Часть 3

      - Где Амелия? Ты же опоздаешь, - говорила Эвелин Хант с сыном, одновременно развлекая его детей.       Оуэн оглядел гостиную в поисках жены. Он уже был в военной форме, готовый выезжать в аэропорт, чтобы в семь вечера сесть на самолет до Чарльстона, где его ждали следующим утром.       - Я схожу за ней. Мэгги, проверь, пожалуйста, что мы заперли заднюю дверь, - попросил он, покидая гостиную и направляясь к лестнице.       Шла вторая неделя января, Оуэн уезжал на три недели инструктором в военный лагерь. Его мать и Мэгги пришли попрощаться и собирались посидеть с детьми, пока Амелия проводит его в аэропорт. Но ее нигде не было.       Проверив все комнаты на втором этаже, Оуэн услышал какой-то глухой звук из их гардеробной. Он медленно открыл дверь и увидел, что Амелия сидит на полу в углу. Руками обхватила ноги, лицом уткнулась в колени.       - Амелия, ты в порядке? – с искренним беспокойством спросил Оуэн. – Что ты тут делаешь?       - Уже пора ехать? – подняла она лицо, и он немедленно заметил заплаканные глаза и покрасневшие щеки. А еще Амелия потихоньку шмыгала носом, так что Оуэн был уверен, что она только что плакала.       - Девочка моя, что случилось? – сел Оуэн рядом с ней, нежно взял за руку. – Ты передумала? Хочешь, чтобы я остался? Если да, я никуда не поеду и…       - Нет, - перебила его Амелия с улыбкой, которая должна была показать, что она уверена в произносимом. – Сама не знаю, что со мной, просто ревой какой-то стала. Сначала плакала над рождественской открыткой от мальчиков, сейчас плачу, потому что буду скучать по тебе. Не знаю, откуда такая эмоциональность.       - В этом нет ничего плохого, - заметил Оуэн.       - Знаешь, из всех традиций проводы – самая глупая, - заявила она. Оуэн знал, что Амелия ненавидит прощаться. Она даже как-то заставила его пообещать, что если он захочет бросить ее, то просто уйдет и не будет разводить церемоний. Оуэн вообще не собирался оставлять ее, но запомнил, что она ненавидит прощания.       - Я знаю, ты терпеть это не можешь, - поцеловал Оуэн ее ладонь, - но нам пора ехать, родная. Иначе опоздаем.       - Ладно, - сдалась она и попыталась на время забыть о предстоящей разлуке. Потому что знала, что иначе просто повиснет у него на шее и не даст выйти из дома.       Оуэн попрощался с матерью, Мэгги и детьми. Сыновьям сказали, что отец уезжает в командировку и какое-то время поживет не здесь, но будет звонить им по видео каждый день. Лукас и Томас беспокоились, но в то же время были в восторге от вида Оуэна в военном обмундировании.       Припарковавшись в аэропорту, Амелия хотела сразу же уехать, но до посадки оставалось еще сорок минут, и Оуэн убедил ее посидеть с ним в кафе.       - Даже думать не хочу, что мы не увидимся двадцать один день, - призналась она, избегая смотреть ему в глаза. Она боялась сломаться, потому что в последнее время эмоции часто подводили ее.       - Я тоже, - ответил Оуэн и понял, что она специально отворачивается от него. – Амелия? – наконец смог он привлечь ее внимание. – Я люблю тебя.       Амелия поднялась со стула, обошла вокруг стола и встала напротив него. Положила руки ему на плечи, обхватывая затылок, а он тут же крепко обвил ее талию. Прижался щекой к животу, сосредоточившись на том, как ее пальцы скользят по волосам.       - Это первый раз за семь лет, когда мы проведем врозь больше пары дней, - заговорила Амелия. За исключением несовпадающих ночных смен они никогда так надолго не расставались. – Я буду чертовски скучать по тебе.       Когда объявили посадку на рейс Оуэна, он встал рядом с женой.       - Скажи мальчишкам, что я люблю их. Говори им это каждый день, ладно? – погладил он ее щеки большими пальцами, держа лицо в ладонях и с обожанием улыбаясь жене, которая всеми силами старалась не расклеиться. – И не забывай заботиться о себе. Позвони, если что-то случится. Помни, что я люблю тебя.       - Я тоже очень тебя люблю, - закопалась Амелия лицом в его плечо и всхлипнула. Она крепилась до конца, но в объятиях Оуэна невозможно было оставаться железной леди.       - Мне надо идти, малышка. Мы команда, никогда не забывай об этом, - усилием воли разжал он руки и поднял свою сумку.       Перед выходом на посадку он обернулся в последний раз, беззвучно произнес «Я люблю тебя» и послал Амелии воздушный поцелуй. Она обхватила себя руками и старательно сдерживала слезы, опасаясь, что не сможет остановиться, если заплачет.       Дорога домой была очень грустной. Эвелин и Мэгги уже покормили детей ужином, а свекровь предлагала остаться на ночь, чтобы помочь, но Амелия настояла, чтобы она поехала домой. Эвелин и так очень помогла ей. Мэгги уехала вскоре после нее, около девяти, когда сыновья лежали по кроватям.       Амелия села в гостиной с книжкой, но вскоре тишина начала давить на нее, а Оуэна не было рядом, чтобы отвлечь. Задумавшись о том, что ближайшие три недели не увидит его вживую и не коснется, она снова занервничала.       Что, если она не справится? Не сможет одновременно заботиться о детях, работать и содержать дом в порядке? С самой свадьбы она никогда не оставалась одна. Они все делали вместе. За что ей хвататься завтра утром, когда нужно будет одновременно приготовить завтрак, собрать детей в школу и приехать туда вовремя? Как вечером успеть приготовить ужин и помочь сыновьям с домашним заданием? Оуэн многое делал по хозяйству, она не была уверена, что по щелчку пальцев сможет заменить его.       Если что-то случится, он будет не в больнице, в двадцати минутах езды, а на другом конце страны, в трех тысячах миль от дома. Ей будет некому пожаловаться на изнуряющий рабочий день или поделиться радостными новостями.       Пустота внутри еще увеличилась, когда Амелия вошла в спальню. Она включила радио-няню, чтобы слышать близнецов, но в тишине и на холодных простынях огромной постели чувствовала себя очень одинокой. Попыталась уснуть, но только ворочалась с боку на бок, не в состоянии расслабиться.       Около одиннадцати она включила телевизор. Голос ведущего, передачу которого они часто смотрели с Оуэном, помог, и вскоре она задремала. А через пару часов ее разбудил телефон. Пришло сообщение от Оуэна, он написал, что долетел благополучно и уже был в лагере. Она не могла звонить ему, но он обещал связаться с ней, как только будет возможность.       Амелия поднялась еще до рассвета и чувствовала себя так, словно и не ложилась вовсе. С заплетающимися ногами придя в кухню и приготовив завтрак, она отправилась будить мальчиков. Обычно этим занимался Оуэн.       Следующую неделю Амелия ужасно спала по ночам и вставала очень рано. Она даже думала о том, чтобы взять пару выходных, но пациенты со всей страны стояли в очереди, и Бейли бы взбесилась, попроси она отпуск за свой счет без предупреждения.       Еще Амелия завела привычку брать в свою постель близнецов или Томаса с Лукасом. Она любилась спать с ними в обнимку, так ей было легче расслабиться и отдохнуть. Она знала, что плохо спала и мало ела, и это шло вразрез с просьбой Оуэна заботиться о себе. Но у нее просто не было времени. Все свободное от работы время она или готовила еду для детей, или помогала им делать уроки, или просто общалась с ними.       Лукас очень нуждался в ее внимании, в помощи с уроками. Амелии нравилось по вечерам заниматься с ним, выслушивать, что он узнал, чему научился. Подбадривать его и поддерживать, если возникали трудности.       