями боя на площади, которые просматривала, сопоставляя многие другие очевиднейшие намёки, которые приводили к одному единственному выводу. — Тебе известно, что это не так. Теперь мне нужны… — Ты Ночной Рыцарь?! — весьма грубо прерывая Фроста, изумлённо воскликнула она, хлопнув ладонями по столу и вскочив с кресла. *** Собираясь было перейти к вопросу о, в какой-то степени, награде в виде предоставлении информации по интересующим меня аспектам сокрытых врагов, о которых Лилит имела сведения, мне пришлось промедлить из-за другой присутствующей вампирши. Весьма громкий и удивлённый, можно даже сказать ошарашенный возглас местной лидерши прозвучал довольно неожиданно для меня. Он не покинул помещение, изолированное от громкой клубной музыки, огни которой сверкали сквозь панорамные стёкла за спиной Мортис. А потому обрушились только на нас с Лилит, которая также удивилась подобной эмоциональной вспышке сородича. Ну, или только разыгрывала удивление. Обменявшись с ней взглядами, мы оба посмотрели на источник этого яркого эмоционального всплеска. — Ты… вы действительно Ночной Рыцарь?! — изумлённо продолжила Мортис, нависнув над столом и откровенно пялясь на меня. — Предпочитаю Фроста, — покачал я головой, поправляя, не видя смысла скрывать очевидное. Моё предыдущее посещение клуба едва ли содержало в себе намёки на обличие фрейма, в котором я был замечен широкой публикой. Однако всё же нетрудно было связать все точки вместе. Появление двух личностей мужского пола со сверхспособностями приблизительно в одно и тоже время. Демонстрируемое проявление стихийных особенностей как в прошлый разговор со следами инея и хлада. Наконец, очевидный намёк в виде двухметровой ледяной глыбы льда с пленницей внутри, походившей на те, которые я создавал во время сражения с симбиотами, заключая их в аналогичные оковы. Касательно последнего. Бросив взгляд по сторонам, я поднял руку и сжал ладонь в перчатке, ограничивая радиус действия стихийной ауры и распространения неестественного холода от статуи позади. Льдистые кристаллики на ближайших поверхностях быстро растаяли, вода испарилась. Непринуждённо смахнув с края дивана не успевшие исчезнуть витиеватые следы изморози, Лилит обратилась к Мортис: — Ну разве это не занимательная новость для нас? Один из самых если не популярных, так обсуждаемых супергероев планеты на самом деле не человек. — Может быть, но… — отрешённо проговорила Мортис, всё ещё не до конца восстановив самообладание. — Представь, — подавшись вперёд, надавила Лилит со злобной усмешкой. — Твой клан теперь находится под защитой того, кто будет покровительствовать вам как в ночное, так и в дневное время суток. Ограничивая влияние других сил. Например охотниц. — Звучит хорошо, но всё равно. Как ты… вы, — с замешательством взглянула на меня Мортис, опускаясь обратно в кресло. — Как вампир может стать… быть героем? — Очевидно, та броня может послужить защитой от Солнца… Лилит явно собиралась продолжить развивать то заблуждение, в которое себя ввели окружающие вместе с блондинкой напротив, будучи той, которая знала наверняка о моём происхождении по обрывкам воспоминаний в момент попытки взять сознание под контроль. Вот только лично я поддерживать это не собирался. — Я никогда не утверждал, что являюсь тем, — прервал дочь Дракулы и полностью привлек к себе их внимание. — Или другим. Ни вампир, ни герой. То, как меня окрестило общество, их право. Даже если я считал, что они заблуждались. Даже если Лилит ранее едва ли ошиблась, назвав меня не человеком. По крайней мере не в том смысле, что вкладывали другие, имея ввиду обыкновенного представителя людского рода, жителя Земли. Не со связью с Бездной. Лилит, похоже, поняла последнее по фрагментам памяти, упомянув, что я не человек, но умолчав, что и не вампир, специально. Нигде не лгала, но недоговаривала, оставляя двоемыслие. — Что вы имеете ввиду, сэр? — нахмуренно задала вопрос Мортис, судя по эмоциям полностью взяв себя в руки и предельно сосредоточившись. — То, что сказал, — скрестил я руки на груди, сквозь маску выдохнув поток холодного пара. — Мне давали множество различных имён, прозвищ, обозначений. Но это не значило, что я являлся тем, кем они меня нарекали. — Тогда кем… вы являетесь? — наряжённо спросила блондинистая вампирша, удлинённые когти которой обозначили себя царапинами на столе. — Кем я есть и был, Тенно. Однако вряд ли тебе это что-то даст, — со вздохом покачал головой, испытывая толику сожаления о том, что история моих братьев и сестёр не будет услышана, канув в небытие вместе со мной. Что к лучшему для местной относительно умиротворённой и всё ещё цельной версии Земли, не разорванной в клочья чужими амбициями и совершёнными ошибками. — Неужели нас ждёт такое мрачное будущее? Должны ли мы вообще за него бороться?.. В сознании пронеслись короткие строчки сообщения, выведенные на экране монитора прошлого века. Из переписки с человеком, который мог быть одним из первых, изначальных прототипов. Заражённый вирусом, обращённый в сплав машины и органики, Варфрейм. — Но ведь при этом находились те, кто называл тебя кровав… ым императором? — вырывая меня из воспоминаний о другой временной линии Земли, лукаво улыбнулась Лилит. Нетрудно было понять, что именно она имела ввиду. Точнее, о чём или о ком говорила. Об образе алой девы, который я примерял на себя, и способности которой использовал в противостоянии с восставшей группой вампиров. Пол не имел значения. Варфреймы — живые орудия, изначально созданные для войны с ожившими и осознавшими себя машинами, которые Тенно «обуздали». Естественно, мне доводилось сражаться как в облике Фроста мужского пола, так и других вариациях, в том числе женского гендера, такого как Мэг, повелевающей магнетической силой, или Гаруда. Если подумать, последняя вполне могла представлять из себя апофеоз представлений об образе вампирской расы. Что заставляло задаться вопросом, существовали ли те в прошлом Изначальной (Солнечной) системы, родины Аятана. Или же золотые создатели Гаруды ориентировались лишь на истории и легенды. На вопрос же Лилит я ответил кратким кивком. Так как сражаясь в обличие фрейма Гаруды на оледеневших и оживших просторах Марса, холодных и бездушных кораблях Корпуса и других полях битв, не редко обозначался названным ею титулом. Разве что в женском роде. Алая дева, кровавая императрица и тому подобное. — И многие обожествляли тебя, превозносили как Тенно, как багрового… — Всё это в прошлом, — повторно прервал я Лилит, полуобернувшись к ней. — К нынешнему никакого отношения не имеет. Возобновившаяся аура холода, понизившая температуру в помещение на несколько градусов, ясно дала понять моё отношение к вопросам веры. Возвращаться к тому, чтобы вновь стать превозносимым в том или ином виде, я ни в коем случае категорически не желал. С явной неохотой, отразившейся на лице, Лилит отступила, не пытаясь продолжить свою некую игру. По другому не назвать.