Каждый день мальчишки спрашивали об отце. Даже несмотря на то, что он звонил почти ежедневно, его отсутствие все равно ощущалось. Дети чаще капризничали, и из-за этого Амелия еще сильнее хотела, чтобы эти три недели прошли как можно быстрее.                            Через десять дней после отъезда Оуэна Амелия оперировала с Мэгги и Риггсом, и последний сказал:       - Знаешь, этого старого зануды, твоего мужа, действительно не хватает, - в шутку обозвал он Оуэна. – Кэпнер с ног сбилась с неполной боевкой.       Амелия и Мэгги рассмеялись над его прямотой. Риггс вообще никогда не фильтровал слова, был абсолютно честным, и Амелия находила это очаровательным и покоряющим.       - Кэпнер с ног сбилась в больнице, а я дома, - произнесла Амелия, не отрываясь от работы. - И я, в отличие от травматологии, не могу нанять себе временного мужа.       - Уэббер берет лишние смены, чтобы помочь, - сообщила Мэгги. – И они действительно кого-то наняли.       - Красавчика? – подколол Риггс в надежде, что Мэгги покраснеет, и так оно и вышло.       - Не обратила внимания, - ответила она, чувствуя жар на щеках. Конечно, она заметила, и мужчина правда был красавчиком.       Амелия веселилась, глядя, как Риггс старается вынудить Мэгги признать, что она оценивает внешний вид коллег-мужчин.       - Кстати, ты выглядишь уставшей, - вернулся он к Амелии. – Что случилось? Долгая ночь?       - Долгая неделя, - поправила его Амелия. – Я уже несколько дней практически не сплю. Выжата полностью. Дэнни сегодня просыпался дважды, и последний раз я укладывала его обратно больше часа.       - Скорее всего они скучают по Оуэну, - сочувственно произнесла Мэгги. – Им наверняка тяжело понять, что происходит, особенно близнецам.       - Наслаждайся свободой, пока можешь, - посоветовала Амелия. Сейчас, когда она перешагнула рубеж в двенадцать недель, Мэгги рассказала всем о своей беременности, и друзья были рады за них с Эндрю.       Операция продолжилась, а после Амелия с Мэгги встретились в комнате отдыха. Они сели поболтать в уголке, подальше от веселящихся Джексона и Алекса.       - Я говорю это не чтобы обидеть, но, - осторожно подбирала слова Мэгги, - ты действительно выглядишь измученной, Амелия. У тебя точно все в порядке? Если нужно, я могу сегодня забрать мальчиков к нам, а ты выспишься спокойно.       Мэгги также заметила темные круги под глазами подруги и то, что она похудела за эту неделю.       - Я чертовски устала, больше, чем ожидала, но я справляюсь, - с благодарностью произнесла Амелия. Она была счастлива, что ее окружают люди, на которых можно рассчитывать.       - Уверена? Я могу просто приехать и помочь.       - Ты прямо как Эвелин, - улыбнулась Амелия лучшей подруге.       - Только скажи, ладно? – с улыбкой протянула ей Мэгги чашку кофе, но Амелия отказалась. – Ты что, справляешься без кофе? Ты даже круче, чем я думала.       - Меня стало тошнить от кофе, - небрежно пояснила Амелия.       Мэгги пожала плечами и переключилась на обсуждение своего нерожденного ребенка. В четыре часа Амелия закончила с картами и была готова уехать, но по дороге решила зайти в кафетерий. После работы нужно будет заехать в детский сад и школу, а значит, до нормальной еды еще несколько часов, лучше перекусить перед уходом.       Амелия как раз выбирала маффин, когда услышала, как кассир произносит:       - Ваша сдача, доктор Петерсон. Приятного аппетита.       Амелия оглянулась по сторонам и глазам своим не поверила.       - Джеймс! – воскликнула она, не до конца понимая, что происходит.       Мужчина оглянулся через плечо, словно тоже не веря в происходящее.       - Амелия, - подошел он к ней с подносом в руках. – Вау, ты… Ты выглядишь превосходно, - не смог он спрятать свое восхищение.       - Спасибо? – не знала Амелия, что сказать. Она бы никогда не подумала, что встретит своего бывшего жениха. Особенно в Сиэтле. Он выглядел точно как раньше, только волосы стали короче. – Что ты здесь делаешь? – не скрывала она удивления.       - Я здесь работаю, - с усмешкой ответил Джеймс. Как будто в этом не было ничего необычного.       - Не работаешь, - не поверила Амелия.       - Работаю, - настаивал Джеймс по пути к ближайшему столику и жестом предложил ей сесть рядом, но Амелия воздержалась. – Начал на прошлой неделе.       - Так это ты! – удивленно расширились глаза Амелии, когда она поняла, что скорее всего именно его упоминала Мэгги. – Я не знала, что ты переехал.       - Компания, где работает моя жена, перевела ее в здешнее отделение, так что вся семья снялась с места, - объяснил он. Амелия понятия не имела, что он женат, и тем более не знала, есть ли у него дети. Они не разговаривали почти десять лет, и сейчас, честно говоря, казалось странным вот так беседовать с ним, узнавать, как он жил. Словно они старые друзья. – Как у тебя идут дела? – спросил он неловко.       - Все хорошо, - солгала Амелия. – А у тебя?       - Тоже неплохо, - продолжая улыбаться, сказал Джеймс. Почему-то Амелии казалось, что их встрече удивлена только она, а для него это не стало сюрпризом. – Почему бы тебе не сесть и не перекусить со мной?       - Нет, спасибо, - постаралась Амелия сбежать. Она и так была не в своей тарелке от встречи с человеком, которого много лет назад бросила по телефону. – Мне нужно забрать детей из школы. Была рада повидаться, - вежливо добавила она и махнула рукой на прощание.       - Надеюсь, мы будем видеться чаще! – почти прокричал Джеймс, на них даже стали оборачиваться.       Амелия нацепила на лицо улыбку и ушла не оглядываясь. Она поверить не могла, что Джеймс Петерсон теперь живет в Сиэтле и работает с ней в одной больнице. И поскольку она понятия не имела, когда именно его нанимали, сейчас гадала, успел ли Оуэн с ним встретиться до отъезда. Мог ли Оуэн узнать его только по имени? Вряд ли. Он знал, что в Лос-Анджелесе она была обручена с мужчиной по имени Джеймс, но фамилию она, кажется, никогда не упоминала.       Фактически она и Джеймса не упоминала. Амелия думала, что это неважно. Джеймс был ее прошлым, и при встрече она ничего не почувствовала. Только неловкость оттого, что раньше они были близки, а теперь стали чужими людьми. Но это не проблема. Нужно просто с ним не встречаться.                            - Мэгги! – воскликнула Амелия, прикрывая лицо маской и входя в операционную. – Мне надо с тобой поговорить.       Мэгги подняла глаза от открытой грудной клетки пациента и наткнулась на отчаянный взгляд сестры. Вопросительно нахмурилась, гадая, заметила ли вообще Амелия, что вмешивается в очень деликатную операцию, но увидела только немую просьбу пообщаться как можно быстрее.       - Это может подождать? – почти без надежды спросила Мэгги.       Амелия слегка мотнула головой в стороны, молчаливо говоря «Нет». Мэгги тяжело вздохнула и спросила ординатора, сможет ли он закончить процедуру. К пятому году молодой человек чувствовал себя вполне уверенно, так что согласился. Мэгги вышла из операционной следом за Амелией.       Когда они вошли в пустую подсобку, Мэгги резко сорвала маску.       - Ты выдернула меня с замены клапана! Надеюсь, это что-то важное, иначе…       - Кажется, я беременна, - бесцеремонно перебила ее Амелия.       Мэгги застыла с вздернутыми в неверии бровями. Такая новость определенно стоила незаконченной операции.       - Амелия! Подожди, как? Это же замечательно! – ласково улыбнулась она, но потом заметила, что Амелия хмурится. – Или не замечательно? – неуверенно спросила сестру.       - Ты с ума сошла? Я не хочу больше детей, я же говорила, - сердито прошипела Амелия, стараясь на раскричаться. – Мэгги, мне нужно, чтобы ты взяла у меня кровь и подтвердила или опровергла беременность.       - Подожди, зачем такие сложности? Ты хорошо себя чувствуешь? – потянулась она пощупать лоб Амелии, но та чуть ли не хлопнула ее по ладони, уклоняясь от прикосновения.       - Мэгги, ты поможешь или нет?       Мэгги вышла и вернулась с набором для забора крови. Пока она искала вену, сестра нервно объясняла:       - Помнишь, ты заметила, что я устаю последние пару недель? – Когда Мэгги кивнула, Амелия продолжила: - А помнишь, как я жаловалась на чрезмерную эмоциональность? Вчера я не могла заснуть и обдумывала все это. И попыталась вспомнить, чувствовала ли себя когда-нибудь так же. И, представь себе, вспомнила. Последний раз я ревела без причины во время беременности близнецами, только тогда меня еще и тошнило. Ай! – воскликнула она, когда Мэгги вонзила иглу в вену. – Мэгги, я все время ворчу, чувствую слабость, ем все что не приколочено, а еще у меня грудь увеличилась. Я грешила на ПМС, но боюсь, что зря.       - Скоро узнаем, - произнесла Мэгги, стараясь не показывать свою радость. Она была бы в восторге, если бы Амелия оказалась беременной. Тогда ее мечта о дочерях-подружках, с которыми они играли бы в куклы, стала бы явью. – Ты уверена, что стресс никак не связан с неким Джеймсом Петерсоном?       - Что? – немедленно кинулась отрицать Амелия. – У меня четверо детей, я провожу до двадцати операций в неделю, мой муж-патриот черт знает где учит, как правильно выковыривать пули из людей. Конечно, я не в порядке, Мэгги, - почти прокричала Амелия, которой нужно было выплеснуть эмоции. – И тот факт, что бывший, за которого я чуть не вышла замуж десять лет назад, появился из ниоткуда и теперь ежедневно пытается болтать со мной, как-то теряется на фоне того, что муж в очередной раз меня оплодотворил. Серьезно, я наверняка самая плодовитая женщина во вселенной, потому что у меня чертова спираль до сих пор стоит, а я беременна! – все-таки взорвалась Амелия.       - Успокойся, нас же кто-нибудь услышит, - неодобрительно стрельнула глазами Мэгги, закрывая пробирку с кровью. – Я унесу это в лабораторию и попрошу их посмотреть поскорее. А ты успокойся и выдохни.       - Ты чокнутая, если думаешь, что я буду просто сидеть и ждать, - чуть не бегом последовала вслед за ней Амелия. – Мэгги, ради бога, скажи, что я ошибаюсь.       - Скорее всего нет, - проговорила Мэгги. – Но давай мы подождем, когда будем знать наверняка, а потом уже начнем сходить с ума, ладно?       Амелия была признательна Мэгги за поддержку, за это «мы» вместо «ты», но это не мешало ей продолжать дергаться.       До приезда Оуэна еще целых шесть дней. Вчера она почти уснула, когда в голове вспыхнула мысль о возможной беременности. Это объясняло все: избыток эмоций, усиливающуюся слабость, голод. Месячные запаздывали, но за столько лет со спиралью Амелия уже и внимание перестала на них обращать. А последние недели выдались настолько перегруженными, что она и вовсе о них не вспомнила. И в первый же день, когда она дала себе труд обдумать происходящее, пазл сложился.       Через несколько минут Мэгги вышла из лаборатории с результатами анализов в руках. Амелии даже смотреть на них не пришлось, широченная улыбка Мэгги все сказала.       - Согласно уровню ХГЧ ты на пятой-шестой неделе, Амелия! Поздравляю! Мы станем мамами вместе!